Глава 25. 04:10
Дорогие Друзья! Вот я и закончил, наконец то, свое первое большое произведение, спасибо всем, кто читал. Я буду рад отзывам и конструктивной критике. Если Вас не затруднит подпишитесь на меня на Автор.Тудей, ссылка тут.
Cначала исчезло табло.
Оно не погасло.
Не мигнуло, не потускнело, не ушло в аварийный режим. Его просто не стало — так, словно прямоугольник с ровным, лишённым интонаций словом ОЖИДАНИЕ никогда не существовал. Там, где секунду назад был свет, теперь была пустота. Не тьма и не дефект — отсутствие, которое сразу стало заметнее любого источника освещения.
Артём понял это не глазами.
Тело отреагировало первым — резким, неприятным сбоем, как в лифте, когда он зависает между этажами и мозг ещё не понял, что происходит, а тело уже знает: привычная логика не сработала. Мир не остановился. Он просто перестал подсказывать, что будет дальше.
Гул пришёл следом.
Не из тоннеля, не сверху, не сбоку. Он возник сразу везде — плотный, ровный, лишённый направления. Это был не звук приближения, а звук присутствия. Как если бы поезд всё это время находился рядом, просто за пределами доступного восприятия, и теперь граница сдвинулась.
Анна стояла у края платформы.
Она не делала шаг вперёд, но в её позе исчезло напряжение. Больше не было того едва заметного сопротивления, с которым человек удерживает себя от движения. Тело больше не балансировало — оно склонялось. Не физически, а внутренне, в сторону того, что ещё не оформилось, но уже стало неизбежным.
Артём увидел это и понял сразу: он смотрит на человека, который уже принял решение, просто ещё не перевёл его в действие.
Дима подошёл к ней.
Он шёл спокойно, без спешки, без колебаний, как человек, которому больше не нужно ничего доказывать. Ни себе, ни другим. В его лице не было радости. Не было восторга. Даже страха не было. Только усталость, перешедшая в разрешение — то состояние, когда борьба закончилась не победой, а согласием.
— Я здесь, — сказал он.
Слова прозвучали просто. Не как заявление. Не как просьба. Как фиксация.
Анна посмотрела на него долго. В её взгляде не было одобрения и не было сомнения. Это был взгляд того, кто понимает цену, но не торгуется. Кто знает, что именно сейчас происходит, и не считает нужным это называть.
— Я знаю, — сказала она.
Артём шагнул вперёд.
— Подожди.
Слово вышло глухо, будто воздух сопротивлялся речи, будто само пространство проверяло, стоит ли его пропускать. Дима обернулся — и на секунду Артёму показалось, что он снова видит того Диму, которого знал раньше: с внутренним раздражением, с постоянным желанием всё объяснить, с этой привычной потребностью найти формулу, которая сделает происходящее безопасным.
Но это ощущение исчезло.
— Ты опоздал, — сказал Дима спокойно. — Не сейчас. Раньше.
— Это не выход, — сказал Артём. — Это фиксация.
Дима кивнул, будто услышал именно то, что ожидал.
— Именно, — ответил он. — И в этом её ценность.
Свет на платформе изменился.
Не стал ярче — стал плотнее. Холоднее. Он больше не просто освещал, а различал. Выделял фигуры из фона, как если бы пространство начало проводить инвентаризацию.
Поезд вышел из тоннеля.
Медленно.
Без звука прибытия.
Без начала.
Он не «приехал» — он оказался здесь. Цельный, стерильный, лишённый возраста. Его поверхность не отражала свет, а поглощала его, делая очертания слишком чёткими, почти чертёжными, как у объекта, который ещё не до конца стал реальным.
Двери раскрылись.
Внутри не было людей.
Но вагон был занят.
Это ощущение пришло сразу — плотность, присутствие, как в помещении, где уже слишком много тех, кого ты не видишь. Воздух внутри был иным: не холодным и не тёплым, а подготовленным. Артём понял, что если он шагнёт туда, ему придётся перестать быть тем, кто сомневается.
Анна сделала шаг вперёд.
— Пойдём, — сказала она. — Ты слишком долго стоял на месте.
И в этот момент Артём увидел экран.
Он не включился.
Он проявился.
Поверхность, которая всё это время была рядом, но не требовала внимания, теперь настояла на себе. Изображение не мигало, не пугало, не объясняло. Оно сопоставляло.
Анна — на платформе.
Анна — в вагоне.
Анна — на пустой улице под утренним небом, в том же состоянии спокойствия.
Кадры не спорили друг с другом. Они сосуществовали, как возможные ответы, ни один из которых не считался ложным.
— Это не запись, — прошептала Лера.
— Это не прошлое, — сказал Сергей. — И не будущее.
Артём смотрел и чувствовал, как внутри него медленно, болезненно складывается понимание, от которого невозможно отвернуться.
— Это не время, — сказал он. — Это состояние.
Изображение сменилось.
Цифры.
04:10
Они не мигали.
Не менялись.
Ничего не отсчитывали.
Они просто были.
— Я понял, — сказал Артём тихо. — Это не часы.
Анна повернулась к нему.
— Ты всегда это знал, — сказала она.
— Нет, — ответил он. — Я просто не хотел признавать.
И вдруг он вспомнил. Не события — ощущения. То состояние, в котором он находился снова и снова. Когда ночь уже перестаёт быть оправданием, а утро ещё не наступило. Когда решение созрело, но рука так и не поднялась.
— 04:10 — это не время, — сказал он. — Это момент, из которого я так и не вышел.
Лера сделала шаг к нему.
— Что ты видишь? — спросила она.
— Себя, — ответил Артём. — Таким, каким я остался.
Он посмотрел на Диму.
— А ты решил остаться в своём.
Дима кивнул.
— Я устал идти дальше без формы, — сказал он. — Мне нужен край.
Он показал жетон.
Небольшой.
Тёплый.
Тяжёлый — как предмет, который слишком долго лежал в ладони.
На нём не было номера.
Не было надписи.
Не было символов.
Артём понял: это не пропуск.
— Жетон — это когда ты соглашаешься, что дальше уже не будет, — сказала Лера и замерла, удивлённая собственным голосом.
Анна посмотрела на Артёма.
— Ты можешь пойти, — сказала она. — Ты знаешь, что там не будет боли.
— Я знаю, — ответил он. — Там не будет ничего.
Поезд издал низкий, глухой звук — не сигнал, а напоминание. Не торопя. Не угрожая.
Дима сделал шаг.
Двери начали закрываться.
Лера резко вдохнула, но Сергей удержал её за плечо.
— Он выбрал, — сказал он. — И его выбор честен.
Поезд тронулся.
Медленно.
Окончательно.
Анна стояла у края платформы, пока последний вагон не исчез в темноте. Потом повернулась к Артёму.
И он увидел то, что раньше ускользало: её тень не совпадала с движением тела. Совсем немного — но достаточно, чтобы это нельзя было игнорировать.
— Ты не она, — сказал он.
Анна не стала отрицать.
— Я та, кто был тебе нужен, — сказала она. — Пока ты не был готов увидеть разницу.
— А настоящая? — спросил он.
Анна посмотрела в пустоту.
— Она ушла дальше, — сказала она. — Туда, где 04:10 больше не существует.
Её фигура начала терять плотность. Не растворяться — переставать быть необходимой. Сначала исчезла тень. Потом отражение. И только потом — само присутствие, как мысль, от которой отказались.
Станция осталась пустой.
Цифры погасли.
Не потому что исчезло время — потому что оно перестало застревать.
Артём стоял, чувствуя боль, страх, неопределённость — всё то, от чего поезд предлагал избавление. И впервые за долгое время он знал: это и есть движение.
Лера подошла ближе.
— Мы остаёмся, — сказала она.
Сергей кивнул.
— Пока есть вопросы — есть путь.
Где-то далеко, за пределами станции, что-то сдвинулось. Не поезд. Не система.
Мир.
И Артём понял: 04:10 больше не держит его.
Но впереди будут другие цифры.
Другие моменты.
Другие изломы.
И если поезд вернётся —
он будет знать, что именно ему предлагают оставить.
КОНЕЦ!
CreepyStory
17.2K постов39.5K подписчика
Правила сообщества
1.За оскорбления авторов, токсичные комменты, провоцирование на травлю ТСов - бан.
2. Уважаемые авторы, размещая текст в постах, пожалуйста, делите его на абзацы. Размещение текста в комментариях - не более трех комментов. Не забывайте указывать ссылки на предыдущие и последующие части ваших произведений. Пишите "Продолжение следует" в конце постов, если вы публикуете повесть, книгу, или длинный рассказ.
3. Реклама в сообществе запрещена.
4. Нетематические посты подлежат переносу в общую ленту.
5. Неинформативные посты будут вынесены из сообщества в общую ленту, исключение - для анимации и короткометражек.
6. Прямая реклама ютуб каналов, занимающихся озвучкой страшных историй, с призывом подписаться, продвинуть канал, будут вынесены из сообщества в общую ленту.