Двадцать девятая⁠⁠

Глава 0xFFFD31A8

— Нет, Серёжа, мы не можем завершить книгу так. Ты же знаешь правило. Мы должны закончить на самом интересном месте. Да и закончил ты как-то… не по-человечески что ли…

— Я больше не могу, Аркадий Палыч! Он выматывает меня. Требует, чтобы я прекратил писать о нём. Говорит «Хватит!»

— Это я тебе говорю «Хватит!», понимаешь? Голову мне морочишь, а книгу уже больше полугода закончить не можешь! Давай хотя бы создай завязку в конце, да поинтереснее, и пойдём на тридцатую.

— Я не выдержу долго, Аркадий Палыч. Правда не выдержу. Он отторгает меня. Мне всё сложнее погружаться. Будто против течения плыву, которое с каждым разом всё сильнее.

— Вот в чём ты прав, Серёжа, в том что ты поплыл. Давай так… — Аркадий Палыч подошёл к шкафу с бутылками и налил янтарной жидкости в два стакана. Один протянул моему создателю. — Ты заканчиваешь книгу на интересном месте… тихо, стой, не спорь! У нас выбора нет. Ты её так долго пишешь, надо её закончить как следует. А потом берёшь отпуск, который я тебе полностью оплачиваю, подключу все связи, отдохнёшь нормально… где надо, а не дома… Ну так вот, отдохнёшь как следует и приступишь к тридцатой.

— О-о-о-а-а! — громким воплем боли отозвался автор, падая на спину.

— Ты чего, Серёж! Ты как?! Врача может вызвать?! Врача сюда, срочно! — Аркадий Палыч нажимал на что-то и громко кричал, но я его уже почти не слышал.

Зал быстро наполнялся фигурами, которые растворялись в приближающейся тьме и я уже было подумал, что всё, наступает забвение и покой, когда меня снова затянуло назад.

Глава 93

— Та-у-ун! Та-у-ун! Та-у-ун! — мерно раздавалось в ушах. Раньше всегда это был гул тысяч и тысяч братьев. Сейчас это был непривычно нестройный гул разнородных голосов.

Я открыл глаза и огляделся. Нас осталось так мало! То тут, то там из чёрно-бурого месива пробирались уцелевшие горожане. Вдали жалкие остатки лавин моих безымянных братьев собирались в единый строй. К полю боя приближались сёстры, чтобы похоронить павших и найти раненных. И я впервые задумался, а справятся ли они.

— А ну, ребята, поможем сёстрам! Наш путь окончен, некуда спешить. Пора отдать долг братьям прежним и новым! — громко крикнул я, наконец убирая клинок в ножны.
Никто не сказал ни слова, не стал возмущаться нарушению Правды Предков. Просто устало разбрелись по полю, собирая тела. Раненых почти не было. Проклятые в бою двигались невероятно точно и быстро, не оставляя шансов тем, до кого добирались.
Собирая тела, я заметил, что не так уж их было и много, проклятых, в сравнению с нами. Когда они рванули на нас, казалось, что их было куда больше. Повсюду валялись изрезанные балахоны, тел от них не оставалось. Но на каждый чёрный балахон приходились десятки наших тел.

Мы провозились до ночи, когда уже начали отказывать руки. Безымянная сестра подошла ко мне и сказала:

— Воинам следует спать после битвы, мы справимся, спасибо вам.

У меня не было сил возражать. Сёстры подходили к оставшимся и отправляли всех отдохнуть. Я побрёл наверх, назад к холмам, туда, где стоял мой походный дом. Мимо меня брели другие мои братья, последние, кто ещё не ушёл с поля боя своими ногами.

Когда я добрался до дома у меня даже не хватило сил для омовения после боя. Я был весь перемазан в крови, своей, моего коня, моих погибших братьев. Но у меня не было сил даже думать об этом, и как только я добрёл до лежанки, рухнул на шкуры внутри и уснул.

Мне снилась мама. Она заплетала свои русые волосы в длинную косу и пела мою любимую песню:

Плачет дождик за окном
Да грохочет дикий гром.
Ты не слушай, спи малыш,
Дождь пройдет, пока ты спишь.

Я улыбался, засыпая во сне. И подумал, что не так уж и плохо быть живым. В этом мире столько всего хорошего. А сопротивляясь замыслу создателя, я просто убиваю его. Может есть и другой путь. И если он есть, я его найду. Завтра.

Глава 94

Я проснулся и вскочил. Трубил рог общего сбора. Что-то случилось! Как есть я выскочил и побежал на звук рога. К дому Владыки.

Мы собрались почти одновременно, лагерь всегда строился с расчётом на общий сбор. Кони ждали нас в центре, наши походные дома полумесяцем стояли вокруг. Не прошло и минуты, как мы все вскочили на коней и были готовы к битве.

Но мы опоздали. Из-под земли, из окрестных холмов выходило войско горного народа, быстро окружая нас. Сам горный король, мой отец, вёл главный кулак войска на наш лагерь. И когда до нас им оставался один бросок, они остановились.

— Мы пришли за справедливостью! — громко рокоча, своим трубным голосом прокричал Синтар Заговорённый, король горного народа. — Нам не нужны ваши жизни. Кто будет говорить со мной, коневоды?

Навстречу выехал Таун, я поехал следом. Никто не знает, что пришло в голову отцу. Зачем он привёл сюда войско. Но хватит одного его слова, чтобы раздавить всех выживших во вчерашней сече.

— С тобой буду говорить я, Синтар. Зачем ты привёл сюда своих воинов, — громким звонким голосом ответил Таун. — Мы всё сказали друг другу ещё в прошлую нашу встречу.

— В прошлую нашу встречу вы осадили мой город, забрали самое дорогое, что у меня было и держали наши жизни в своих руках. Теперь, как видишь, малыш, всё изменилось. Теперь мы поговорим и я скажу тебе то, что тебе не понравится.
Просто назвать малышом Владыку, когда с тобой закованная в заговорённые доспехи армия. Таун пропустил это мимо ушей.

— Ты что-то говорил о справедливости. Или я плохо тебя расслышал? Трижды предать — это и есть твоя справедливость? Ты предал наших Предков, пустив проклятых через Предел. Затем ты предал проклятых, когда у твоих ворот стояли мы. И теперь ты предаёшь нас? Зачем тебе справедливость, если ты даже не знаешь что это?!
Ряды горных воинов недовольно заурчали, посылая проклятья на наши головы. Горный король даже не покраснел, он стал бурым до кончиков ушей. Видно было, что он призвал всю свою волю, чтобы не отдать последний для нас приказ.

— Следи за словами, мальчишка! — гулко прокричал он, и затем чуть спокойнее продолжил — Ты не в том положении, чтобы насмехаться надо мной. Пока мы говорим, но стоит мне дать знак воинам и заговорят наши топоры. Я пришёл за справедливостью. Справедливо ли было забирать у меня жену и сына, отняв у него имя? Справедливо ли было отбирать сердце наших гор в трудный час? Справедливо ли было загонять наш народ в горы, когда долины хватит на всех? Да, настал час справедливости. Так что слушай меня, и слушай внимательно, если хочешь и правда знать, что такое справедливость.

Таун молчал. Я не вмешивался. Хотя все знали, что мою мать Синтар похитил, забрав её в горы вместе с целым племенем, сделав их рабами. Нашим отцам и дедам пришлось идти войной, чтобы освободить их и в очередной раз угомонить горный народ.

— Ты отдашь мне моего сына! — повысив голос, продолжал Синтар. — Отдашь мне одну из безымянных сестёр, по моему выбору. Наши древние земли возвратятся к нам с нашими долинами и холмами. И ты вернёшь мне Твердь Земли, прямо сейчас! Сделай это и возвращайтесь домой. Клянусь Камнем, что тогда я отпущу вас домой живыми и не буду больше беспокоить, если вы снова не поселитесь на наших землях.

Таун протянул ладонь, на которой сияло Триединство. Синтар сделал шаг назад. Миг, и перед ним выстроилась каменная стена, а за его спиной воины горного народа выставили заговорённые щиты стеной, все как один. Но Таун просто сжал ладонь в кулак и ткань бытия выдохнула с облегчением, разделяя несовместимое. На раскрытой ладони Владыки теперь лежали три маленькие искорки, облекаемые каждая своей стихией.

— Ты не оставляешь мне выбора, Синтар. Ты просишь так мало, держа в руках так многое. Похоже, ты и правда пришёл за справедливостью. Возьми же Твердь Земли. Клянусь Предками, сегодня ты получишь и остальное, — и повернувшись ко мне, Таун грустно сказал — Сегодня ты отправишься со своим отцом, Тер, и присмотришь там за нашей безымянной сестрой, которую выберет…

— Его зовут не Тер, — грозно пророкотал горный король. — Я дал ему другое имя при рождении. Назови его по имени, мальчишка!

— Того имени больше нет, когда он стал безымянным, то навсегда утратил его, — произнёс Таун то, что и так знали все.

— Тогда вот ещё что! Сегодня же, во имя справедливости, ты вернёшь всем их имена. И начнёшь с моего сына! — гулко ответил Синтар.