Девочка из Лисьего переулка⁠⁠

Брата Маргрет вырастили в зеленом аквариуме. Каждый год на неделю его забирают люди в серых костюмах, а по возвращении домой он выглядит больным. И однажды Маргрет узнает, почему.

I Маргрет
II Дэйв

В это утро Джек не пошел на работу. Телефон разрывало от звонков и сообщений, потому пришлось его просто выключить. Голова раскалывалась. Рука неловко нащупала очки на прикроватной тумбочке, водрузила их на нос. Джек свесил ноги, одернул ступню от холодного пола, широко зевнул и запустил ладонь во всклоченные волосы. Он собирался провести день в тишине и покое.

Кофемолка с урчанием проглотила ароматные зерна. Джек вытащил маленький ящичек с порошком, пересыпал его в кофеварку и включил центральный новостной канал.

Сообщали о двадцати погибших и пятнадцати раненых в результате перестрелки в Лисьем переулке. Выдвигали версию с терактом, говорили, что было совершено нападение на правительственную лабораторию, где погибло уже двенадцать человек.

В белую чашку медленно закапал кофе, наполнив кухню пряным и терпким ароматом. Джек подхватил ее, удобно устроился на высоком стуле, сгорбившись. Солнечные лучи расползлись по столешнице, уперлись в деревянные доски для резки, висевшие на стене. За окном щебетали птицы, изредка мимо проезжали машины или велосипедисты.

Привкус кофе на языке, звон тостера и горячий запах поджаренного хлеба, тающее масло… Чудесное утро. По крайней мере, оно таким стало после таблетки от головной боли.

Джек неспешно оделся, застегнул запонки, разгладил уголки ворота рубашки. В начищенных до блеска ботинках отразилось солнце, когда Джек вышел на порог дома, не забыв надеть широкополую шляпу.

Его ждали: серебристый кадиллак припарковался у почтового ящика, загородив передвижение другим машинам. Даже не въехал на специальную площадку. Джек глубоко вздохнул и осторожно прошел к ждущим, двое мужчин поприветствовали его одинаково вежливыми улыбками.

— Мы вам звонили, — проговорил один из них, открыв заднюю дверцу автомобиля.

— Я знаю, — ответил Джек и залез на сидение.

~
Лабораторию отстраивали. Территорию огородили, повсюду шныряли сотрудники. На закрытых этажах, куда был нужен специальный допуск, работали горгульи — секретные разработки управления. Очень дорогие и крайне полезные, они чаще использовались в охране, но сейчас категорически не хватало рабочих рук.

Две поврежденные модели ожидали ремонта в застекленном кабинете, ими уже занимались механики в синих костюмах. Джек поправил очки и спокойно прошел мимо вместе со своим сопровождением.

Шахта лифта была повреждена, потому попасть на минус первый этаж можно было лишь по лестнице. Спуск не занял много времени. Охрана у дверей проверила удостоверения и пропустила. Джек кивнул им с улыбкой в знак приветствия и приподнял шляпу, но суровые лица остались безучастны.

За дверьми простирался зал, полный зеленых аквариумов, и в нем творился настоящий кавардак.

Часть дорогих резервуаров разбили, то тут, то там встречались куски утолщенного стекла. Они усеяли пол острыми шипами, местами их успели вытащить работники.

Выскользнувшие из клеток тела заботливо переложили во временные бассейны, расставленные между высокими колбами. Тела болтались в зеленой воде дельфинами, выбросившимися на отмель, смертельно холодными и безмолвными.

Джек хмыкнул, пройдя мимо, его эти беспорядки не касались. До определенной степени, конечно, если не принимать во внимание тот факт, что их устроили его собственные дети.

Мелкая прозрачная крошка скрипнула под ботинками на пороге боковой комнаты. Сюда вел короткий коридор от основного помещения, и именно отсюда можно было попасть во второй зал. Он был меньше первого, здесь проводились те эксперименты, о которых знать обычным покупателям не следовало. Джек работал не последней шестеренкой в этом отлаженном механизме.

Он снял шляпу на входе и повесил ее на крючок, облачился в белоснежный халат и натянул прозрачные перчатки на руки. На столах лежало два знакомых мертвенно-бледных тела. Джек тяжело вздохнул: а ведь он возлагал на них большие надежды, теперь же все его старания были зазря.

Инструменты легли в ладони как влитые. Джек обернулся к сопровождающим и покачал головой:

— Вы мне будете мешать.

Мужчины переглянулись, будто раздумывая о ситуации, немного постояли, но после все-таки вышли. Джек поправил на носу очки и присел на стол рядом с трупом Маргрет.

Ее лицо было спокойным и умиротворенным, благодаря особой консистенции ее крови неприятного запаха не было, а вот Дэйву повезло меньше — он весь был заляпан черной жижей, которую местами не смогли отмыть даже струйные потоки.

Джек подковырнул одну чешуйку, чернота застряла под ногтем, кольнув.

— В плохом настроении, а?

Он не оборачивался, но знал, что происходит за его спиной.

За чередой длинных столов и колб, под мигающими лампами и едва выглядывая из-за спин шкафов, колыхалось черное море, дарившее жизнь всем своим творениям. Вязкое и тягучее, оно было заперто в тонкую хрустальную оболочку, из которой извлекалось учеными по небольшим каплям. Сквозь крепкие краники в плотные колбы стекала черная жидкость, на ее основе готовили холодящий экстракт. Им пропитывались все тела в аквариумах.

Неровный свет разбивался о грани оболочки и сыпался на пол алмазными отблесками. Два алых глаза сияли внутри, почти незаметные в тугом клубке.

Приглушенное рычание наполнило воздух, разлилось по плечам, обвило тяжкой усталостью запястья. Джек отложил инструменты и подошел к уникальному в своей простоте резервуару, удерживавшему невиданную силу. Она металась черным туманом, бросалась кляксами на стекло, вырисовывая чудовищные безглазые лица с искаженными в ужасе ртами. Тонкие пальцы оставляли отчетливые отпечатки и пропадали в бесконтрольных клубах.

— Что, не нравится?

Тьма схлынула, будто морской прибой оттянул волны в пучину. За ним обнаружилась знакомая фигура, укутанная в прозрачное полотно. Оно истончалось секунда за секундой, пока совсем не пропало.

Хрупкая девочка застыла посреди загона. Два огонька, круживших у головы, скользнули к впалым глазницам, наполнив их жизнью.

— О, ты вернула свои глаза. Мальчишка не справился с задачей? — Джек хрипло и лающе рассмеялся. — Смирись, глупая девчонка, и прими меня. — Он подошел, жадно всмотревшись в невысокий силуэт. — Мы будем вместе навсегда, Мэй.

Она не проявила энтузиазма и не ответила. Тяжелая и слишком большая голова коснулась плеча, неестественно изломав шею, будто выбив из хребта позвонки. Застыла, и вокруг нее замер сам мир.

Джек хмыкнул.

— Как хочешь. Попробуй найти другого неосторожного идиота, который будет разгуливать без маски. А еще подойдет под миллион нужных параметров и сможет выдержать чуму.

Глупая девчонка не хотела слушаться, он был обязан преподать ей урок. Джек развернулся, сунул руки в карманы.

— Они мне нравились, правда. Мэйми была послушной девочкой, ее тело бы тебе отлично подошло. Зачем ты проснулась так рано? Я не успел все подготовить. Ах, говорил же, сиди тихо, но нет. Ты решила, что этот малец достойнее меня. Да? — Зубы скрипнули. — Это ведь я все устроил, я! Все организовал, нашел подходящие тела! А ты решила оставить себе его. Посиди-ка тут лет пять, нам спешить некуда, правда? Глядишь, совсем скоро будешь согласна и на меня.

Он не видел, но по вставшим на руках волосам ощутил, как тьма метнулась и бессильно разбилась о клетку. Вновь расхохотался, приложив ладонь ко рту.

— Ты была плохой девочкой. Я разделаю их как телят, и ты вновь останешься одна. Ну, не передумала?

Он обернулся через плечо: яркие красные глаза отдалились, тьма обвила их лентами. Негромкий голос прозвучал глухо, будто сквозь толщу воды.

— Хорошо. Пусти меня.

Чернота заметалась, стянулась сильнее, маленький ураган скрыл от взгляда силуэт на секунду — в клетке остались лежать на полу два кроваво-красных кристалла.

Джек недоверчиво скосился на них: он долго этого ждал, а согласие было слишком внезапным. Впрочем, кто знает, что творилось в голове этой маленькой чертовки? Но следовало перепроверить.

Он выправил рубашку и поднял ее за край: черный отпечаток руки на животе стал бледно-серым, будто затянулся зарубцевавшейся тканью. Она спрятала свою силу, разрешив коснуться. Поверить было сложно, но другого выхода не было. Так давно хотел… Быть может, она всего-то устала ждать.

— Неужели ты наконец образумилась?

Джек прошелся вдоль стекла к пульту управления. Хрустальный купол уходил далеко под землю, образовывал идеальный шар, спаянный посередине золотыми цепями. Джек посмотрел на свою руку — старую и морщинистую — быстро оглянулся, скосился на камеру слежения. Дураки в серых костюмах и не подозревали, что он давно подкупил охрану. Усмехнулся и приложил ладонь к стеклу, по которому тут же пробежали трещины.

С потолка посыпалась крошка, когда стена медленно начала подниматься, раскрываясь навстречу. Джек шагнул в черную комнату без страха, он знал, что без подходящего тела Мэй бессильна. Мигающие огоньки легко скользнули в ладонь.

Не верилось, что получилось: теперь он станет бессмертным.

Как раз вовремя, глаза уже начинали подводить, да и в пасмурную погоду временами ломило кости…

Кожу опалило. Рубины обернулись двумя маленькими облачками, вспрыгнули в воздух и нырнули в глаза, залив все кругом красным. Джек вскрикнул, рухнул на колени, схватившись за веки: нещадно жгло, не отпускало, пробралось в само сознание. Сначала мысли застило белым, а потом морок превратился в оранжевый туман и растаял.

~
Прошло сорок лет, а воспоминания были свежи и ярки.

Джеку семь, в очередной раз подрался с дворовыми мальчишками за кусок хлеба. Мать пропадала на работе, отец ушел из дома и не вернулся. Джек проводил дни, слоняясь без дела по округе и выискивая, где бы и что можно украсть. Лучше всего этим было заниматься вечерами в Лисьем переулке, здесь все носили дурацкие маски и обращали мало внимания на других. Джек легко просочился в толпу; чем больше людей, тем проще стащить что-то стоящее.

Он привычно держался тени и присматривался к жертвам. У бронзового лиса беззаботно о чем-то шепталась пожилая пара. Отличный шанс — Джек вразвалку прошел мимо, будто случайно задел локтем, торопливо извинился. У сердца он спрятал чужой бумажник.

Завернув за постамент, Джек скользнул в тень огромной статуи, затаившись за ее спиной в щели между оградой и бронзовым боком. Спокойное место, где никто не найдет. Он сдвинул маску наверх, чтобы не мешала, и принялся разглядывать добычу, поднеся ее к лицу.

Внутри обнаружилось несколько звонких медных монет, и Джек с удовольствием попробовал их на зуб — настоящие. Небольшой улов, но все же лучше, чем ничего. Жаль, что так мало. Джек поднял одну, посмотрел на свет — по серебристым граням запрыгали слабые оранжевые отблески фонарей, сменившись неясной тенью. Джек нахмурился, опустил руку и повернул голову.

Рядом с ним стояла девочка немногим старше него. Ее лицо было молочно-белым, а глаза — угольно-черными. Джек не сразу понял, что с ней не так, потом осознал: у нее не было зрачков, как и белков, чернота пугающе и завораживающе заливала глаз от нижнего до верхнего века.

— Ты кто?

Джек шмыгнул носом и поспешно спрятал бумажник за пазуху. Девочка склонила голову к плечу, ее тонкие руки поднялись, потянувшись вперед. Джек не успел осознать, как холодные пальцы обхватили шею. Он попытался вырваться, но безуспешно, больно сдавило горло. Старался закричать — голос пропал.

Ее лицо приблизилось, и в беспросветной черноте Джек заметил далекое пламя, разраставшееся в красное море.

— Несчастный, — чужие слова пронзили сознание, заставив вслушаться, — ненужный семье, забытый всеми. Дитя, которого не хотели. Я могу все изменить, подарить тебе вечность, хочешь?

Хватка ослабела, но только для судорожного кивка. Беззубый рот разрезало напополам в ухмылке, она отпрянула, взмахнув уродливыми обрубками на месте плеч — руки, оторванные в локте, остались на его шее, сомкнув пальцы ошейником.

Деревянные, тяжелые, они впились в кожу, продавили ее и залезли внутрь. Червями чужие фаланги проникли под ребра, проползли к животу, задержавшись на нем. Под рубашкой на коже проступили отпечатки, вспыхнув красным, но вскоре почернели и пропали.

Тогда морок выцвел в воздухе и исчез, а Джек бросился бежать со всех ног. Это был первый раз, когда он встретил Мэй.

Она начала приходить чаще, постепенно Джек привык. Разговаривала мало, но, когда говорила, просила новое тело. Обещала, что поможет стать бессмертным.

Когда Джек подрос, именно по ее настоянию подался в научную сферу, только ради нее решил завести детей. Мэй считала, что подходящее тело можно вырастить только самостоятельно.

— Мне одиноко, — шептала она из темноты, — ты станешь моим суженым.

После тела для нее они подобрали второе для Джека.

План был совершенен, в нем все было продумано до мелочей. Только Джек не учел одной вещи — Мэй никогда не останавливалась на достигнутом, она всегда хотела больше. Ее аппетит было невозможно удовлетворить.

Тело, выбранное для Джека, оказалось слишком хрупким, раз в год его приходилось сдавать на осмотр, и однажды Дэйв вернулся с отпечатками. Такими же, как у самого Джека.

— Что это?

Джек в ярости кричал, топал ногами и требовал объяснений у Мэй. Она смеялась и растворялась в лунном свете, не желая разговаривать. Джек заподозрил неладное. Он начал следить за Дэйвом — тот стал разговаривать с кем-то невидимым. Это не мог быть никто иной, кроме Мэй. Джек не понимал, как она могла променять его на этого мальчишку. Зато он знал, где находится ее настоящее тело, и давно получил к нему доступ.

Шантажировать Мэй оказалось проще и приятнее, чем подчиняться ей.

~
Сейчас, держа два красных кристалла, Джек положил их на солнечное сплетение тел.

Он видел себя со стороны — седовласый, но еще вполне статный мужчина в очках, гордость ученого света, занимающийся передовыми разработками и проверяющий целостность подготовленных сосудов. Не столько врач, сколько исследователь. Однако в этот момент такой выдающийся человек совершенно не контролировал свои действия.

Огоньки вспыхнули алым, растаяли, протянув лапы-лучи во все стороны, обхватив грудные клетки. Тела изогнулись в спине, когда это что-то врезалось в кости. Оно медленно погрузилось, впиталось и пропало, оставив слабые отпечатки ладоней, вскоре пропавшие.

Джек — вернее, тот, кто управлял его телом — развернулся, и вслед за ним двинулся бесплотный дух, глазами которого смотрел настоящий ученый, ставший пленником.

Они вернулись к клетке, самозванец медленно набрал код на панели и шагнул внутрь, Джеку пришлось скользнуть следом. Прозрачный купол со скрежетом поднялся, вернув все на свои места. Только теперь Джек оказался заперт изнутри.

В камеру поступил сжатый холодный воздух, началась дезинфекция. На тело навалилось давление, сжавшее его в тисках, мышцы и кости расплющило, кровь брызнула столбом, но тут же собралась обратно в тугой комок. На черный пол пролилась слизь, кости изломались, все существо свернулось в один дышащий и хлюпающий кусок мяса, утрамбованный до размеров баскетбольного мяча.

Невидимая сила подкинула его прямо в прозрачные руки Джека — он не смог поймать. В голове раздробился эхом знакомый хохот.

— Ты хотел вечность. Забирай.

Мяч коснулся пола, отскочив с гулким звуком.

Джек упал назад, провалившись в стену черных жгутов. Они липко обвились, стянув по запястьям и лодыжкам, обхватили плечи и бедра, забрались в глаза, уши, ноздри. Джек сам стал ими, начал ощущать их движение, будто продолжение собственных рук.

Его невесомые и невидимые ладони остались свободны, и он прильнул к хрустальному стеклу. Отпечатки повисли на нем каплями росы.

Сквозь алый сон Джек увидел, как два окутанных тьмой тела встали на ноги.

Черная плеть, вырвавшаяся из позвонков Дэйва, распахнула дверь, сорвав замки. Коготь нанизал охрану в коридоре как рыбу на крючок. Джек не слышал звука, но мог представить, что они кричали.

Электричество закоротило, лампы в коридоре лопнули, осыпавшись искрами, включилось резервное обеспечение. В проход было видно, как на пол хлынула зеленая жидкость из ближайших резервуаров, выпали наружу белые тела. Бывшие трупы шагнули в двери и исчезли из вида.

Джек смотрел им вслед и представлял, что нечто произойдет. Он все ждал, но время шло, а ничего не менялось. Это казалось странным, но уследить за временем было невозможно.

Тело поглотил анабиоз, все чувства притупились, пропали. Он стоял, застывший в абсолютной тишине, и ждал возвращения своих детей. Или охраны. Или Мэй. Никто не приходил. Пропало и резервное освещение, перед его исчезновением Джек в последний раз успел увидеть два пустых стола, потом накрыла темнота, оставив наедине с мыслями.

Джек привык к отвратительному душному запаху, тяжелым ощущениям склизких жгутов на себе, головокружительному укачивающему состоянию…

Настоящим испытанием стала пустота. Чтобы не сойти с ума, он принялся считать.

Раз, два.

Он вспоминал момент, когда впервые увидел Мэйми. Она была совсем малышкой. Мать умерла при родах, акушерка причитала, что красивая девочка останется совсем одна или ее и вовсе заморозят. Джек подумал, что из младенца будет проще всего вырастить подходящее тело, потому решил стать для нее настоящим отцом, что почти получилось.

Три, четыре. Мэйми отклонялась назад, чтобы набрать скорость на качелях, а Джек стоял слева и придерживал канаты. Справа канаты держала Мэй. И улыбалась.

Пять, шесть. Тело мальчишки не слишком нравилось, но оно было молодым и здоровым. В конце концов, если Джеку обещана вечность, какая разница? Наверное, он сменит тысячи тел по своему желанию, отчего-то думалось, что Мэй может это осуществить.

Семь, восемь. Дети стали слишком близки, этот мелкий выскочка ужом вился за маленькой Мэйми. Джек только сейчас понял, что странное щемящее чувство в груди было ревностью. Он стал строже относиться к мальчишке, следить за ним, а раз в год сдавал на опыты, чтобы проверяли лучше. Вдруг, он какой-то не подходящий. Кажется, это и стало самой большой ошибкой — в один день Дэйв вернулся домой с отпечатками ладоней на животе, и было бесспорно ясно, кому они принадлежали. Но зачем она его отметила?

Девять, десять. Теперь все встало на свои места. В холодной и тихой тьме Джек с отстраненным разочарованием осознал: Мэй просто решила его заменить.

Он не знал, сколько прошло времени. В этом мире не существовало самого понятия минут или часов, была лишь бесконечная вечность без тепла и света, только однажды случилось что-то новое: звук прорезал сознание.

Джек почувствовал, что может потянуться вперед. Он стал продираться сквозь прутья; с трудом, едва дыша, вскарабкался куда-то к посыпавшейся бронзовой крошке. Он просочился наверх легким дымом, тенью себя, не способным на движение и тут огляделся.

Вокруг царила разруха и хаос. Постамент бронзового лиса повалился набок, разбитый на крупные куски. Когда-то оживленный город напоминал руины, дома рассыпались или поросли мхом. До горизонта не было видно ни души, кроме одной пары. Они совсем не изменились.

Дэйв и Мэйми стояли у могучих лап лиса, держась за руки. На их лицах не было масок.

— Ты этого хотела?

Голос долетал с помехами, будто через поломанный телефон.

Мэйми с улыбкой обхватила Дэйва за шею, поднялась на цыпочки и с удовольствием уткнулась носом в его плечо. Дэйв закрыл глаза, осторожно и спокойно обняв сестру в ответ.

— Пойдем? — спросил он.

— Да, только одно… Сейчас.

Она отпрянула, порывшись в кармане, достала медную монету с серебристыми гранями, ярко начищенную. Подошла к статуе, к Джеку, будто бы видела его перед собой. Задержалась на секунду и подняла голову — ее взгляд был прямой, она смотрела прямо в его глаза!

Мэйми подкинула монетку в воздух, поймала ее перед самым носом, а после безразлично бросила вниз к бронзовым осколкам.

— Не хочу больше видеть этот город, давай уедем.

— Как пожелаешь, Мэйми.

Она рассмеялась, запрокинув голову назад, развернулась, подбежала к брату, повиснув на его руке. Потом обхватила чуть выше локтя и прижалась щекой к предплечью.

— Я люблю тебя, братик, — проворковала она.

— И я люблю тебя, — серьезно ответил он.

А где-то глубоко под землей в этот момент отчаянно и беззвучно застонал Джек — черные прутья утащили его вниз, как только парочка повернулась к бесплотному духу спиной.

Он вновь остался один. Наверное, навсегда?.. Он не мог знать. Он мог только считать, и потому лишь отрешенно повторил:

— Раз, два…

3/4