Девочка из Лисьего переулка⁠⁠

Брата Маргрет вырастили в зеленом аквариуме. Каждый год на неделю его забирают люди в серых костюмах, а по возвращении домой он выглядит больным. И однажды Маргрет узнает, почему.

I Маргрет
II Дэйв

Дэйв не любил шумный черно-белый город. Резкие ароматы парфюмерных лавок, домашних животных и многочисленные запахи еды — все это перебивало чутье.

Прошло много лет с разморозки, но Дэйв до сих пор лучше всего ориентировался по запаху. Нос безошибочно сообщал ему о тех, кого он не успевал заметить, а хороший слух позволял определять их местоположение.

Зато глаза Дэйва подводили. Перед ним лежал лишь однообразный тусклый мир, разбивавшийся на осколки вместе с неосторожным поворотом головы; смазанная картинка, позволявшая видеть, как пульсируют внутри живых кровеносные сосуды, но с трудом дававшая узнать черты лица.

Если пропадали запахи, Дэйв оказывался слеп. Плохо дела обстояли с занятиями: слабые глаза не воспринимали бликов повсеместных мониторов и их яркий свет, буквы разбегались букашками в стороны, не давая ухватить суть. Учиться получалось только по отпечатанным страницам, и потому библиотека стала вторым домом.

Библиотечная улица отличалась тишиной и неспешностью, Дэйв знал каждый ее закоулок. Ему нравилось прогуливаться среди высоких колонн и архитектурных памятников, запоминать строение и касаться ладонью безмолвного мрамора. Безразличный к судьбе, он приносил покой.

Приятнее всего здесь было по ночам, будто весь город в твоем распоряжении, но Дэйву нечасто удавалось улизнуть тайком. Он стал осторожнее с того момента, как испугавшаяся молнии сестра забежала к нему в комнату, а он в этот момент перелезал обратно через окно. Пришлось выдумать глупую историю о том, что на козырек входной двери из гнезда выпал птенец, и Дэйв возвращал его на место. Мэйми, наверное, и сама не знала того, как сильно она боится оставаться одна в темноте.

В этот раз Дэйв не мог сосредоточиться на чтении, все было не так и не то. С тех пор, как Мэйми увидела его настоящего, она боялась его как огня. Смотрела так, словно он собирался ее убить с минуты на минуту. Он просто хотел защитить ее, глупая! Как она этого не понимала?

Справедливая ярость и обида клокотали под сердцем, будили спящего зверя. Почему она так напугана? Он бы никогда ее не тронул, никогда…

На секунду показалось, что в воздухе мелькнул знакомый запах, но он растворился, сменившись другим — ароматом мускусного одеколона настолько сильного, что в сознании помутилось.

Дэйв шумно выдохнул, откинувшись на стуле и закрыв глаза на пару секунд. Когда же открыл, увидел высокого мужчину в сером костюме. Овальную голову украшала шляпа, через локоть перекинут легкий плащ. Или пальто, Дэйв не мог разобрать.

— У тебя занято? — приветливо осведомился незнакомец.

Дэйв обвел мученическим взглядом книжные стеллажи, множество свободных столов у окна. Пальцы сжали газетный лист в немом вопросе.

— Не люблю, знаешь ли, читать в одиночестве. Будешь кофе?

Мужчина бесцеремонно сел напротив, снял шляпу и положил ее на стол. Или почудилось, или он действительно широко улыбнулся, Дэйв не мог сказать с точностью. С его места было видно расплывчатое пятно цвета сепия вместо лица и костлявые руки. Дэйв покачал головой и отвернулся к окну.

Принесли кофе — еще один резкий запах в копилку. Кафе в библиотеке явно было популярнее книг. Дэйв оперся ладонями о столешницу, намереваясь встать, но цепкая рука схватила его за локоть.

Внутри лавой вспыхнула ярость, поднявшись к горлу. Если убить этого мужчину, наказание будет сильным? При свете дня и в таком месте, наверное, заметят, нельзя навлекать подозрения на семью.

Дэйв сел на место, посмотрев прямо.

— Что тебе нужно?

Незнакомец тявкающе захохотал.

— Сущий пустяк, всего лишь выпей со мной чашку кофе. У меня так давно не было достойной компании.

Раз, два.

Собеседник громко шмыгал носом и, все же, удалось различить шаги официанта. Пальцы безошибочно нащупали горячий бок керамической чашки, поднесли к губам. Дэйв отхлебнул половину, тут же отставив. Температуру он ощущал слабо, а от запаха привык избавляться именно так: съедая и выпивая все быстро, чтобы не вызвать подозрений. Чем меньше за ним замечали странностей, тем лучше. Тем более, что Мэйми очень любила кофе.

— Как поживает твоя чудесная сестра? Последний раз я ее видел такой маленькой, они с Джеком приходили за тобой. Как тебе новая семья?

Теперь все встало на свои места. Дэйв склонил голову к плечу, уставившись на широкую грудную клетку незнакомца. Если раскрыть ребра как крылья птицы, сердце можно вырвать за секунду. Оно еще будет биться, когда манжеты рубашки окрасятся в черный.

— Неблагодарный мальчишка, — раскатистый оглушающий смех. Может ли кто-то захлебнуться собственной кровью? Дэйву не довелось проверить. — Впрочем, как хочешь. Передавай сестре привет.

Незнакомец поднялся, забрал шляпу и швырнул на стол деньги. Ушел он неторопливо, вразвалку, душный аромат надолго остался висеть в воздухе, мешая сосредоточиться на учебе.

Через десять минут безуспешных попыток прочесть первый абзац, Дэйв сдался, решив вернуться домой пораньше.

Витая лестница между этажами пахла странно, к привычному металлу примешался едва заметный сладкий привкус. Дэйв потянул носом, глубоко вдохнув, и закашлялся от слишком сильного запаха мускусного одеколона. Ругнувшись под нос, он поспешил покинуть здание.

Зеленый квартал пах свежестью. Он не зря был построен как спальный район: обильно насаженные деревья очищали воздух от посторонних запахов и дарили тишину. Дышалось свободнее, проще, зверь успокаивался и на время засыпал.

Дэйв ступил на крыльцо дома, взялся за ручку и застыл. Что-то было не так, обычно в это время Маргрет уже возвращалась. Он специально прогулял еще несколько часов по городу, дождавшись темноты, хотел дать ей время побыть одной. Но ее шагов не было слышно, как и музыки из наушников, она любила слушать плеер, лежа на постели. И ее запах казался слабым, едва уловимым. Сладкий с примесью кислого страха. Дэйв распахнул дверь, взбежал по лестнице… Сестры и след простыл.

Черная тревога сжала ребра, предательски скрутила испугом кишки. За спиной закашляли — вернулся с работы отец.

— Ты знал.

Утверждение, не вопрос.

Джек безразлично сунул руки в карманы теплой кофты. С высоты лестницы Дэйв не мог различить даже бликов на прямоугольных очках, но прекрасно чувствовал нарастающую угрозу.

— Это твоя вина. Если бы не ты, мы бы как прежде были дружной и доброй семьей. А ты все испортил. Теперь моя девочка пролежит в капсуле, пока все не забудет и ее не подберет кто-то другой. А какое отличное было тело! Нужно же было испоганить все то, что я с таким трудом создал.

Джек зло сплюнул на пол, растер ботинком и, не раздевшись, ушел на кухню. Дэйв последовал за ним, остановившись в проходе тенью.

Отец размашисто плеснул в стакан бурбон, опрокинул залпом и налил еще. Эту сторону медали они оба предпочитали не показывать Мэйми.

— Если ты за ней пойдешь, я помогать не стану. Ты испорченный товар, тебя выкинут в мусор, помяни мое слово.

Дэйв смерил взглядом сгорбленную спину, развернулся. Ему больше нечего было делать здесь, в этом доме и с этим человеком. Они, определенно, теперь друг другу чужие.

Он поднялся наверх, сменил школьную рубашку на майку и удобную черную кофту с высоким горлом, спрятал айди и карточку во внутренний карман. Больше ничего брать не стал, оно не нужно.

Запах алкоголя усилился, Джек внизу знатно приложился к бутылке. Дэйв покачал головой, взгляд скользнул по столу, на котором сидела неровно сложенная марионетка. В животе закололо, черные ладони стиснули грудную клетку, заставив скорчиться и упасть на колени. Холодный пот залил глаза, тело зачесалось, будто поглощенное полчищами насекомых. Кости заныли, силясь прорваться сквозь кожу; Дэйв повалился на спину, подняв футболку.

Два отпечатка ладоней переползли на живот, тень пальцев прошила насквозь мясо, выпустив фаланги над поясом в порыве выбраться наружу. Дэйв прижал их рукой, застонав и попытавшись спрятать обратно. Черные пальцы вырастали из его кожи, пробирались как сквозь дверную щель, за ними хищно облизывался широкий рот.

— Нет, не сейчас, нет, — простонал Дэйв, перевернувшись на бок.

Толчки усилились, темное залило глаза. Мягкий вкрадчивый голос зажурчал в сознании мелодичной песней, уговаривая поддаться.

«Я хочу есть, ты обещал мне новое тело», — ныл он, — «выпусти меня, ну же».

Дэйв крепко обхватил себя руками, сжавшись на полу в комок, баюкая ребра в цепкой хватке. Лунный свет раздробился на кусочки, ошпарил яркостью.

Кое-как подтянувшись, Дэйв столкнул куклу со стола, подгреб к себе и прижал к лицу, глубоко вдохнув. Знакомый запах окутал с головой, приведя в чувство, наваждение спало, усыпив зверя. Дэйв распластался на полу, тяжело дыша, закрыл глаза внутренней стороной локтя, жадно глотнул воздух.

С каждым годом становилось хуже, ему больше не удавалось договориться. Бесконечное падение в пропасть, призрачные тени в зеркалах, от которых не спрятаться. Окружающий мир все мутнее, а они ярче, и почти невозможно справляться… Не время для слабости.

Подняться стоило огромного труда. Дэйв сел, дав себе несколько минут, размял затекшие ноги, сведенные судорогой, проверил удостоверение и спустился по лестнице, не попрощавшись с отцом. Джек не стоил внимания, они никогда не были близки в отличие от их отношений с Мэйми.

Мэйми была всем. Тем, ради кого стоило просыпаться по утрам, тем, ради кого можно было бороться с голосом в голове.

Дверь за спиной хлопнула, Дэйв вышел на крыльцо, вслушавшись в шелест деревьев. Сосед из дома напротив проехал на велосипеде, приспущенные шины прошуршали по асфальту. Где-то на въезде в квартал переругивались механики, пытавшиеся починить машину. Дэйв накинул капюшон толстовки и потрусил вперед. Если Мэйми похитили, это могли сделать только они — люди в серых костюмах.

Дорогу к хранилищу он бы не забыл, даже если бы захотел. Дэйв вышел на проспект и прошел вдоль до конца. Припозднившиеся прохожие не обращали на него внимания, и только одинаковый перестук каблуков за спиной четко давал понять: за ним следят. Дэйв свернул вправо и взял маску со стола.

Сегодня в Лисьем переулке ночь бумажных фонариков. Толпа на главной площади запускала их в небо, играла музыка, стояли лавки с закусками и сувенирной мелочевкой. Старый марионеточник тоже давал представление. Дэйв потратил немало денег, чтобы выкупить у него ведущую куклу, а Мэйми не понравилось.

Шаги за спиной стали едва различимы, к ним примешалось множество других, возбужденные разговоры людей и громкий смех. Но за всем шумом Дэйв безошибочно мог угадать своего преследователя. Однажды запомнив запах и звук, он мог узнать его из тысячи.

Дэйв поправил маску, нырнул в самый центр толпы и остановился. Рядом радостные парочки поджигали фитили, одаривая ветер белыми огоньками. Идиллию оборвало нападение.

Запах пороха и масла примешался к поту и духам, мясу на гриле и сладкой вате. Зверь внутри зарычал, приготовившись к нападению. Перед тем, как спусковые крючки были нажаты, Дэйв пригнулся.

Воздух взорвало россыпью черных капель, перемешавшихся с удивленными возгласами, а после — криками. На асфальт у ступней упала молодая девушка, ее волосы разметались, во лбу расцвела четкая круглая дыра. Кто-то, подстреленный в плечо, застонал, мужчина в страхе побежал вперед, сбив с ног продавца спичек. Дэйв толкнулся от земли, в два прыжка преодолев расстояние до ближайшей тележки с кофе и спрятавшись за ней.

Раздались новые выстрелы. Они не пожалели простых горожан, все оказалось серьезнее, чем можно было ожидать. Люди падали вниз как мешки с капустой, за ними в воздухе на несколько мгновений оставался размазанный кровавый след.

Щелчки перезарядок отразились эхом о колонны, раздробились в сознании, позволив узнать местоположение. Запах накрахмаленных воротников и крема для обуви, у всех одинакового, безошибочно выдавал тех, кого Дэйв хотел бы не узнать.

Он закрыл глаза.

По венам разлилось кипящее черное, вспороло кожу, вырвавшись наружу. Чешуя охватила ладони, локти, взобралась к самому горлу. Сила наполнила тело, но вместе с ней пришло и понимание, что контроль вновь потерян. Отпечатки на спине отозвались покалывающей болью, зверь жаждал разорвать людей на части, раскрыть себя.

Раз, два. Дэйв опустился на корточки. Еще серия выстрелов, хор обезумевших голосов, разрывающих сознание… Пальцы вгрызлись в теплое тело, обхватив позвонки. Они скользнули в руке подобно морским чудищам, облепленным жижей, резкий запах нырнул в подсознание. Кость вырвалась из клетки чужого тела, хлестнув по земле.

Три, четыре. Пули просвистели близко, одна из них ужалила в плечо, заставив взбрыкнуть. Пара прыжков — точный удар ребром ладони снес голову. Она поскакала по мостовой с открытыми глазами как кегельный шар.

Пять, шесть. Шампур насквозь проткнул взорвавшийся кровью глаз, пригвоздив к асфальту.

Семь, восемь. Сердце трепетно вздрогнуло и затихло, раздавленное сжатым кулаком.

Девять. Дэйв остановился, тьма обвилась змеями вокруг тела, затянула в плотные тиски, обернула тугим плащом.

Десять. Он открыл глаза: черно-белые трупы, застреленные и разорванные, лежали кругом; люди, что смогли уцелеть, стенали и убегали. Один из фонариков зацепился за длинный лисий нос статуи, там и остался.

Дэйв вытер ладонь о толстовку, перешагнул оторванную голову, измазав кроссовки в крови, и подошел к постаменту. Скоро площадь оцепят, начнутся разбирательства.

Он приложил ладонь к бронзовому боку, присел и толкнулся вверх. Тьма подхлестнула, придав сил, подошвы проехались по плечу статуи и вновь оторвались прыжком, перенеся на ближайшую крышу. Дальше, пока переулок не остался позади, уступив место светлым полупрозрачным кровлям и белой лепнине. Ветер задул под маску, Дэйв исчез в ночи города.

Последнее сооружение на проспекте было целым комплексом, нумерованным от А до F, каждое звено которого выполняло собственную функцию. Подобно живому организму здания сосуществовали, дышали друг другом и поддерживали связь между собой. Когда-то давным-давно Дэйв проснулся здесь, разбуженный Мэйми и Джеком, решившими забрать его в свою семью.

Только они не знали одного: уже тогда он не был один.

Рядом порхнула тень, почти коснувшись плечами, силуэт расплылся помехами самой реальности. С ладоней капнула чернота. Тень обернулась, губы сложились в изрезанную усмешку, растянувшись от уха до уха. Слизь стекла через неровные прорези на подбородок, заполнила безжизненные глаза.

— Мэй, мне нужна твоя помощь.

Дэйв не успел моргнуть, как у зрачка оказалась игла — вытянувшийся в струнку волос, зависший в воздухе. Голова тени повернулась на девяносто градусов, застыв в неестественном положении.

— И тогда у меня будет новое тело? — голос прошелестел скрипом старых петель, размножился в сознании.

— Да.

Тень срезом пространства возникла впереди. Голова раскололась на два куска, как открывшаяся коробка, откинула лоб и нос назад, затылком к лопаткам. Из круглого рта неторопливо выползло черным осьминогом облако. Оно разрослось, свернулось в трубочку и бросилось кляксой вперед, окутав целиком.

Видение застило глаза, уши, объяло тело. Дэйв упал на колени, тень влезла в горло, заполнив дыхательные пути. Кашель душил. Содрогнувшись, Дэйв завалился на бок, зайдясь в припадке.

Тьма облепила каждую клетку тела, ворвалась в органы, растворилась в них, слившись с мягкими тканями. Прогремел пронзительный оглушительный смех, причинив жуткую боль, и вдруг Мэй исчезла.

Беспросветная ночь приняла в дружелюбные объятия, спустившись с неба. Дэйва подняло на пару дюймов, изломало как куклу, подкинуло, темные ленты стянули, и завладеть ими стоило труда. Он прогнулся в спине, поднял голову и протяжно завыл.

Дэйв опустился на четвереньки и перепрыгнул на соседний дом. Руки-лапы вгрызлись в бетон, вбросив крошку в воздух. Черно-белый мир плеснул в небо серую пыль, размазав ее по кровле. Она налипла на чердачный домик, жесткую черепицу и каменную облицовку, забралась в ноздри гипсовых горгулий, пришитых к выступам.

Короткий скрежет — горгульи расправили крылья, повели остроугольными головами и сошли с постаментов. Их сияющие глаза обратились к Дэйву. Выгнув грудь колесом, они зарычали и бросились на него, проминая под жесткими лапами покрытие.

Дэйв пригнулся, сквозь перепонки между пальцами просочилась вязкая слизь. Горгульи в одночасье оказались рядом, хлопок — неповоротливые руки сомкнулись над головой, ссыпав на плечи песок. Дэйв ушел в сторону, вспрыгнув на стену чердачного входа и прижавшись к ней ступнями и ладонями. Его голова неестественно изогнулась, шею скрутило жгутом.

Управляемые чужим разумом горгульи пробили стену, пустив сетку глубоких трещин. Дэйв скользнул между мраморными охранниками, заставив их развернуться.

Они вновь ударили: под кулаками вздыбилась крыша, в стене чердачного входа образовался разлом. Дэйв прильнул к камню, а горгульи пробили бетон, обнаружив за ним запыленный проход. Дэйв нырнул внутрь, слившись с небрежным дыханием старых стен. Доски, стоявшие наперекрест, изломались: охранники пытались пролезть в небольшую дыру, их пальцы терзали бетон как шоколад. Дэйв не стал их дожидаться и спрыгнул на крышку железного люка.

Когти впились в металл, легко его разрезав, расчертили квадрат. Стук сверху не прекращался, горгульи пытались пробраться следом, как если бы от этого зависела их искусственная жизнь.

Взломанная крышка съехала в сторону, Дэйв очутился на каменной лестнице, ведущей в рабочие помещения. Тенью он вскарабкался на стену, потолок; цепкие чешуйки, покрывшие тело, легко прилипали к любой поверхности.

Комнаты проносились одна за другой, мелькали как далекие огни за окнами поезда. Тускло высвечивались редкие охранники и сотрудники, давая возможность незаметно скользнуть мимо.

Пятый этаж, четвертый. Сигналы тревоги включились только на втором, но в этот момент Дэйв спрыгнул в шахту лифта, повиснув на толстых тросах, пробороздив их длинными царапинами.

Один, ноль, минус один. Этаж, скрытый от посторонних, которого не должно существовать и куда приходят, чтобы выбрать новую игрушку. Когда-то здесь был и сам Дэйв.

Зеленые аквариумы тянулись вереницей, им не было конца. Дэйв задержался на крышке одного из них, вытянул шею, принюхавшись. Пахло одинаково — солью и маринадом.

Свет надтреснуто моргнул, переключившись в аварийное освещение. Ладони коснулись пола. За поворотом мелькнул смутный образ, заставив ринуться за ним.

Мэй не обманула, она помогла — Дэйв заметил ее стоящей у одного из аквариумов. Внутри безжизненно застыло тело, казавшееся белоснежным в темноте. Тонкие руки, еле различимые за толстым слоем жижи, разметавшиеся длинные волосы…

— Мэйми.

Когти со скрипом прочертили царапину на стекле. Дэйв прижался к нему носом, замер на секунду и со всей силы саданул кулаком.

Зеркальные осколки врезались под кожу, вода рухнула повалила на пол. Дэйв еле успел подхватить Мэйми, сжать ее худые плечи. Она была без сознания, и оставалось неясным, сможет ли она оправиться.

На белый лоб налипли пряди волос, Дэйв осторожно убрал их в сторону. Он поднялся, бережно удерживая ее на руках, направился к выходу.

Здесь уже подобралась охрана, выстрелы раздались почти синхронно, пули прошили воздух, но легко поглотились выросшей на пути тенью. Тьма нанизала тела на когти-колья. Мешки мяса на секунду повисли в воздухе, захрипев, на пол пролились черные пятна крови, а после рухнули как сломанные куклы, отпущенные буйной силой.

Дэйв не видел преград. Взрывались лампы, свистели пули, кричали люди, но ему все было нипочем.

На цокольном этаже он очутился в длинном коридоре, приведшем к подземной парковке. Слабое освещение стало еще хуже, из-за скачущего напряжения часть ламп лопнула.

Дэйв остановился, завидя знакомую тень.

— Теперь отдай, что мое.

Взгляд скользнул по лицу Маргрет: она все так же крепко спала. Дэйв покачал головой, сильнее сжав ее плечи, закрыв от чужого взора.

Это разозлило Мэй.

Чернота начала сгущаться, она стала почти осязаемой, наполнила воздух тягучей тяжестью. Залила легкие, сдавила изнутри, и сопротивляться ей было невозможно. Когда стало совсем плохо, Дэйв упал на колени, из последних сил он аккуратно опустил вниз Маргрет, когтистая ладонь коснулась ее лица. На выступающую ключицу капнула кровь изо рта, Дэйв закашлялся, в последний раз взглянув на сестру, и упал рядом, задрожав.

Тьма стекла с его тела, свернулась щенком у ног настоящей хозяйки. Мэй стояла близко, Дэйв мог видеть узкие щиколотки, покрытые грязью, и расцарапанные в кровь ступни.

— Ты мне обещал. И я это заберу. Мы будем счастливы, как раньше.

Дэйв не ответил. Его горло сплющило невидимыми тисками, чернота с пола поднялась, свернулась тугой змеей и прицельно забралась в рот, заполнив дыхательные пути.

Собственный хрип резанул по ушам, сердце затрясло в припадке. Легкие ошпарило, дышать стало нечем. Чем глубже Дэйв пробовал вдохнуть, тем чаще сокращались мышцы и тем тяжелее становилось пытаться.

Из последних сил он схватился за шею, попробовав высвободить ее, но не получилось. Вздрогнув несколько раз, ладони ослабли, сдались. Зрачки закатились за веко.

Тьма отступила, оставив после себя четкие синяки на коже, но Дэйв этого уже не видел.

Он больше ничего не мог увидеть.

2/4