Девочка из Лисьего переулка⁠⁠

Брата Маргрет вырастили в зеленом аквариуме. Каждый год на неделю его забирают люди в серых костюмах, а по возвращении домой он выглядит больным. И однажды Маргрет узнает, почему.

I Маргрет

В комплексе было холодно. Маргрет поежилась и крепче вцепилась в теплую руку отца. Улыбчивый дяденька в белом халате провел их по длинному коридору в большой зал, полностью заставленный аквариумами. Отец сказал, что внутри аквариумов живут лишние дети, и где-то среди них спит ее братик.

Маргрет с интересом посмотрела на пузырьки в толстых стеклах, зеленая вода баюкала безжизненные тела. Здесь были совсем маленькие и почти взрослые, толстые и худые, белые и темнокожие. Отец замедлил шаг, дав Маргрет возможность внимательно изучить каждого, мимо кого они проходили.

— Ну что, Мэйми, нравится кто-то?

— Нет, папочка.

Они ее пугали. Было что-то неясное и противное в застывших лицах, будто полных слепой и бессмысленной злобы. Наверное, ей просто причудилось.

В конце коридора из аквариумов Маргрет замерла. В одном из них спал темноволосый мальчик ее возраста. От него веяло умиротворением, словно он уснул по своей воле.

Маргрет указала пальцем на резервуар и посмотрела на отца.

— Я хочу этого братика, папочка.

— Хорошо, Мэйми, как мы его назовем?

Маргрет прижалась к стеклу носом и ладонями, вглядевшись в бескровные губы, острый подбородок, правильные черты.

— Дэйви, я буду называть его Ди.

— Дэйв — хорошее имя, Мэйми, — отец чуть сжал ее плечо. — Пойдем, оформим документы.

~
Они были похожи. Маргрет не раз слышала это от одноклассников, знакомых и просто людей, которых встречала на улице. В шестом классе Маргрет коротко состригла волосы, и мороженщик не смог отличить ее от брата. Они пользовались этим, чтобы получить дополнительные порции мороженого, а потом смеялись, сидя в домике на дереве. Так они были похожи, будто близнецы.

Отец часто пропадал на работе, и Дэйв заботился о сестре. Он отлично готовил, быстро изучал новые рецепты и всегда мог состряпать что-то вкусное на ужин. Девочки завидовали, говорили, что тоже хотели бы такого брата, Маргрет только смеялась — ее Дэйв был плох в общении, и друзей у него не было.

Когда они перешли в восьмой класс, Маргрет попробовала свести его с другим молчаливым парнем, это почти получилось, но мальчишка сначала попал в аварию, а потом переехал. В память от него Дэйву досталось лишь увлечение мифами, он часто зачитывался ими, просиживая штаны в библиотеке.

— Ди, почему ты не читаешь дома?

Маргрет запрыгивала на парту рядом, болтая ногами. Брат спокойно складывал очередную газету пополам и пояснял:

— Оцифрованных версий не существует.

Странное объяснение, к которому Маргрет так или иначе успела привыкнуть.

Раз в год Дэйва забирали. Он отсутствовал неделю, а возвращался уставший и с кругами под глазами. Отец не разрешал задавать вопросов, сам брат ничего не говорил. Не жаловался, не делился, только молчал.

Маргрет часто заставала его, смотрящим в одну точку. Жутко, и с каждым годом становилось все хуже.

Однажды Маргрет проснулась, а напротив стояла тень. Сердце предательски екнуло, дыхание перехватило, а после Маргрет поняла, что это Дэйв.

— Ди, что с тобой? Почему ты здесь?

Она поднялась с постели, обхватив себя за предплечья, потерла их, избавившись от набежавших мурашек.

— Ди? Боже, что это?

Маргрет коснулась его руки, заляпанной чем-то вязким. Темные волосы падали на лицо, скрывая глаза. По коже пробежал ток, бросило в жар.

— Пойдем, — почти взмолилась она, потянув за собой в ванную.

Футболка Дэйва оказалась полностью мокрой, и Маргрет со страхом подумала, что это, должно быть, следы крови. Она схватила губку, принявшись оттирать прикипевшее, оно поддавалось с трудом, ржавые разводы не хотели выводиться.

Пальцы потянули футболку вверх — Маргрет отпрянула, в ужасе зажав рот.

На бледной коже чернели следы рук, они были разбросаны по всему животу и спине, спускались на плечи. Дэйв медленно опустил взгляд, подушечки пальцев в задумчивости коснулись живота, прижавшись к отпечатку. Продержал несколько секунд…

Вскрик. Он согнулся от резкой боли, повалился вниз, на спине четко проступили позвонки. Дрожа, он поднялся на ноги, капли пота смешались с кровью.

— Ди, что… Мне больно!

Локоть обожгло, когда он коснулся, сильно сжав. Маргрет попыталась высвободиться, Дэйв вышвырнул ее из ванной, бросив на пол, и захлопнул следом дверь.

Маргрет расцарапала щеку. Задыхаясь, она встала, попятилась, наткнулась на постель и чуть не упала, запнувшись. Из ванной донесся звук включенной воды.

Осторожно, боясь собственной тени, Маргрет выскользнула в коридор, добежала до комнаты отца. Он мирно спал. Она бросилась к нему, ища спасения, но ледяная ладонь зажала рот. Крепко обхватили за талию, пережав руки на локтях.

Внутри что-то перевернулось и оборвалось, Маргрет хотела закричать, но знакомый тихий голос ее остановил.

— Мэйми, не надо.

Лунный свет квадратами раздробил комнату на части, отец перевернулся во сне на другой бок, всхрапнув. Маргрет, дрожа, скосила глаза вниз. Черные руки были покрыты вязкой нефтью, душный запах проникал под кожу.

— Я никогда не раню тебя.

На ухо налипло нечто склизкое и горячее, чужие пальцы медленно съехали к шее, едва слышное рычание заполнило сознание. По щекам потекли слезы, когда фаланги нырнули под лямки сорочки. И остановились, замерев на ключице.

— Я не сделаю больно, Мэйми.

У него не было ногтей. Вместо них длинные черные когти, подхватившие слезу. Она не хотела видеть, не хотела думать о том, кто это на самом деле. Маргрет зажмурилась, сглотнув рыдание, отвернула голову, как могла, в сторону. Ей казалось, что дикий зверь занес клыки над ее шеей и сейчас разорвет на части. Что-то противное скользнуло по руке, будто влажная змеиная кожа.

— Медленно досчитай до десяти.

Маргрет замерла, ее губы дрожали, а сердце было готово вырваться из груди. Она принялась считать про себя, оставшись на месте. Отпустили, звук удаляющихся шагов…

Девять, десять. Хлопнула дверь. Маргрет осталась стоять на пороге в комнату отца. Она осмелилась повернуться лишь спустя долгое время. С опаской, будто вот-вот ее должны были настигнуть, всмотрелась в темный коридор. Пусто. Дверь в комнату брата крепко закрыта.

На негнущихся ногах Маргрет добралась до своей спальни, подперла ручку стулом. Будто бы это могло защитить! Взгляд упал на ванную, она не рискнула заглянуть внутрь и только плотно захлопнула дверь. Пугали даже тени деревьев за окном.

Ее первым порывом было сбежать. Маргрет распахнула дверцы шкафа, бросила на постель джинсы, футболку, толстовку с капюшоном. Выдвинула ящик тумбочки, чуть не уронив его. Застыла, вслушавшись в темноту. Тихо. Документы, карточка, ключи, немного налички, хватит. Все в сумку, потом разберется.

Маргрет на цыпочках подкралась к порогу, прижалась к дереву щекой, постаравшись уловить страшные звуки. Она продержалась так несколько минут, шея затекла; осторожно приоткрыла дверь, в щель было видно лишь темный коридор и лестницу. Выскользнула наружу, прижав сумку к груди и с опаской смотря в сторону комнаты брата.

Чтобы пробраться к отцу, нужно было пройти мимо. Под ступней скрипнула половица. По спине стек холодный пот, стук сердца отдался в ушах. Где-то в комнате брата послышался шорох. Маргрет, не думая, бросилась вниз, пересекла зал, провернула замок, сдернула цепочку и выбежала на улицу. Не было времени искать ключ от гаража, поэтому она просто побежала вперед, стараясь держаться тени.

Насаженные деревья, разделявшие две полосы движения, спрятали ее. Маргрет покинула Зеленый квартал быстро — их дом располагался недалеко от выезда на проспект. Даже ночью его наполняла жизнь. Яркие вывески кофеен, магазинов и зон отдыха сияли неоновым светом. Не верилось, что привычный мир перевернулся.

Маргрет накинула на голову капюшон, перебросила лямку сумки через плечо и сунула ладони в карманы. Ее колотило, сердце все еще стучало как бешеное. Она понимала, что оставила отца на растерзание, но ведь Дэйв их не убил? Может быть, все в порядке… Нахлынули воспоминания, как слюна капнула на кожу, как на белой спине отпечатались десятки ладоней. Маргрет пошатнулась, удержавшись за фонарный столб, к горлу подступила тошнота. Все не могло быть в порядке.

Она не заметила, как добрела до Лисьего переулка, открытого лишь для пешеходов. Весь он был как ярмарка, работавшая в любое время суток, по нему гуляли только в масках. Это считалось традицией — их раздавали на входе. Лучшее место, чтобы затеряться в толпе.

Маргрет взяла керамическую маску машинально, чуть не выронив, быстро надела, затянув черные ленты под затылком. Скорым шагом преодолела перекресток и вышла к постаменту с бронзовым лисом, в честь которого назвали квартал. На самом деле, Лисий переулок занимал большую площадь в центре города, парк и прилежащие к нему узкие улочки с выходом на набережную. Маргрет рассеянно прошла мимо туристов и обычных прохожих, задержалась взглядом на кукольном представлении и остановилась в тени, чтобы понаблюдать за ним.

Марионеточник умело дергал за нити, куклы в пестрых костюмах по очереди двигали руками и ногами. Она видела представление не раз, и оно успокоило ее, вернуло способность думать. Она сбежала, но что дальше? Отец остался там, с ним. У нее недостаточно денег, и ее быстро найдут по удостоверению.

И самое главное — может, все это просто приснилось?

Среди людей и при свете оранжевых фонарей казалось, что ничего не было. Дурной сон, на который она слишком бурно среагировала. Маргрет посмотрела на свою ладонь — все еще пробивала дрожь — спрятала в карман.

Петля на плече натянулась и ослабла, послышался удаляющийся топот. Она не сразу поняла, что сумку срезали. Только этого не хватало! Маргрет развернулась и понеслась следом за похитителем. Она успела заметить, как он нырнул в темную арку между домами.

Замешкавшись лишь на секунду, Маргрет порхнула следом, добежала до угла дома и остановилась. Преступник в маске лисы стоял напротив и смотрел на нее, покачивая сумкой на обрезанном ремне.

— Верни, — потребовала Маргрет внезапно севшим голосом.

— А то что?

Она протянула руку, схватив сумку, мужчина со смехом дернул ее на себя. Маргрет упала на асфальт и оттуда услышала, как скрипнул раздвижной нож. Она села, поджав колени, вздрогнула.

Преступник наклонился, сорвал с нее маску, откинув в сторону, и поднес лезвие к шее.

— Может, мне просто тебя убить, чтоб не болтала…

Он не договорил, из-под маски с кашляющим звуком плюхнулась на асфальт кровь, нож выпал из руки. Мужчина рухнул вниз, распростершись перед ее ногами.

Маргрет медленно подняла взгляд. В ладони человека в белой маске пульсировало сердце. Оно тягуче сделало последний удар, словно не поняв, что все кончено, и остановилось.

Пальцы сжали кулак, раздавив орган, как помидор, алое прыснуло на одежду. Фаланги разжались, выбросив сверху на труп то, что осталось. На маске ярким росчерком отпечаталась красная капля. Маргрет знала, кто скрывается за маской.

Первобытный ужас приковал к месту, она остолбенела, не сводя взора с брата. Дэйв склонился, что из-под керамики стало видно его темно-синие глаза. Измазанная в теплой крови рука коснулась скулы.

— Ты поранилась.

Ссадина совсем не болела, Маргрет забыла про нее. Фаланги прошлись вниз, застыли на губах, надавив, размазав остатки алого. Колкая медная сладость теперь навсегда останется с ней. Она въелась под кожу, расползлась горьким привкусом на языке. Чувства притупились, уступив место параличу. Умереть уже было не страшно, просто хотелось, чтобы все это кончилось.

Черные тени прокрались по его одежде, обвили руки. Перед лицом Маргрет повисла марионетка, та, с которой выступал кукловод. Печальный клоун в белом балахоне. Маргрет долго не могла отвести от него взгляда, когда смотрела за представлением.

Взять куклу получилось лишь со второго раза, рука нервно дернулась, съехав. Дэйв отошел, поднял маску, сам надел ее на сестру, завязал плотно тесемки.

— Пойдем домой, Мэйми, отец будет волноваться.

Ее не убьют. Маргрет не почувствовала облегчения; медленно встала, ноги не хотели держать, но от протянутой руки отпрянула как от огня.

Дэйв спрятал испачканные ладони в карманы. Маргрет, не спуская с него глаз, подняла сумку, запихнула в нее подаренную куклу. Ей не скрыться. Она опустила голову и пошла за Дэйвом, надеясь, что отец еще действительно жив. И что по дороге домой им не придется разговаривать.

Они остановились у постамента. Кругом было достаточно многолюдно, чтобы ее не рискнули убить прямо у всех на виду, но одновременно лишних ушей было не так много, чтобы подслушать их разговор. Маргрет крепко прижала сумку к груди, так она чувствовала себя смелее.

— Почему ты сделал это? Кто ты?

Она больше не узнавала Дэйва, это был не ее брат. Ее брат — простой и понятный, от этого же не-человека у нее пробегали мурашки по спине. Дэйв не обернулся, только посмотрел на бронзовую статую.

— Лисий переулок назвали так в честь хитрого лиса, который первым смог обмануть судьбу. Лис был старый и немощный, но всю свою жизнь он работал над тем, чтобы вывести вакцину против смерти. Все знают, что именно он изобрел зеленые аквариумы, которые прославили наш город. Единицы догадываются о том, что ему действительно удалось обмануть смерть. И только избранные знают, какой ценой ему это обошлось.

Дэйв двинулся с места. Маргрет, не поняв толком монолог, посеменила за ним.

На них не обращали внимания, Лисий переулок жил собственной жизнью, как и всегда. На подходе к проспекту они сдали маски. Раньше они часто прогуливались здесь вдвоем, Маргрет любила держаться за руку брата, с ним она чувствовала себя как за каменной стеной. Теперь же дикий страх не отпускал, и больше всего она боялась того, кого совсем недавно боготворила.

Дом был тих. Дэйв проводил ее до спальни, Маргрет хотела закрыть дверь, но брат придержал ладонью. От него веяло холодом. Может быть, он хотел убить ее безопасно, чтобы точно никто не узнал.

Маргрет перестала дышать, в глазах помутнело. В углах век брата скопилась черная жидкость, заполнившая белок тонкой сеткой, зрачки пропали. От него смердело смертью, теперь этот запах не выветрить и не запрыскать ни одним одеколоном. Маргрет из последних сил сдерживалась, чтобы не закричать.

— Не заставляй меня волноваться.

Слова оглушили приговором. Возможно, он добавил что-то еще, Маргрет не слышала. Костяшки пальцев побелели от напряжения, так сильно она вцепилась в дверь. Дэйв не уходил. Он ступил внутрь комнаты, закрыл за собой дверь и указал на постель.

Два шага растянулись в вечность, Маргрет села прямо. Дэйв наклонился, поднял ее ноги на кровать, легко толкнул за плечо, заставив лечь. Его и без того бледное лицо в темноте казалось облитым молоком, темные пятна на шее будто распиливали ее на две части неровным швом. Маргрет сцепила пальцы на животе, замерев. Черные впадины глаз отливали серебром, когда на них падал лунный свет.

— Тебе холодно?

Промерзла до костей, но сказать об этом она не могла.

Его рука накрыла ладони, Маргрет истерично дернулась, по телу пробежала непроизвольная дрожь. Дэйв накрыл ее свободной половиной одеяла, сел рядом. Его пальцы коснулись волос, принялись прохаживаться по ним, поглаживая, как маленького ребенка.

Грудь стеснил жар. Маргрет вспомнила, что нужно дышать, но вдохнула так глубоко, что легкие обожгло сильнее. Ей казалось, что хуже быть не может, но он сказал: «Спи», — и остался на ночь.

Маргрет закрыла глаза, чтобы больше его не видеть, но размеренное дыхание и невинная ласка преследовали ее до рассвета. Маргрет не смогла уснуть, и как только Дэйв ушел, выбежала в ванную, закрывшись на замок.

Она включила душ, залезла под него прямо в одежде и разрыдалась, до боли расцарапав кожу в попытках стереть въевшийся чужой запах. Но этого у нее сделать не получилось.

~
За завтраком все было как обычно. Отец не обратил внимания на то, что дочь непривычно бледна, быстро поел и ушел на работу, оставив все на попечение Дэйва.

Маргрет боялась брата, она не подходила ближе чем на два метра и старалась держаться подальше.

В школу поехали молча, Дэйв вел, Маргрет смотрела в окно и надеялась, что все быстро закончится. Как только машина остановилась, она выпрыгнула наружу, подхватив вещи, и быстрым шагом направилась в сторону класса. Сегодня у них не было общих уроков, и это не могло не радовать.

День прошел спокойно. Все окружающее казалось странным и нереальным. Маргрет смотрела на солнечные лучи, плясавшие на партах, и не понимала, почему мир все еще существует и не рассыпался на части. Так неправильно. Тревога ледяной змеей свернулась клубком под ребрами и не покидала.

На ланч Маргрет не спустилась, осталась в одиночестве сидеть на лестничном пролете, поджав колени. Предательское журчание желудка удалось устранить шоколадным батончиком. Было страшно встретиться с братом, и Маргрет пыталась сделать все возможное, чтобы этого избежать.

Домой вернулись все так же молча. Маргрет сразу забежала в свою комнату и захлопнула дверь, бросив сумку на постель. При свете дня произошедшее вчера казалось полным абсурдом. Покоя не давала мысль позвонить в полицию, но что она им скажет, кто будет слушать малолетку? А если послушают, что произойдет с ними всеми и карьерой отца, которой тот так дорожил? Он много лет работал, чтобы получить должность в лаборатории, да и Дэйв не проявлял к своей семье агрессии…

Маргрет до боли вцепилась в волосы, от неожиданности подпрыгнув на кровати, когда в дверь раздался тихий стук. Стук повторился настойчивей, но Маргрет не ответила. Она притихла, боясь проронить хоть слово.

— Я в библиотеку.

С той стороны послышались удаляющиеся шаги. Маргрет выждала пару минут, потом медленно поднялась, опасливо отворила. На полу стоял поднос с едой, ее любимые спагетти, салат, кофе. Маргрет забрала принесенное к себе и тут же вновь забаррикадировалась.

Желудок подводил, очень хотелось есть, поэтому с пищей было покончено быстро. Маргрет тяжело выдохнула, сложив руки на животе, хоть что-то в этом мире осталось неизменным. Она посмотрела в потолок. Дэйв сказал, что ушел, можно расслабиться. Или нет. Не лучше ли попытаться все разузнать, пока есть возможность? Кто он на самом деле? Зачем он постоянно ходит в эту старую библиотеку, что он там ищет?

Маргрет решительно схватила сумку, ключи и покинула дом.

К городской библиотеке было легко попасть через многолюдный проспект. Кто-то спешил за покупками, кто-то возвращался домой с работы, другие гуляли. Пахло кофе, выпечкой и дорогими духами.

Маргрет замерла перед монументальным зданием. Высокие колонны подпирали треугольную крышу. Здание когда-то принадлежало семье управляющего, но после отошло в городскую собственность. Это была единственная библиотека на весь город. И хотя бумажные книги почти вышли из использования, сюда все еще приходили люди. Чудаки, как ее брат. Маргрет поежилась. Отчего-то здесь ей всегда становилось не по себе.

Она вошла внутрь, отметилась и поднялась на третий этаж, прячась за высокими полками. Дэйв был не один. Он о чем-то разговаривал со странным невысоким мужчиной. Маргрет попыталась подойти ближе, чтобы понять, что они говорят, но ничего не было слышно. Еще только один шаг…

В шею больно кольнуло, будто укус ненасытного насекомого. Маргрет растерянно приложила ладонь, развернувшись на ватных ногах, все поплыло. Краем глаза она успела заметить серый костюм.

Чужие руки схватили, перекинули через плечо. Она хотела закричать, но голос пропал, а тело не слушалось. Полная беззащитность. Невозможно даже повернуть голову, только на спине выступили капли холодного пота.

Волосы свесились вниз, загородив обзор. Ее куда-то понесли. Маргрет все понимала, и одновременно с этим ничего не чувствовала и не видела, взор заволокло белой пеленой.

Острое плечо больно впилось под ребра. Светлые пятна сменились темными, стало прохладнее, будто она попала в какое-то складское помещение. Отчетливо слышался звук капающей воды, пахло плесенью и сыростью. Под ногами незнакомца хлюпали лужи, гулкий топот разносился далеко, чудилось, что можно услышать писк многочисленных крыс.

Что-то мягкое упало сверху на затылок, перебежало вниз по руке, задержалось там, плотно обосновавшись. Чувства притупились, и все же Маргрет ощутила покалывание между пальцами, еще один укус. Она не могла даже сбросить это с себя, и сейчас была рада, что в темноте эту тварь не разглядеть.

Ход времени не ощущался. Кажется, Маргрет задремала, но веки вновь открылись при долгой остановке. Единственное, на что она была сейчас способна.

Тело отозвалось ноющей болью во всех членах. Ее опустили на холодную кушетку, убрали волосы с глаз. Маргрет вяло двинула зрачками в сторону — рядом лежали хирургические инструменты, стояли непонятные аппараты с длинными прозрачными трубками. Мужчина в сером костюме снял пиджак, вместо него накинул сверху белый халат, повязал фартук и маску, надел шапочку.

Сил не было даже испугаться. Мерно тикали часы на стене, неспешно поворачивая секундную стрелку.

С ладони сбросили паука. Перед глазами расплескался розовый туман, с трудом Маргрет заметила высокий потолок и резервуар с зеленой водой. Холодно.

— Больно не будет.

Мужчина заметил, что она в сознании, взял шприц, наполнив его мутной жидкостью. Укола Маргрет не почувствовала, но когда острый скальпель сделал два надреза на шее с разных сторон, стало ясно, что ее похититель солгал. Боль пронзила позвонки, только с ней ничего нельзя было поделать.

К коже что-то приложили. Оно поползло внутрь, принеся холод, вместе с ним накрыло осознание собственной беспомощности. По венам пустили кубики острого льда.

С каждым новым витком мысли отказывали, путались, растворялись. Маргрет смотрела в потолок и ощущала как немеют пальцы на ногах, а язык намертво прилипает к небу и как тяжело и редко бьется сердце.

Она нашла успокоение в том, что слушала его размеренные удары, пыталась их сосчитать. Раз, два. Три, четыре… Время замерзло.

Ее подняли. Потолок и тусклые лампы на нем на секунду стали ближе, а потом провалились под воду вместе с ней.

Пять, шесть. Вязкая зеленая жижа затопила тело и сознание, плотно смешавшись с трупным запахом, размазав его по щекам. Ощущений не осталось, не было мыслей или тепла, разделения воды и воздуха.

Семь, восемь. Опустился сверху колпак, разрезав получившееся желе. Если бы стекло прошлось по руке, Маргрет бы не заметила. Ее перевернули, перенесли в сторону, поставив в длинный ряд таких же клеток. Зеленая вода налипла на глаза, слившись с ними, не дав закрыть веки.

Девять. В высокой капсуле напротив плавал мальчик, окруженный вихрем пузырьков, его глаза были плотно закрыты, словно он спал. Маргрет не владела своим взглядом, она могла смотреть лишь в одну точку — прямо на него.

Десять. Когда лампы потухли, ленивая мысль проскользнула в сознании: «Кажется, так мы получили Дэйва». И пропала, сбежав в темноту.

Остался только эмбрион мальчика и растянутое ледяное время, неподвластное желаниям.

1/4