Дешевая драма. СВИДАНИЕ⁠⁠

Он возвращается в машину, ставит стакан в подставку возле ручки переключения передач, заводит двигатель, трогается.

Молчание.

Он крутит руль, она чуть приоткрыла окно, чтобы надышаться напоследок вечерним городом. И неизбежно этот сладкий вредный приторный запах навеивает воспоминания. В такой же день она его ждала возле кинотеатра, а он опаздывал, а к ней пытались… И тут вдруг из колонок начинает играть песня «Белая Гвардия – Кузнечик». Ее любимая группа, ее любимая песня, которую она всегда пробовала играть на гитаре.

«И все они сидели за столом,

Залитым солнцем, голубой беседки,

Там море одуванчиков росло».

Песня, которая пробуждает воспоминание или воспоминание, которое пробуждает песню. Неважно. Исход один. Она чувствует приятную легкость. Мягкое воспоминание приглашает к себе, ей остается только расслабиться и утонуть в нем. Песня, машина, кажется, они с ним и не расставались…

Но они расстались.

– Что это? – спрашивает она.

– «Белая Гвардия», – отвечает он, – разве ты не узнала?

– Я не про это. Зачем ты ее включил? Ты никогда такое не слушал.

– Люди меняются.

– И что тебя заставило полюбить такую музыку?

– Ты. Точнее, твой уход. Понимаешь?

– Нет.

– Эти песни напоминали мне о нашем первом свидание, тогда я думал, что…

– Так, – прерывает она его. – Выключи эту музыку и прекрати давить на меня своими воспоминаниями.

– Почему ты отрицаешь наше прошлое?

– Я его не отрицаю. Оно было, и оно прошло. Прошло. А ты сейчас пытаешься его обратно собрать.

– Блин, я просто включил песню.

– Вот и просто выключи.

Он выключает магнитолу.

– Это просто поездка, – говорит она. – Просто.

Ему хочется спросить у нее: почему она обратилась именно к нему? Но он молчит, берет стакан с кофе и делает глоток.

В то воскресенье дождя не было. Стояло солнце. В воздухе чувствовалась осень, а листья медленно покидали свое пристанище.

Где-то между пятью и шестью вечера он зашел в Центральный парк. В этот брошенный парк города, где он когда-то гулял с отцом и ездил на этих аттракционах, тогда они еще были не ржавые, тогда и народу было больше, а теперь парком пользовались лишь для того, чтобы сократить дорогу или провести никому не нужный концерт.

Где-то ближе к центру парка до него донеслось красивое женское пение, и он пошел на звук.

И это пела не она.

Она сидела рядом на скамейке, под веткой березы, сквозь которую на нее падали рыжеватые лучи вечернего заката. Она подыгрывала певице, которая пела тоскливую песню про Питер, вокруг них стояло несколько человек, некоторые держали гитары.

Он подошел к ним, но не совсем близко, она его увидела и слегка улыбнулась.

Певица пела:

«Питер, Питер».

Иногда она поднимала глаза на него, он не сводил с нее.

«Питер, Питер».

Ему не нравилась песня, он ее не слушал, он думал, что же такого ей сказать. Но опыт подсказывал, что слишком много думать не стоит.

Песня закончилась красивым проигрышем, она тут же встала и, улыбаясь, подошла к нему.

– Привет, – сказала она.

– Привет, – ответил он.

– Я думала, ты не придешь.

– Почему?

– А почему ты должен был прийти?

– Интересно было услышать… «Белую Гвардию». Это же она была?

– Это была их песня.

Он многозначительно кивнул головой. Интересный жест, который показывает, что вы абсолютно довольны собеседником.

– Пойдем, – проговорила она.

Они подошли к ее знакомым, в это время парень настраивал гитару.

– Эй, ребята, – проговорила она. – Познакомьтесь…

Они называли ему имена: Яна, Настя, Вадим, Алексей – но он не запоминал имен, он не запоминал их лиц, ему они все были не нужны. Он остался только из-за нее, и только из-за нее он прослушал все песни, все песни, которые не любил. Он современный человек, ему нравится хип-хоп.

Они закончили петь, когда из-за горизонта торчал только полукруг солнца. Вся компания направилась к выходу из парка, они остались стоять на месте.

Две черные тени в бесконечном свете вечернего солнца. Два человека в воскресном парке. Мужчина и женщина, которые вынуждены соблюдать условности.

– По кофе? – предложила она.

– Конечно, – согласился он.

Они повернули к другому выходу из парка, где стоял киоск с вкусным кофе.

– Давай гитару, – сказал он.

– Хочешь понести?

– Ну естественно.

– Не дам.

– Почему?

– А почему ты хочешь понести?

– Ну тебе же тяжело.

– Я сюда как-то доехала без тебя.

– Тогда меня с тобой не было… а теперь я здесь.

– Логично. Но все равно не дам. Нельзя свой личный инструмент отдавать в другие руки, плохая примета.

– Примета… А если твой личный инструмент рояль?

– Тогда мне бы пришлось качаться, – хихикнула она.

Он улыбнулся.

– Как тебе песни? – спросила она.

– Мне понравилось, – соврал он, или, лучше сказать, соблюл условность.

– Серьезно?

– А что тебя удивляет?

– Мне казалось, что ты скучал.

– А как ты это определила?

– По лицу.

– По лицу? Ну-ка, посмотри сейчас, – он состроил грустную мину, – что я чувствую?

– Грусть?

– Нет. Мне весело.

– Ладно… Я загадала число. Это либо один, либо два. Если отгадаешь я тебя поцелую.

– Хех… Я же не отгадаю. Ты будешь говорить, что это не то число.

– Вот именно!

– И к чему ты это?

– А ты к чему про свое лицо?

– К тому, что ты не сможешь угадать мои эмоции по нему.

– Ну я же угадала, тебе было скучно!

– Нет. Мне просто нужно было сесть, я не могу стоять на одном месте.

– Воот. Если нужно было сесть, значит было скучно. А почему ты долго не можешь стоять?

– Ты действительно сейчас хочешь обсуждать болячки?

– Не-ет, – усмехается она.

Они подошли к киоску с кофе.

Он купил себе американо и два сахара, она купила (он, конечно, настаивал оплатить) латте.

Кофе в воскресном вечернем «мертвом» городе – восхитителен. Они оба поняли это сразу. Немного отошли от киоска, чтобы не мешать другим, и медленно стали наслаждаться процессом.

– А какую музыку ты любишь? – спросила она, вдыхая аромат латте. – Кроме бардовской, – она ему подмигнула.

– Подколка от красотки.

– Придумай другой, этот комплимент уже не работает.

– Учту. Значит, я люблю рок больше всего и кое-что из рэпа слушаю.

– Такого не может быть.

– Чего именно?

– Сколько себя помню, рок и рэп ругались между собой. Помню, в школе задроты слушали рок, а рэп обычно слушали крутые, так их назовем. Я рэп слушала, – она улыбнулась, задумалась и добавила: – Хотя я еще всегда «ДДТ» слушала. Но только их, остальные прогнулись.

– Не знаю, я всегда слушал и рок, и рэп, друзья у меня тоже. А еще «Фактор 2» слушали.

– Подержи, – она дает ему свой стакан кофе, снимает с плеча гитару, ставит аккорд.

«Скажи красавица, чего не нравится,

Пойми, ведь я всего лишь навсегда

Хочу тебе понравиться».

– О! Вот эта классная песня, – воскликнул он, когда она, улыбаясь, убрала гитару за спину.

– Я тоже ее слушала… А ты знал, что у этой песни абсолютно скверные слова.

– Ну и что? Для меня слова в песне не важны, главное ритм, музыка.

– По мне слова куда более важнее.

Она посмотрела на него, он на нее. Она моргнула ему, взглядом показала на свой стакан кофе в его руке. Он не понял, улыбнулся ей, моргнул и кивнул головой. Звонко полился ее смех. Он тут же заразился им, начал смеяться. Латте выплеснулось из стакана, обожгло ему руку. Он разжал ладонь, стакан упал на землю.

– Вот и попила кофе, – проговорила она.

– Извини, я тебе куплю новое.

– Новый. Кофе – он.

– Какая разница, какое оно?

– Ты прав, главное, не пролей! – воскликнула она и слегка ударила его в плечо.

– Постараюсь.

Он направился к киоску, она, веселая, смотрела ему вслед.