Без права быть человеком. Часть 8
— Ты знаешь, что ни едят людей? — девушка больше не могла держать в себе волнующую ее тему. — Этот Валерий сказал, будто только по собственному желанию людей. Насмотрелась я уже на эти собственные желания…
— Тут правда все по другому. Я сам видел, — многозначительно ответил Женя.
— Как это — по другому? - фыркнула Алина.
— Они правда сами идут. Я говорил с одним перед самым этим… Событием. Спрашивал, почему. Он все деньги в карты проиграл. Все до копейки. Жена погибла. Пить начал. Сына с дочерью почти без штанов оставил. Смотрю, говорит, на них в один момент, и понимаю, что лучше бы не было к них никакого папки, чем такой, как я. Пытался с ними говорить, но они меня только в смерти матери винят, да алкашом проклятым называют. Стыдно, говорят, за тебя. А мне и самому стыдно. Бесполезный я человек, никчемный. Зачем мне такая жизнь, - рассказывал Женя, а от слов парня веяло грустью и отчаянием.
— И ушел к тампирам?
— И ушел. И знаешь, я на него смотрю в эту последнюю встречу, а на лице у него такое выражение, будто отмучился, наконец, - тихо ответил парень, будто сам пытаясь переварить то, что только что сказал.
— Что ты болтаешь, Женя? Всякая жизнь лучше, чем смерть. Он бы лучше пить перестал да детьми больше занимался, — прервала парня Алина.
— Не нам судить, — философски заметил Женя и потащил девушку к очередному аттракциону.
Лошадки. Они неслись по кругу, ребята смеялись и восторженно кричали друг другу. Затем были угощения, самый вкусный чай, а вечером, когда стемнело, танцы и песни до самого утра.
Однажды вечером Алина вернулась домой позже обычного. В доме было тихо, только в печи потрескивали дрова, да из-за стола доносились негромкие голоса.
Она остановилась в проёме.
Олег сидел у стола, склонившись над куском дерева, и медленно вырезал что-то ножом, аккуратно, не торопясь.
Лидия сидела напротив, подперев щёку рукой, и держала лампу чуть выше, чтобы свет падал ровно.
— Здесь тоньше надо, — сказала она тихо.
— Знаю, — ответил Олег. — Рука уже не та.
— Врёшь, — коротко бросила Лидия.
Он усмехнулся.
— Может, и вру.
Алина не стала заходить.
Стояла, не двигаясь, и смотрела.
Олег на секунду отложил нож и посмотрел на Лидию.
— У вас там, на севере… холоднее? — спросил он.
— Холоднее, — кивнула она. — Но не так пусто.
Он задумался.
— А у нас наоборот, — сказал он. — Теплее. А пусто.
Лидия ничего не ответила.
Только чуть подалась вперёд, разглядывая его работу.
— Криво, — сказала она через пару секунд.
— Зато сам, — пожал плечами он.
Она вдруг улыбнулась. Совсем чуть-чуть.
И в этот момент Алина впервые увидела, как Лидия выглядит, когда не защищается.
Олег тоже это заметил.
И на секунду в его взгляде появилось что-то, чего Алина не сразу поняла. Не радость, а очень тихая, осторожная надежда.
Он снова взял нож и продолжил работать, но теперь движения его стали ещё аккуратнее, как будто он боялся испортить не только дерево, но сам момент.
Алина вдруг вспомнила, как они с папой так же проводили вечера за резьбой и разговорами, еще давно, до того, как… как его забрали тампиры
Девушка тихо отступила назад.
Дни шли своей чередой. Алина уже перестала хвататься за фантомный меч на поясе, когда встречала очередного тампира. Лидия начала выходить в город, конечно, вместе с Олегом и братом. Алина даже однажды увидела, как он улыбается. Семен познакомился с очаровательной хозяйкой небольшой пекарни, и Алине с Женей было так забавно наблюдать, как маленькая, полненькая, румянная и всегда улыбающаяся блондиночка кормит с рук пышными сладкими булочками, тощего, очень высокого, угрюмого Семена. Мирон и Миша, казалось перезнакомились со всем городом и каждым кабаком этого города. Однажды Миша до утра пел песни прямо на центральной площади, а рядом танцевал счастливый Мирон с бочонком эля. Разве можно было представить такую картину в лагере? Алина начала незаметно влюбляться в город и его жителей. Радость казалось нескончаемой, а мир лагерей и охоты — чем то нереальным.
Все изменилось в тот день, когда Алину на завтрак разбудила Лидия, а не хозяин дома.
— А где Олег? — сонно спросила девушка, спустившись к столу.
— Он вчера ушел.
— Куда ушел, — не понимала Алина.
— Туда, — коротко ответила Лидия и больше не проронила ни слова.
Это потом, спустя несколько дней Алине удалось разговорить молчавшую подругу. Оказывается, Лидия проводила с Олегом за разговорами много вечеров. Алине то всегда казалось, что Лидия болтать попусту не любит. Но с Олегом они, видимо, в чем то сошлись. Он тоже был с севера. Тоже имел мечту. Не ту, что Лидия, свою. Большой дом, жена, куча детишек. И Олег работал, очень много работал, не покладая рук. Перевез жену в Содружество, которым она грезила. Купили сначала маленькую избушку на окраине, хозяйство росло и росло, работа шла в гору, вот уже изба попросторнее, а вот уже и целый огромный дом. Вроде и детишек пора.
А жена ушла одним ранним утро. Нет, не молча, с упреками и обвинениями, мол совсем про меня забыл, на уме одна работа. И детей я вовсе не хочу, хочу путешествовать, мир смотреть. А через несколько месяцев уже ходила с животом. Только не от Олега. А от бывшего соседа, на той самой окраине. Который слово «работа» в жизни не знал. А Олег сидел в своем огромном доме, со своим успешным делом. И был самым несчастливым человеком на земле.
— Так продал бы свой дом! Ехал бы в столицу! Или в деревушку какую! Или оставался бы и нашел другую жену, хорошую. Столько женщин бы мечтали о таком муже, — возмутилась Алина.
— Только не интересно ему уже ничего. Он во мне видел свою такую долгожданную дочку. Обо мне никто так не заботился, никто так тепло со мной не говорил. Он просил остаться, а я… — Лидия разрыдалась, наверно впервые в жизни разрыдалась как обычная девчонка, а не стальной воин. — А я не могу. Я деревне обещала. Я должна вернуться, понимаешь! Должна же, да?
Алина растерянно молчала и наверно так же впервые не знала, что сказать.
Лидия быстро утерла слезы.
— Это уже неважно. Поздно. Пойдем спать.
Только Женя мог всегда поднять Алине настроение. По вечерам он часто разводил костер в садике около дома и наблюдал за огнем, часто к нему присоединялась Алина и они вели нескончаемые беседы, о прошлом, настоящем, будущем, о простом и сложном. О больном и счастливом.
ГЛАВА 9.
Женя.
В один из вечеров Алина так же нашла Женю у костра.
Он сидел на корточках, ковырял палкой угли и что-то тихо насвистывал себе под нос.
— Ты опять тут один? — спросила она, подходя.
— Я не один, — не оборачиваясь, ответил он. — У меня тут серьёзный разговор с костром.
— И кто побеждает?
— Пока он, — вздохнул Женя. — У него аргументы весомее.
Алина фыркнула и села рядом.
Некоторое время они молчали.
В Содружестве вечера были другими — не напряжёнными, как в лагере, а мягкими, растянутыми. Где-то играла музыка, кто-то смеялся, издалека тянуло запахом горячей еды.
— Ты изменился, — сказала она вдруг.
— В какую сторону? — лениво уточнил он.
— Не знаю… стал тише.
Женя пожал плечами.
— Может, просто не ору на всех подряд.
— Ты и раньше не орал.
— Значит, прогресс, — усмехнулся он.
Он подбросил ветку в огонь. Искры коротко взметнулись вверх и тут же погасли.
— Тебе здесь нравится? — спросил он.
Алина задумалась.
— Странно, — ответила она честно. — Но… спокойно.
— Вот и мне, — кивнул Женя.
Он вытянул ноги к огню, откинулся назад на ладони и посмотрел вверх.
— Смотри, — сказал он. — Вон там.
Алина подняла голову.
— Где?
— Да вон, правее… видишь? Две яркие звезды подряд.
— Вижу.
— Это не просто две звезды, — важно сказал Женя. — Это очень уважаемое созвездие. Я его сам назвал.
— Конечно, — кивнула она. — Как?
— «Два идиота, которые не пошли спать вовремя».
Алина рассмеялась.
— Ужасное название.
— Зато точное.
Он повернул голову к ней.
— А вон там — видишь? — он провёл рукой по небу, как будто чертил линии. — Если соединить, получится что-то вроде… не знаю… собаки.
— Это не собака.
— А что?
— Вообще ничего.
— Ну и ладно, — пожал он плечами. — Пусть будет ничего. Тоже неплохое название.
Они снова замолчали.
Женя вдруг протянул руку и подкинул в огонь ещё одну ветку, хотя она почти не была нужна.
— Знаешь, — сказал он, не глядя на неё, — иногда хорошо, когда ничего не происходит.
Алина кивнула.
— Да.
Он спокойно улыбнулся.
— Ладно, — сказал он через пару секунд и легко поднялся на ноги. — Я пойду. Завтра вставать рано, а я тут с костром философствую.
— Опять куда-то идёте? — спросила она.
— Да так, — махнул он рукой. — Небольшой выход.
Он уже сделал пару шагов, потом обернулся.
— Не скучай тут без меня, ладно?, - улыбнулся Женя, глядя на девушку.
— Обещаешь поскорее вернуться? - напоследок сказала Алина, то ли спрашивая, то ли утверждая.
— Обещаю, — весело сказал он, и вдруг обернувшись, крепко обнял девушку, — Спасибо тебе за тебя.
Алина ещё немного посидела у костра.
Потом поднялась и тоже пошла к дому.
Небо было чистым.
И звёзды действительно складывались в какие-то странные, бессмысленные фигуры, если долго на них смотреть.
***
Без Жени на Алину давило все вокруг. Грустная Лидия, всегда молчаливый и замкнутый Семен. Воины будто на время забыли об учениках, ведь здесь не с кем было бороться. Ее радовал только Коля, без умолку рассказывающий о своих новых фигурках, и о том, как он подружился с продавщицей на ярмарке, и как она выставила в своей палатке его фигруки тоже, но он пока не сделал самую лучшую фигрку, которую все бы захотели купить.
Алина не могла спокойно спать в большом опустевшем без хозяина доме.
По ночам она взяла за привычку выходить в деревню и прогуливаться по улицам.
Ночь в Содружестве была странной — тёплой, живой. Где-то смеялись, где-то пели. Вдалеке горели огни.
Однажды ночью на пустынной улице она столкнулась с ним. Девушка давно перестала носить с собой оружие, но рука все оавно инстинктивно потянулась к мечу.
— Все еще боишься? — раздался голос.
Он стоял под навесом, у аккуратно сложенных дров. Высокий, тёмный силуэт на фоне света из окна. Тот самый, что встречал их в первый день.
— Я не прячусь, — сказал он спокойно. — Можешь подойти.
Алина подошла, сжимая фантомную рукоять меча, хотя прекрасно знала — даже настоящий меч ей бы сейчас не помог.
— Ты… — она запнулась. — Ты ешь людей.
— Да.
— И ты называешь это… порядком? Миром?
Он усмехнулся и продолжил заниматься своим делом — складывать бревна в поленницу, почти не глядя на девушку.
— А как ты это называешь?
Алина стиснула зубы.
— Они приходят к тебе, потому что им плохо.
— Нет, — мягко возразил он. — Они приходят, потому что не хотят жить.
— Это одно и то же!
— Для тебя — да, — он на секунду внимательно посмотрел на неё. — Для них — нет.
Алина почувствовала, как внутри поднимается злость.
— Но они страдают, эти люди! Они в отчаянии!
Он рассмеялся тихо. Без издёвки.
— А кто вам мешает быть счастливыми? Вы сами ищите себе горя. Вы глупы, слабы, слишком эмоциональны. Вы сами себя разрушаеете, не мы. Мы лишь приносим облегчение.
Она шагнула ближе.
— А если люди перестанут к вам приходить? — спросила она хрипло. — Если станут счастливы? Что ты будешь есть?
Он наконец закончил с бревнами посмотрел куда-то поверх её плеча, на огни деревни.
— Знаешь, сколько я прожил на этой земле? Они никогда не перестанут, деточка — сказал он спокойно, почти по отцовски. — Никогда.
Он снова посмотрел на неё.
— Потому что счастье — это работа. — А отчаяние приходит само.
Алина отступила.
В этот момент она поняла.
Люди уже давно проиграли.
***
Алина проснулась рано, почти на границе сна и бодрствования, и какое-то время лежала неподвижно, глядя в светлеющее окно и слушая, как дом медленно наполняется утренними звуками — скрип половиц, приглушённые шаги где-то внизу, далёкий голос с улицы, — пока вдруг не вспомнила, почему именно сегодня ей не спится.
Она поднялась не сразу, будто боялась спугнуть это тихое, странное ощущение ожидания, потом всё же встала, долго перебирала одежду, остановилась на платье с ярмарки и, помедлив, всё-таки надела его, чувствуя себя в нём непривычно лёгкой и уязвимой, но почему-то не захотев возвращаться к привычному.
Спускаясь вниз, она мельком увидела Лидию — та уже была на ногах, собранная, как всегда, и лишь на секунду задержала на Алине взгляд, короткий, оценивающий, но без привычной жёсткости, — а у двери мелькнул Коля, что-то быстро доедая на ходу и, заметив её, махнув рукой с таким видом, будто собирался сказать что-то важное, но передумал и выбежал наружу.
Алина вышла следом, прошла немного по улице и остановилась у дороги, понимая, что слишком рано, что никто ещё не должен появиться, но всё равно не в силах заставить себя уйти, и просто села на край ограды, подтянув ноги и глядя вдаль, туда, где дорога уходила за холм.
Люди проходили мимо, кто-то здоровался, она кивала в ответ, почти не замечая лиц, потому что каждый силуэт, появлявшийся вдалеке, на мгновение казался ей знакомым, и каждый раз это был кто-то другой.
Она поймала себя на том, что улыбается, тихо, почти незаметно, и не стала сдерживаться.
Потому что он скоро придёт.
Ближе к вечеру она решила – пора. Теперь они точно должны были вернуться. Дорогу до дома Жени она пробежала, словно за миг.
Подходя к дому она увидела Мирона и Мишу, радостно замахала им рукой. В ответ они молча кивнули.
Нехорошее чувство начало зараждаться в груди, но Алина гнала плохие мысли.
— Я так рада вас видеть! Как поход? Где Женя?
— Мы тоже рады. Поход прошел хорошо, заработали немного денег. Коле на мороженное и аттракционы хватит еще до осени, — ответил Мирон, слишком долго снимая перчатку.
Что-то было не так.
— Коля теперь сам будет нам деньги зарабатывать, договорился с продавщицей фигурок на ярмарке. А где Женя? — все еще радостно говорила Алина.
— Да, он у нас талант. Глядишь и охоту бросим, — пробормотал Миша, пряча глаза.
— Можно войти? Я хочу увидеть Женю, — решительно сказала девушка.
— Проходи, — махнул рукой Мирон и будто хотел добавить что-то еще, но промолчал и продолжил сминать в пальцах кожаный ремешок.
В доме вдруг скрипнула половица, будто кто-то вот вот должен появится. Но дверной проем оставался пустым.
Алина медленно вошла. Женин плащ и новая шляпа, которую Алина выбрала для него на ярмарке, и которую он носил почти не снимая, висели на своем привычном месте.
«Почему не вышел встречать?»
— Он болен? Ему плохо? — заволновалась девушка, глядя на воинов. Она впервые видела их такими растерянными.
— Алина, я не знаю как сказать… — начал Мирон и замялся.
— Говори, как есть, — наконец, решившись, отрезал Миша. — Женя ушел.
— К…к..куда? — заикаясь от накатившего на нее ужаса, пролепетала Алина.
— Туда, откуда не возвращаются, — бросил Миша и отвернулся.
Мирон смущенно протянул девушке записку.
— Просил передать.
***
Мир рухнул. Девушка бежала по городу, сжимая в руках несчастную записку. Записку, которую она хотела разорвать, выкинуть, уничтожить, но почему то до сих сжимала ее в кулаке. Как он мог? Как он мог уйти? Как он мог не сказать ей? Она бы его спасла, они бы что то придумали.
Мир сузился до одной точки. Алина бежала так долго, как могла, пока без сил не упала прямо на дорогу. Это была окраина. Никто не видел ее. А если бы и видел, то плевать. Ей уже на все было наплевать. Она уткнулась лицом в рыхлую землю и рыдала, пока не закончились слезы. А когда закончились, она рыдала без них. Когда пропал голос, она беззвучно раскрывала рот и молотила землю кулаками. Когда она потеряла и эту возможность, то медленно перевернулась и откинулась на спину. Над ней были бескрайнее небо. И звезды.
Она подняла окровавленную руку и начала чертить на небе линии, беззвучно шевеля губами. Она начертила их все. Все их созвездия.
И только потом, в свете луны она открыла записку, разжимая свободной рукой, сведенные дрожью пальцы.
«ТЫ не сломаешься. Я тебе обещаю. Слышишь?»