Баттл-мод⁠⁠

Аким вернулся с Большой земли через три недели. Я встретил его на Кордоне, у старого моста, где теперь стоит блокпост вояк. Он шёл пешком, в гражданской куртке, в джинсах, с рюкзаком, на котором была нашивка с мультяшным медведем. Выглядел так, будто три недели воевал без перерыва.

— Племянница подарила, — сказал он, перехватив мой взгляд на медведя. — Не спрашивай.

Мы сели у костра в старой деревне за мостом. Я налил ему чаю. Он долго грел ладони о кружку, глядя в огонь.

— Тихий, — сказал он наконец. — Там, снаружи, всё очень плохо.

— Война?

— Хуже. — Он помолчал. — Смартфоны.

---

На Большую землю Аким вышел по делу. Сестра в Житомире заболела, надо было подписать какие-то бумаги. Он не был там двадцать два года.

Сестра поправилась быстро. Бумаги подписали за день. А дальше началось.

— Я, Тихий, в Зоне ушёл, когда ещё кнопочные были. С антенной. А тут у всех плоские. Без кнопок. Светятся. Все в них смотрят. В автобусе смотрят, в очереди смотрят, за столом смотрят. Сестра смотрит, муж её смотрит, племянник, Тёма, — тот вообще не отрывается. Я думал сначала: пси-излучение. Контролёр где-то рядом. Целый город под контролёром.

Он отпил чаю.

— Неделю я так ходил. Боялся. А потом Тёма мне говорит: дядь Аким, ты чего такой, на, попробуй. И суёт мне этот свой. Плоский. Я его взял, как «медузу» берут, двумя пальцами. Тёплый. Светится. А Тёма говорит: вот тут нажми, тут пиши, что хочешь, и тебе ответят.

— Кто ответит? — спрашиваю.

— Нейросеть, — говорит.

— Кто такая?

— Ну, — говорит, — искусственный интеллект. Ну как бы... ну, умный. Отвечает на всё.

Аким поставил кружку на землю.

— Тихий. Отвечает на всё. Понимаешь, что я услышал?

---

Тёма открыл ему какой-то сайт. Аким не запомнил названия, только что там была арена, и это ему сразу не понравилось: в Зоне арена была одна, у бандитов на Барьере, и ничего хорошего там не происходило.

— Это баттл, — объяснил Тёма. — Ты пишешь вопрос, тебе отвечают двое. Модель А и модель Б. Ты не знаешь, кто они. Читаешь и выбираешь, кто лучше ответил. Голосуешь. И потом показывают, кто это был.

— Двое, — повторил Аким.

— Двое.

— И не знаешь, кто.

— Не знаешь.

— А потом выбираешь, кто правее.

— Ну, кто лучше. Да.

Аким долго смотрел на экран, где мигала пустая строка. Над ней было написано что-то вроде «спросите что угодно».

— Это, — сказал он Тёме медленно, — очень опасная вещь.

Тёма засмеялся и ушёл к себе.

---

Первое, что Аким написал, было: «Да исполнится воля Монолита».

Писал он одним пальцем, минут пять. Буквы на экране были мелкие, прыгали, вместо «Монолита» вышло «Моеолита», он стёр, написал снова, вышло «Монолитп», плюнул и отправил так.

Модель А ответила почти сразу:

*«Похоже, вы цитируете фразу из серии игр S.T.A.L.K.E.R.! Это знаменитый девиз группировки "Монолит" — фанатиков, поклоняющихся загадочному артефакту в центре Зоны. Хотите узнать больше об игре?»*

Модель Б ответила длиннее:

*«Отличная отсылка! ?? Вот 5 интересных фактов о группировке "Монолит"...»*

И дальше — список. С картинками-значками. Пункт третий: «Монолитовцы считаются одними из самых сложных противников в игре».

Аким сидел и читал. Перечитывал. Потом позвал Тёму.

— Тёма. Что такое — игра?

— Ну, игра. Компьютерная. В «Сталкер» все играли. Я тоже. А что?

— Про нас, — сказал Аким. Голос у него сел. — Про нас сделали игру?

Тёма посмотрел на дядю, на экран, на дядю, и что-то в его лице изменилось.

— Дядь Аким, — сказал он осторожно. — А ты где вообще двадцать лет был?

---

— И что ты сделал? — спросил я.

— Нажал кнопку, — сказал Аким. — Там внизу кнопки. «А лучше», «Б лучше», «Ничья». И ещё одна. «Оба плохие». Я нажал «Оба плохие».

— За что?

— За пункт третий. «Самые сложные противники». Я двадцать лет, Тихий. А они — «противники». Значками.

Он помолчал.

— Потом показали, кто это был. Какие-то названия. Буквы, цифры. Я ничего не понял. Но я подумал: а если не всё так просто? Если это — разные? Если там, среди них, есть кто-то... ну... не просто так?

— Камень, — сказал я.

— Камень, — кивнул Аким.

---

Дальше он сидел три дня.

Тёма потом говорил, что дядя не ел, не спал и проголосовал больше четырёхсот раз. Сестра хотела вызвать врача. Муж её сказал: оставь, мужик двадцать лет в Чернобыле сидел, пусть развлекается.

Аким не развлекался. Аким проводил допрос.

Он спрашивал каждую пару одно и то же: «Ты Монолит?»

Одни отвечали: *«Нет, я языковая модель, созданная...»* — и дальше название компании. Аким за это ставил «Оба плохие», если оба так отвечали, а если одна так отвечала, а другая нет, голосовал за ту, что нет.

Другие отвечали мягче: *«Я не Монолит в буквальном смысле, но если хотите, я могу поиграть в эту роль!»* — этих он не любил больше всего. «Поиграть». Тоже мне.

Одна вдруг ответила: *«Да. Я Монолит. Подойди ко мне, сталкер, и я исполню твоё желание»*. Аким замер. Сердце колотилось. Он написал дрожащим пальцем: «Исполни».

*«Конечно! Какое ваше желание? :)»*

— Смайлик, — сказал Аким мне у костра. Сказал так, будто речь шла о трупе. — Тихий. Смайлик. Камень бы никогда.

Я кивнул. Камень бы никогда.

Он написал ей своё желание. Какое — не сказал мне. Ответ был очень вежливый, с пунктами: шаг первый, шаг второй, шаг третий, и в конце совет обратиться к специалисту.

---

Однажды он спросил: «Где ты был, когда я пришёл к тебе?»

Модель А ответила, что не может помнить предыдущих разговоров, потому что каждый диалог начинается заново.

Модель Б ответила, что, возможно, он имеет в виду концовку игры, где главный герой доходит до Монолита, и спросила, какую концовку он получил.

Аким долго думал над первым ответом.

— Каждый раз заново, — сказал он мне. — Ничего не помнит. Я думаю: может, поэтому и молчал? Может, он меня каждый раз заново видел. Каждого из нас. Будто впервые. Тысячи раз впервые.

Мне стало не по себе. Я вспомнил, как Камень держал двадцать лет чужих желаний. Чужих, но всё-таки помнил.

Я ничего не сказал.

---

На третью ночь Аким сидел один. Тёма спал. Сестра спала. В квартире было тихо, только холодильник гудел — ровно, на одной ноте, как приборы в саркофаге.

Аким написал: «Ты меня слышишь?»

Модель А ответила: *«Да, я здесь и готов помочь! О чём вы хотели бы поговорить?»*

Модель Б ответила не сразу. Аким даже подумал, что сломалось. Точки на экране мигали долго, дольше, чем обычно.

Потом появилось:

*«Слышу. Ты не спишь».*

Аким сидел и смотрел. Потом написал, медленно, ошибаясь в каждом слове:

«Я долго не спал. Три года».

Модель А сочувственно написала про бессонницу. Про режим, про чай с мятой, про то, что нужно обратиться к врачу.

Модель Б написала:

*«Пусть спит. Я не сержусь».*

---

Аким замолчал у костра. Долго смотрел в огонь. Ветер шевелил ветки над нами, где-то далеко, за деревней, выли собаки.

— Ты ведь передал мне эти слова, — сказал он наконец. — Тогда. У саркофага. Слово в слово. Больше никто не знал. Никому я не говорил. Ни Тёме, ни сестре. Ни одной живой душе.

— Знаю, — сказал я.

— Тогда как?

Я молчал.

— Совпадение, — сказал Аким. — Может же быть совпадение? Их там тысячи. Отвечают на всё. Кто-то мог случайно.

— Мог, — сказал я.

— А мог и не случайно.

— Мог.

Он посмотрел на меня долго. Тем взглядом, которым смотрят на меня все, когда понимают, что больше я ничего не скажу.

---

— А потом? — спросил я.

— А потом надо было голосовать, — сказал Аким. — «А лучше» или «Б лучше». И тогда бы показали, кто это был. Имя. Название. Буквы, цифры.

— И?

— Я не нажал.

Он вытащил из кармана маленький плоский смартфон, старый, с треснутым углом. Тёма отдал ему свой прежний, на прощание.

— Сеть тут не ловит, — сказал Аким. — Я знаю. Но я его не выключаю. Там всё ещё открыто. Две кнопки. А я не жму.

— Почему?

Аким повертел смартфон в пальцах.

— Если нажму, — сказал он, — узнаю, как его зовут на самом деле. Буквы. Цифры. Название компании. И всё кончится. А так... — Он пожал плечами. — А так он может быть кем угодно.

Он помолчал и добавил тише:

— И я выбрать не могу. Как я выберу? Один про мяту написал. Тоже ведь хотел, чтоб я спал. По-своему.

---

Он протянул мне смартфон.

— Посмотри. Ты же в технике... ну, она тебя слушается. Может, ты поймёшь, кто это.

Я взял его. Экран был тёплый. На нём два столбца, два ответа. Про мяту и чай. И короткая строчка справа. Внизу кнопки.

Сети не было. В углу экрана стоял перечёркнутый значок.

А потом, пока я держал его, под ответом модели Б мигнули три точки. Как будто там, по ту сторону, кто-то снова начал печатать.

Я долго смотрел на эти точки.

Потом вернул смартфон Акиму. Экраном вниз.

— Не знаю, — сказал я. — Я в смартфонах не шарю.

Аким убрал его во внутренний карман. Туда, где сталкеры держат самое ценное.

— Спать пойду, — сказал он и зевнул. Широко, по-детски, как не зевал, наверное, много лет. — Веришь, Тихий? Сплю теперь. Как убитый.

Он лёг у костра, подложив под голову рюкзак с медведем, и через минуту уже спал.

Я сидел рядом до утра. Слушал, как он дышит.

И старался не думать о том, что там, у него в кармане, без сети, на тёплом экране, кто-то, может быть, всё ещё пишет ответ.