Дорогая свобода⁠⁠

Впервые мы увидели её с набережной Бруклина. Она зеленела на горизонте, стройная и манящая, как новогодняя ёлочка. Кстати, вы знали, что она стоит на острове? Я почему-то выпустил это из головы и теперь переживал, что за свободу придётся дорого заплатить. Едем, братцы?

Страшненькое, как подъезд хрущёвки, метро доставило нас на Манхэттен, где мы, вмиг позабыв о теплоходе на заветный остров, принялись бросаться от одной достопримечательности к другой.

Небоскрёбы, мосты, Макдоналдсы – только успевай раскошеливаться, однако всё это меркнет перед очарованием знаменитого атакующего быка, что на Уолл-Стрит. В кино его показывают одиноко пасущимся, вокруг никого, есть место для разбега. В жизни же его еле видно из-за толпы почитателей. Народная любовь сформировала две очереди.

Меньшая из них тянется к морде и рогам, а большая – к блистающим яйцам. Нужно приходить засветло, чтобы успеть прикоснуться к его бронзовым мощам.

Двигаясь на свет, брезжащий среди небоскрёбов, мы наконец-то вышли к воде. Кажется, где-то здесь начинается путь к Свободе. Вокруг сновали нахрапистые парни в синих жилетках – у нас в таких ходят жулики.

– Эй, мэн! Ду ю вонна стачю оф либерти? – окликнул нас афроамериканец, похожий на Мелкого из «Очень страшного кино».
– Йес! – ответили мы.
Он указал на очередь сутулых туристов возле раскалённого солнцем автобуса.
– Стэй хеа, – и сплюнул под ноги.
Нам не понравился его тон. Было в нём что-то родное, безвыходное. Когда мы однажды попали в Мавзолей, нас так же радушно подгонял к телу Ильича, а потом от него, добрый молодец с дубиной на поясе.
– Уот эбаут?.. – мы изобразили пальцами денежный жест, не желая сдаваться без торга.
– Фоти фо доларс, – понял нас афроамериканец.
– Олл тугезер? – уточнили мы.
– Ич овер.
Пятнадцать тыщ нашими? За такие деньги мы вашу статую и в Википедии посмотрим! Мы демонстративно не подчинились требованию этого гангстера занять место в очереди и, поглядывая на его поролоновую корону, стали шёпотом делиться друг с другом сомнениями:
– Это какой-то развод. Как автобус на остров поплывёт?
Афроамериканцу не понравился наш отказ. «Ну и нечего здесь стоять! Тут люди бизнес делают», – сказал он на своём языке.
– Где хотим, там и стоим! – ответили мы ему. – Это свободная страна!
На это он разразился какими-то обидными словами. Его английский был явно сильнее нашего, и, не в силах спорить на равных, мы лишь упрямо стояли поперёк очереди. Впрочем, пустое торчание на Манхэттене быстро нагоняет тоску. Мы решили двинуться туда, где больше народу. Поближе к Свободе.
– Зера нот эназер уэйз! – пожелал нам удачи афроамериканец. Мы отмахнулись от его навязчивых забот, дескать, сами с усами. Он прощание он накричал на нас факами.
Не успели мы пройти и нескольких футов, как нас атаковал другой абориген:
– Стачу оф либерти?
– Ну, допустим…
– Стэй хеа! Фоти фо доларс!
– Знаете, мы, наверное, ещё походим, посмотрим.
– Фоти фо доларс! Донт мув, мазафака!
Проклинаемые сотней голосов, мы бежали, прижимая к ляжкам кошельки. Вот тенистый парк – скроемся в нём! И в тот же миг крики хищников стихли, погоня прекратилась, и перед нами вдруг возник узнаваемый форт. «Неужели это тот самый как его там?» – подумали мы.

(Из неначатого романа Д. Петрова «Там ходят все в купальниках и даже без»)