Скрипт для убежища, глава 20⁠⁠

Я проснулся от тяжести. Не той, когда наваливаются мысли или недосып, а физической — будто на грудь положили мешок с песком и забыли убрать. Открыл глаза. Маша сидела на мне верхом, чуть откинувшись назад, волосы рассыпались по плечам. Её ладони упирались мне в живот. В паху было тепло и влажно — утренняя эрекция вошла в девушку, и она медленно, не торопясь, качала бёдрами.

— Доброе утро, — выдохнула она.

Я не нашёл слов, только положил руки ей на бёдра, ощутил, как мышцы под пальцами напрягаются и расслабляются в такт её движению. Она двигалась плавно, как волна — вверх-вниз, вверх-вниз, и от каждого её движения по телу разбегалось тепло. Я попытался перехватить инициативу, но она мягко прижала мои руки к постели.

— Лежи, — шепнула Маша.

Она наклонилась, упёрлась ладонями по бокам от моей головы, и её волосы упали мне на лицо. Девушка скользнула вниз, провела грудью по моему животу, задержалась на секунду, поцеловала ключицу. Потом выпрямилась, снова села сверху. Её руки легли мне на грудь, пальцы чуть сжались, и она начала двигаться — ритмично, уверенно. Вверх-вниз, вверх-вниз. Я смотрел, как напрягаются мышцы её бёдер, как чуть заметно вздрагивает живот на каждом движении, как голова откидывается назад, когда она находит нужный угол.

Маша ускорилась. Движения стали резче, глубже. Я чувствовал, как внутри неё всё сжимается, пульсирует, как она дышит всё чаще, всё громче. Её пальцы впились в моё тело, она замерла на секунду, выгнулась, и я ощутил, как по её телу прошла горячая, пульсирующая волна. Это было почти беззвучно, только дыхание сбилось и мышцы внутри неё забились мелкой дрожью.

Я не выдержал. Перехватил инициативу, перевернул её на спину, вошёл снова. Двигался быстро, рвано, чувствуя, как нарастает напряжение внизу живота. Она обхватила меня ногами, притянула ближе, и я провалился в темноту, где не было ничего, кроме пульсирующего, нарастающего, неизбежного. Всё смешалось — её дыхание у уха, собственное сердцебиение, сбившееся, частое, скрип кровати, который мы так и не победили.

Когда всё затихло, я лёг рядом, и Маша обняла меня, уткнувшись носом в шею. Я гладил её по спине, чувствовал, как она медленно превращается из напряжённой струны в обычную девушку, которая могла бы сейчас заснуть, если бы не десяток неотложных дел.

— Надо перетащить из отеля остальную мебель, — сказала она. — А то в комнате сейчас только кровать, тумбочка и шкаф. Даже стула нет.

— Лучше купить новую, — я провёл рукой по её спине. — Мебель в отеле ещё пригодится, надо только сделать для него купол.

Она чуть приподняла голову.

— Какой купол?

— Из воздуха, как Лена делает, только большой. Чтобы пули не пробивали.

Маша положила голову обратно, провела пальцем по моей ключице.

— Энергии хватит?

— У геотермалки ещё есть запас по мощности. А если поставить накопители в подвале — можно держать купол часами.

Она помолчала.

— Это разумно. Но сначала надо проверить, сколько энергии жрёт щит на такой площади.

— Сделаем датчики и будем включать его только при опасности.

Маша кивнула, потом задумчиво провела пальцем по моей груди.

— Сейчас мы вроде как в безопасности. Можно и о детях подумать.

Я повернул голову, посмотрел на неё.

— Мы так и не выяснили, будут ли они магами, — продолжила она.

— Ты об этом думаешь?

— А ты нет?

— Думаю, — признался я. — Просто пока у меня нет ответа.

— В бункере мы ничего не нашли, — вздохнула она. — А я так надеялась.

— Бункер, — я сел на кровати. — Подожди.

Потянулся к тумбочке, взял телефон. Нашёл папку с фотографиями, которые делал в том подземелье. Пустые коридоры, ржавые трубы, пыльные лампы, план эвакуации на стене.

— Смотри, — я увеличил снимок.

Маша приподнялась, прижалась плечом к моему боку.

— План эвакуации. Что с ним?

— Мне кажется, он не совпадает с тем, что мы видели.

Я провёл пальцем по экрану.

— Здесь коридор должен поворачивать направо, а мы упёрлись в стену.

Она взяла телефон, внимательно всмотрелась.

— Я сканировала ту стену. Обычный бетон, за ним ничего нет.

— А если комнату сделали так, чтобы магическое сканирование её не видело?

Она подняла на меня глаза.

— Такое возможно?

— Создатель «ушек» наверняка был магом. Если он умел делать модули, которые глушили боль и контролировали сознание, то замаскировать комнату от сканера для него — пара пустяков.

Маша отдала телефон.

— Давай построим план по твоим фотографиям и сравним.

Я кивнул, сел на край кровати, взял телефон. Открыл папку с фотографиями, которые делал в том бункере. Пролистал первые кадры — пустые коридоры, ржавые трубы, пыль на полу. Нашёл снимок с планом эвакуации, присмотрелся, пытаясь запомнить расположение комнат и поворотов.

Потом взял из тумбочки лист бумаги и карандаш. Сначала набросал общую форму — прямоугольник, какой помнил по ощущениям. Потом, переключаясь между фотографиями, стал добавлять детали: коридор, отходящий вправо, комнату с пультом, тупик в конце, где мы развернулись. Перепроверял по снимкам каждый угол, каждую дверь.

Через пятнадцать минут на листе была схема. Я положил телефон рядом, сравнил. Нарисованное почти совпадало с планом эвакуации на фотографии — почти, но не полностью.

В правом нижнем углу, там, где на моей схеме была сплошная стена, на плане значилась маленькая ниша. Я увеличил снимок, присмотрелся. На фотографии в том месте — обычный бетон, ровный, без намёка на дверь или проём.

— Маша, — позвал я, не отрывая взгляда от экрана.

Она заглянула через плечо.

— Что?

Я показал ей лист и телефон.

— Здесь стена, а на плане — кладовка, скорее всего для уборщиц.

Она взяла лист, сравнила с фотографией.

— Вроде там был обычный бетон, но я точно не помню.

— Значит, надо проверить ещё раз. Только уже не сканером, а руками.

Она вернула мне лист.

— Я схожу к Ане, пусть едет с нами. Если там что-то опасное, она прикроет.

***

Бункер встретил нас той же тишиной, что и в прошлый раз. Длинный коридор, голые бетонные стены, под ногами хрустел мусор. Аня шла чуть позади, молча, но я чувствовал её присутствие — жёсткое, настороженное. Маша рядом сверялась с моим рисунком, на котором была нарисована схема.

— Третий поворот налево, — сказала она. — Там стена.

Мы дошли до места. Я поднял рисунок, сравнил с реальностью. Стена как стена, серая, в пятнах старой краски. Ни двери, ни намёка на проход.

Маша прикрыла глаза, сканировала.

— Бетон, за ним — обычный грунт. Никаких пустот.

— Может, там и правда ничего нет, — предположил я.

Аня шагнула вперёд.

— Сейчас увидим.

Она положила ладони на стену, чуть согнула пальцы. Я не видел, как работает её сила, только чувствовал — в воздухе повисло напряжение, будто перед грозой. Бетон под её руками начал меняться. Не крошиться, не трескаться — просто превращаться в пыль. Медленно, словно время ускорилось для этого куска стены, а для всего остального — нет. Серое облако осело на пол, и перед нами открылся проход.

Я поднял телефон, посветил фонариком.

Комната оказалась небольшой, метра три на три. По стенам тянулась сетка из тонких проводов — они оплетали помещение, как паутина. Маша подошла ближе, присела, разглядывая плетение.

— Вот оно что, — она коснулась одного из проводов пальцем. — Это они маскировали комнату. Создавали иллюзию для всех, включая магов-сканеров.

— То есть ты не могла её увидеть, потому что они... — Аня не договорила.

— Мешали. Заставляли поле думать, что здесь бетон и земля. Никакой комнаты.

В центре комнаты стоял стол. Металлический, такой в девяностые ставили в каждом государственном учреждении. На столе — монитор. Пузатый, с электронно-лучевой трубкой, какие я видел только на фотографиях. Рядом системный блок, серый, с кнопкой включения, которая горела тусклым оранжевым светом.

— Он работает, — удивилась Маша.

Я подошёл, сдвинул мышку. Монитор вздрогнул, на экране поплыли зелёные полосы, а потом выплыло окно — белое поле с мигающим курсором и надписью: «Введите пароль».

— И что теперь? — Аня подошла ближе, заглянула мне через плечо.

Я уставился на мигающий курсор.

— Ася, сможешь взломать?

Ответ пришёл сразу, сухой и чёткий.

— Нет. У меня нет интерфейса для подключения к внешнему устройству. Я не могу взаимодействовать с его программным обеспечением напрямую.

— А если интерфейс будет? — я чувствовал, что решение где-то рядом. — Ты можешь проанализировать поведение алгоритма проверки пароля? Понять, как он работает?

Пауза, словно Ася просчитывала варианты.

— Да. Если ты обеспечишь мне доступ к потоку данных на уровне аппаратуры — к шине процессора, к ячейкам оперативной памяти в момент проверки, — я смогу восстановить логику работы и найти уязвимость.

Я повернулся к Маше.

— Нужна синергия.

Она не спросила зачем. Просто кивнула, подошла вплотную, и я почувствовал, как её поле накрывает моё — привычно, мягко, без сопротивления. Мы вошли в состояние быстро, словно и не выходили из него.

— Смотри сюда, — я указал на системный блок. — Плата, процессор, память. Надо охватить всё. Каждую ячейку, каждый сигнал на шине.

— Я буду подсвечивать, на что обращать внимание, — добавила Ася.

Маша сделала глубокий вдох. Я чувствовал, как её восприятие расширяется, как она проникает в структуру микросхем, различает дорожки, контакты, заряды на ячейках. Информации было слишком много. Голова отдалась тупой, пульсирующей болью в висках, будто кто-то натягивал струну внутри черепа.

— Ввожу пароль, — сказал я. — Смотри, как система реагирует.

Набрал наугад «1234». Нажал Enter.

Мигающий курсор дёрнулся, экран мигнул, и снова то же окно: «Неверный пароль».

— Зафиксировала. Повтори, — сообщила Ася.

Я попробовал «admin». Потом «password». Потом просто нажал Enter, оставив поле пустым. Каждый раз одно и то же — окно ошибки, мигающий курсор, тишина.

Голова раскалывалась. Я чувствовал, как Маша тоже напряжена — её пальцы вцепились мне в предплечье, дыхание сбилось.

— Ещё раз, — попросила Ася.

Я ввёл «qwerty». Нажал. Тишина длилась дольше обычного. Потом Ася сказала:

— Готово. Я восстановила алгоритм. Система сравнивает введённую строку с эталоном, который зашифрован в памяти. Но проверка реализована так, что если физически изменить значения в определённых ячейках, алгоритм будет считать любую строку верной.

Перед глазами подсветились точки на схеме памяти, которую Маша держала в фокусе.

— Вот эти восемь байт. Если установить в них ноль, то операция сравнения всегда будет возвращать истину.

Я сосредоточился. Поле подчинялось тяжело — голова гудела, перед глазами плыло. Маша помогала, удерживая картинку, подсвечивала каждую ячейку.

Я изменил заряды. Первый байт. Второй. Третий. Рука дрожала. Я чувствовал каждую частицу внутри этой древней микросхемы. Седьмой. Восьмой.

— Всё, — выдохнул я. — Пробуем.

Набрал «1», нажал Enter.

Экран мигнул. Погас на секунду — и вместо окна входа загрузился рабочий стол. Зелёные холмы, синее небо, стандартная заставка Windows 2000.

Я уселся на шаткий стул перед монитором, придвинул клавиатуру. Пыль на ней была такой толстой, что букв почти не разобрать. Провёл пальцем — подушечка стала серой.

— Посмотрим, что тут у вас.

На рабочем столе значки — крупные, квадратные, из девяностых. «Мой компьютер», «Корзина», папка с названием из цифр. Открыл её. Внутри — десяток файлов, имена сгенерированы автоматически: «cam_01_030524_1422», «cam_02_030524_1423». Видео.

Я кликнул на первое. Открылся плеер, такой же древний, с ползунком и кнопкой «Play». На экране — чёрно-белое изображение, рябь, углы съезжают. Коридор, по которому мы только что шли.

— Это камеры, — сказала Маша, заглядывая мне через плечо. — Он записывал всё, что здесь происходит.

Аня подошла ближе, посмотрела на экран.

— И куда это уходит?

Я закрыл плеер, нашёл в трее значок — зелёный квадратик с мигающей точкой. Программа оказалась простой до примитива: окно с логом отправки, настройки сервера, поле с IP-адресом.

— В облако, — я ткнул пальцем в адрес. — Или на какой-то сервер.

Маша выпрямилась.

— Дай посмотреть, как выглядят камеры.

Я развернул окно с видео. На экране было четыре картинки — коридор, комната с пультом, лестница и ещё один коридор, который мы не проходили. Всё чёрно-белое, с рябью, но углы обзора перекрывали бункер почти полностью.

— Аня, — Маша повернулась к ней. — Пройди по комнатам, посвети телефоном, постарайся найти, откуда снимают.

Аня кивнула, достала телефон, включила фонарик и вышла.

Я смотрел на картинки. Сначала ничего не менялось — пустые коридоры, серые стены. Потом в одном из окон появился свет, тень, и Аня прошла по лестнице, заглянула в комнату с пультом.

Маша стояла рядом, вглядывалась в каждую картинку.

— Вот, — она ткнула пальцем в угол одного из окон. — Судя по ракурсу, камера должна быть там.

Я посмотрел туда, куда она показывала. Угол коридора, метрах в двух от пола. В том месте, где на плане был поворот.

— Видишь её? — спросил я.

— Нет. — Она посмотрела вдаль, покачала головой. — Скорее всего, замаскирована так же, как комната с компьютером. Сетка из проводов, которые сбивают сканирование.

Аня вернулась через несколько минут, выключила фонарик.

— Там ничего нет. Стены как стены.

— Камеры есть, — Маша указала на экран. — Просто мы их не видим.

Я снова уткнулся в программу. Настройки отправки, логи, IP-адрес. Интерфейс был убогим — поле ввода, кнопки без иконок, никаких подсказок. Я кликнул по вкладке «Сервер», прочитал адрес. Внутренний, локальный.

— Изображения передаются по локальной сети, — сказал я, — на другой компьютер. Тоже здесь, в здании.

— Можем найти его? — спросила Маша.

Я покачал головой.

— Вряд ли. Провода наверняка замаскированы так же, как камеры или как эта комната, — я обвёл рукой стены с проволочной сеткой. — Не проследить.

— А если этот компьютер — не конечная точка? — спросила Аня. — Если он просто ретранслятор?

— Тогда видео уходит дальше, — я снова посмотрел на IP. — В сеть заводоуправления. Или через спутник.

Вдруг в трее мигнула иконка — зелёный квадратик сменился жёлтым, потом снова зелёным. Я навёл курсор, кликнул.

Открылось окно. Серое, без картинок, только поле для ввода текста и лог сообщений вверху. Дизайн напоминал старые чаты — «аську», которую я застал только на скриншотах. В окне было одно сообщение.

«Кто вы? Что вы делаете в моём бункере?»

Я уставился на экран. Пальцы замерли над клавиатурой.

— Нас заметили, — сказал я.

Маша придвинулась, прочитала.

— Пиши.

«Я маг. Ищем человека, который раньше жил в этом бункере», — набрал я.

Нажал Enter. Сообщение ушло. Через пару минут иконка мигнула.

«От кого узнали про бункер?»

Я перечитал дважды, потом набрал:

«От Сергея Леонидовича. Глава «Урал Строй Холдинга»

Тишина длилась дольше. Я чувствовал, как Маша напряглась, как Аня замерла у стены. Потом новое сообщение:

«Тот Сергей Леонидович, который покупал у нас устройства?»

— Он знает Сергея Леонидовича, — сказал я.

«Да. Но мы с ним не связаны. Мы сами по себе. Он убежал за границу. Синдикат распадается».

Ответ пришёл быстро:

«Кто ещё знает о бункере?»

Я набрал честно:

«Не знаю. Сергей Леонидович мог рассказать кому-то ещё».

Маша коснулась моего плеча.

— Предложи встречу.

«Нам надо поговорить. У нас есть безопасное место. Давайте встретимся там?».

Пауза. Потом:

«Какое место?»

Я обернулся к Маше.

— Говорить про бункер? — спросил я.

— Говори.

«Мы построили свой бункер. Больше и удобнее, чем тот, где мы сейчас».

Длинная пауза. Я смотрел на мигающий курсор, на серое поле чата, на иконку, которая замерла зелёным квадратом. Потом она мигнула.

«В ваш бункер не пойду. Завтра, в час. Кафе на Комсомольском. Приходите втроём — те, кто сейчас в комнате».

Я набрал:

«Как я вас узнаю?»

Ответ пришёл почти сразу:

«Я вас узнаю. Вы засветились на камерах».

Я посмотрел на экран, где до сих пор висели четыре картинки — пустые коридоры, лестница, комнаты. В одной из них, в углу, я увидел наши размытые силуэты.

«Мы будем».

Я закрыл чат, отодвинул клавиатуру. Встал, потянулся — спина затекла.

— Всё, — сказал я. — Завтра в час.

— Ты ему доверяешь? — спросила Аня.

— Пока нет. Но он знает больше нас. И ему нужно безопасное место, даже если оно не в нашем бункере.

Я выключил монитор. Системный блок продолжал гудеть, вентилятор тянул тёплый воздух из решётки. Мы вышли в коридор, Аня последней, она задержалась у проёма, посмотрела на осыпавшуюся стену.

— Оставить как есть? — спросила она.

— Оставь. Он и так знает, что мы были.

Мы двинулись к выходу. Я обернулся на проход, за которым осталась светящаяся точка на системном блоке. Завтра в час. Кафе на Комсомольском.