Серия «Пустоши старого мира»

37
CreepyStory

Пустоши старого мира. Часть 24. По ту сторону⁠⁠

Серия Пустоши старого мира
Пустоши старого мира. Часть 24. По ту сторону

Предыдущие части

Переправа через Волгу заняла почти всю ночь. Саша и Мороз вышли из лагеря на закате, когда солнце уже скрылось за горизонтом, и двинулись на юг вдоль берега, туда, где Волга, огибающая с двух сторон небольшой остров, сходилась в один более узкий потом, а течение было не таким быстрым. С ними был старый надувной плот, который они нашли на складе, и два весла. Плот был потрёпанным, с заплатками из брезента, но держал воздух, и этого было достаточно.

Мороз, переодетый в ордынские доспехи — кожаная куртка, меховая накидка, кривой нож на поясе, — выглядел на удивление органично, а его любимая потертая винтовка, висевшая на спине, не сильно бросалась в глаза. Его обветренное лицо, короткая стрижка и уверенная манера держаться вполне соответствовали образу бывалого воина. Саша, напротив, чувствовал себя неловко. Доспехи были ему великоваты, меховая накидка колола шею, а кривой нож, который он заткнул за пояс, казался чужим и неудобным.

— Не сутулься, — сказал Мороз, оглядывая его. — Ордынцы не сутулятся. Они ходят так, будто весь мир им должен.

— Я не сутулюсь, — огрызнулся Саша.

— Сутулишься. И ещё у тебя лицо такое, будто ты хочешь кого-то убить, или сходить по большому, я пока не понял. Расслабься. Улыбнись. Представь, что ты только что вернулся с удачного набега и у тебя полные карманы добычи.

— У меня нет полных карманов добычи.

— Так представь. — Мороз хлопнул его по плечу. — Главное — уверенность. Если ты будешь выглядеть как человек, который знает, что делает, никто не станет задавать лишних вопросов.

Они спустили плот на воду, забрались на него и оттолкнулись от берега. Течение подхватило их и понесло на юг. К противоположному берегу, который темнел вдали, как огромная тёмная стена, пришлось грести, усердно работая вёслами. Саша греб, стараясь не думать о том, что где-то там, в этой темноте, их ждут. Мороз сидел, вглядываясь в ночь, и иногда корректировал курс.

— Расскажи мне ещё раз легенду, — сказал он через некоторое время.

— Мы из дальнего кочевья, — начал Саша, стараясь говорить уверенно. — С севера. Наше племя было разбито в стычке с федералами, и мы остались одни. Решили примкнуть к Орде, потому что слышали, что Хан берёт под своё крыло всех, кто силён духом.

— Хорошо. А почему вы не знаете обычаев?

— Потому что мы выросли в другом племени. У нас были свои традиции. Мы уважаем Орду, но нам нужно время, чтобы выучить все ваши правила.

— Неплохо. — Мороз кивнул. — А если спросят, почему у тебя акцент?

— У меня нет акцента.

— Есть. Ты говоришь как человек, который вырос в бункере, а не в степи. Так что если спросят, говори, что твоё племя жило в подземельях, в старых бункерах. Это объяснит и акцент, и то, что ты не знаешь местных обычаев.

Саша кивнул. Он вдруг понял, что Мороз относится к этому гораздо серьёзнее, чем показывал. Его шутки были маской, за которой скрывалась тщательная подготовка. Он продумал каждую деталь легенды, каждую возможную нестыковку, каждый вопрос, который им могут задать. И это немного успокаивало.

— А ты? — спросил Саша. — Какая у тебя история?

— Я — твой старший брат. — Мороз усмехнулся. — Мы вместе выросли в подземельях, вместе сражались, вместе потеряли всех. Я присматриваю за тобой, потому что ты ещё молод и горяч. Это объясняет, почему я всегда рядом и почему я говорю за тебя.

— А если спросят, почему мы не с Ханом?

— Потому что мы ещё не заслужили места в его войске. Мы новобранцы. Мы пришли, чтобы доказать свою верность. Это даёт нам право быть здесь, но не даёт права лезть в дела старших.

Саша помолчал. Потом спросил:

— А если они нам не поверят?

— Тогда мы умрём, — просто ответил Мороз. — Но я предпочитаю думать, что они поверят. У нас есть преимущество: мы выглядим как они, говорим как они, ведём себя как они. И у нас есть легенда, которая объясняет всё, что может вызвать вопросы.

— Ты думаешь, этого достаточно?

— Я думаю, что это лучшее, что мы можем сделать. — Мороз помолчал. — И ещё я думаю, что если мы начнём паниковать сейчас, то точно провалимся. Так что давай просто делать то, что запланировали.

Они гребли ещё около часа, их сносило течением и они сильно отклонились от того места, где собирались сойти на землю. Наконец впереди показался тёмный, песчаный, с редкими кустами и деревьями берег. Мороз направил плот в небольшую бухту, поросшую камышом и скрытую от посторонних глаз, и они выбрались на сушу. Саша сразу же почувствовал, как под ногами хрустит песок, смешанный с ракушками. Воздух здесь был другим — суше, чем на правом берегу, и пахло степными травами и дымом.

— Дым, — тихо сказал Мороз, принюхиваясь. — Где-то рядом костёр, наверное.

Они двинулись вглубь берега, стараясь держаться в тени деревьев, но не подходя к ним близко. С крючковатых ветвей свисали, словно рыболовные сети, заросли токсичного мха, который запросто мог сжечь кожу одним касанием. Через несколько сотен метров они увидели огни — сначала один, потом другой, потом целую россыпь. Это был полевой лагерь Орды. Десятки палаток и юрт, расставленных полукругом вокруг большого костра. Вокруг костра сидели люди — мужчины в кожаных доспехах, некоторые с непокрытыми головами, некоторые в меховых шапках. Они ели, пили, разговаривали, и их голоса сливались в низкий, ровный гул.

— Вот мы и дома, — пробормотал Мороз. — Ну что, брат, готов?

— Нет, — честно ответил Саша.

— Хорошо. Значит, всё как надо. Если бы ты был готов, я бы забеспокоился. — Мороз хлопнул его по плечу. — Пошли. И помни: уверенность. Ты — воин, который только что пересёк реку, чтобы присоединиться к Орде. Ты устал, но горд. Ты не боишься. Ты знаешь, что делаешь.

Они вышли из тени деревьев и направились к лагерю. Первый патруль остановил их через несколько десятков метров. Двое воинов — молодые, с автоматами на груди и кривыми ножами на поясах — выступили из темноты и преградили им путь.

— Стой! Кто такие? — спросил один из них, и его рука легла на автомат.

Мороз поднял руки, показывая, что не желает зла.

— Мир вам, братья. Мы пришли с севера. Наше племя было разбито федералами. Мы слышали, что Хан принимает всех, кто силён духом. Мы хотим служить Орде.

Патрульные переглянулись. Второй, помоложе, с любопытством разглядывал Сашу.

— С севера? — переспросил первый. — Что-то не похожи вы на северян.

— Мы из подземного племени, — сказал Саша, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Наши предки жили в бункерах. Мы вышли на поверхность не так давно. Поэтому у нас и выговор другой, и обычаи не такие, как у степняков.

— Подземное племя, — протянул патрульный. — Слышал о таких. Говорят, они все немного чокнутые.

— Мы не чокнутые, — сказал Мороз. — Мы просто другие, но мы сильные, и мы хотим сражаться за Хана.

Патрульный долго смотрел на них, потом кивнул.

— Ладно. Идите за мной. Старшина разберётся.

Он повёл их через лагерь. Саша смотрел по сторонам и запоминал. Палатки были из кожи и войлока, некоторые с вышитыми узорами, другие простые и грубые. У костров сидели молодые и старые воины, с суровыми лицами и обветренными руками. Женщин видно не было, но где-то в глубине лагеря слышались детские голоса. Саша напрягся, но Мороз едва заметно покачал головой: не сейчас.

Старшина — крупный мужчина с седой бородой и шрамом через всё лицо — сидел у большого костра в центре лагеря. Перед ним лежала карта, и он что-то обсуждал с двумя другими воинами. Когда патрульный подвёл Сашу и Мороза, он поднял голову.

— Кто такие?

— Говорят, с севера. Из подземного племени. Хотят служить Орде.

Старшина оглядел их с ног до головы. Его взгляд был цепким, оценивающим.

— Подземное племя, — сказал он. — Слышал. Говорят, вы там все мутанты и колдуны.

— Не колдуны, мы разве похожи на шаманов с их посохам и оленьими черепами?, — ответил Мороз. — Мы сражались с федералами, потеряли всех, кто был нам дорог. Теперь мы хотим сражаться с теми, кто сильнее. С Ордой.

— С теми, кто сильнее, — повторил старшина. — Или с теми, кто платит больше?

— С теми, кто даёт цель. — Мороз смотрел ему прямо в глаза. — Мы воины. Нам нужна война. Без неё мы никто.

Старшина помолчал. Потом кивнул.

— Ладно. Оставайтесь, но запомните: здесь не любят чужаков. Если вы хотите стать своими, вам придётся доказать свою верность. Не словами, а делами. — Он махнул рукой. — Идите к костру, поешьте. Утром будет работа.

Они отошли от старшины и уселись у одного из костров, где несколько воинов ели мясо и пили что-то из кожаных фляг. Никто не обратил на них внимания. Мороз достал из сумки кусок вяленого мяса и протянул Саше.

— Ешь. Нам нужны силы.

Саша взял мясо, но не мог заставить себя есть. Он смотрел на огонь, на воинов вокруг, на палатки, которые скрывали в себе что-то, или кого-то. Где-то здесь были дети. Может быть, Соня. Может быть, она была в одной из этих палаток, прямо сейчас, в нескольких десятках метров от него.

— Не думай об этом, — тихо сказал Мороз, как будто прочитав его мысли. — Не сейчас. Сначала нам нужно осмотреться, понять, что здесь и как. Потом мы найдём её.

— Я знаю, — ответил Саша. — Но это трудно.

— Знаю. — Мороз помолчал. — Но ты справляешься. Пока справляешься.

Они просидели у костра ещё около часа, слушая разговоры воинов. Речь шла о недавнем бое на ГЭС, о потерях, о том, что Хан недоволен. Саша напрягал слух, стараясь уловить что-нибудь о пленниках, о детях, о том, куда их уводят, но воины говорили только о войне.

Утром их разбудили до рассвета. Старшина собрал всех новобранцев — а их было около десятка, — и объявил, что сегодня они будут выполнять работу по лагерю: чистить котлы, носить воду, штопать палатки, обносить лагерь по периметру кольями и обустраивать новое отхожее место. Саша и Мороз переглянулись. Работа была унизительной для воинов, но они не могли отказаться. Они были новичками, и им нужно было доказать свою полезность.

День тянулся медленно. Саша таскал воду из реки, рубил дрова, помогал чинить палатку. Мороз работал рядом, иногда перебрасываясь с ним шутками, которые должны были выглядеть как обычные разговоры братьев.

— Знаешь, что мне больше всего не нравится в Орде? — спросил Мороз, когда они вдвоём несли тяжёлое бревно.

— Что?

— Здесь нет нормальной еды. Всё мясо, мясо, мясо. Я бы сейчас всё отдал за миску горячей каши с маслом.

— Ты серьёзно? — Саша невольно улыбнулся. — Мы в лагере врага, а ты думаешь о каше?

— А о чём мне думать? О политике? — Мороз хмыкнул. — Я простой человек, Сань. Мне бы поесть, поспать, и чтобы никто не пытался меня убить. Остальное — детали.

Саша покачал головой, но на душе стало немного легче. Мороз умел разрядить обстановку даже в самых мрачных ситуациях.

К вечеру они уже знали расположение лагеря, примерное количество воинов, распорядок дня и места, где можно было пройти незамеченными, но главное — они поняли, что детей здесь нет. Все палатки были заняты воинами, а те немногие женщины, которых они видели, были заняты работой по лагерю. Пленников держали где-то в другом месте.

— Они в тылу, — сказал Мороз, когда они сидели у костра и ели мясо. — Глубоко в степи. Здесь только передовой отряд.

— Как нам туда попасть? — спросил Саша.

— Не знаю. — Мороз помолчал. — Но мы что-нибудь придумаем.

***

Пока Саша и Мороз обустраивались в лагере Орды, Рама и Седой прибыли в Мулино. Город встретил их привычной серостью и порядком: чистые улицы, патрули на перекрёстках и плакаты на стенах. Рама вёл «Тигр» через КПП, предъявил документы, которые дал Погребняк, и их пропустили без лишних вопросов.

— Слишком легко, — пробормотал Седой, когда они проехали ворота. — Я ожидал чего-то большего.

— Это потому, что мы выглядим как свои, собственно говоря, мы и есть свои, — ответил Рама. — Бумаги в порядке, машина в порядке, мы в порядке. Никто не станет задавать вопросы, если всё выглядит нормально. Да, у нас бюрократия, но это не значит, что каждого должны досматривать по часу на КПП, тем более — военных.

Они остановились у гостиницы, где им выделили комнату, и сразу же отправились в штаб — якобы для того, чтобы уточнить детали по снабжению ГЭС. На самом деле они хотели осмотреться и понять, где находится офис Сухова.

Штаб специального отдела безопасности располагался в отдельном здании недалеко от Дома Советов. Это было трёхэтажное здание с зарешёченными окнами и двумя часовыми у входа. Рама и Седой прошли мимо, не задерживаясь, но запомнили расположение.

— Здесь всё серьёзно, — сказал Седой, когда они отошли на безопасное расстояние. — Охрана, пропуска, контроль. Просто так не подойдёшь.

— Никто и не говорил, что будет легко, — ответил Рама. — Начнём с простого: будем наблюдать. С утра до вечера. Фиксировать, кто входит, кто выходит, с кем встречается Сухов.

— Сколько времени это займёт?

— Столько, сколько нужно. — Рама помолчал. — Но у нас есть три дня. Потом Погребняк начнёт задавать вопросы. Да и у местных эти вопросы тоже к нам появятся. Мы ведь в служебной командировке, которая не может длиться слишком долго.

Они вернулись в гостиницу и провели остаток дня, планируя наблюдение. Утром Рама занял позицию у окна в кафе на противоположной стороне улицы, откуда был виден вход в здание спецотдела. Седой остался в гостинице, готовый сменить его через несколько часов.

Наблюдение шло медленно. Сухов появился только к полудню — высокий, сухой мужчина в форме майора, с холодным, ничего не выражающим лицом. Он вышел из здания, сел в машину и уехал. Рама запомнил номер машины и направление, в котором она скрылась.

К вечеру они знали, что Сухов посещает Дом Советов, здание штаба армии и ещё одно неприметное здание на окраине города, где находился архив. Они также заметили, что за ними самими, кажется, никто не следит. Пока.

— Пока всё идёт хорошо, — сказал Рама, когда они вернулись в гостиницу. — Слишком хорошо. Я не люблю, когда всё идёт слишком хорошо.

— Может, нам просто везёт, — предположил Седой.

— Может. — Рама помолчал. — Или нас пока просто не замечают. Это ненадолго. Двое военных, которые часами сидят в кафе, толком ничего не заказывают и смотрят в окно, должны скоро начать вызывать подозрение.

***

На резервном объекте Сахаров продолжал работу. Горк и Морк сидели в своей клетке, и учёные проводили с ними первые тесты на стабильность. Им давали простые задания: построиться, пройти по прямой, поднять предмет, положить его на место. Большинство заданий они выполняли без проблем, и учёные постепенно увеличивали их сложность от базовых навыков, до требующих более серьёзных навыков и концентрации.

В один из дней Сахаров решил проверить, как они справятся с разборкой и сборкой автомата. Он положил перед ними старый АКМ и показал, как разобрать его на части. Горк и Морк смотрели внимательно, но когда попытались повторить, их огромные пальцы не смогли управиться с мелкими деталями.

— Нет! — Горк раздражённо отбросил затворную раму. — Мая не мочь. Слишкам мелкий.

— Попробуй ещё раз, — сказал Сахаров мягко. — Медленно. Не спеши.

Горк попробовал снова. Его пальцы неуклюже пытались установить на своё место затвор и затворную раму, но ничего не получалось. Он зарычал от раздражения и вдруг схватил автомат, поднял его над головой и с силой опустил на пол клетки. Металл лопнул, дерево треснуло, и автомат разлетелся на куски.

Морк отшатнулся, а Сахаров невольно сделал шаг назад.

Горк стоял, тяжело дыша, и смотрел на то, что осталось от автомата. Потом медленно опустился на пол и уронил голову.

— Прасти, — сказал он тихо. — Мая злой. Мая не хатеть. Ано само.

Сахаров подошёл ближе.

— Ничего. Это была моя ошибка. Я не должен был давать вам такое сложное задание. Вам нужно больше времени.

— Мая хатеть быть как чилавек, — сказал Горк, не поднимая головы. — Но мая не мочь. Мая слишкам глупый. Слишкам сильный. Всё ламать.

— Ты не глупый, — ответил Сахаров. — Ты просто другой. И тебе нужно научиться контролировать свою силу и свои эмоции. Это придёт. Со временем.

Он вздохнул и записал что-то в блокнот. Горк и Морк были уникальными, но их ещё многому предстояло научить. И главное — научить их контролировать себя. Иначе они были опасны не только для врагов, но и для всех вокруг.

***

Прошло три дня. Рама и Седой продолжали наблюдение, но ничего нового не нашли. Сухов встречался с людьми из Совета, но о чём они говорили, оставалось неизвестным. Саша и Мороз обустроились в лагере Орды, но так и не придумали, как им уйти с передовой и добраться до детей. Погребняк ждал доклада. Все понимали, что время идёт, и что скоро что-то должно измениться.

Продолжение следует...

Показать полностью 1
34
CreepyStory

Пустоши старого мира. Часть 23. Свой путь⁠⁠

Серия Пустоши старого мира
Пустоши старого мира. Часть 23. Свой путь

Предыдущие части

Утро после совещания выдалось серым и тихим. Над Волгой висел густой туман, и плотина, ещё хранившая следы вчерашнего боя, казалась призрачной, будто сотканной из дыма и воспоминаний. Саша не спал почти всю ночь. Он лежал на койке в одном из подвальных помещений административного здания, где им выделили место, и смотрел в потолок, прокручивая в голове слова Погребняка. Тайный договор. Тысячи людей погибли, чтобы Совет Федерации мог оправдывать свои ограничения. Соня и другие дети попали в рабство, чтобы Хан Орды выглядел великим полководцем. Его родители умерли, чтобы кто-то в далёком Мулино получил очередной бюджет на оборону. Аптека сгорела, чтобы система работала.

Он встал, когда утро за стеной только начало сереть. Оделся, проверил автомат — привычка, которая за последнее время стала такой же естественной, как дыхание. В зеркале, висевшем в углу помещения, он увидел своё отражение: худое, обветренное лицо, глаза, которые уже не казались глазами мальчишки. В них была усталость и что-то ещё — холодное, твёрдое, как камень. Он больше не был тем Сашей, который когда-то вышел из Аптеки с ломиком на поясе и стареньким макаровым в кобуре. Тот мальчишка умер где-то между Пензой и ГЭС. На его месте стоял человек, который многое повидал в этом мире, и этот человек был зол. По-настоящему зол. Той тихой, холодной злостью, которая не проходит, а только накапливается, как осадок на дне бутылки.

В штабе уже готовились к очередному совещанию. Погребняк сидел за столом, разложив перед собой карту, и что-то быстро писал в блокноте. Рама и Седой стояли у окна, о чём-то тихо переговариваясь. Мороз сидел на стуле в углу, закинув ногу на ногу, и вертел в пальцах незажжённую самокрутку.

— Садитесь, — сказал Погребняк, не поднимая головы. — Есть разговор.

Когда все расселись, он отложил ручку и обвёл взглядом присутствующих.

— Ситуация сложнее, чем мы думали. — Он сделал паузу. — Я связался с Мулино. Официально — чтобы доложить обстановку на ГЭС и запросить дополнительные припасы. Неофициально — чтобы начать проверку. Сухов, майор специального отдела безопасности, который прибыл с бронегруппой, — это пока наш единственный след. Он знает о договоре больше, чем говорит, и я хочу знать, кто в Совете замешан в этом.

— Вы хотите, чтобы мы за ним проследили, — сказал Рама, и это был не вопрос.

— Хочу. — Погребняк кивнул. — Вы с Седым отправитесь в Мулино. Официальная причина — уточнение деталей по снабжению ГЭС, проверка маршрутов доставки и прочая бюрократия. Я дам вам бумаги, они будут выглядеть достаточно убедительно. Ваша задача — наблюдать за Суховым, фиксировать его контакты, выяснить, с кем он встречается и о чём говорит. В идеале — найти доказательства.

— А если нас поймают на слежке? — спросил Седой.

— Тогда вы — два бойца, которые случайно оказались не в том месте. Вас отправят обратно с выговором. Если всё пойдёт совсем плохо — действуйте по ситуации, но постарайтесь, чтобы до этого не дошло.

Рама и Седой переглянулись. За последние дни они действительно сработались — оба серьёзные, немногословные, с одинаковым скептическим взглядом на мир. Саша заметил, как они понимают друг друга без слов, и это его почему-то успокаивало.

— Мы согласны, — сказал Рама. — Когда выезжаем?

— Немедленно. Чем быстрее вы начнёте, тем больше шансов, что Сухов ещё не успел замести следы. — Погребняк протянул ему папку с документами. — Здесь всё: маршрут, легенда, контакты. Будьте осторожны.

Рама взял папку и кивнул. Седой уже поднимался.

— А мы? — спросил Саша, и его голос прозвучал резче, чем он хотел.

Погребняк посмотрел на него.

— А что вы?

— Мы с Морозом хотим отправиться на левый берег.

Мороз, собиравшийся прикурить самокрутку, резко осёкся и поднял на Сашу круглые от удивления глаза. В комнате повисла тишина. Погребняк медленно откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

— Зачем?

— Искать Соню. — Саша смотрел ему прямо в глаза, и в его взгляде не было просьбы, а только холодная, твёрдая решимость. — И других детей. Орда уводит пленников на левый берег. Если мы найдём их лагеря, если сможем выяснить, где держат рабов, у нас будет шанс их спасти.

— Это самоубийство, — сказал Погребняк. — Левый берег — территория Орды. Вы не знаете местности, не знаете их обычаев, выглядите для них как чужаки. Вас схватят через час после того, как вы переправитесь.

— Поэтому мы пойдём не как чужаки. — Саша достал свёрток, который принёс с собой, и развернул его на столе. Внутри были кожаные доспехи, меховая накидка и кривой нож — трофеи, снятые с ордынцев после боя. — Мы переоденемся. Будем изображать отставших воинов. Не думаю, что Орда проверяет каждого, кто вернулся после их неудачной атаки. Если мы будем вести себя уверенно, если у нас будет легенда, мы сможем пройти.

Погребняк долго смотрел на него. Потом перевёл взгляд на Мороза.

— А ты что скажешь?

Мороз пожал плечами, но Саша заметил, как он на мгновение задержал взгляд на его лице. Как будто оценивал. Как будто видел что-то, чего сам Саша не видел.

— Я думаю, что это плохая идея. Очень плохая, — сказал Мороз. — Но я также думаю, что если мы не попробуем, то Саша может потом жалеть об этом всю жизнь, а жалеть о чём-то всю жизнь — это хуже, чем умереть. Так что я иду с ним.

— Ты понимаешь, что вас могут убить? — спросил Погребняк.

— Понимаю, — ответил Мороз. — Но мы уже столько раз могли умереть, что это уже даже не считается.

Погребняк вздохнул и потёр глаза. Он выглядел уставшим — не только физически, но и морально. Слишком много решений, слишком много жизней зависело от его слов.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Но с условиями. Во-первых, вы идёте не одни. Я дам вам рацию и координаты наших людей на левом берегу. Их немного, но они есть. Если что-то пойдёт не так — вызывайте помощь. Во-вторых, у вас есть три дня. Если через три дня вы не вернётесь и не выйдете на связь, я буду считать вас погибшими, и никакой спасательной операции не будет. Я не могу рисковать людьми, особенно сейчас. И в-третьих, — он посмотрел на Сашу, — если вы найдёте твою сестру, вы не будете пытаться вытащить её в одиночку. Вы сообщите нам, и мы придумаем, как это сделать. Понял? Никакой самодеятельности!

— Понял, — ответил Саша.

— Тогда готовьтесь. Отправляйтесь как соберётесь.

***

Когда они вышли из штаба, Мороз остановил Сашу у стены. Его лицо было необычно серьёзным — без привычной усмешки, без иронии.

— Сань, — сказал он тихо. — Ты уверен?

— В чём?

— В том, что я тебе ногу в задницу не затолкаю. Ты понимаешь, что ты делаешь? — Мороз смотрел на него с тревогой, которую пытался скрыть за обычной своей усмешкой, но она прорывалась. — Ты изменился, и я не говорю, что это плохо, но ты стал… жёстче, злее, и это может стать проблемой, если не умеешь с этим жить. Я понимаю, почему ты становишься таким, но я не хочу, чтобы ты потерял себя и наворотил бед.

— Я не теряю себя, — ответил Саша. — Я наконец-то нашёл. Все эти месяцы я шёл, не зная, куда и зачем, а теперь знаю. Я найду Соню чего бы мне это ни стоило.

Мороз долго смотрел на него. Потом вздохнул и покачал головой.

— Ладно, если ты собираешься умереть, то хотя бы сделай это красиво, чтобы мне не было стыдно потом рассказать об этом у костра. Рама точно будет очень критически оценивать твою бесславную гибель.

Саша невольно усмехнулся. Впервые за долгое время.

— Ты идёшь не потому, что веришь в успех, — сказал он. — Ты идёшь, чтобы присмотреть за мной.

Мороз не стал отрицать.

— Я иду потому, что ты — мой товарищ. И потому, что кто-то должен вытащить тебя из передряги, в которую ты обязательно вляпаешься. — Он помолчал. — Ты слишком зол, Сань, и ты не готов. Я вижу это, и это может тебя убить. Твоя собственная злость. Она застит тебе глаза, и ты можешь не заметить опасность. Я иду, чтобы этого не случилось. Хотя бы попытаться это предотвратить.

— Я справлюсь, — сказал Саша, но в его голосе не было уверенности.

— Может быть, а может, и нет. — Мороз хлопнул его по плечу. — Но я буду рядом. И если ты начнёшь делать глупости, я тебя остановлю. Понял?

Саша кивнул. Он не хотел признаваться, но где-то в глубине души он был благодарен Морозу за то, что тот не отвернулся. За то, что не побоялся сказать ему правду в лицо и за то, что шёл с ним, даже когда не верил в успех.

— Спасибо, — сказал он тихо.

— Не благодари. Просто не дай мне пожалеть об этом.

***

Рама и Седой выехали сразу после полудня. «Тигр» снова урчал двигателем, и на этот раз в нём было двое. Саша стоял у ворот лагеря и смотрел, как машина удаляется по дороге, поднимая за собой облако пыли.

— Эти справятся, — сказал Мороз, подходя сзади. — Рама — профессиональный диверсант, а Седой — он усыпит своей нужной дотошностью любой патруль. Они — идеальная команда.

— Я знаю, — ответил Саша, и слегка улыбнулся. — Просто… не люблю, когда люди уезжают. Каждый раз кажется, что больше не увижу.

— Оптимизм — твоё второе имя, — хмыкнул Мороз. — Ладно, пошли готовиться. Нам ещё нужно найти ордынские тряпки и выучить пару фраз или жестов, чтобы хоть как-то вписаться.

***

В «Тигре» Рама и Седой ехали молча. Дорога до Мулино занимала около двух дней, и за это время они должны были не только добраться, но и подготовиться к своей роли — двух бойцов, которые приехали по служебной надобности. Рама вёл машину, а Седой сидел рядом, изучая карту.

— Ты когда-нибудь занимался слежкой? — спросил Рама, не отрывая взгляда от дороги.

— Приходилось, — ответил Седой. — На заставе было пару случаев, когда нужно было выяснить, кто из бойцов ворует патроны или продаёт информацию на сторону. Ничего серьёзного, но опыт есть.

— Это не застава, а Сухов — профессионал, а не мелкий пакостник. Он служит в специальном отделе безопасности, и у них наверняка есть контрразведка. Если они нас раскусят, то мы не отделаемся выговором.

— Значит, не заметят. — Седой свернул карту. — Мы будем осторожны.

Рама хмыкнул.

— Ты знаешь, что самое опасное в слежке? Не то, что тебя могут заметить, а то, что ты начнёшь думать, что ты умнее всех, что ты контролируешь ситуацию. И вот в этот момент тебя берут за задницу.

— У тебя богатый опыт.

— Богатый. — Рама помолчал. — Я занимался этим двадцать лет. И знаешь, что я понял? В конечном счёте, всё сводится к простым вещам: не привлекать внимания, не задавать лишних вопросов, не пытаться быть тем, кем ты не являешься. Посредственность и излишняя любознательность сильно бросаются в глаза. А, и ещё нужно всегда иметь план отхода.

— У нас есть план отхода?

— Пока нет, но мы его придумаем. — Рама усмехнулся. — Иначе будет волнительно.

Седой невольно улыбнулся. Он начинал понимать, почему Рама ему нравился. Этот человек был профессионалом до мозга костей, но в нём была какая-то мрачная, циничная честность, которая импонировала Седому. Они были похожи. Оба видели мир таким, какой он есть, без иллюзий. И оба знали, что в этом мире выживают только те, кто умеет смотреть правде в глаза.

***

Пока диверсанты готовились к отъезду, в лаборатории на захваченном резервном объекте кипела другая работа. Профессор Сахаров прибыл туда ещё вчера, но только сегодня ему удалось начать полноценную работу с конгломератом. Три сросшихся тела в колбе плавали в мутной жидкости, опутанные проводами и трубками, которые соединяли их с компьютерным терминалом.

Сахаров сидел за столом, разложив вокруг себя бумаги и папки с документами, которые удалось найти в бункере. Его команда — восемь человек, включая биохимиков, генетиков и инженеров — работала в соседних помещениях, разбирая данные и готовя оборудование для первых экспериментов.

— Профессор, — позвал один из его помощников, молодой биохимик по имени Костя. — Они снова на связи.

Сахаров подошёл к терминалу. На экране появились строчки текста.

«Мы готовы начать. Нам нужны данные о состоянии вируса в образцах, которые вы собрали. Без этого мы не сможем адаптировать штамм.»

— Хорошо, — ответил Сахаров. — Мы передадим вам данные в течение часа. Но сначала я хочу задать вопрос.

«Спрашивайте.»

— Вы сказали, что знаете, как остановить вирус, но вы также сказали, что создали монстра, который вырвался и убил ваш персонал. Как вы можете быть уверены, что ваш метод сработает в этот раз?

Экран мигнул, и текст пополз медленнее, как будто конгломерат тщательно подбирал слова.

«Мы не уверены, но у нас есть теория. Вирус, который вырвался из института, — это нестабильный штамм. Он мутирует, потому что не имеет никаких ограничений. Мы этого не учли, и несколько лет бились в стену, когда рядом была дверь. Мы можем создать ограничитель. Вещество, которое будет блокировать мутации на определенных этапах на генетическом уровне. Это займёт время, но это возможно.»

— Сколько времени?

«Месяцы. Может быть, год. Мы не можем гарантировать точные сроки. Слишком сложный процесс. Нет возможности прогнозировать.»

Сахаров вздохнул. Он ожидал чего-то подобного. Быстрых решений не бывает.

— Ладно. Начинайте работу. Я передам данные. Мои коллеги также будут заниматься исследованиями, и будут обмениваться с вами полученными результатами.

Он отошёл от терминала и подошёл к другому столу, где лежали папки с записями, которые они извлекли из бункера. Одна из них была озаглавлена «Проект „Новый человек“. Отчёт о ходе исследований». Сахаров открыл её и начал читать.

***

Горк и Морк находились в обширной клетке. Их привезли на базу вместе с исследовательской группой, и с тех пор они находились под постоянным наблюдением. Ими занимался лично Сахаров, и он не хотел прерывать изучение столь интересных экземпляров. Два зелёных гиганта, ростом под два с половиной метра, с гипертрофированными мышцами и кожей цвета болотной тины. Их интеллект, по оценкам учёных, остановился на уровне пятилетнего ребёнка, но они понимали команды, могли говорить — пусть и примитивно, — и, что самое главное, были управляемы.

В первые дни они были апатичны. Сидели в углу своей клетки, уставившись на центральную часть лагеря, и почти не реагировали на внешние раздражители, но потом что-то начало меняться. Сначала Горк — тот, что был чуть крупнее, — начал проявлять интерес к происходящему вокруг. Он смотрел на солдат, которые заходили в бункер, на их форму, на оружие. Потом начал повторять движения, как ребёнок, который учится через подражание.

Морк, второй, был более замкнутым. Он больше молчал, но его глаза — маленькие, глубоко посаженные — следили за всем с настороженностью. Он не доверял незнакомым, но к Горку был привязан, как младший брат к старшему.

Сахаров пришел к клетке на второй день. С ним был врач и двое солдат охраны. Горк и Морк сидели на лежанках, и когда с ними поздоровались, оба подняли головы.

— Здравствуйте, — сказал Сахаров, стараясь говорить мягко. — Меня зовут профессор Сахаров. Я хочу задать вам несколько вопросов. Вы понимаете меня?

Горк медленно кивнул. Морк промолчал, но его глаза сузились.

— Хорошо. — Сахаров встал напротив них. — Вы помните, кто вы? Откуда вы?

Горк нахмурился. Его лицо — грубое, с массивной челюстью и выступающими надбровными дугами — исказилось, как будто он пытался вспомнить что-то очень далёкое.

— Мы… — начал он, и его голос был низким, рокочущим, как камнепад. — Мы быть… другой. Раньше. Да таво, как стать… такими.

— Ты помнишь, кем ты был до того, как стал таким?

Горк замолчал. Он смотрел в пол, и его огромные руки сжимались и разжимались, как будто он пытался ухватить ускользающие воспоминания.

— Моя… работать. Руками. Строить. — Он поднял глаза на Сахарова. — Моя помнить… Моё имя. Оно… не Горк. Горк — они звать. Злые люди. Меня имя быть… — он зажмурился. — Забыл. Но оно быть.

Сахаров почувствовал, как у него перехватывает дыхание. Это было больше, чем он ожидал. Конгломерат говорил, что их эксперименты на людях приводили к полной деградации интеллекта, но здесь, в этих двух, что-то сохранилось. Что-то, что можно было восстановить. Они уже утратили всякую агрессию к людям, которая была при первой встрече. Теперь же эти существа охотно пошли на контакт.

— А ты? — он повернулся к Морку. — Ты что-нибудь помнишь?

Морк долго молчал. Потом заговорил — тихо, почти шёпотом, и его речь была ещё более ломаной, чем у Горка.

— Мой помнить… страшна. И больна. И… — он посмотрел на Горка. — Моя помнить он. Мы быть оба. Патом стать зелёный. Мы быть… друг? Браты?

Горк посмотрел на него, и в его глазах — маленьких, глубоко посаженных — мелькнуло что-то похожее на нежность.

— Браты, — подтвердил он. — Мы быть браты.

Сахаров промокнул платочком пот, выступивший на лысеющей голове. Это было невероятно. Они не просто сохранили часть памяти — они сохранили связь друг с другом. Эмоциональную связь. Это означало, что их мозг не деградировал полностью, и что-то осталось. Что-то, что можно было попытаться восстановить и развить.

— Вы помните, что с вами делали? В лаборатории?

Горк помрачнел. Морк отвёл взгляд.

— Плохие чилавеки, — сказал Горк. — Делать больна. Многа раз. Они гаварить, что мы стать… лучше. Сильный. Мы стать… — Он посмотрел на свои огромные руки. — Мы не хатеть быть такой урод.

— А сейчас? — спросил Сахаров. — Что вы хотите сейчас?

Горк и Морк переглянулись. Потом Горк сказал:

— Горк сматреть на тибя, чилавек. — Он ткнул пальцем в Сахарова. — Чилавек мелкий, но добрый. Такой грустна стукать и есть. Мы не стукать. Не есть. Людь давать вкусный еда. Еда лучше чем есть людь. Ты хароший. Сахар — друг Горк и Морк.

Сахаров невольно улыбнулся. Впервые за долгое время.

— Спасибо. Я стараюсь быть хорошим.

— Мы хотеть быть нужный, — продолжил Горк. — Мы слушать, салдаты гаварить. Вы ваевать. С плахой людь. Мы мочь памагать. Мы сильный. Мы мочь стукать мелкий людь.

— Вы хотите воевать?

— Мы хытеть нужный, — ответил Морк, и его голос был тихим, но твёрдым. — Мы плоха клетка. Мы хатеть делать как чилавек. — Он помолчал. — Мы нравиться салдат зелёный тряпка. Мы хатеть, камандир, чтоб гаварить Морк, что делать, и Горк тоже. Это… спакойна.

Сахаров удивлённо поднял бровь.

— Вы хотите быть солдатами?

— Да, — сказал Горк. — Мы хатеть насить зелёный тряпка. Хадить каска. Слушать камандир. — Он выпрямился, и его огромная фигура стала ещё внушительней. — Мы хатеть драться. Защищать хароший чилавекав. Мы не хатеть быть монстры. Хатеть как людь.

Сахаров долго молчал, обдумывая услышанное. Потом кивнул.

— Хорошо. Я поговорю с полковником Погребняком. Может быть, мы найдём для вас место, но сначала — ещё несколько вопросов. Вы помните, что делали учёные в лаборатории? Какие эксперименты они проводили?

Горк нахмурился, пытаясь вспомнить.

— Они делать… многа. Быть другой, как мы. Все умирать. Или стать… Злыми. Они ни пынимать ничто. Толька кричать и кусать. Их убирать.

— А вы? Почему вы выжили?

— Не знать. — Горк покачал головой. — Может, патаму шта мы быть браты. Они делать больна, мы держаться с Морк. Не давать нам стать злой, но мы быть злой на людь. Думать все чилавеки такой. Не хотеть стукать салдат в зелёный тряпка. Моя прасить Сахар пращать Горк и Морк.

Сахаров кивнул, записывая что-то в блокнот. Это было важно. Это могло быть ключом к пониманию того, как работает вирус. Эмоциональная связь. Поддержка. Что-то, что удерживало их от полной деградации.

— Спасибо, — сказал он, поднимаясь. — Вы мне очень помогли. Я вернусь позже.

Когда он вернулся в лабораторию, то прислонился к стене и несколько секунд стоял, закрыв глаза. Он думал о том, что эти двое — Горк и Морк — были не просто мутантами. Они были людьми. Людьми, которых сломали, но которые не сдались. И если они смогли сохранить себя, то, возможно, и другие могли. Возможно, вирус можно было не только остановить, но и обратить вспять.

Он достал рацию и связался с Погребняком.

— Товарищ полковник. У меня есть новости. И они… неожиданные.

***

Вечером того же дня Саша и Мороз стояли у ворот лагеря, готовые к отъезду. Они были одеты в ордынские доспехи — кожаные куртки, меховые накидки, кривые ножи на поясах. Лица вымазаны грязью. В «Тигре» лежали припасы на три дня, рация и карта левого берега.

— Ты уверен? — спросил Погребняк, в последний раз оглядывая их. — Это не игра, сынок. Там вас никто не будет спасать.

— Уверен, — ответил Саша. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась та холодная злость, которую он носил в себе с момента разговора в штабе.

Погребняк посмотрел на Мороза. Тот едва заметно пожал плечами, как бы говоря: «Я пытался».

— Тогда удачи. — Погребняк протянул Саше руку. — И помни: три дня. Не навороти за это время того, о чём придется потом пожалеть.

Саша кивнул и забрался в машину. Мороз сел за руль, и «Тигр» тронулся с места, увозя их в темноту.

Погребняк смотрел им вслед, пока машина не скрылась за поворотом. Потом повернулся к Железняку, который стоял рядом.

— Думаешь, у них есть шанс?

Железняк помолчал.

— Я думаю, что они сделают всё возможное, а это больше, чем может сделать большинство.

Они вернулись в штаб. Впереди была долгая ночь и много работы.

Продолжение следует...

Показать полностью
45
CreepyStory

Пустоши старого мира. Часть 22. Удар⁠⁠

Серия Пустоши старого мира
Пустоши старого мира. Часть 22. Удар

Предыдущие части

Два дня ожидания на бункере растянулись в бесконечную, вязкую муку. Сначала диверсанты пытались убить время, проверяя и перепроверяя снаряжение, осматривая периметр, изучая трофеи, оставшиеся от Псов, но когда всё было сделано, когда каждая гайка в «Тигре» была проверена, а каждый патрон пересчитан, наступила скука. Та самая, тяжёлая, липкая скука, которая в пустошах обычно предвещает беду.

Болото, казалось, только и ждало, чтобы напомнить о себе. В первую ночь, когда Рама и Седой дежурили у входа в бункер, из трясины выползла пара жабоглотов — видимо, уцелевшие от той стаи, что они перебили. Твари были голодны и злы, и их светящиеся глаза появились из темноты совершенно внезапно. Рама снял одного выстрелом в упор, а Седой добил второго короткой очередью. Тела оттащили к воде и сбросили в трясину, чтобы не привлекать падальщиков.

На второй день, ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к закату, из леса выскочила стая мутировавших крыс с жёлтыми, светящимися в полутьме, глазами. Они кружили вокруг периметра, рыча и скалясь, но на территорию не совались. Рама выстрелил в воздух, и стая отступила, растворившись в сумерках.

— Не нравится мне это, — сказал Мороз, глядя вслед крысам. — Как будто они нас проверяют. Ищут слабое место.

— Пусть ищут, — ответил Рама. — У нас такого места нет.

Мороз проводил много времени в бункере, спускаясь к конгломерату и вступая с ним в долгие, изматывающие споры. Учёные, слившиеся в единый разум, оказались невыносимо упёртыми и занудными. Они говорили медленно, тщательно подбирая слова, и каждый их ответ порождал новый вопрос. Мороз спрашивал о вирусе, о том, как его можно остановить, о том, что они знают о других резервных объектах, о том, почему они вообще решили, что Федерация станет с ними сотрудничать, и как дошли до такой жизни в колбе. Учёные отвечали уклончиво, ссылаясь на неполноту данных и необходимость дополнительных исследований. Мороз ругался, плевал на пол и поднимался наверх.

— Эти яйцеголовые невыносимы, — сказал он вечером, усаживаясь у костра и закуривая. — Они как будто специально тянут время. Спрашиваешь их: «Как остановить вирус?» — а они: «Это сложный процесс, требующий многоэтапного анализа». Спрашиваешь: «Сколько времени?» — а они: «Зависит от многих факторов». Такое ощущение, что они вообще не хотят ничего говорить.

— Может, им просто нужно время, чтобы привыкнуть к мысли, что они больше не хозяева положения, — предположил Седой.

— Может, и так, но я всё равно не доверяю им. Они провели в изоляции почти тридцать лет, и привыкли, что весь мир — это их лаборатория, а теперь и вовсе эта банка с жижей. Все эти годы они занимались тем, что делали из людей послушных болванчиков или мутировавших уродов. И теперь они вдруг стали такими сговорчивыми и доброжелательными? Не верю.

Рама за два дня заметно потеплел к своим спутникам. Совместные испытания, пережитые вместе опасности и долгие часы ожидания сделали своё дело. Он стал разговаривать больше, иногда даже шутил — сухо и мрачно, но шутил. Больше всего он сошёлся с Седым: оба были серьёзными, скептически настроенными и не любили пустых разговоров. Они часто сидели вдвоём у входа в бункер, молча глядя на болото, и каждый думал о своём.

— Ты действительно веришь в своего Кровавого бога? — спросил как-то Седой.

Рама пожал плечами.

— Верю или нет — неважно. Важно, что он даёт мне силы. Когда я иду в бой, я знаю, что кто-то там, наверху, смотрит и ждёт. И что если я умру, моя кровь не прольется напрасно, а станет подношением. Это помогает.

— Помогает не бояться смерти? Это же не один из тех культов, которые мы видели раньше, где люди приносили кого-то в жертву, или ели человечину?

— Нет, мой бог покровительствует воинам, которые противостоят сильным противникам и добывают победу, а в замен оберегает своих последователей. Это помогает не думать о смерти.

Седой кивнул. Он не верил в богов, но понимал логику.

— А если бы твой бог потребовал от тебя убить невинного, ребёнка, например? — спросил он.

Рама посмотрел на него холодными серыми глазами.

— Мой бог не требует убийства детей, в этом нет чести. Ему нужны черепа и кровь, и неважно, откуда она льётся. Главное, что она льётся. — Он помолчал. — В этом мире мало кто может похвастаться чистотой. Невиновных не существует, а есть лишь разные степени вины.

Саша в эти два дня бродил по внутренним помещениям бункера без дела. Он изучал довоенные вещицы, всё ещё лежавшие в некоторых шкафах и ящиках: старые фотографии в рамках, пожелтевшие от времени; книги с потрёпанными корешками; какие-то безделушки, которые когда-то были дороги их владельцам. Он нашёл детскую игрушку — плюшевого медведя с оторванной лапой, — и долго вертел её в руках, вспоминая Соню. У неё тоже был плюшевый заяц, которого она не выпускала из рук. Он остался в Аптеке.

Вечером второго дня, когда солнце уже село, на болотной дороге показался конвой. Четыре бронемашины с десантом на броне, два тентованных грузовика с припасами и оборудованием. Они остановились внутри периметра, и из головной машины вышел майор — сухой, подтянутый мужчина с усталым лицом.

Рама доложил ему обо всём. Майор слушал молча, иногда задавая короткие вопросы. Когда доклад был закончен, он кивнул.

— Хорошо. Мы займёмся объектом. Можете возвращаться на ГЭС. Слышал, что там сейчас неспокойно.

— Мы выезжаем немедленно, — сказал Рама.

Сборы заняли не больше получаса. «Тигр» заправили, уложили снаряжение, и попрощались с майором и его людьми. На закате машина уже выруливала на болотную дорогу, оставляя позади бункер и его новых хозяев.

Ехать ночью было непросто. Дорога через пустоши и днём-то была испытанием, а ночью превращалась в полосу препятствий. Фары «Тигра» выхватывали из темноты куски разбитого асфальта, ямы, поваленные деревья, остовы машин. Рама вёл достаточно быстро, но уверенно, и Саша, сидевший рядом на месте штурмана, иногда подсказывал ему, куда сворачивать, сверяясь с картой.

— Ты когда-нибудь думал о том, чтобы уйти из армии? — спросил Саша, когда они уже пару часов ехали молча.

Рама не отрывал взгляда от дороги.

— Нет.

Почему?

— Потому что я больше ничего не умею. Я воин, убийца — это моя работа и моё призвание. — Он помолчал. — А ты?

— Я не знаю. Раньше я был курьером, правда очень недолго. Потом стал сталкером. Теперь вот... уже не знаю, кто я.

Саша усмехнулся. Впервые за долгое время.

К обеду следующего дня на горизонте показался дым. Он поднимался высоко в небо, чёрный, густой, и с каждой минутой становился всё ближе. Ещё через полчаса показалась Волга — широкая и тёмная, с блестящей на солнце водой, — и территория ГЭС.

Дым шёл из-за реки, с левого берега, откуда ждали наступления Орды, но и на правом берегу были видны следы боёв: воронки от снарядов, сгоревшая техника, разбитые укрепления. Пожары уже потушили, но запах гари всё ещё висел в воздухе, смешиваясь с запахом пороха и крови.

На подъезде к ГЭС, у самой границы полевого лагеря, чадили остовы боевых машин. Вокруг них лежали сотни тел: ордынцы в своих кожаных доспехах и меховых накидках, солдаты Федерации в серо-зелёной форме, бойцы Содружества в потрёпанных камуфляжах. Саша смотрел на это и чувствовал, как внутри всё сжимается. Он узнавал лица. Где-то там, среди мёртвых, были люди, с которыми он вместе стоял на стене заставы, которые смеялись над шутками Мороза, которые делили с ним кров и хлеб.

«Тигр» остановился у ворот лагеря. Из-за баррикады на них смотрело дуло танка покрытое копотью, с обгоревшей краской. Саша на мгновение напрягся, но потом из люка высунулся механик-водитель и махнул рукой.

— Свои! Проезжайте!

Они проехали через лагерь. Везде были следы боя: обгоревшие палатки, перевёрнутые машины и лужи крови на земле, которая ещё не успела впитаться в нее или высохнуть. Солдаты и бойцы Содружества сидели у костров, перевязывали раны, чистили оружие, носили тела убитых товарищей. У некоторых были такие лица, будто они постарели на десять лет.

Оба полковника встретили группу в штабе — в том же административном здании, где они совещались перед отъездом. Погребняк и Железняк были уставшими, их форма была покрыта пылью и копотью, а на рукавах темнели пятна — то ли масло, то ли кровь. Они сидели за столом, а перед ними лежала карта с пометками, и когда диверсанты вошли, оба подняли головы.

— Докладывайте, — коротко сказал Погребняк.

Рама отдал честь и рассказал о находке, о бункере, о конгломерате и о предложении сотрудничества. Погребняк слушал молча, иногда перебивая для уточнения деталей. Когда Рама закончил, он кивнул.

— Хорошо. Значит, объект под контролем. Учёные будут работать. — Он помолчал. — А теперь о том, что случилось здесь.

Железняк поднялся и подошёл к окну, глядя на реку. Его лицо было мрачным.

— На закате второго дня, как вы уехали, на левом берегу загорелись сотни костров. Мы сначала подумали, что это просто демонстрация, что нас хотят запугать, но потом начался обстрел. Из всего, что у них было: миномёты, пушки, они даже рабочие «Грады» где-то откопали. Били по нашим позициям несколько часов. Мы отвечали, но не смогли быстро подавить все точки. Потом они пошли на штурм.

Он сделал паузу, и Саша увидел, как напряглись его плечи.

— Они лезли на плотину, как муравьи. Сотни, тысячи. Ребята на позициях стреляли, пока у пулеметов не перегрелись стволы. Танки жгли их порядки и разносили десятки ордынцев фугасами, но они всё равно шли. И тогда случилось то, чего мы не ждали.

— Что? — тихо спросил Саша.

— Они перебросили через реку вторую атакующую группу. Ночью, на лодках, на плотах, ниже по течению. В горячке боя мы не заметили этот маневр: нас отвлекли лобовой атакой на плотине. Они высадились и ударили сзади, со стороны полевого лагеря. Мы оказались в кольце. — Железняк повернулся к ним. — Мы сдерживали их на плотине, а они теснили нас в лагере. Наши парни дрались как черти, но их было слишком много. Мы отступили к административным зданиям, занимая позиции на второй линии обороны, а Орда прибывала нескончаемыми волнами. Я думал, что это конец.

— Но вы удержались, — сказал Мороз.

— Удержались. — Железняк усмехнулся, но в усмешке не было радости. — Ближе к утру, когда уже казалось, что они продавят нашу оборону, со стороны пустошей раздались выстрелы. Появилась бронегруппа Федерации: танки, БТРы, пехота. Они ударили по ордынцам с фланга. Те дрогнули и начали отступать. Это было странно, ведь у ордынцев все равно сохранялось преимущество, и они могли бы перегруппироваться, но они просто бежали. Мы хотели преследовать их на технике, но нам запретили.

— Запретили? — переспросил Рама. — Что значит «запретили»? Кто?

Погребняк, сидевший до этого молча, поднял голову. Его лицо было жёстким.

— Майор специального отдела безопасности Федерации Сухов. Он прибыл вместе с бронегруппой, и он сообщил нам, что с Ордой вопрос решён.

В комнате повисла тишина. Саша посмотрел на Мороза, потом на Седого. Оба выглядели так, будто не поверили своим ушам.

— В каком смысле решён? — спросил Мороз.

Погребняк поднялся и подошёл к столу. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась едва сдерживаемая ярость.

— Оказалось, что Совет Федерации имел договор с Ордой. Тайный. Эти варвары получали ресурсы от грабежей, а их Хан выглядел для своих людей великим полководцем, а Федерация получала оправдание для поддержания своего режима. Постоянная угроза с востока — это же так удобно. Можно держать людей в страхе, можно оправдывать ограничения, можно требовать новых бюджетов на оборону. — Он сделал паузу. — Бронегруппа была отправлена для поддержания легенды. Будто это они заставили Орду отступить, а не тайный договор.

Саша почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он смотрел на Погребняка, на Железняка, и не мог поверить в то, что слышит.

— То есть... — начал он, и его голос дрогнул. — Всё это... Аптека... Они погибли из-за... договора?

— Да, — коротко ответил Погребняк. — Всё, что произошло, было частью игры. Орда нападала, Федерация изображала защиту, а люди гибли. Тысячи людей. И никто не собирался их спасать. Всё ради власти нескольких людей.

Саша покачнулся. Мороз подхватил его под локоть.

— Сань, держись.

— Как... как такое возможно? — Саша смотрел на Погребняка, и в его глазах были слёзы. — Вы знали?

— Я не знал, — ответил Погребняк, и в его голосе была горечь. — Я узнал об этом только от Сухова. И я... — он сжал кулаки. — Я не могу ничего сделать. Формально я не имею права даже обсуждать это. Это государственная тайна.

— Государственная тайна? — Мороз усмехнулся, но в его усмешке не было ничего весёлого. — Это не тайна, а военное преступление. Вы понимаете, что они сделали? Они позволили Орде вырезать Аптеку, а до этого ещё десятки таких поселений. Они позволили им убить тысячи людей. И всё это — ради того, чтобы удержаться у власти?

— Я понимаю, — сказал Погребняк. — Но я также понимаю, что если я попытаюсь что-то сделать, меня уничтожат. И всех, кто знает, включая вас.

— И что же нам делать? — спросил Седой, и его голос был холодным, как лёд. — Просто забыть?

— Нет. — Погребняк посмотрел на него. — Но действовать нужно умно. У нас есть козырь. Конгломерат. Учёные, которых вы нашли. Они знают, как остановить вирус. Если мы сможем использовать их наработки, если сможем создать вакцину, мы получим инструмент, который изменит всё. Возможно, нам удастся довести до ума то, что они начали по созданию людей нового поколения. Те двое зеленокожих мутанта, которых забрали с базы Псов, показывают феноменальные результаты в плане живучести и выносливости, но вот их внешний вид и умственные способности оставляют желать лучшего. Мы должны закончить эти исследования. И тогда, возможно, у нас будет достаточно силы, чтобы бросить вызов тем, кто стоит за этим договором.

Саша слушал его, но слова доходили до него как сквозь вату. Он думал о Соне. О том, как она смотрела на него, когда он уходил. О том, как он обещал, что вернётся. И о том, что смерть всех в Аптеке — всё это было просто разменной монетой в чьей-то игре.

— Я не могу, — сказал он, и его голос сорвался. — Я не могу просто... принять это.

— Никто не просит тебя принимать, — сказал Мороз, и его голос был необычно мягким. — Но если мы сейчас сорвёмся, если начнём кричать и обвинять, мы ничего не добьёмся. Нас просто уберут.

— И что тогда? — спросил Саша.

— Тогда мы будем ждать, — сказал Рама, и все повернулись к нему. — Я не философ и не политик. Я просто воин, но я знаю одно: если тебе нанесли удар, ты должен ответить. Не сразу, но ответить. — Он посмотрел на Сашу. — Ты потерял семью. Я потерял товарищей. Мы все что-то потеряли, но если мы бросимся сейчас на амбразуру и сгинем за правду, то все они погибли зря.

Саша молчал. Он смотрел на Раму, на Мороза, на Седого, на полковников, и постепенно, сквозь боль и ярость, к нему приходило понимание. Он не мог вернуть всех тех, кто погиб в Аптеке, но он мог сделать так, чтобы их смерть что-то значила. Мог сделать так, чтобы те, кто стоял за этим договором, ответили.

— Хорошо, — сказал он, и его голос был тихим, но твёрдым. — Я с вами. До конца.

Погребняк кивнул.

— Тогда начнём. У нас есть учёные, они подчиняются непосредственно моему ведомству, и Совету не докладывают, в этом я уверен, у нас есть резервный объект Псов с бывшими хозяевами, у нас есть ГЭС, которую мы так или иначе отстояли. И у нас есть время. Немного, но есть. — Он посмотрел на карту. — Для начала я хочу знать, кто ещё знал об этом договоре, и кто его заключил. И когда я это узнаю, я сделаю так, чтобы они ответили.

Железняк подошёл к нему и положил руку на плечо.

— Мы все хотим этого, но сначала нам нужна передышка. Люди устали. Мы потеряли очень многих бойцов. Нужно время, чтобы зализать раны.

— Сколько у нас времени? — спросил Седой.

— Пока Орда отступила, но они вернутся. Договор или нет, но Хан не откажется от ГЭС. Она слишком ценна. — Железняк посмотрел на реку. — И когда они вернутся, мы должны быть готовы.

Саша вышел из штаба и поднялся на плотину. Солнце уже клонилось к закату, и вода в Волге блестела, как расплавленное золото. Где-то там, на том берегу, всё ещё дымились потухшие костры Орды.

Саша смотрел на них и думал о том, что мир, в котором он жил, оказался ещё более жестоким, чем он предполагал, но он также думал о том, что теперь у него есть ещё одна цель. Не просто выжить или отомстить, а сделать так, чтобы правда вышла наружу. Чтобы те, кто играл жизнями людей, ответили за это.

И он был готов идти до конца.

Продолжение следует...

Показать полностью 1
39
CreepyStory

Пустоши старого мира. Часть 21. Заперто⁠⁠

Серия Пустоши старого мира
Пустоши старого мира. Часть 21. Заперто

Предыдущие части

Рама шёл впереди осторожно, но при этом очень быстро. Он водил стволом автомата с навинченным глушителем из стороны в сторону, как голодный комар своим хоботком в поисках крови. Слабоосвещённые коридоры сменяли друг друга в череде служебных помещений, поворотов и лестниц. Лампы аварийного освещения под потолком мигали, издавая тихое гудение, и в их мертвенном свете тени от труб и кабелей на стенах казались щупальцами неведомых тварей. Саша шёл вторым, стараясь не отставать, но каждый скрип подошвы по бетонному полу отдавался в ушах гулким эхом. Где-то в глубине бункера работал генератор — низкий, вибрирующий гул, который, казалось, проникал в кости и заставлял зубы ныть. Пахло сыростью, затхлый воздух старого бункера будто душил своих незваных гостей.

— Тихо, — прошептал Рама, поднимая кулак. — Слышите?

Все замерли. В наступившей тишине Саша различил далёкий, едва уловимый звук, доносившийся откуда-то снизу, из глубины бункера. Будто что-то живое издавало тихий стон. Протяжный и низкий, полный боли, который, казалось, шёл из самих стен, словно само сооружение страдало под тяжестью времени.

— Что это? — тихо спросил Саша, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Пока не знаю, — ответил Рама, и в его голосе впервые не было той холодной уверенности, к которой они привыкли. — Но мы это выясним. Всем проявлять повышенное внимание ко всему что покажется подозрительным.

Они двинулись дальше. Коридор вёл вниз, на третий подземный уровень. Здесь воздух стал гуще и тяжелее, а к запаху сырости и машинного масла примешался другой запах — сладковатый, тошнотворный, от которого начинало першить в горле. Саша невольно поморщился и прикрыл рот ладонью.

— Чувствуете? — спросил Мороз.

Седой принюхался, и его лицо стало мрачным. — Как будто что-то гниёт.

Наконец, после очередного поворота, группа упёрлась в тупик. Коридор заканчивался массивной стальной дверью, которая была заварена по периметру. Пол и стены вокруг были залиты запёкшейся кровью, которая темнела на бетоне бурыми разводами, следы которых угадывались отпечатки армейских ботинок и следы ладоней, будто людей утянули за эту дверь силой. Дверной проём был иссечён пулевыми воронками — десятки, может, сотни отметин от попаданий, а на полу, разбросанные, как осенние листья, валялись стреляные гильзы.

— Ничего себе, — выдохнул Мороз, приседая и поднимая одну из гильз. — Кто-то тут хорошо пострелял.

— И от всей души, — добавил Рама, осматривая дверь, и провел пальцами по кривым, наскоро сделанным швам. — Смотрите, швы свежие. Её заварили не так давно.

Саша подошёл ближе и провёл рукой по стене рядом с дверью. Под слоем запёкшейся крови угадывались царапины — глубокие, длинные. Он посмотрел на гильзы, на воронки, на кровь, которая заливала пол перед дверью, и вдруг всё сложилось в одну картину.

— Подождите, — сказал он, и его голос дрогнул. — Посмотрите внимательно, все выглядит так, будто кого-то расстреливали. Загоняли вот сюда. К двери.

Рама медленно поднялся и обвёл взглядом коридор. Его лицо стало жёстким.

— Ты прав, — сказал он тихо. — Стреляли оттесняя кого-то к двери. А потом... — он посмотрел на швы. — Потом заварили, чтобы не выбрались.

— То есть, — сказал Мороз, и его голос стал глухим. — Они пытались что-то загнать за эту дверь. Загнать и запереть.

— И судя по количеству гильз, — добавил Седой, — это «что-то» очень не хотело туда идти. Оно сопротивлялось и рвалось наружу.

В коридоре повисла тишина. Только генератор где-то гудел, и от этого гула у Саши начинала болеть голова.

— Мы должны взорвать дверь, — сказал Рама, но в его голосе уже не было той холодной уверенности. — Другого способа попасть внутрь у нас нет.

— Ты серьёзно? — Седой повернулся к нему. — Кто-то очень не хотел, чтобы то, что за этой дверью, вышло наружу, а теперь ты предлагаешь её взорвать?

— Мы не знаем, что там, — ответил Рама. — Может, там пусто. Может, там давно все сдохли. Чуешь какая вонь стоит?

— А может, там то, что загнали туда ценой десятков жизней, — парировал Седой. — Посмотри на эту дверь. Что, если за ней то, с чем мы вчетвером не справимся?

— Он прав, Рама, — вмешался Мороз. — Мы нашли объект, и это уже успех. Основная часть миссии выполнена. Давай свяжемся с базой и вызовем подкрепление. Пусть сюда приедут солдаты, спецназ, исследовательская группа, и вот тогда, с тяжёлым вооружением, мы вскроем эту дверь.

Рама несколько секунд молчал, глядя на дверь. Его лицо оставалось непроницаемым, но Саша видел, как напряглись желваки на его скулах. Наконец он покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Мы не можем ждать.

— Почему? — спросил Саша.

— Потому что мы не знаем, сколько времени у нас есть. — Рама повернулся к ним, и в его глазах была та холодная, безжалостная логика, которая делала его хорошим диверсантом. — Что, если это не тот объект? Что, если это просто ещё один резервный бункер Псов? Что, если то, что мы ищем, находится в другом месте, а мы зря потратим дни, ожидая подкрепления, которое приедет сюда, вскроет дверь, найдёт пустоту и что дальше? У нас есть четкое задание - найти объект, на котором скрываются ученые с базы Псов. Мы не можем дергать спецназ и ученых по нашей малейшей прихоти. Нужно разобраться с чем мы имеем дело прежде чем наводить панику.

— Но если мы откроем эту дверь и оттуда вырвется что-то, с чем мы не справимся... — начал Седой.

— Тогда мы отступим, — коротко ответил Рама. — Но по крайней мере, мы будем знать, что нашли. — Он сделал паузу и посмотрел на каждого из них. — Я не собираюсь никого заставлять, но я иду туда. Если хотите — можете подождать наверху.

Саша переглянулся с Морозом и Седым. Мороз вздохнул и покачал головой.

— Чёрт с тобой, — сказал он. — Я иду.

— Я тоже, — сказал Седой после короткой паузы. — Но если нас там сожрут, я буду очень на тебя зол.

— Принято, — Рама усмехнулся. — А ты, Волкодав?

Саша сглотнул. Он не хотел идти. Каждая клетка его тела кричала, чтобы он развернулся и пошёл наверх, к машине, к относительно безопасному миру, но он знал, что не может бросить товарищей.

— Иду, — сказал он. И его голос прозвучал твёрже, чем он ожидал.

— Хорошо. Тогда — наверх, к машине. За взрывчаткой.

Они поднялись на поверхность. Ночной воздух, сырой и холодный, ударил в лицо, и Саша на мгновение зажмурился. Над болотом висели тусклые звезды, освещая спокойные воды своим мертвенным светом.

Рама и Седой пошли к «Тигру», стоявшему в укрытии за деревьями: его нужно было перегнать к бункеру. Двигатель взревел и машина, урча, выползла из кустов, и через несколько минут движения по болотной дороге, остановилась у входа в бункер. Рама открыл кормовой люк и вытащил два килограмма пластида, набор детонаторов и моток провода.

Вдруг за забором раздалось бульканье и хлюпанье, сопровождаемое утробным урчанием. Звуки шли с той стороны болот, откуда до этого и пришла группа диверсантов, и эти звуки становились все ближе и громче.

— Это ещё что? — Мороз тревожно посмотрел на товарищей, поворачиваясь в сторону новой угрозы, и вскидывая винтовку.

— Кажется, мы потревожили жабоготов. — Рама бросил взрывчатку обратно в машину и выхватил из-за спины автомат. — Просто удивительно, что они нас не сожрали, когда мы шли через топи. Наверное, пришли на звуки двигателя. Все быстро на вышки!

— Какие ещё жабоглоты? — Только успел сказать Саша, но все уже побежали в разные стороны базы к спасительным вышкам.

Он не успел забраться на лестницу, как через забор, буквально в десяти метрах от него, перемахнуло что-то большое и глухо шлепнулось на землю. Саша не залез, а взлетел на вышку и резко развернул мощный фонарь во внутренний двор, и следом ещё три луча развернулись в ту же сторону.

На земле сидело существо похожее на лягушку-переростка. Огромные глаза светились бледно-зеленым светом, плотная серо-коричневая кожа бугрилась костными шипами и ороговевшими наростами. Задние и передние конечности венчали мощные крючковатые когти, глубоко вошедшие в мягкую почву. Существо было больше метра в высоту, и, судя по мощным канатам мышц, перекатывающихся под кожей, могло легко повалить взрослого человека. Жабоглот раскрыл пасть и издал громкий утробный звук. Вся пасть была усеяна мелкими острыми зубами, а среди них извивался мясистый, похожий на живую плеть язык, порытый присосками и непонятной зеленой субстанцией.

С болота, совсем рядом с забором отозвались несколько десятков голосов других жабоглотов, и спустя секунды, они начали падать во внутреннем периметре базы, как огромные мешки с мясом.

— Огонь по готовности! Не дайте им схватить вас языком, иначе парализует! — Рама решил, что в секретность играть уже поздно, и предупредил товарищей, которые явно видели этих животных впервые.

Амфибии развернулись в сторону крика, но тут по ним открыли огонь сразу с четырёх направлений, и жабоглоты один за другим стали падать на землю в растекающихся под ними лужах чёрной крови. Несколько животных успели допрыгать до вышек, но лишь одному удалось хлестнуть по ногам Седого неожиданно длинным и сильным языком. Седой упал на пол вышки словной срубленное дерево, но успел ухватиться за доски, чтобы монстр не смог стащить его вниз. Раздался одиночный винтовочный выстрел, и язык твари обмяк, разжимая хватку, и быстро свалился на землю.

Когда было ясно, что с непрошенными гостями покончено, группа собралась у «Тигра» густо забрызганного жабьей.

— Чёрт, как же нам повезло, что эти гадины не встретились нам, когда мы топали по болоту, иначе стали бы их ужином. Вот почему у Псов почти не было охраны с тыльной стороны базы: у них тут была естественная охрана. Правда, в нашем случае, стая похоже куда-то уходила. — Рама осматривался по сторонам, изучая результаты боя. — Они обычно хватают жертву и тащат её под воду, а потом обгладывают все мясо с костей. С одной такой сволочью можно справиться легко, но когда их пара десятков, то тут уже вилы.

— Надеюсь, что больше сюда никто не нагрянет. — Недовольно сказал Седой, пытаясь оттереть штанину от зеленой жидкости.

— Они живут стаями, и охотятся тоже полным составом. Мы перебили всех. — Заключил Рама, снова доставая из машины взрывчатку.

Они вернулись в бункер. Спуск на третий уровень занял намного меньше времени, чем в первый раз — теперь они знали дорогу. Рама аккуратно закрепил заряды в нескольких местах — по углам дверного проёма и петлях, чтобы взрыв вырвал дверь, а не разнёс весь коридор. Он установил таймер на тридцать секунд и махнул рукой.

— Наверх. Быстро!

Они поднялись на второй уровень и прижались к стенам, зажав уши. Взрыв грянул глухо, как удар огромного сердца, и пол под ногами вздрогнул, а лампы над головой замигали с недовольным жужжанием. Из вентиляции вырвалось облако пыли и запах чего-то горелого. Они ждали. Наконец пыль начала оседать, и Рама махнул рукой.

— Пошли.

Они осторожно спустились на третий уровень. Коридор перед ними был завален обломками — куски бетона, искореженные куски стали и какие-то тряпки. Дверь лежала на полу, сорванная с петель, сварные швы лопнули, как перетянутая струна. Из проёма, который она закрывала, выползало что-то огромное.

Саша замер. В первое мгновение он не понял, что видит. Из темноты за дверью, медленно, как жуткий червь, проталкивающий себя по своему тоннелю, выползала бесформенная масса плоти. Она была серо-розовой, покрытой наростами и пульсирующими венами. Из неё торчали конечности: человеческие руки, ноги и головы. Головы с белесыми, мутными глазами, которые смотрели в никуда, а рты открывались и закрывались, издавая протяжные, полные боли и ненависти стоны, они сливались в жуткий хор, от которого у Саши зазвенело в ушах.

— Это ещё что за мерзость, — тихо сказал Рама, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на отвращение. — Значит, это тебя пытались там запереть, да, кусок дерьма?!

В этот момент из массы плоти показалась пара крючковатых рук, сидевших на концах мясистых щупалец. Они метнулись в сторону пришельцев с невероятной скоростью — быстрее, чем Саша мог проследить взглядом. Рама отреагировал мгновенно: он перекатился в сторону, и щупальца, промахнувшись, врезались в стену, выбив из бетона крошку.

— Огонь! — заорал Рама.

Отряд не сговариваясь открыл огонь. Пули дырявили плоть, вырывая куски мяса и вызывая фонтаны крови и каких-то мутных жидкостей, но монстр продолжал двигаться вперёд, издавая всё более громкие и жуткие крики. Головы на его теле открывали рты и кричали, и этот крик становился всё громче, всё яростнее, а руки-щупальца метались по всему коридору, пытаясь ухватить нападающих.

— Не останавливаться! — крикнул Мороз, перезаряжая винтовку.

Саша стрелял, пока не опустел магазин, перезаряжал и стрелял снова. Он видел, как пули рвут плоть, как от монстра отлетают куски, но он всё равно полз вперёд.

— Отступаем! — скомандовал Рама. — За поворот!

Они отступили за угол, и Рама выхватил из подсумка килограммовый заряд пластида. Он установил таймер на десять секунд и бросил заряд на пол прямо перед наступающей массой.

— БЕГОМ! — крикнул он, и они побежали.

Взрыв грянул за их спинами — глухой, чавкающий, сопровождаемый вязкими и сочными шлепками, как будто кто-то уронил на пол тонну сырого мяса. Масса плоти взревела в последний раз, и этот крик злобы и боли облетел все коридоры бункера, чуть не оглушив диверсантов. Стены содрогнулись, и Саша почувствовал, как его обдало волной горячего воздуха, смешанного с запахом крови и горелой плоти.

Они подождали, пока осядет пыль, и осторожно выглянули из-за поворота. Коридор был завален кусками мяса, частями тел и залит кровью, будто стены всегда были выкрашены в красный. Огромные куски тела чудовищного мутанта всё ещё перекрывали большую часть коридора вдоль стен, но по центру образовался небольшой проход, залитый кровью и телесными жидкостями.

— Чисто, — выдохнул Рама. — Сколько крови, он будет доволен. — Пробормотал он себе под нос, и добавил уже в полный голос. — Нам ещё предстоит узнать, что там внутри. Время не ждет. Внимательно, возможно там ещё есть такие твари.

Они двинулись через месиво. Саша старался не смотреть под ноги, но это было невозможно — кровь и куски плоти были повсюду. Он чувствовал, как что-то чавкает под подошвами, и его снова замутило. Он сглотнул и заставил себя идти дальше. За ним шёл Мороз, который поскользнувшись, чуть не свалился в кровавую лужу, что-то недовольно сказав себе под нос про какого-то колобка и пошёл дальше.

Помещение за коридором было завалено костями и горами фекалий. Запах стоял такой, что Саша едва не потерял сознание. Рама огляделся и кивнул на груду металлических шкафов в дальнем углу.

— Там кажется должна быть дверь. Не думаю, что это тупиковое помещение.

Они разобрали шкафы и обнаружили вторую дверь, которая была не заперта. Рама толкнул её, и она открылась с протяжным скрипом. За ней была лестница, ведущая вниз.

— Ещё один уровень, — сказал Рама. — Идём. И держите оружие наготове.

Диверсанты спустились. Четвёртый уровень был похож на лабораторию — длинные коридоры, кабинеты, залы с оборудованием, но нигде не было ни души. Одна из боковых дверей была выворочена, а за ней была полностью разгромленная комната с разбитым медицинским оборудованием. В самом конце коридора, в большом зале, они увидели то, что искали. Огромная колба с мутной жидкостью, внутри которой плавала груда сросшихся тел, вяло шевелившихся в коконе из шлангов и проводов. Это было почти то же самое, что они видели на базе Псов, но меньше — здесь было не семь тел, а только три.

На стене зажегся большой экран, и по нему поползли строчки текста.

«Вы пришли. Мы знали, что кто-то придёт. Мы ждали. Только Федерация сможет понять наши исследования.»

Рама подошёл к экрану и посмотрел на него.

— Кто вы?

«Мы — то, что осталось от проекта «Прометей». Мы просчитались. Мы хотели создать сверхчеловека, который станет венцом эволюции, но создали монстра. Ошибка в расчётах. Он вырвался и стал поглощать персонал. Мы не могли выйти, не могли связаться с внешним миром. Мы были в ловушке. Мы ждали, когда кто-нибудь придёт.»

— Вы понимаете, что вы натворили? — спросил Рама, и в его голосе была холодная ярость. — Из-за вас мир превратился в ад. Из-за вас мутанты заполонили пустоши. Из-за вас теперь гибнут тысячи людей.

«Мы знаем. Мы признаём свою вину. Мы готовы сотрудничать. Мы знаем, как всё исправить. Мы можем помочь вам стабилизировать вирус. Можем создать вакцину. Сохранить нам жизнь и позволить вам помочь.»

Рама несколько секунд молчал, глядя на экран. Потом он повернулся к остальным.

— Свяжусь с Погребняком, — сказал он. — Пусть решает.

Он подошёл к стационарному радиопередатчику в углу зала и начал настраивать частоту. Саша смотрел на колбу с телами. Три человека, или то, что от них осталось, плавали в мутной жидкости, опутанные проводами и трубками, а их глаза, белесые и мутные, смотрели в никуда.

— Мы нашли объект, — услышал он голос Рамы. — Да, тот самый. Зачистили внешнюю охрану, внутри — «Прометей». Они живы и предлагают сотрудничество. Что прикажете?

В динамике слышались звуки боя: выстрелы, взрывы и крики приказов. Погребняк отвечал отрывисто, и его голос тонул в помехах.

— Молодец, Рама. Сейчас у нас...х-х-х...жарко. Орда...х-х-х...наступление. Мы держимся, но...х-х-х... — он замолчал, и Саша услышал, как он кричит кому-то: «Танк на...х-х-х...Огонь!» — потом продолжил: — Свяжись с...х-х-х...Мулино. От моего...х-х-х...запроси роту и исследовательскую группу. Ту которая...х-х-х...на базе Псов. Пусть приедут и...х-х-х.... А вы... — он снова замолчал, и на этот раз пауза была дольше. — Вы молодцы. Охраняйте объект до прибытия...х-х-х.... Как принял?

— Принял вас хорошо, товарищ полковник, — ответил Рама. — Охраняем до прибытия.

Связь оборвалась. Рама положил трубку и повернулся к остальным.

— Ну вот, — сказал он. — Теперь мы здесь надолго. Охраняем объект, ждём подкрепление, которое надо ещё вызвать, конечно. — Он посмотрел на колбу с телами. — А вы, — он ткнул пальцем в экран, — Если попробуете что-нибудь выкинуть — я вас жабам скормлю.

Экран мигнул, и на нём появилось новое сообщение.

«Мы поняли. Мы будем ждать. Мы не планировали ничего предпринимать.»

Саша опустился на пол, прислонившись спиной к стене. Он был измотан физически и морально. Он не знал, сколько ещё выдержит, но он знал, что не может сдаться, потому что где-то там, на востоке, за рекой, ждала Соня. И он обещал, что придёт за ней.

— Что будем делать? — спросил он у Рамы.

— Ждать, — ответил диверсант. — И молиться, чтобы наши успели раньше, чем сюда ещё кто-нибудь явится.

— Хотел у тебя спросить. — Повернулся к Раме Саша. — Что ты там всё время говорил про кровь, и что кто-то будет ей доволен?

— Я ещё в детстве принёс клятву Кровавому богу. Он даёт мне силы и оберегает от смерти, но взамен просит кровь, много крови. Не важно откуда льётся кровь - главное, что она льётся. И когда меня однажды всё-таки убьют, ему сгодится и моя кровь в качестве подношения. — Рама смотрел на Сашу всё с тем же каменным лицом, выражение которого практически не менялось. — Я — воин, и другого дела у меня нет. В этом мире нужно во что-то верить, пускай этим чем-то даже является древнее кровожадное божество, которого может и не быть вовсе, а у меня на самом деле просто больной разум, но пока мне это только помогало.

Он сел на пол рядом с Сашей и закурил. Дым поплыл под потолком, смешиваясь с запахом сырости и лекарств. Где-то в глубине бункера всё ещё работал генератор — низкий, вибрирующий гул, которого, казалось, никогда не прекратится.

Продолжение следует...

Показать полностью
53
CreepyStory

Пустоши старого мира. Часть 20. Поиск⁠⁠

Серия Пустоши старого мира
Пустоши старого мира. Часть 20. Поиск

Предыдущие части

Совещание в штабе на ГЭС началось поздним вечером, когда солнце уже скрылось за горизонтом, и над плотиной зажглись первые фонари. Погребняк собрал в административном здании всех, кто имел хоть какое-то отношение к разведке и планированию: Железняка, двух штабных офицеров, начальника инженерной группы, и — что было неожиданно — Мороза, Седого и Сашу. Последние трое стояли у стены, чувствуя себя немного неуютно среди военных чинов, но Погребняк настоял на их присутствии.

— Садитесь, — коротко бросил полковник, указывая на свободные стулья. — Есть разговор.

Когда все расселись, Погребняк развернул на столе карту Поволжья, испещрённую пометками и значками. Он ткнул пальцем в одну из точек, обведённую красным.

— Час назад я получил доклад от профессора Сахарова. — Голос Погребняка был ровным, но в нём чувствовалась напряжённость. — Учёные закончили первичный анализ материалов, найденных в бункере Псов. Результаты... скажем так, они меняют всё, что мы знали о происхождении мутантов. Я не буду вдаваться в детали — это долго и не для всех. Главное: мутанты появились не из-за радиации. Это искусственный вирус, созданный до войны, и у него есть создатели. Часть из них мы уничтожили на базе Псов, но, по данным из их архивов, существует резервный объект, куда они должны были передать все свои наработки. Если они это сделали — а судя по последним записям, сделали — то где-то там сейчас находится законсервированная лаборатория с полным комплектом документации, образцами вируса и, возможно, выжившими носителями их исследований.

Железняк, сидевший напротив, медленно кивнул.

— И вы хотите отправить туда группу.

— Именно так, но не для того, чтобы уничтожить. — Погребняк обвёл взглядом присутствующих. — Для того, чтобы захватить. Их наработки — это ключ. Если мы сможем понять, как они модифицировали вирус, если наши специалисты смогут стабилизировать штамм, мы получим инструмент, который изменит всё. Вакцины, лекарства, возможно, способ остановить мутации. Но если эти наработки попадут в руки Орды или кого-то ещё — последствия будут катастрофическими.

— И вы хотите отправить туда нас, — сказал Мороз, и в его голосе не было вопроса.

— Хочу. Вы трое прошли через многое, знаете, как действовать в пустошах, и вы умеете выживать. К тому же, — Погребняк чуть усмехнулся, — вы хорошо сработались. Позвольте представить вас моему человеку, которого я прикрепляю к вашему отряду. — Он повернулся к двери и крикнул: — Карамазов! Заходи!

Лейтенант Карамазов был под два метра роста, с коротким ёжиком тёмных волос и лицом, которое, казалось, было высечено из камня. Его глаза, серые и холодные, смотрели на мир с выражением человека, который давно понял жизнь и перестал удивляться чему-либо. На левой щеке темнел старый шрам, пересекающий скулу и уходящий под воротник. Он был одет в камуфляж Федерации, а поверх него носил разгрузочный жилет, увешанный подсумками с боеприпасами, ножами и какими-то мелкими инструментами. На поясе висела кобура с пистолетом, а за спиной — короткий автомат с глушителем.

— Лейтенант Фёдор Карамазов, — представил его Погребняк. — Специалист по разведке и диверсиям. Прошёл через десятки операций, знает пустоши, как свои пять пальцев.

Карамазов оглядел троих и коротко кивнул.

— Можно просто Рама, так короче.

— А это твои новые товарищи, — продолжил Погребняк, указывая на каждого по очереди. — Александр Калинин, Андрей Морозов, Николай Седов. Они знают пустоши не хуже тебя, и они уже сталкивались с тем, что мы ищем.

Рама задержал взгляд на Саше, потом перевёл глаза на Мороза.

— Слышал о вас. Неплохо держитесь. — Он усмехнулся, но в усмешке не было тепла. — Надеюсь, вы не разочаруете.

— Взаимно, — ответил Мороз, и в его голосе прозвучала та же холодная нотка.

Саша переглянулся с Морозом и Седым. Он ожидал другого, и думал, что они останутся на ГЭС, будут участвовать в обороне, встретят Орду лицом к лицу, а вместо этого их отправляли в какую-то глушь искать призрачный бункер.

— А как же Орда? — спросил он, не удержавшись. — Они ведь уже на пороге. Мы нужны здесь.

Погребняк посмотрел на него долгим, внимательным взглядом.

— Орда — это угроза, которую мы видим, знаем, где они, и чего они хотят. Мы готовы к этой атаке, а вот то, что скрывается на резервном объекте, — это угроза, которую мы не видим, и которая может оказаться страшнее всей Орды вместе взятой. — Он сделал паузу. — Я не приказываю вам. Я прошу, но если вы откажетесь, мне придётся отправить кого-то другого, а я не хочу отправлять туда людей, которые не понимают, с чем имеют дело.

Мороз хмыкнул и посмотрел на Седого. Тот едва заметно пожал плечами.

— Мы согласны, — сказал Мороз. — Это дело действительно может быть поважнее грядущей перестрелки на плотине.

Саша всё ещё хмурился. Он не хотел уходить, но он понимал, что Мороз прав. Их миссия не менее важна.

— Не кисни, Сань, — Мороз хлопнул его по плечу. — Ты ещё повоюешь. Орда никуда не денется, вот если мы не найдём этот бункер, то все наши победы могут оказаться напрасными, если эти психопаты выпустят в воздух очередной вирус. Понимаешь?

— Понимаю, — ответил Саша, ведь это было правдой.

Погребняк развернул карту и показал пальцем на несколько точек, разбросанных по территории Поволжья.

— По данным разведки, на этой территории было около пятидесяти подземных бункеров, которые подходят под предположительные характеристики резервного объекта. Часть из них на территории Федерации — они давно проверены, законсервированы и находятся под наблюдением, так что их мы исключаем сразу. Часть на левом берегу Волги — там господствует Орда, и туда вряд ли могли перенести лабораторию: слишком рискованно. Осталось семь объектов. — Он обвёл три точки кружком. — Вот эти три вы проверите в первую очередь. Если повезёт, найдёте то, что ищем, в одном из них.

— А если не повезёт? — спросил Седой.

— Тогда вернётесь и доложите. Мы наметим новые цели, но времени у нас мало. Орда не будет ждать, пока мы играем в археологов. — Погребняк свернул карту и протянул её Раме. — Бронемашина с полным баком и запасом горючего ждёт вас на выходе. Выезжаете завтра на рассвете.

Рассвет встретил их на выезде с ГЭС. Бронемашина — трофейный «Тигр-М», перекрашенный в серо-зелёный цвет Федерации, — стояла у ворот с работающим двигателем. Это был внушительный зверь на больших колёсах, с усиленной бронёй и пулемётной турелью на крыше. Внутри уже были уложены ящики с патронами, сухие пайки, канистры с водой и бензином, запасные части для машины и гранаты. Рама сидел на месте водителя, разложив на коленях карту и делая пометки карандашом.

Мороз забрался в десантный отсек и устроился на скамейке, Седой сел рядом, а Саша занял место у кормового люка, откуда можно было смотреть назад. Рама бросил взгляд через плечо.

— Все на борту? Тогда поехали.

Двигатель взревел, и «Тигр» плавно тронулся с места. В отличие от гусеничной техники, он шёл мягко, почти без тряски. Саша смотрел в кормовой люк и думал о том, что оставляет позади. ГЭС, которая скоро станет ареной решающей битвы, товарищей, которые остались там, и Соню, которая всё ещё была где-то на востоке, за рекой, в руках Орды. Он сжал кулаки и заставил себя отвернуться.

Дорога на север шла через пустоши, которые Саша уже успел изучить за месяцы скитаний, но даже он находил в них что-то новое. За окнами бронированной машины проплывали бесконечные поля, заросшие жёсткой бурой травой, которая царапала борта и глухо шуршала под колёсами. Кое-где в этой траве торчали остовы довоенной техники: ржавые тракторы, комбайны, грузовики, медленно враставшие в землю. Их металл был изъеден коррозией до дыр, а стёкла выбиты ещё до того, как Саша родился.

Иногда им встречались мутировавшие деревья, некоторые были искажёнными до неузнаваемости. Одни имели стволы, покрытые тёмными наростами, похожими на опухоли; другие разрослись вширь, образовав непроходимые заросли, через которые было не пробраться ни человеку, ни зверю; третьи стояли мёртвыми, с обугленной корой и ветвями, торчащими в небо, как скрюченные пальцы. На одном из таких деревьев Саша заметил странные плоды — крупные, размером с голову, они свисали с ветвей на длинных черешках и, казалось, слегка покачивались, хотя ветра не было. Когда «Тигр» проезжал мимо, один из плодов лопнул, и из него вырвалось грязно-зеленое облачко, которое тут же подхватил ветер и унёс в сторону.

— Не дышите, — коротко бросил Рама, не оборачиваясь. — Это споры. Если вдохнёшь — будет кашель с кровью часа на два.

Мороз закашлялся в кулак и плотнее задвинул люк.

— Какой дряни только у ни растёт, — Сдавлено пробормотал Мороз.

Животных они видели редко. Пустоши были слишком опасны, и большинство мутантов предпочитало держаться в лесах, у воды или в руинах, но один раз, проезжая через заброшенную деревню, они увидели стаю искаженных мутациями крыс — потомков тех, кто когда-то жил с людьми. Эти крысы были крупнее своих довоенных предков, шерсть торчала клочьями, больше похожими на иглы, а голые участки кожи сочились какой-то непонятной слизью, видимо предохранявшей животных от непогоды. Пасти у крыс стали более хищными, а глаза светились в полумраке руин болезненно-жёлтым. Они сидели в руинах домов и провожали «Тигр» голодными взглядами, но не приближались. Их было слишком мало, чтобы напасть на людей, хотя говорили, что большие стаи таких крыс, запросто могли нападать даже на небольшие караваны, давя людей скоростью и числом.

Через несколько часов пути, когда солнце поднялось к зениту и начало припекать, группа наткнулась на первый серьёзный знак того, что пустоши не прощают беспечности. Дорога, по которой они ехали, была перекрыта баррикадой из старых машин и мешков с песком. За баррикадой, в тени полуразрушенного здания, угадывались фигуры. Рама сбавил скорость, но не остановился.

— Бандиты, — сказал он ровно. — Человек десять. Вооружены стрелковым оружием. Не обращаем внимания.

— Они могут начать по нам стрелять, — заметил Седой.

— Пусть стреляют. Броня выдержит. Только не высовывайтесь из люков.

Он прибавил газу, «Тигр» взревел и пошёл прямо на баррикаду. Бандиты, увидев, что машина не собирается останавливаться, открыли огонь. Пули застучали по броне, высекая искры, забарабанили по лобовому стеклу, оставляя на нём мутные звёздочки сколов. Рама даже не повернул головы. Он просто прорвал баррикаду, отбросив в стороны ржавый остов легковушки, и поехал дальше, оставив бандитов позади. Те ещё какое-то время стреляли вслед, но вскоре их выстрелы стихли — то ли кончились патроны, то ли поняли, что их действия бесполезны.

— Вот так — сказал Рама. — Не вступать в бой, когда его можно избежать. У нас с вами есть цель, а всё остальное — трата времени.

Мороз хмыкнул.

— Сурово и бескомпромиссно.

— Именно.

Они ехали дальше. Местность менялась: поля уступали место перелескам, перелески — заболоченным низинам, которые «Тигр» преодолевал не так уверенно, как разбитые дороги, поросшие жухлой травой, но всё же преодолевал. Саша смотрел на проплывающие мимо пейзажи и думал о том, что этот мир, несмотря на всю его опасность, всё ещё живёт своей жизнью, пусть и сильно изменившейся по воле безумцев, которые решили поиграть в Бога.

Первым объектом был бункер на территории бывшей Тамбовской области. Дорога туда заняла почти сутки. Они ехали через бесконечные поля, перемежающиеся редкими перелесками, и к вечеру следующего дня добрались до места. Бункер находился в лесу, вдали от дорог, и найти его удалось только по координатам, которые дал Погребняк. Рама вёл «Тигр» через чащу, ломая кустарник и объезжая поваленные деревья, пока они не выехали на небольшую поляну.

Вид был разочаровывающий. Бетонный купол, когда-то скрывавший вход в подземный комплекс, был разрушен. Огромная воронка, оставшаяся от прямого попадания авиабомбы, зияла чёрным провалом, вокруг валялись обломки бетона и ржавые куски металла почти целиком погрузившиеся в подлесок и опутанные мясистыми корнями, которые слегка пульсировали, издавая еле различимый скрип. Внутрь вела только узкая щель, но было ясно, что там всё обрушилось. Рама спустился первым, проверил щель и вернулся через пару минут.

— Пусто. Всё завалено. Ничего не осталось. Просто груда камней.

— Значит, не тот, — сказал Мороз.

— Значит, не тот, — согласился Рама. — Едем дальше на запад. Там интенсивность обстрелов во время войны была меньше, может, повезёт.

Они провели ночь в лесу, разведя небольшой костёр и выставив дежурство. На следующий день они выехали на рассвете и к полудню достигли территории бывшей Липецкой области. Бункер располагался на окраине руин небольшого посёлка, который уже почти погрузился в землю и порос кустарником. Вход в подземелье был открыт — тяжёлая стальная дверь лежала на земле, сорванная с петель. На стене рядом со входом были нанесены какие-то символы, похожие на древние языческие руны. Рама остановил «Тигр» в двадцати метрах от входа и заглушил двигатель.

— Не нравится мне это, — сказал он, вглядываясь в темноту дверного проёма. — Слишком тихо.

— Бандиты, фанатики? — предположил Седой.

— Или что-то похуже.

Они двинулись к бункеру осторожно, с оружием наготове. Внутри, в коридорах, было темно, хоть глаз выколи, и пришлось включить фонари. Стены были покрыты слоем копоти, на полу валялись стреляные гильзы и пустые банки. Кто-то жил здесь недавно, но потом что-то произошло.

На третьем уровне они нашли большой зал, превращённый в жилое помещение: грязные матрасы, перевернутые ящики с припасами, переносной генератор, который уже не работал, и тела. Три тела, лежащие на матрасах в разных позах. Двое были застрелены, третий — зарезан. На стенах, явно при помощи пальца, были выведены кровью все те же руны, что были изображены перед входом в бункер. Когда лучи фонарей уперлись в тела, от них скользнули в разные стороны длинные тонкие существа, блеснувшие влажными изгибами червеобразных тел.

— Свежие, — сказал Рама, присев на корточки. — Дня два-три. падальщики ещё не успели их обглодать. Кто-то напал на них ночью. Судя по количеству лежанок, остальные либо сбежали, либо стали пленниками.

— Мародёры или людоеды? — спросил Мороз.

— Припасы на месте, так что на ограбление это не похоже, да и тела целы, а каннибалы точно не упустили бы возможность перекусить прямо на месте. — Рама поднялся и отряхнул руки. — Думаю, это были фанатики какого-то кровавого культа, которых сейчас не счесть. Кстати, базу одного такого культа буквально пару дней назад накрыл наш отряд зачистки. Чертовы ублюдки резали людей и славили какого-то создателя, прикидываясь общиной земледельцев. Всех сектантов перебели без жалости, говорят, что кровищи было... — На лице Рамы появилось пугающее выражение какого-то нездорового удовольствия. Он оглядел помещение ещё раз и посмотрел на Мороза. — Здесь ничего нет. Это не наш бункер и не наша война. Едем дальше.

— Может, осмотримся? — предложил Саша. — Вдруг что-то осталось?

— Всё, что здесь осталось, — это трупы и вонь. Я не собираюсь торчать в этом месте дальше. — Рама посмотрел на него холодным взглядом. — У нас есть цель. Не отвлекайся.

Саша хотел возразить, но Мороз положил ему руку на плечо.

— Он прав, Сань. Здесь нет ничего ценного. К тому же, сюда может кто-то заявиться, а нам совсем не нужен лишний бой. Тут явно нет того, что мы ищем.

Они покинули бункер и вернулись к машине. Рама завёл двигатель и повёл «Тигр» дальше на юг, к третьей точке на их маршруте.

— Это последний объект, — сказал он, не оборачиваясь. — Если и там пусто, придётся возвращаться за новыми вводными.

Дорога заняла ещё полдня. Ближе к ночи они свернули с тракта на грунтовку, которая еле угадывалась в густой серой траве, и вела вглубь заболоченного леса. «Тигр» шёл медленно, проваливаясь в грязь и иногда задевая днищем коряги, но мощный двигатель и высокий клиренс позволяли ему справляться там, где любая другая машина давно бы застряла. Рама вёл уверенно, но даже он иногда сбавлял скорость и всматривался в дорогу. Он не включал фары, чтобы не привлечь чье-либо ненужное внимание, ведь свет в ночи здесь был явно редким событием.

А потом они увидели его. Бункер стоял среди болота, как мрачный остров древнего замка, окружённого крепостным рвом. Его окружал забор из сетки-рабицы, поверх которой была натянута колючая проволока. По углам периметра возвышались четыре вышки с прожекторами, и на каждой из них дежурили фигуры в тёмной униформе. У ворот стояли двое часовых с автоматами, а вдоль забора прохаживались ещё несколько человек. Саша насчитал не меньше десяти охранников.

— Псы Войны, — тихо сказал Рама, остановив машину в укрытии за деревьями. — Значит, они всё-таки добрались сюда. Очень хорошо, ведь теперь мы точно знаем, что это то самое место, которое мы искали.

— Сколько их? — спросил Мороз.

— Вижу десять. Может, больше внутри периметра. Вооружены автоматами, возможно тяжелое вооружение на вышках. Периметр охраняется, подступы слишком открытые. В лоб не пойдём.

— А как пойдём? — спросил Саша.

Рама усмехнулся — впервые за всё время их путешествия. Усмешка была холодной, но в ней было что-то похожее на предвкушение.

— Через болото. Они же не ждут, что кто-то полезет в топь. Там только вода и болотная жижа, но если знать, где идти, можно подобраться к задней стене периметра, где охраны может даже и не быть. — Он достал нож и нарисовал на земле схему. — Я пойду первым. Вы — за мной, след в след. Если я делаю так — Рама поднял руку со сжатым кулаком — вы замираете и не дышите. Если показываю направление — вы движетесь туда, а если я говорю «бежим» — вы бежите, не оглядываясь, потому что мы обосрались и миссия провалена. Вопросы?

— Есть, — сказал Саша. — Что мы будем делать, когда проникнем внутрь?

— Уничтожим охрану, найдём вход в бункер и возьмем его под свой контроль. Свяжемся с командованием и вызовем подкрепление с командой ученых. Потом вернемся на ГЭС за новыми приказами. — Рама посмотрел на него. — Всё просто, если не думать о том, что нас могут убить, и мы навсегда останемся гнить в этих проклятых болотах.

Он убрал нож и поднялся.

— Готовьтесь. Выходим через час, когда полностью стемнеет. Болото вроде не токсичное, иначе это была бы задача со звездочкой.

— То есть сейчас наша задача выглядит для тебя простой? Там не меньше дюжины вооруженных профессиональных убийц, забор с колючей проволокой, вышки с пулеметами, подступы перекрыты непроходимым болотом, а нас всего четверо, и мы даже не знаем что или кто находится в самом бункере. — Саша с тревогой посмотрел на Раму, а после на Мороза с Седым.

— Да, всё верно, но противников могло быть больше, там мог быть бетонный забор, и мы бы не смогли вести визуальный контроль за территорией, могло светить солнце, а вода могла быть ядовитой, и ещё целая куча «может». — Рама многозначительно посмотрел на Сашу. — Так что, да, я считаю, текущую задачу простой. Звёзд почти нет, луна через тучи пробивается слабо, так что заметить нас будет очень сложно, а эти с прожекторами как на ладони. Главное — не звенеть яйцами, и тогда мы все вернемся на ГЭС на своих двоих. Ясно?

Час прошёл в напряжённом молчании. Саша в который раз проверял снаряжение, хотя знал, что оно в порядке. Мороз докурил последнюю самокрутку и выбросил окурок в топь, после чего широко зевнул и прислонился спиной к огромному, испещренному множеством наростов и опухолей, стволу исполинской ивы, у которой они встали лагерем. Седой сидел на броне «Тигра» и смотрел как последние, неяркие отсветы солнца, на затянутом тучами небе, гаснут, отступая под натиском ночной мглы. Рама сидел на небольшом отдалении спиной к группе. Он что-то бормотал себе под нос, но Саша так и не смог толком ничего разобрать: «...орн, я... ...ровь... ...сил...». Перед ним лежал какой-то платок или просто кусок ткани, который он свернул через пару минут неподвижного бормотания и убрал за пазуху.

Когда стемнело, Рама повёл их в болото. Вся их одежда была утыкана мелкими веточками и болотной травой, так, что отряд походил на ожившие болотные кочки. Вода была холодной и чёрной, она доходила до пояса, а иногда и до груди. Ноги вязли в болотном иле, и каждый шаг давался с трудом. Рама шёл впереди, проверяя путь длинной палкой и иногда останавливаясь, чтобы прислушаться. Он не разговаривал, только изредка подавал знаки рукой.

Они обошли периметр с задней стороны, где забор был ближе к воде и где охранение было реже. Рама первым выбрался на твердую землю, в том месте где за забором росли невысокие, но густые кусты, пригнулся и подал знак остальным. Они подошли к забору, и Рама перерезал несколько проволок, открыв лаз.

— Внутрь, — хищно прошептал он, и глаза диверсанта засветились нездоровым блеском.

Они проскользнули через лаз и оказались на внутренней территории базы. Здесь как и везде на болоте, пахло сыростью и гниением, но к этому добавились запахи машинного масла и чего-то ещё, тошнотворно сладкого. Рама достал нож и двинулся вдоль стены, прижимаясь к забору. Саша шёл за ним, чувствуя, как сердце колотится в груди.

Первого охранника Рама снял без звука — нож вошёл в горло, и тело мягко опустилось на землю, в медленно растекающуюся тёмную лужу. Второго он оглушил ударом в висок, а после добил, вонзив нож в сердце. Третьего снял Мороз из винтовки с глушителем, и боец, как подкошенный, свалился за стоящие у забора ящики. Четвёртого задушил Седой, и быстро оттащил тело, бросив его у колес одной из бронемашин Псов.

Группа разошлась по углам небольшого периметра базы, где находились вышки с дозорными. Как и условились ранее, они практически синхронно поднялись на невысокие вышки, и незамеченными оказались у дозорных за спинами. Внешнюю часть комплекса явно возводили недавно и на скорую руку, так что освещение было довольно посредственным, позволяя группе перемещаться не будучи обнаруженными. Однако действовать нужно было быстро, пока тела убитых Псов не обнаружили их коллеги.

Саша, собрав в кучу все свои силы и мужество, резко вонзил нож в горло дозорного, закрыв ему рот второй рукой. Человек забился, хватаясь за рану, из которой пульсируя выливалась кровь, но вскоре обмяк и свалился на пол. Саша тяжело выдохнул, и осел рядом, его била мелкая дрожь. Ему ещё никогда не приходилось лишать человека жизни вот так, своими руками, а не очередью из автомата — это было совсем другое.

Когда он спустился с вышки, Рама уже добивал последнего из охранников бункера. Диверсант был весь залит кровавыми брызгами, которые переливались на его одежде и лице бардовыми бусинами и струйками, в тусклом свете редких фонарей. Глаза разведчика блестели звериным азартом, будто он получал от всего происходящего какое-то жуткое удовольствие.

— Не важно откуда льётся кровь. — проговорил Рама и расплылся в довольной ухмылке. После чего его лицо вновь приобрело привычное каменное выражение. Саша немного отшатнулся.

— Отлично, здесь мы закончили. — удовлетворенно проговорил Рама, вытирая нож о форму убитого Пса. — Теперь пора наведаться в подземелье.

Они подошли к входу в бункер. Тяжёлая стальная дверь была приоткрыта, и из щели пробивался тусклый свет.

— Внутри, — прошептал Рама. — Я иду первый. Вы за мной, и никакой самодеятельности.

Они вошли. Внутри было тихо. Коридоры уходили вниз, в глубину, и где-то там, в темноте, слышалось низкое гудение — как будто работал генератор. Рама двинулся вперёд, и трое последовали за ним.

Продолжение следует...

Показать полностью 1
44
CreepyStory

Пустоши старого мира. Часть 19. Правда⁠⁠

Серия Пустоши старого мира
Пустоши старого мира. Часть 19. Правда

Часть 18, Часть 17, Часть 16, Часть 15, Часть 14, Часть 13, Часть 12, Часть 11, Часть 10, Часть 9, Часть 8, Часть 7, Часть 6, Часть 5, Часть 4, Часть 3, Часть 2, Часть 1, Пролог

База Псов Войны встретила исследовательскую группу Федерации тишиной. После штурма прошло чуть больше суток, и запах гари ещё витал над руинами, смешиваясь с запахом крови и разложения. Учёные в белых халатах, прибывшие на двух грузовиках в сопровождении отделения тяжёлой пехоты, старались не смотреть на тела, которые ещё не успели убрать. Санитарные команды работали, но масштаб побоища был слишком велик.

Старшим научной группы был профессор Сахаров — невысокий, сухощавый мужчина лет пятидесяти, с острым взглядом и привычкой постоянно поправлять очки на переносице, был одним из немногих учёных, переживших войну и сохранивших не только знания, но и страсть к исследованиям. Его команда состояла из восьми человек: биохимики, генетики, инженеры и один врач. Все они прошли через ужасы пустошей, но то, что они увидели в бункере Псов, заставило побледнеть даже самых опытных.

Первые часы ушли на осмотр верхних уровней. Лаборатории, палаты, камеры — всё было перевёрнуто или уничтожено, но самое ценное находилось глубже. На четвёртом уровне, там, где когда-то стоял резервуар с конгломератом, уцелела комната с архивом. Взрыв уничтожил большую часть оборудования, но в дальнем углу, за стеллажами, уцелел компьютерный терминал. Он был покрыт слоем пыли и копоти, но когда инженер подключил к нему переносной генератор, экран мигнул и загорелся.

— Он работает, — выдохнул профессор Сахаров. — Просто удивительно...

Терминал оказался сервером, на котором хранились исследовательские журналы. Файлы были датированы и систематизированы, и когда Сахаров открыл первый, он понял, что перед ним — полная история исследований местных учёных, от первых дней до последней записи.

12 апреля 1998 года.

«Сегодня состоялось открытие института. Официально мы называемся „Федеральный центр биологической адаптации“, но среди своих ходит другое название — „Прометей“. Проект засекречен настолько, что даже не все сотрудники знают, чем мы занимаемся на самом деле. Наша цель — создать универсальное средство, которое позволит флоре, а затем и фауне адаптироваться к любым условиям. Радиация, химическое заражение, климатические катастрофы — всё это перестанет быть угрозой для экосистем, если мы сможем ускорить естественный отбор. Начинаем с растений — они проще, их ДНК пластичнее, и результаты можно будет увидеть быстрее. Это будет новая эра: леса, которые выживают в пустыне, злаки, которые растут на засолённой почве, деревья, которые очищают воздух от радиации, а потом, когда мы отладим механизм, можно будет взяться и за животных. Директор института, академик Озёрский, говорит, что через десять лет мы забудем о вымирании видов. Мне хочется верить, что он прав.»

Сахаров прокрутил файл вниз.

3 сентября 1999 года.

«Первые успехи. Мы обработали экспериментальным штаммом вируса-носителя семена пшеницы и саженцы сосны. Результаты превзошли все ожидания. Пшеница дала всходы на почве с повышенной кислотностью, где обычные злаки погибли бы за неделю. Сосна выдержала дозу радиации, которая убила бы обычное дерево. Мы сделали это. Мы научились ускорять адаптацию растений. Озёрский ликует — он говорит, что это прорыв, который спасёт человечество от голода, но я требую дополнительных испытаний. Вирус нестабилен, и мы ещё не знаем, как он поведёт себя в долгосрочной перспективе. Озёрский недоволен — он хочет ускорить процесс, чтобы перейти к животным. Я напоминаю ему, что торопиться нельзя. Он отмахивается.»

18 января 2000 года.

«Вирус мутировал. Это уже не тот штамм, который мы синтезировали. Он изменил структуру, приобрёл новые свойства. Растение, которое мы считали здоровым, начало проявлять негативные свойства — его корни выделяли кислоту, которая разъедала всё вокруг. Оно умерло через сутки — разложилось, но перед этим заразились другие образцы в оранжерее. Мы изолировали сектор, провели дезинфекцию, но я боюсь, что это только начало. Озёрский говорит, что это естественный процесс, что вирус должен адаптироваться, и что мы должны продолжать. Я не уверен. Мы работаем с огнём, и этот огонь может сжечь нас всех.»

7 июня 2001 года.

«Кажется мы научились контролировать мутации. Вирус больше не убивает носителя — он его изменяет. Мы создали стабильный штамм, который можно вводить растениям и животным. Уже есть первые результаты: кукуруза, которую мы обработали сывороткой, растёт на засолённой почве, а кролики, получившие инъекцию, выживают при дозах радиации, которые убили бы обычных животных. Мы сделали это. Мы победили — смогли обуздать эволюцию, и теперь человечеству не будет страшен голод, уж это точно. Озёрский плакал, когда подписывал акт о завершении испытаний. Он сказал, что это величайший день в истории науки. Я хочу верить, что он прав.»

14 февраля 2002 года.

«Проблемы. Животные, которые прошли серию экспериментов, начали меняться. Не физически — их тела остались в норме, но их поведение... они стали другими. Агрессивными, жестокими, лишёнными страха. Один из кроликов, которого мы держали в виварии, вырвался и напал на лаборанта: бедняге пришлось накладывать швы на лицо и руки. Самец крысы, каким-то образом перегрыз прутья клетки и сбежал в вентиляцию. Мы поймали его только через неделю. Озёрский списывает это на побочные эффекты, но я вижу, что происходит. Мы изменили не только тела — мы изменили инстинкты. Мы создали монстров, а теперь пытаемся сделать вид, что всё под контролем.»

9 сентября 2003 года.

«Всё готово к массовому производству. Озёрский хочет запустить программу по адаптации сельскохозяйственных культур в следующем году. Он говорит, что это спасёт мир от голода. Я больше не верю ему. Эксперименты показали, что вирус нестабилен. У одного из подопытных животных начался процесс деградации тканей, который мы не можем остановить. Его тело буквально пожирает само себя. Мы держим его в изоляции, но я знаю, что это лишь вопрос времени. Если вирус вырвется... даже не хочу думать об этом. Если это случится, мы все пожалеем, что родились. Я подал рапорт об увольнении, но Озёрский отказал. Он сказал, что мы слишком близки к цели, чтобы останавливаться. Я остался, но я боюсь.»

3 декабря 2003 года.

«Всё кончено. Сегодня началась война. Мы слышали сирены, видели вспышки на горизонте. Институт — стратегический объект, нас бомбят. Ракета попала в восточное крыло. Прямое попадание в подвальное хранилище. Контейнер с вирусом повреждён. Вирус теперь в воздухе. Мы не знаем, что будет дальше. Он не действует на людей — наша ДНК слишком сложна, слишком защищена, но он действует на всё остальное. Животные, растения — они начнут мутировать, и делать это быстро, необратимо и непредсказуемо. Мы выпустили на свободу ускоритель эволюции, и теперь он будет работать без нас. Мы создали ад, а сами спрятались от него под землей. Прости нас, Господи, это всё мы.»

Сахаров откинулся на спинку кресла. Его руки дрожали. Он посмотрел на своих коллег, и в их глазах было то же, что и у него — смесь ужаса, отвращения и какого-то странного, горького понимания.

— Значит, вот как это началось, — тихо произнёс он. — Не бомбы и не радиация, а мы сами. Мы создали вирус, который изменил мир, а война лишь выпустила его на свободу.

Он вернулся к записям. Следующие файлы были датированы уже послевоенным временем.

8 июля 2005 года.

«Мы выжили. Нас осталось семеро. Все — бывшие сотрудники института, которые успели спрятаться в бомбоубежище до того, как война уничтожила нашу цивилизацию. Мы не знаем, что творится снаружи: радио молчит, города, скорее всего, превратились в руины. Мы выбрались на поверхность месяц назад и увидели то, что сотворили. Мутанты повсюду: растения, которые двигаются, животные, которые охотятся на людей. Мы хотели улучшить природу, а вместо этого создали новый мир, в котором человеку нет места. Надо отдать должное нашему творению: природа приобазилась и адаптировалась к новым условиям очень быстро.

Мы не сдаёмся. Мы нашли военную базу с сохранившимся гарнизоном. Там есть бункер, оборудование, запасы. Мы решили остаться. Мы продолжим исследования. Мы найдём способ исправить то, что натворили, или умрём, пытаясь.»

19 августа 2006 года.

«Мы хорошо обосновались на базе. Военные, которые здесь остались, сначала отнеслись к нам настороженно, но мы убедили их, что ищем способ спасти мир. Мы рассказали им о вирусе, о мутациях, о том, что человечество на грани вымирания. Мы сказали, что работаем над средством, которое остановит мутации и вернёт миру порядок. Они поверили. Они дали нам лаборатории, оборудование, материалы. Мы стали для них надеждой. Мы стали для них спасителями.

Но нам нужны не все. Среди военных были старики, больные, раненые — те, кто уже не мог держать оружие. Они стали первым материалом. Мы говорили им, что проводим медицинские обследования, что ищем способ вылечить их от лучевой болезни. Они соглашались. Они верили нам, а мы вводили им то, что только приближало их участь.

Тела тех, кто умер, мы сжигали, а молодых, сильных, здоровых мы оставляли. Они стали нашими руками и глазами. Нашими псами. Мы назвали их Псами Войны. Мы отбирали только физически крепких мужчин — тех, кто мог выдержать нагрузку, кто был легко управляем, кто не задавал вопросов. Старикам здесь не место. Все, кто переставал соответствовать стандартам, отправлялись в лаборатории. На эксперименты. На смерть.»

14 ноября 2007 года.

«Прошло два года с тех пор, как мы здесь обустроились. База дала нам защиту, но не дала ответов. Мы пытались понять, как остановить вирус, но безуспешно. Однако мы нашли кое-что другое. В лабораториях базы сохранились довоенные разработки по нейротехнологиям. Мы изучили их и поняли: это наш шанс. Если мы сможем создать устройство, которое позволит управлять сознанием, мы сможем контролировать тех, кто остался на базе. Солдаты, которые пережили войну, всё равно не протянут долго без нашей помощи. Мы дадим им цель. Мы дадим им смысл, в который они будут истово верить.

Это займёт время, но у нас оно есть в избытке. Пока есть.»

3 марта 2012 года.

«Нейротранслятор готов. Первый прототип. Мы протестировали его на добровольце из числа солдат — молодом парне, который всё равно умирал от лучевой болезни. Он согласился. Мы подключили к нему передатчик, и... это сработало. Он больше не чувствует боли, выполняет любые команды. Он стал первым из наших настоящих Псов Войны.

Я знаю, что это не этично, но у нас нет выбора. Мы должны выжить, и должны продолжить работу. Если для этого придётся подчинить себе несколько десятков солдат — что ж, такова цена. Ставки слишком высоки, а цель оправдывает любые средства.»

19 августа 2015 года.

«Сегодня мы получили то, что искали много лет. Псы нашли руины института. Он был разрушен, но подвальные уровни уцелели. Там, в старых сейфах, они обнаружили архив — все записи, все исследования, всё, что уцелело после войны. Мы отправили Псов, и они выполнили приказ. Они всегда выполняют приказы. Теперь у нас есть все записи института. Всё, что нужно, чтобы понять, как вирус можно модифицировать, как его можно использовать.

Мы знаем, что вирус не действует на людей. Это одновременно и проклятие, и благословение. Проклятие — потому что мы не можем использовать его, чтобы изменить себя. Благословение — потому что человечество всё ещё существует, не тронутое мутациями, но мы не собираемся останавливаться. Мы можем создать новый штамм. Штамм, который подействует на людей. Мы можем ускорить эволюцию человека так же, как ускорили эволюцию животных. Мы можем создать людей, которые будут сильнее, выносливее, умнее. Тех, кто сможет жить в этом аду и построить новый мир, если у нас не получится изменить существующий.

Мы заложили в головы всем Псам задачу по сбору и сохранению любых технологий, которые они смогут найти и получить. Для того что мы планируем делать нужно много ресурсов, а значит, нам пригодятся любые знания, любая техника и электроника, препараты, реагенты, припасы. Исследования и эксперименты требуют не меньше чем война, а подчас и ещё больше. Мы должны быть готовы.»

7 декабря 2020 года.

«Пустить эволюцию вспять не выйдет. Тот мир, в котором мы живем — теперь останется таким навсегда. Однако с людьми у нас есть первые успехи. Мы создали сыворотку, которая воздействует на человеческий организм. Пока это только начало, но опыты показывают, что подопытные становятся сильнее, но и агрессивнее. Их тела меняются. Они не мутируют, как животные, но что-то в них меняется. Они становятся... другими. Это не совсем то, чего мы хотели, но это шаг вперёд.

Поначалу нам было тяжело. Псы приводили людей — пленников, бродяг, тех, кто забредал слишком далеко в пустоши. Мы видели их лица, разговаривали с ними. Мы говорили себе, что это необходимо, что это ради великой цели, но с каждым разом становилось всё легче. Мы перестали спрашивать о том кто они и откуда. Мы перестали смотреть им в глаза. Мы просто брали то, что нам давали, и делали свою работу.

Теперь мы уже не задаёмся вопросом, откуда берутся подопытные. Мы просто требуем больше, ещё больше, и наши Псы приводят. Они всегда приносят.

Мы стареем. Нам всем уже за шестьдесят, а некоторым — под семьдесят. И мы понимаем, что можем не успеть завершить работу. Нужно что-то другое. Что-то, что позволит нам жить дольше, или, по крайней мере, сохранить наш разум после смерти тела.»

22 июня 2025 года.

«Мы нашли способ — слияние сознаний. Мы можем объединить наш разум в единый конгломерат, используя нейротранслятор как основу. Это будет не просто симбиоз — это будет новое существо, которое будет думать, чувствовать и помнить как мы, но при этом будет свободно от ограничений стареющего тела. Мы сможем продолжить работу. Мы сможем завершить то, что начали.

Мы уже начали подготовку. Осталось несколько лет, чтобы довести технологию до конца, но мы успеем. Мы должны успеть.»

2 ноября 2030 года.

«Мы стали единым. Мы больше не люди. Мы — нечто большее. Конгломерат разумов, слитых воедино. Мы контролируем базу, контролируем солдат, контролируем всё, но мы всё ещё помним, кем были, и мы всё ещё хотим завершить работу. Мы создадим новых людей — тех, кто будет сильнее, выносливее, умнее. Тех, кто сможет жить в этом аду и построить новый мир. Мы уже нашли первых женщин, которые станут вынашивать наших детей. Мы дадим им новую жизнь. Жизнь, которая начнётся после нас. Мы — Прометей. Мы принесли огонь. И мы не позволим ему погаснуть.»

14 марта 2031 года.

«Провал. Первый эксперимент с новым, усовершенствованным штаммом на человеке закончился катастрофой. Подопытный — мужчина, примерно сорока лет, пойманный Псами в пустошах, — был заражён модифицированным вирусом. Через час после инъекции начались конвульсии. Через два — его кожа начала покрываться тёмными наростами, похожими на кору. Через три — он перестал быть человеком.

Его тело вытянулось, конечности удлинились, пальцы срослись в подобие клешней. Голова деформировалась, череп раздался в стороны, и на месте лица осталась только щель, усеянная мелкими зубами. Он не умер, а продолжал жить — если это можно назвать жизнью. Он бился о стены камеры, издавая звуки, которые не мог издавать человек. Мы усыпили его и поместили в клетку. Он стал первым из экспонатов нашего зверинца.

Интеллект полностью деградировал. Он не узнаёт людей, не реагирует на команды, не проявляет никаких признаков разума. Только инстинкты и агрессия. Только голод. Это не то, чего мы хотели.»

8 июля 2032 года.

«Каждый новый подопытный — новая неудача, но и новые данные. Вирус никак не удаётся стабилизировать. Он изменяет тела, но разрушает разум. Мы получили десятки мутантов: одни покрыты костяными наростами, другие отрастили щупальца, третьи превратились в бесформенные комки плоти, которые всё ещё живы и всё ещё страдают.

Один из них — существо, которое мы называем „Ком“. Его тело — это комок мышц, стоящий на четырёх конечностях, которые похожих на руки. Голова — слабое подобие человеческой — крепится к телу длинной шеей, а на месте рта растут десятки мускулистых отростков. Он не говорит, не думает, только жрёт и спит. Мы держим его в клетке вместе с другими.

Другой — „Хват“. У него вместо рук костяные клешни, а спина покрыта длинными щупальцами, которые он использует, чтобы хватать всё, что движется. Он агрессивен, но предсказуем. Нейротранслятор подавляет его волю, однако приходится приходится периодически изменять силу воздействия.

Главная проблема — интеллект. Все они деградируют до уровня животных. Никакой речи, никакого сознания. Только инстинкты. Мы пытались стабилизировать вирус, но пока безуспешно. Каждый новый штамм даёт всё более уродливые результаты.»

3 мая 2035 года.

«Прогресс. После сотен неудач мы получили двух подопытных, которые не потеряли разум полностью. Их зовут Горк и Морк — имена им дали мы, и, похоже, им это нравится. Они не помнят, кем были, их интеллект остановился на уровне пятилетнего ребёнка, но они умеют говорить, понимают команды хоть все это и на очень примитивном уровне, будто они дикари из пещеры.

Их кожа стала зеленовато-жёлтой, мышцы гипертрофированы, рост — около двух с половиной метров. Они сильны, выносливы, но, что самое главное, управляемы. Нейротранслятор подавляет их волю полностью. Они подчиняются любой команде, не задавая вопросов. Мы используем их как рабочий персонал для выполнения простейших задач: уборка, переноска тяжестей, помощь в простейших бытовых вопросах.

Они неуклюжие, мелкая моторика развита слабо, и без постоянного воздействия на разум становятся агрессивными, проявляют склонность к каннибализму, но это все мелочи, ведь их физические данные выше всех наших ожиданий. Регенерация очень быстрая, практически полная невосприимчивость к воздействию радиации, они отлично себя чувствуют в температурном диапазоне от -30 до +50 градусов Цельсия. У обоих полностью отсутствует чувство страха, что скорее минус, ведь инстинкт самосохранения у них также не срабатывает. Можно с уверенностью сказать, что мы на верном пути, и скоро сможем достичь своей цели.

Мы продолжаем работу. Если мы сможем стабилизировать вирус, если сможем сохранить интеллект на более высоком уровне, мы создадим новое поколение людей. Тех, кто унаследует землю, тех, кто заменит слабых и несовершенных. Это будут новые сверхлюди, а с мутантами будет наконец покончено.»

12 января 2036 года.

«Эксперименты продолжаются. Горк и Морк пока — наши главные успехи, но они лишь первый шаг. Мы создали ещё несколько мутантов с сохранённым интеллектом, но их уровень всё ещё низок. Они не могут учиться, не могут развиваться и остаются на уровне пятилетних детей, сколько бы времени ни прошло. Мы используем их как рабочую силу. Они копают, носят, убирают. Они не жалуются, не устают, не задают вопросов, ведь нейротранслятор держит их в узде, но мы не останавливаемся и ищем способ поднять их интеллект.

Особую проблему представляют дети. Мы пытались использовать женщин как инкубаторы — вводили им вирус на ранних сроках беременности, надеясь, что дети родятся адаптированными. Результаты ужасны. Дети рождаются с чудовищными мутациями. Некоторые — с дополнительными конечностями, другие — с деформированными черепами, третьи — с полностью нечеловеческими телами. Они не могут говорить, не могут учиться, не могут контролировать себя. Двое новорождённых убили своих матерей прямо во время родов — разорвали их изнутри. Мы были вынуждены утилизировать всех. Работать со взрослыми людьми проще: их организм уже сформирован, вирус действует предсказуемее, и если что-то идёт не так, мы можем хотя бы понять, что именно пошло не так. С эмбрионами мы работаем вслепую. Мы прекратили эксперименты на беременных. Женщины теперь используются только как инкубаторы для нашей плоти.»

5 апреля 2036 года.

«Все встало на свои места. Мы все это время бились в стену, хотя дверь была совсем рядом. Фоновое излучение, которое до сих пор сохраняется на всей территории Земли, с различной степенью интенсивности влияет на ДНК всех живых существ. ДНК людей с пустошей повреждены. Мы разрабатывали наш вирус опираясь на чистую ДНК человека довоенного образца. Когда мы пытаемся улучшить ДНК современного человека, происходит сбой и алгоритм, который был выстроен идеально, как генетическая симфония, ломается. Вирус вместо того чтобы аккуратно встраивать необходимые элементы в этот конструктор, начинает его деформировать. Процессы начинают работать неправильно, и мы получаем измененных уродов, вместо сверхчеловека. Мы должны все исправить. Как мы могли быть так слепы.»

27 июля 2037 года.

«Федерация. Они всё испортили. Мы знали, что рано или поздно они придут. Сборище надменных бюрократов и недалеких выскочек, которые паразитируют на руинах, как опарыши копошась в туше дохлой коровы. Эти дуболомы все испортят. У нас нет ресурсов для войны с таким противником. Псы хороши, обучены, но их мало. Федерация задавит нас числом, к тому же они располагают ресурсами, в которых мы ограничены. Наше оборудование еще ни разу не тестировалось при такой нагрузке, если у всех наших подопечных будет расти уровень стресса в боевых условиях, то мощностей может не хватить, и мы можем потерять контроль.»

28 июля 2037 года.

Битва у заставы «Доблесть» — это начало конца. Мы потеряли большую часть наших Псов. Мы потеряли Воронина. Мы потеряли контроль над ситуацией. Федерация не понимает, что мы делаем. Они увидят только монстров, только уродов, только клетки. Они не в состоянии понять главного. Они не видят будущего. Их узколобые руководители не понимают, что цель действительно оправдывает средства, что мораль осталась далеко в прошлом, в тот день, когда бомбы разорвали её в клочья.

Мы должны передать все наработки на резервный объект. У нас есть все возможности, у нас есть люди, у нас есть время. Мы продолжим работу, должны, обязаны. Мы завершим то, что начали, и не позволим нас остановить всяким выродкам с загрязненным генокодом.

Это последняя запись. Если кто-то найдёт этот терминал, знайте: мы просто хотели спасти мир. Мы просто хотели сделать его лучше, хотели выжить. И мы сделаем это. Наше коллективное сознание будет отправлено на резервный объект, и мы восстанем из пепла, чтобы человечество смогло расправить плечи. Мы — Прометей. Мы принесли огонь, и мы не позволим ему погаснуть.»

Последний файл был поврежден. В нём не было слов — только набор цифр, графиков и схем, которые Сахаров не смог расшифровать сразу, но даже без расшифровки было ясно: конгломерат продолжал работать над вирусом до самого конца, и даже после смерти не собирался останавливаться.

Сахаров закрыл терминал. Его руки дрожали.

— Значит, Воронин не был сумасшедшим, — тихо сказал один из биохимиков. — Он просто следовал приказу. Приказу тех, кто уже перестал быть людьми.

— Он знал, — кивнул Сахаров. — Знал и молчал. Потому что верил в их миссию, а может, и сам был уже стал не совсем человеком. Нужно будет проверить его, когда вернёмся в Мулино.

Исследовательская группа поднялась на поверхность. На воздухе, под утренним солнцем, всё это казалось ещё более жутким. База Псов, разрушенная, сожжённая, лежала перед ним, и в её руинах скрывалась правда, которую человечество должно было узнать.

Сахаров приказал развернуть полевую радиостанцию и связаться с начальником разведки. Ответ пришёл через несколько минут. Голос Погребняка, усиленный помехами, звучал сухо и отрывисто — он был на ГЭС, и там тоже хватало проблем.

— Профессор, у меня мало времени. Говорите коротко.

— Товарищ полковник, — начал Сахаров, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мы закончили первичный анализ материалов, найденных в бункере Псов. Это... это меняет всё. Мутанты появились не из-за радиации. Это вирус. Искусственно созданный до войны в Федеральном центре биологической адаптации. Война лишь выпустила его на свободу, и этот вирус всё ещё активен.

В динамике повисла пауза. Потом Погребняк ответил, и в его голосе не было ни удивления, ни паники — только холодная, сосредоточенная злость.

— Продолжайте.

Сахаров рассказал всё. О проекте, вирусе, о выживших учёных, которые пришли на базу под предлогом спасения мира, а на самом деле искали способ продолжить свои эксперименты. Рассказал об исследованиях и экспериментах, и о последней записи, в которой говорилось о резервном объекте.

Погребняк слушал молча. Когда Сахаров закончил, он выдержал долгую паузу, и когда заговорил, его голос был ровным, но в нём чувствовалась усталость человека, который только что узнал, что мир, в котором он живёт, начал выглядеть немного иначе.

— Значит, всё, что мы делали, — это лишь верхушка айсберга. Мы боролись с последствиями, но не с причиной. Теперь причина известна. Есть резервный объект, и мы должны найти его. Мы должны остановить то, что делают эти безумцы, и использовать их наработки, чтобы попытаться остановить все это. Вернуть миру его первозданный вид.

— Что вы будете делать? — спросил Сахаров.

— То, что должен. Я передам ваш доклад Совету. Готовьте свою команду и возвращайтесь в Мулино. Чем быстрее Совет узнает правду, тем быстрее мы начнём действовать.

— Вас понял, товарищ полковник, — ответил Сахаров. — Разрешите... — Погребняк услышал, как из динамика донеслись выстрелы, крики и какой-то нечеловеческий рёв. — Чёрт, у нас проблемы! Они... Почему они живы?! Бегите!

Связь оборвалась.

Горк и Морк регенерировали. Они вылезли из пластиковых мешков, в которые их упаковала бригада зачистки, и набросились на ближайших солдат. Они ревели и крушили, бросаясь на людей, которые были совершенно не готовы, что за их спинами окажутся свирепые мутанты. Лишь спустя минуту стрельбы и паники их снова удалось уложить, но до этого момента они успели убить семерых, попутно покалечив еще троих человек.

— Боже! У этих тварей есть просто невероятный потенциал. Думаю, что даже их создатели не догадывались о нём. Мы должны изучить этих мутантов. — Сахаров жестом подозвал к себе одного из младших офицеров. — Мне нужно, чтобы вы сварили два ящика из толстого металла, и поместили в него тела этих монстров. Свяжите им конечности как следует. Я не хочу чтобы они вырвались, пока мы не окажемся в Мулино.

Сахаров собрал все носители информации, которые удалось извлечь из терминала, и приказал готовиться к отъезду. На следующий день колонна с исследовательской группой и трофеями выдвинулась обратно в Мулино. Гарнизон, оставшийся на базе, провожал их молча. Они не знали, что именно нашли учёные в бункере, но по их лицам поняли: что-то страшное. Что-то, что заставит всех ещё долго просыпаться в холодном поту.


Огромная ёмкость с мутной жидкостью озарилась зеленовато-болезненным светом небольших ламп, раздвинувших тьму в небольшом зале управления. Внутри емкости дрогнуло нечто бесформенное, опутанное проводами и шлангами. Один из экранов ближайшего терминала мигнул и загорелся тусклым светом, а затем по нему побежали зеленые буквы.

2 августа 2037 года.

«Первая запись в журнале. Мы очнулись на резервном объекте. Нам будет не хватать наших Псов. Здесь их всего дюжина: те, кто перевез нас сюда. Придется многое начинать с самого начала, но мы найдем новых подопечных, технологии, ресурсы. Мы построим здесь то, что разрушили там. И мы отомстим этим глупцам. Мы покажем им силу истины. Никакой пощады. Никакой жалости к слабым. Мы унаследуем Землю, потому что она наша. Мы создадим новых людей и построим из них новое чистое общество. У нас есть время, всегда будет.»

Продолжение следует...

Показать полностью 1
53
CreepyStory

Пустоши старого мира. Часть 18. Да будет свет⁠⁠

Серия Пустоши старого мира
Пустоши старого мира. Часть 18. Да будет свет

Часть 17, Часть 16, Часть 15, Часть 14, Часть 13, Часть 12, Часть 11, Часть 10, Часть 9, Часть 8, Часть 7, Часть 6, Часть 5, Часть 4, Часть 3, Часть 2, Часть 1, Пролог

Исследовательская группа Федерации прибыла на базу Псов спустя сутки. Два грузовика с научными сотрудниками в белых халатах, охраняемые отделением тяжелой пехоты, въехали на территорию, когда солнце уже клонилось к закату. Их встретил Погребняк, который всё это время не покидал базу, лично контролируя зачистку нижних уровней. Железняк вернулся на заставу — нужно было готовить людей к новому походу, но перед отъездом он долго разговаривал с Погребняком в штабной палатке, и по тому, как оба полковника жали друг другу руки на прощание, Саша понял: они договорились о чём-то важном.

Пока учёные в белых халатах спускались в бункер, морщась от запаха и стараясь не смотреть на то, что осталось после взрыва резервуара, солдаты грузили в машины трофеи: ящики с патронами, оружие, несколько ящиков с взрывчаткой, противогазы, аптечки, рации, запасные части для техники и целая уйма провизии, большую часть которой составляли армейские сухие пайки. Мороз, наблюдая за этим, не удержался от комментария:

— Смотрите-ка, Псы неплохо подготовились к войне, вот только, не успели воспользоваться. Хотя, с другой стороны, теперь это всё наше. Спасибо, Воронин, за щедрый подарок.

Воронин, сидевший под охраной, никак не отреагировал. Он смотрел в одну точку, и на его лице застыло выражение человека, который уже смирился с тем, что его мир рухнул. Саша, проходя мимо, поймал его взгляд и невольно поёжился — в глазах генерала не было ни раскаяния, ни злобы, только пустота и какое-то странное, почти религиозное убеждение в собственной правоте.

К утру следующего дня колонна была готова выдвигаться. К двум танкам, десятку БТРов и грузовикам с пехотой добавились трофейные бронемашины Псов, перекрашенные в серо-зелёный цвет Федерации. Саша, Мороз и Седой ехали в одном из трофейных БТРов вместе с отделением федеральных солдат. Внутри пахло свежей краской и соляркой, и Саша, прислонившись к бронированной стенке, чувствовал, как вибрация двигателя отдаётся в костях.

Дорога до ГЭС заняла около восьми часов. Колонна шла на восток, к Волге, и чем ближе они подъезжали, тем чаще на пути попадались следы запустения: брошенные деревни, заросшие поля, остовы машин, ржавые тракторы. Один раз пришлось объезжать участок дороги, заваленный обломками бетонных плит — видимо, здесь когда-то был мост, разрушенный войной. Объезд занял лишний час, но в Пустошах это было делом привычным.

К вечеру, когда солнце уже висело низко над горизонтом, впереди показалась она. ГЭС.

Саша видел её впервые, и то, что предстало его глазам, было одновременно величественным и печальным. Огромная бетонная плотина, перегородившая Волгу, тянулась от берега до берега, и её серая стена, покрытая разводами от воды и мха, казалась частью самого пейзажа. На западном берегу, там, где колонна и остановилась, уже виднелось здание машинного зала и административных построек — длинных, приземистых, с рядами окон, многие из которых были выбиты. Над плотиной возвышались опоры линий электропередачи, и их провода, оборванные и провисшие, безжизненно качались на ветру. Вода в реке была тёмной, почти чёрной, и она медленно текла, неся с собой ветки, мусор и какие-то маслянистые пятна. Восточный берег, напротив, был пуст — только дикий редкий лес подступал к самой воде, и ни одного строения, никаких признаков жизни.

— Вот это да, — выдохнул Саша, привстав в люке БТРа. — Она огромная.

— Двадцать четыре турбины, — отозвался Мороз, который тоже высунулся из люка. — Или двадцать две, не помню точно. Отец рассказывал, когда я был мелким, говорил, эта станция могла снабжать электричеством всю область, ну половину уж точно. Сейчас, конечно, всё это мёртво, но если запустить хотя бы часть...

— То у нас будет свет, — закончил Саша.

— Не только свет, — вмешался Седой. — Насосы, связь, заводы, правда их придётся сначала восстановить, короче всё, что работает от электричества. Это не просто станция, Саня. Это ключ к будущему. Именно поэтому Орда так хочет её заполучить.

Колонна остановилась на западном берегу, у подножия плотины. Погребняк, выбравшись из штабной машины, сразу же созвал командиров. Нужно было осмотреть территорию, оценить состояние объектов и решить, как организовать оборону. Саша, Мороз и Седой получили приказ оставаться с техникой и не высовываться без необходимости, но, разумеется, ослушались — им было слишком любопытно.

Они прошли по плотине. Бетон под ногами был покрыт трещинами, по обе стороны от дороги, которая когда-то служила для проезда транспорта, тянулись перила, местами обрушенные, местами покрытые ржавчиной. Внизу, у самой воды, виднелись водоводы и затворы — огромные металлические конструкции, которые должны были регулировать поток. Сейчас они были покрыты илом и ракушками, и казалось невероятным, что когда-то они двигались. С восточной стороны плотины, куда они вскоре дошли, открывался вид на дикий, нетронутый берег — лес, песчаные отмели, и ни следа человека.

На западном берегу располагались машинный зал и административный корпус. Это было длинное четырёхэтажное здание с большими провалами окон, внутри царил хаос: перевёрнутая мебель, обломки оборудования, мусор, следы костров. Видимо, здесь когда-то жили мародёры, но потом ушли, не найдя ничего ценного, даже оставили какие-то личные вещи, будто уходили в спешке. В машинном зале, огромном помещении с высоким потолком, стояли ряды турбин — гигантских металлических цилиндров, покрытых пылью и ржавчиной. Некоторые из них были разобраны, другие выглядели нетронутыми, а в воздухе пахло сыростью и чем-то ещё, затхлым и древним.

— Никого, — сказал Погребняк, обводя взглядом зал. — Даже следов недавнего присутствия нет. Похоже, Орда сюда ещё не добралась, или не сочла нужным занять. Пока.

— Это странно, — заметил Железняк. — Они ведь знают о станции, у них есть документы. Почему они не пришли раньше?

— Может, ждали, пока мы прибудем и все здесь восстановим, — предположил Погребняк. — Или готовились к чему-то, а может просто не успели. В любом случае, времени у нас мало. Нужно укрепиться и запустить станцию как можно быстрее.

Было решено развернуть оборонительный рубеж прямо на плотине. Она была естественной преградой и единственным путём, по которому противник мог подойти к станции с востока. С запада подступы прикрывали здания и техника, а с севера и юга — крутые берега и вода. Плотина была узкой, и её можно было контролировать небольшими силами. Главное — не пустить врага на дамбу, чтобы машины и агрегаты, находившиеся в тылу, были в безопасности.

Солдаты приступили к возведению укреплений: на восточном конце плотины, откуда ждали противника, установили бетонные блоки и мешки с песком, создав несколько огневых точек. На западном, у входа в машинный зал, поставили бронемашины и танки, развернув башни в сторону реки. На самой плотине, через каждые двадцать метров, выставили часовых. Работы шли до глубокой ночи, освещаемые прожекторами и фонарями. Саша, Мороз и Седой помогали чем могли: таскали мешки, подносили боеприпасы, устанавливали проволочные заграждения.

К утру следующего дня плотина превратилась в настоящий укрепрайон. На западном берегу, у подножия, развернули полевой лагерь: палатки, полевая кухня, склад боеприпасов и госпиталь. В административном здании оборудовали штаб и начали разбирать завалы в машинном зале. Инженеры Железняка, вместе с федеральными специалистами, приступили к оценке состояния турбин и генераторов. Работы предстояло много: нужно было восстановить проводку, заменить вышедшие из строя детали, проверить системы охлаждения и ещё очень много всего, но начало было положено.

Первая ночь на ГЭС прошла спокойно. Вторая — тоже. На третью случилось то, чего никто не ожидал.

Саша проснулся от крика, человеческого крика, полного ужаса и боли. Он вскочил со спальника, схватил автомат и выскочил из палатки. Снаружи царила паника: прожектора метались, выхватывая из темноты бегущие фигуры. Солдаты стреляли куда-то в сторону воды, но их очереди тонули в общем хаосе. Из темноты, со стороны реки, доносился странный звук — мокрый, чавкающий, скрежещущий, как будто что-то большое выбиралось на берег.

— Что происходит?! — крикнул Саша, хватая за плечо пробегавшего мимо солдата.

— Клешни! — выдохнул тот, и его глаза были полны ужаса. — Клешни смерти! Они лезут из воды!

Саша бросился к плотине. То, что он увидел, заставило его замереть. Из тёмной воды, освещённые лучами прожекторов, на бетонные плиты выбирались десятки, а может, сотни существ. Они были огромными — высотой с крупного мужчину, а некоторые и больше. Это были не те мелкие раки, которые мирно ели падаль ещё до войны. Они сильно изменились: у них появился массивный торс, на котором плотно сидела малоподвижная и видоизмененная рачья голова, к торсу крепились конечности с клешнями, ноги увеличились и стали более массивными, а вот хвост сильно уменьшился в пропорциях к телу. Их панцири, покрытые мхом и ракушками, тускло блестели, а клешни — зазубренные, размером с человеческую руку — щёлкали, разрезая воздух. Они двигались быстро, целенаправленно, и их было так много, что казалось, будто сам берег ожил и пополз на людей.

— К оружию! — заорал Мороз, оказавшийся рядом, хотя все и так уже палили по нападавшим. Он уже вскинул винтовку и выстрелил в ближайшего рака. Пуля попала в панцирь и отскочила, не причинив вреда. — В панцирь не брать! Цельтесь в сочленения или в морду!

Седой, стоявший чуть поодаль, дал очередь из автомата. Пули застучали по хитину, но одна, наконец, попала в щель между пластинами, и рак, дёрнувшись, завалился набок, суча лапами.

— Они лезут со всех сторон! — крикнул кто-то с плотины. — Их слишком много!

Саша вскинул автомат и открыл огонь. Он целился в голову, в чёрные бусины глаз, блестящие в свете прожекторов. Первый рак, получив очередь в упор, замер, потом медленно осел, выпустив изо рта струйку пены. Второй, подняв клешни и бросился на него так стремительно, что Саша едва успел отскочить. Клешня ударила в бетон там, где он только что стоял, выбив крошку. Саша выстрелил снова, в упор, и рак завалился, переворачиваясь на панцирь.

Бой кипел по всей плотине. Прожектора выхватывали из темноты всё новые и новые волны раков, которые выползали из воды, не обращая внимания на потери. Они рвали солдат клешнями, вцеплялись в ноги и руки, хватали за головы, пытались утащить в воду. Несколько человек, застигнутых врасплох у самой кромки, были утащены в реку, и их крики, заглушённые водой, ещё долго стояли в ушах Саши.

— Танк! — крикнул Погребняк, перекрикивая шум боя. — Разверните танк к воде! Осколочным!

Танк, стоявший у входа в машинный зал, развернул башню. Грянул выстрел, и снаряд разорвался в гуще раков, подняв фонтан воды, обломков панцирей и кусков плоти. Десятки тварей были разорваны в клочья, но остальные, казалось, даже не заметили этого. Они продолжали лезть.

— Пулемёты на бронемашинах! — скомандовал Железняк, и с плотины ударили крупнокалиберные пулемёты. Трассеры прочертили воздух, вгрызаясь в панцири, разрывая хитин и отбрасывая тварей назад. Один из БТРов, стоявший слишком близко к краю, был атакован сразу десятком раков. Они облепили его, как муравьи, и, хотя броня держалась, однако скрежет стоял такой, словно кто-то пытался вскрыть машину стальными ломами.

Саша, Мороз и Седой держались вместе. Они заняли позицию у бетонного блока, прикрывая друг друга. Мороз бил из винтовки одиночными и каждый его выстрел находил цель. Седой, с окровавленным рукавом — осколок панциря зацепил плечо, — продолжал стрелять, стиснув зубы. Саша перезаряжал автомат, чувствуя, как руки дрожат от усталости и адреналина.

— Их становится меньше! — крикнул он, заметив, что поток тварей начал иссякать.

— Это потому, что они все уже вылезли! — отозвался Мороз. — Держись!

Последняя волна раков была самой яростной. Они лезли, не обращая внимания на потери, и несколько солдат погибли, разорванные клешнями, но люди держались. Танк выстрелил ещё раз, и ещё, и наконец, наступила тишина.

— Это не раки, — устало выдохнул Саша. — Раков я видел в книжках, и эти твари на них никак не похожи. Они... не знаю даже, похожи на каких-то чудовищ из страшных сказок. Неужели они так сильно мутировали из-за радиации?

— В нашем мире вопросов всегда больше чем ответов, Саня. — Сказал Седой прижимая ладонь к окровавленной руке.

Саша опустил автомат, чувствуя, как горят ладони. Вокруг, на плотине, лежали тела — человеческие и рачьи, перемешанные в кровавом месиве. Вода в реке всё ещё бурлила, но на поверхности больше не появлялось новых тварей. Бой закончился.

— Всем осмотреться, ищите раненых! Санитары, готовьте носилки! Всех тварей, которые ещё шевелятся — добить, немедленно! — Погребняк ходил по полю боя с автоматом в одной руке, а другой активно жестикулировал.

К утру подсчитали потери. Двадцать три человека убитыми, ещё полтора десятка ранеными. Клешней смерти уничтожили больше сотни. Их огромные туши лежали вдоль берега, и от них шёл запах ила и чего-то ещё, странного и вместе с тем аппетитного.

— Слушайте, — сказал вдруг Мороз, принюхиваясь. — А ведь это мясо. Помните паучатину на заставе? Говорят, раки не хуже.

Повар, пожилой мужчина с изрезанным морщинами лицом, подошёл к одной из туш, постучал по панцирю, потом заглянул под него и уверенно кивнул.

— Можно готовить, наши проверяли этих тварей на пригодность их в пищу. Только жабры и внутренности выкинуть, остальное — хоть в суп, хоть на шашлык.

Через пару часов на полевой кухне уже вовсю кипели котлы. Мясо раков, белое, плотное, с лёгким привкусом моря, оказалось на удивление вкусным. Его добавляли в похлёбку, жарили на решётках, и весь лагерь, ещё не отошедший от ночного кошмара, постепенно наполнялся запахом горячей еды. Саша, получив свою порцию, ел молча, глядя на реку. Он думал о том, что эти твари, наверное, жили здесь годами, никем не тревожимые, и вот пришли люди, и нарушили покой их мира. Кто прав, кто виноват — уже не имело значения. Важно было только одно: они остались живы, и станция осталась за ними.

Дни шли за днями, работа на станции кипела. Инженеры и техники, привезённые из Федерации, вместе с людьми Железняка, разбирали завалы, восстанавливали проводку, проверяли турбины. Им были выданы старые чертежи и документация, и по ним удалось понять, как запустить хотя бы часть оборудования.

Саша, Мороз и Седой не сидели без дела. Они помогали таскать оборудование, охраняли территорию, а по вечерам сидели у костра и разговаривали. Из реки больше никто и ни что не выбиралось. Мороз, как обычно, шутил, но в его шутках теперь всё чаще проскальзывала усталость. Седой был задумчив и часто смотрел на восток, где за рекой изредка угадывались силуэты среди ветвей деревьев. Кто-то наблюдал, а может быть это просто усталый разум подстегивал воображение.

Через две недели наступил день пробного запуска. Все работы были закончены. Инженеры доложили, что готовы запустить первую турбину на четверть мощности. Погребняк и Железняк стояли в машинном зале, рядом с пультом управления, которыйудалось восстановить практически в исходное состояние. Саша, Мороз и Седой стояли чуть поодаль, не в силах скрыть волнения.

— Готовы? — спросил главный инженер, пожилой мужчина с седыми висками.

— Запускайте, — кивнул Погребняк.

Инженер повернул рубильник. В глубине зала что-то загудело — низко, утробно, как будто просыпался гигант. Турбина вздрогнула, заскрежетала, потом начала медленно набирать обороты. Гул нарастал, переходя в ровный, мощный рёв. Лампы на пульте мигнули и загорелись. На дамбе, снаружи, вспыхнули фонари — десятки, те, что остались целы, и те, которые удалось восстановить, они залили плотину холодным, ярким светом, и этот свет был виден далеко вокруг.

Саша вышел на плотину. Фонари горели, освещая бетон и воду вокруг. В машинном зале, за спиной, гудела турбина, давая жизнь всему, что могло питаться её энергией. Он поднял голову и посмотрел на восток. Там, на другом берегу, в сгущающихся сумерках, он увидел их. Всадники. Десятки, может, сотни. Они стояли на берегу, наблюдая за огнями, загоревшимися на станции. Орда пришла.

Саша сжал автомат. Он знал, что это только начало, но теперь у них была ГЭС, и это меняло всё.

Продолжение следует...

Показать полностью 1
44
CreepyStory

Пустоши старого мира. Часть 17. Будущее⁠⁠

Серия Пустоши старого мира
Пустоши старого мира. Часть 17. Будущее

Часть 16, Часть 15, Часть 14, Часть 13, Часть 12, Часть 11, Часть 10, Часть 9, Часть 8, Часть 7, Часть 6, Часть 5, Часть 4, Часть 3, Часть 2, Часть 1, Пролог

Утренний свет сочился сквозь узкие, давно не мытые окна столовой, расчерчивая пыльный воздух косыми полосами. В зале было непривычно тесно: бойцы Содружества сидели плечом к плечу с федеральными солдатами. Пахло тушёным мясом, свежим хлебом и оружейной смазкой. За длинными деревянными столами, сбитыми из грубых досок, сидели мужчины и женщины в разной одежде: одни - в потёртых бушлатах и камуфляже Содружества, другие - в чистой, подогнанной форме Волжской Федерации с нашивками в виде двухголового оленя. Где-то в дальнем углу негромко переговаривались два сержанта, сверяя какие-то списки; у раздачи толпилась очередь, и повар в замызганном фартуке ловко накладывал кашу в миски, не поднимая глаз. За окнами слышался рёв прогреваемых двигателей, лязг гусениц и отрывистые команды.

Саша сидел между Морозом и Седым, механически двигая ложкой в тарелке с остывающей кашей, и впервые за долгое время чувствовал себя не просто частью маленького отряда, а частью огромной силы, собранной для одной цели, но это чувство не приносило покоя - внутри было холодно и тревожно, как перед грозой. Он почти не спал последние двое суток: сначала бой, потом допросы пленных, потом подготовка к новому походу. Тело ныло от усталости, но мозг отказывался отключаться, прокручивая в голове картины вчерашней битвы: горящий лагерь Псов, варги, рвущие своих хозяев, и гигантский медведь, обрушившийся на артиллерию, как кара небесная.

Мороз, напротив, выглядел на удивление бодрым. Он прихлёбывал травяной чай из жестяной кружки, щурясь на солнце, и с явным удовольствием наблюдал за суетой во дворе.

- Скажи, Сань, - заговорил Мороз, отставляя кружку, - ты когда-нибудь думал, что будешь сидеть за одним столом с федералами, готовясь штурмовать секретную базу сумасшедших техно-фанатиков?

- Нет, - честно ответил Саша. - Я вообще не думал, что покину Аптеку. Тогда казалось, что весь мир ограничен пятнадцатью километрами до заставы. А теперь...

- А теперь? - Мороз улыбнулся уголком рта.

- Теперь я не знаю, где этот мир заканчивается. Может, он вообще нигде не заканчивается. Просто становится всё более... странным.

- Странным? - хмыкнул Седой. - Скорее уж безумным. Впрочем, к безумию быстро привыкаешь. Особенно когда живёшь в пустошах.

Саша помолчал, гоняя по тарелке размокший кусок хлеба. Потом поднял взгляд на Седого:

- Я всё не могу понять, откуда взялся медведь. Тот, что вчера порвал позиции Псов. Это ведь не случайность, верно? Такие твари просто так не выходят из леса.

Седой медленно дожевал и откинулся на спинку стула. Его лицо, иссечённое шрамами, стало серьёзным.

- Не случайность. Помнишь ту самку, что ломилась на заставу, когда мы только вернулись с докладом? Но у таких зверей редко бывает одиночная территория. Скорее всего, это её самец. Шёл по запаху, по следу, может, несколько дней, а когда подошёл к заставе, увидел чужих людей, клетки с варгами, почуял запах крови. Звуки боя, выстрелы, взрывы вывели его из себя. Для него это было не сражение, а вторжение. Он защищал своё право на территорию. Просто так совпало, что мы оказались в одном месте и в одно время.

- Повезло, - тихо сказал Саша.

- Ещё как повезло, - возразил Мороз. - Он разнёс артиллерию Псов. Конечно, повезло в том смысле, что он не пошёл на заставу, а на тех, кто стоял ближе к лесу. Тут и вправду что-то свыше вмешалось.

- Или просто удача, - пожал плечами Седой. - Нам сейчас любая удача кстати.

Разговор прервало появление Железняка. Полковник вошёл в столовую в сопровождении двух бойцов, кивнул собравшимся и коротко, по-командирски объявил:

- Подъём, бойцы. Выходим через час. Кто ещё не поел - ешьте быстрее. Маршрут известен, задачи понятны. Пленные Псы изолированы, генерал Воронин поедет с нами, - он обвёл взглядом зал, задержался на Саше, Морозе и Седоем. - Вы трое - в первую машину с командованием. Нужно будет указать дорогу.

- Есть, - с напускной серьезностью ответил Мороз за всех и отдал честь.

Когда полковник вышел, Мороз наклонился к Саше и тихо спросил:

- Нервничаешь?

- Есть немного, - признался Саша. - Всё-таки едем в самое логово.

- Правильно нервничаешь, - Седой допил свою кружку и вытер губы рукавом. - Если не нервничать перед боем, значит, ты либо дурак, либо безумец, а мы вроде не похожи ни на тех, ни на других.

- Это точно, - кивнул Мороз. - Ладно, пошли собираться. Через час выезжаем.

Они поднялись, отнесли миски к мойке и вышли на улицу. Утро было прохладным, но солнечным. Во дворе и перед заставой кипела работа: бойцы Содружества помогали федералам заправлять технику, подносили ящики с боеприпасами, грузили носилки и медикаменты. Над заставой висел лёгкий запах солярки и свежей краски, которой вчера подновляли бортовые номера на трофейных машинах. Где-то среди грузовиков лаяла собака - обычная, не мутировавшая, и её лай тонул в общем шуме.

У ворот уже собралась сводная колонна. Впереди, громыхая гусеницами, выстраивались два танка Т-90, чьи лобастые башни, покрытые пылью и копотью, казались чудовищными в утреннем свете. За ними - бронемашины с десантом, затем - грузовики с пехотой, битком набитые солдатами в серо-зелёной форме. К хвосту колонны прицепили несколько трофейных машин Псов, в одну из которых, под усиленным конвоем, посадили Воронина. Погребняк ехал в штабной бронемашине с командирским люком, Железняк - во второй. Саша, Мороз и Седой забрались в третий грузовик, куда также поместили Воронина под присмотром четырёх федералов. Генерал сидел на железной скамейке, запястья его были скованы наручниками, но даже в таком положении он умудрялся смотреть на мир свысока, и в его взгляде сквозила необъяснимая уверенность.

Колонна тронулась, поднимая тучи пыли, которая тут же оседала на одежде, скрипела на зубах, забивалась в нос. В грузовике трясло, пахло соляркой, оружейной смазкой и горячим металлом. За бортом проносились серые пустоши - поля, поросшие жёсткой травой, ржавые остовы машин, одинокие деревья-мутанты с искривлёнными стволами. Иногда вдали мелькали руины домов, напоминавшие о том, что когда-то здесь жили люди. Саша из-под полуприкрытых век наблюдал за Ворониным. Тот молчал первые полчаса, глядя в одну точку, затем заговорил - тихо, но так, что его голос, усиленный гулким кузовом, было отчётливо слышно всем:

- Вы не понимаете, что делаете. Вы думаете, что идёте уничтожать рассадник зла, а на самом деле идёте топтать будущее. То, что мы строили, - не просто база. Это проект, который мог бы изменить человечество. Вырвать его из грязи, из страха, из бесконечной деградации. Вы уничтожаете не Псов, а надежду.

Мороз, сидевший напротив, поднял бровь и посмотрел на Воронина с плохо скрываемым интересом.

- Надежда - это что? - спросил он. - Ваши питомцы, которых вы натравливаете на всех подряд, или ваша ненависть ко всем, кто как-то отличается от вашего понимания идеального человека?

Воронин поморщился, как от боли.

- Это необходимость. Выживание вида. Мы не развлекались, мы отбирали лучших. Наши дети должны были стать новым поколением - умнее, сильнее, без страха перед радиацией и болезнями. А варги... - он скривился. - Это оружие. Война требует жертв.

Воронин посмотрел на Мороза долгим, тяжёлым взглядом.

- Наука всегда требует жертв. Без них нет прогресса. Вы, живущие в руинах, должны понимать это лучше других. Ваши предки построили мир, уничтоживший сам себя, потому что наука обогнала мораль. Мы пытались догнать её снова, но уже с другой стороны. И мы бы смогли. Если бы не вы.

- Смогли бы что? - резко спросил Седой. - Вывести сверхчеловека, который сожрёт остальных? Судя по вашим лозунгам, вы уже решили, кто достоин жить, а кто нет. Ваше будущее - это мир, где правит кучка избранных, а остальные - расходный материал.

- А разве сейчас не так? - Воронин усмехнулся. - Везде, куда ни глянь: сильные правят слабыми. Только у вас это дикая, хаотичная борьба, а у нас - упорядоченная система. Мы просто делали открыто то, что другие делают скрыто.

- Поэтому вы и проиграли, - тихо сказал Саша, глядя ему в глаза. - Вы перестали видеть в людях людей. Для вас все - материал.

Воронин не ответил. Он отвернулся и замолчал до конца пути, лишь изредка кривя губы в подобии улыбки, словно слушал какую-то одному ему слышную мелодию.

Дорога заняла около шести часов. Колонна шла через пустоши, огибая леса и овраги, минуя брошенные деревни и заросшие поля. Один раз пришлось остановиться: впереди заметили стадо мутировавших коров, перегородивших дорогу. Несколько минут ушло на то, чтобы прогнать их выстрелами в воздух; животные, мыча и роняя пену, разбежались, а колонна двинулась дальше. Ближе к полудню впереди замаячили знакомые очертания базы Псов - высокий бетонный забор, сторожевые вышки, флаг с оскаленной собачьей головой, лениво колыхавшийся на ветру. База встретила их настороженной тишиной. Никто не вышел навстречу, никто не подал сигнала. Только на вышках суетились тёмные фигуры, и в воздухе разнёсся отдалённый лязг металла - словно гигантский механизм пробуждался от сна.

- Они знают, что мы здесь, - сказал Погребняк, высовываясь из командирского люка. - Что ж, тем хуже для них.

Он поднёс к губам громкоговоритель, и его усиленный голос разнёсся над пустошью:

- Гарнизон базы "Псы Войны"! Говорит полковник Погребняк, Волжская Федерация. Ваш командир генерал Воронин арестован. Ваши войска разбиты. Сопротивление бесполезно. Предлагаю сложить оружие и открыть ворота. В случае неподчинения база будет взята штурмом.

Ответом стала пулемётная очередь с ближайшей вышки. Пули зацокали по броне танка, высекая искры; одна срикошетила и со свистом ушла в сторону. Погребняк нырнул обратно и скомандовал:

- Начали.

И началось.

Бой вспыхнул мгновенно, как будто только и ждал этого сигнала. Пулемёты на вышках открыли шквальный огонь, из ворот базы вылетели три бронемашины с десантом на броне и ринулись на федеральные порядки. За ними, вытягиваясь в цепь, бежала пехота Псов - тёмно-синие фигуры, стрелявшие на ходу. Из-за стены поднялся вертолёт - старый Ми-8, выкрашенный в синий цвет, с установленными на борту пулемётами. Вертолёт заложил круг над полем и обрушил на наступающих град свинца. Пули вспарывали землю, поднимая фонтаны пыли, заставляли солдат прижиматься к земле, искать укрытия за камнями и воронками.

Федеральная пехота рассыпалась, занимая оборону, и открыла ответный огонь. Танки развернулись, их орудия ухнули, и первая бронемашина Псов разлетелась на куски, подброшенная взрывом. Вторая, маневрируя, открыла огонь из турели, зацепив несколько солдат; кто-то упал, вскрикнув, кто-то пополз в укрытие, оставляя за собой кровавый след. Третья бронемашина попыталась зайти с фланга, но была встречена гранатомётным выстрелом и остановилась, объятая пламенем. Из неё выпрыгнули горящие фигуры, но тут же упали, скошенные автоматным огнём.

Саша, Мороз и Седой выпрыгнули из грузовика вместе с федералами. Вокруг гремело, свистели пули, земля вздрагивала от взрывов. Они заняли позицию за остовом подбитой бронемашины, стреляя по вышкам и проёмам ворот. Пулемёт с правой вышки захлебнулся, когда Мороз снял расчёт двумя точными выстрелами. Левая вышка продолжала поливать свинцом, и только выстрел из танка, заставил её замолчать - взрыв, и пулемёт умолк.

Вертолёт, описав очередной круг, зашёл на штурмовку. Его пулемёты вспахали землю вдоль позиций, подняв фонтаны грязи. Саша вжался в землю, молясь, чтобы пронесло. Рядом взвизгнул боец, упал, зажимая простреленную ногу; к нему подполз санитар, но пулемётная очередь прошлась и по ним. Танки, развернув башни, попытались достать вертолёт, но тот был слишком вертляв - нырял, взмывал, уходил в сторону, оставляя за собой дымный след. Тогда из кузова одного из грузовиков вытащили ПЗРК - старый, но рабочий "Игла". Расчёт прицелился, выждал момент, и ракета, взвившись, догнала вертолёт. Ми-8 вспыхнул, завалился набок и рухнул за стеной, взорвавшись с оглушительным грохотом; чёрный столб дыма поднялся над базой.

Ворота базы подорвали сосредоточенным огнём танков. Бетонные створки рухнули, подняв тучу пыли, и федеральная пехота, поддержанная бронемашинами, ворвалась внутрь. Псы сражались с фанатичным упорством, не сдаваясь и не отступая. Они бросались с гранатами, стреляли до последнего патрона, дрались в рукопашную. Саша видел, как один из них, потеряв автомат, выхватил нож и бросился на федерала; тот уложил его очередью. Второй, раненый, подорвал себя гранатой, когда к нему приблизились. Третий, засев на втором этаже административного здания, вёл снайперский огонь, пока его не подавили из гранатомёта. Ещё двое, выскочив из-за угла, открыли огонь из автоматов, но были срезаны перекрёстным огнём.

Бой перекинулся в глубь базы. Федералы продвигались от здания к зданию, зачищая помещения, бросая гранаты в окна и подвалы. В одном из гаражей взорвались бочки с топливом, и огненный шар поднялся над крышей. В другом здании, судя по всему - казарме, засел десяток Псов, отстреливавшихся до последнего; их забросали гранатами, и здание занялось огнём. Крики, стоны, грохот разрывов - всё смешалось в один непрерывный гул.

Но численное и техническое превосходство давало о себе знать. Через час организованное сопротивление было сломлено. Остатки гарнизона, бросая оружие, сдавались под дулами автоматов. Двор базы был усеян телами, дымились подбитые машины, над зданиями поднимался чёрный дым. Где-то внутри бункера ещё шла перестрелка - оттуда доносились глухие выстрелы и крики.

Погребняк собрал штурмовую группу из двадцати пяти человек: элитные бойцы Федерации, Мороз, Седой, Саша, сам полковник и Железняк. С ними был и Воронин, всё ещё в наручниках, его вели двое солдат, держа на прицеле. Погребняк обернулся к Воронину:

- Веди нас в бункер. И без фокусов. Если выведешь на засаду - умрёшь первым.

Воронин кивнул, и его лицо снова стало непроницаемым. Они вошли в тёмное жерло бункера.

Внутри пахло сыростью, озоном и чем-то неуловимым, тошнотворно сладким, как в логове пауков. Коридоры были залиты тусклым светом аварийных ламп, стены покрыты кабелями и трубами. Группа двигалась медленно, проверяя каждый поворот. Первая стычка произошла у лестницы, ведущей вниз: из бокового коридора выскочили шестеро Псов, открыли огонь, но их быстро подавили. Одного взяли в плен, но он, забившись в конвульсиях, разжевал капсулу с ядом и умер. Остальные были убиты.

Спустившись на второй подземный уровень, они наткнулись на помещение, от вида которого у Саши подкосились ноги. Это был "зверинец". Десятки клеток, в которых сидели существа, лишь отдалённо напоминавшие людей. У одного вместо рук были костяные клешни, у другого - длинные щупальца, растущие из спины. Третий, с головой, покрытой костяными наростами, бился о прутья, издавая утробный вой. У многих отсутствовали глаза или конечности.

Одного из существ напоминало ком из мышц, который стоял на четырех конечностях, ранее бывших руками, а его логова, слабо напоминающая голову человека, снабженную десятком мускулистых отростков на месте рта, крепилась к телу длинной шеей.

Пара мутантов были почти как люди, только ростом превосходили обычного человека почти на полкорпуса. Их сильные мышцы бугрились под плотной зеленовато-желтой кожей, а в глазах горела непрекрытая ненависть. Один из них хищно взглянул на группу солдат и произнёс, утробно булькая и шепелявя:

- Мелкие людифки. Ламать нохи. Жрать фкуснае мяса! Ходи суда, фкусный человек!

Воздух здесь был пропитан запахом гнили, экскрементов и лекарств. На стенах висели плакаты с надписями: "Экспериментальный образец №...", "Не приближаться", "Кормление согласно расписанию".

Железняк, едва взглянув, повернулся к одному из бойцов:

- Избавьте этих существ от страданий.

Боец кивнул и вскинул автомат, но не успел привести приказ в исполнение, потому что в помещении завыли сирены, и двери всех клеток мгновенно распахнулись. Все чудовища, сидевшие в заперти, ринулись на свободу с ужасающими криками.

Несколько солдат, стоявших слишком близко к клеткам, не успели среагировать и их начали рвать на части под крики боли, разбрызгивая кровь по стенам и полу.

Остальной отряд открыл огонь из всех стволов, и через минуту бой был окончен. Пол был завален телами, лежащими в лужах крови и ещё каких-то странных жидкостей рыжего и фиолетового цветов. Пятерых солдат убили или разорвали на части кошмарные существа.

- Что за чудовищные опыты вы ставили тут над людьми! - крикнул Железняк, обращаясь к Воронину.

Воронин тихо произнёс:

- Это не люди. Это материал, отработавший своё. Ваши усилия бессмысленны.

- Заткнись, - резко бросил Седой, и ударил генерала прикладом в бок.

На следующем уровне было такое же помещение, но в клетках сидели женщины. Многие из них были с большими животами. В помещении пахло мочой, потом и страхом.

Погребняк нахмурил брови и отдал приказ:

- Немедленно эвакуировать всех женщин из этого ужасного места. Предоставить медицинскую помощь и питание. Пришлите сюда группу для эвакуации. Срочно.

Они двинулись дальше. Сопротивление усиливалось: Псы, остававшиеся на нижних уровнях, сражались с яростью обречённых. Пули свистели в узких коридорах, гранаты катились по бетонному полу, осколки секли воздух. Саша стрелял, прикрываясь углами, и чувствовал, как тело действует само, без участия сознания. Несколько раз он был на волосок от смерти, но каждый раз удача или меткий выстрел товарищей спасали его.

Чем дальше они продвигались вглубь бункера тем больше он напоминал логово безумного учёного, который заигрался в бога, но уже не мог себя остановить.

Солдат Псов Войны больше не было на пути группы. На их место пришли изменённые люди, часто до неузнаваемости. Мутанты, а вернее плоды чудовищных экспериментов, лезли из каждого коридора: их облик повергал в ужас даже бывалых вояк, не раз встречавших в пустошах результаты пугающей эволюции нового мира. Коридоры то и дело оглашались пугающим стрекотом и гортанным ревом тех, кто когда-то был человеком. Об их принадлежности к человеческому роду свидетельствовали обрывки белых халатов на измененных телах, или следы военной формы, свисающей лоскутами из складок измененной плоти.

Казалось, ещё недавно, эти существа могли рационально мыслить, принимать осознанные решения. Возможно, они даже были в полном сознании, и занимались какой-то работой, но будто бы в одночасье, что-то или кто-то, какой-то чудовищный, необъяснимый гений, или сторонний разум, смог изменить их решение, подчинить своей воле, заставить их потерять всё, что делало их людьми и заставить их выполнять действия, против которых сопротивлялся их организм, но сделать уже ничего не мог.

Существа бросались на группу зачистки в каком-то животном иступлении, полностью забыв о самосохранении. Они словно зомби шли на верную смерть, пытаясь недопустить продвижения захватчиков вглубь комплекса. Наконец, поток этих ужасных, и возможно несчастных, созданий иссяк.

На четвёртом уровне группа наткнулпсь на нечто, что заставило даже видавших виды федералов попятиться. За толстым стеклом, в огромном резервуаре с мутной жидкостью, плавало существо, состоявшее из нескольких человеческих тел, сросшихся воедино. Головы, руки, ноги - всё переплелось, образовав чудовищный конгломерат плоти. Оно, казалось, жило: грудные клетки вздымались, пальцы шевелились, а из приоткрытых ртов вырывались пузыри воздуха. К телу конгломерата тянулись многочисленные трубки и провода, уходящие в потолок и стены.

- Что это? - прошептал Саша, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

- Это - сердце базы, - ответил Воронин, и в его голосе прозвучала почти отеческая гордость. - Учёные, которые не захотели умирать. Они слились в единый разум и продолжают исследования. Они контролируют всё: связь, охранные системы, даже некоторых... сотрудников. Они уже стали чем-то большим, чем люди. Они - будущее, к которому мы все могли бы прийти.

Погребняк долго смотрел на резервуар, потом медленно произнёс:

- Будущее? Нет. Это тупик. Эволюция, которая пожирает сама себя. Чудовища, которым нет места даже в пустошах.

Он отдал приказ заложить взрывчатку. Пока бойцы устанавливали заряды, Воронин неожиданно рванулся вперёд, выхватив у одного из конвоиров пистолет. Он направил его себе в висок и закричал:

- Вы не понимаете! Это не чудовище, это - спасение! Они нашли способ! Они могут изменить всё! Не убивайте их! Вы не представляете какой великий труд хранит это слияние разумов и плоти!

Его скрутили и обезоружили. Погребняк подошёл к нему вплотную:

- Твоё "спасение" питалось людьми, Воронин. Оно ломало их, превращало в скот. Такое будущее нам не нужно.

Воронин только засмеялся - тихо, надломлено. Его увели. Заряды сработали. Резервуар взорвался, и конгломерат тел, наконец, затих, заливая комнату жидкостью, вплеснувшейся из резервуара.

Путь назад был похож на подъём из ада. От отряда, который спустился вниз осталась всего дюжина людей: два полковника, пленный генерал, наши герои и меньше отделения спецназа, а остальных уже укладывали на носилки санитары. Герои выводили пленных женщин, которых оказалось больше сорока. Они были истощены, напуганы, многие с явными признаками длительного заточения, но все живы. Их передали медикам Федерации.

Погребняк, стоя у входа в бункер, смотрел на разрушенную базу. Рядом с ним, в мрачной задумчивости, стоял Железняк.

- Объект переходит под юрисдикцию Федерации, - тихо сказал Погребняк. - Здесь слишком много... всего. Нужно всё разобрать, исследовать, убедиться, что ничего подобного больше не повторится. Вы понимаете, что это не только ваша война? Это наша общая проблема. Я попрошу направить сюда наших специалистов, которые всё детально изучат. Мы должны получить результаты этих страшных экспериментов, и понять как далеко они зашли, а главное - нет ли ещё где-то подобных баз, на которых творится подобное.

- Понимаю, - кивнул Железняк. - Именно поэтому мы и объединились. Теперь главное - ГЭС и Орда. Уверен, что ваши люди сделают всё, что поможет нам всем избежать учести тех несчастных, которых нам пришлось уничтожить.

Они оба посмотрели на восток, где за горизонтом лежала река, а за ней - земли, захваченные Ордой. Там была следующая битва.

Саша стоял чуть поодаль, рядом с Морозом и Седым, и смотрел, как догорает база Псов. Он не знал, что будет дальше, но впервые за долгое время он был уверен: они справятся. Потому что теперь, пройдя через ад, им уже точно не будут страшны кочевники с того берега. У них была армия, союзник и цель, которую теперь уже никто не помешает достичь.

Продолжение следует...

Показать полностью 1
Отличная работа, все прочитано!

Темы

Политика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

18+

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Игры

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юмор

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Отношения

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Здоровье

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Путешествия

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Спорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Хобби

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Сервис

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Природа

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Бизнес

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Транспорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Общение

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юриспруденция

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Наука

Теги

Популярные авторы

Сообщества

IT

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Животные

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кино и сериалы

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Экономика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кулинария

Теги

Популярные авторы

Сообщества

История

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Недвижимость и ремонт

Теги

Популярные авторы

Сообщества