Пустоши старого мира. Часть 24. По ту сторону
Переправа через Волгу заняла почти всю ночь. Саша и Мороз вышли из лагеря на закате, когда солнце уже скрылось за горизонтом, и двинулись на юг вдоль берега, туда, где Волга, огибающая с двух сторон небольшой остров, сходилась в один более узкий потом, а течение было не таким быстрым. С ними был старый надувной плот, который они нашли на складе, и два весла. Плот был потрёпанным, с заплатками из брезента, но держал воздух, и этого было достаточно.
Мороз, переодетый в ордынские доспехи — кожаная куртка, меховая накидка, кривой нож на поясе, — выглядел на удивление органично, а его любимая потертая винтовка, висевшая на спине, не сильно бросалась в глаза. Его обветренное лицо, короткая стрижка и уверенная манера держаться вполне соответствовали образу бывалого воина. Саша, напротив, чувствовал себя неловко. Доспехи были ему великоваты, меховая накидка колола шею, а кривой нож, который он заткнул за пояс, казался чужим и неудобным.
— Не сутулься, — сказал Мороз, оглядывая его. — Ордынцы не сутулятся. Они ходят так, будто весь мир им должен.
— Я не сутулюсь, — огрызнулся Саша.
— Сутулишься. И ещё у тебя лицо такое, будто ты хочешь кого-то убить, или сходить по большому, я пока не понял. Расслабься. Улыбнись. Представь, что ты только что вернулся с удачного набега и у тебя полные карманы добычи.
— У меня нет полных карманов добычи.
— Так представь. — Мороз хлопнул его по плечу. — Главное — уверенность. Если ты будешь выглядеть как человек, который знает, что делает, никто не станет задавать лишних вопросов.
Они спустили плот на воду, забрались на него и оттолкнулись от берега. Течение подхватило их и понесло на юг. К противоположному берегу, который темнел вдали, как огромная тёмная стена, пришлось грести, усердно работая вёслами. Саша греб, стараясь не думать о том, что где-то там, в этой темноте, их ждут. Мороз сидел, вглядываясь в ночь, и иногда корректировал курс.
— Расскажи мне ещё раз легенду, — сказал он через некоторое время.
— Мы из дальнего кочевья, — начал Саша, стараясь говорить уверенно. — С севера. Наше племя было разбито в стычке с федералами, и мы остались одни. Решили примкнуть к Орде, потому что слышали, что Хан берёт под своё крыло всех, кто силён духом.
— Хорошо. А почему вы не знаете обычаев?
— Потому что мы выросли в другом племени. У нас были свои традиции. Мы уважаем Орду, но нам нужно время, чтобы выучить все ваши правила.
— Неплохо. — Мороз кивнул. — А если спросят, почему у тебя акцент?
— У меня нет акцента.
— Есть. Ты говоришь как человек, который вырос в бункере, а не в степи. Так что если спросят, говори, что твоё племя жило в подземельях, в старых бункерах. Это объяснит и акцент, и то, что ты не знаешь местных обычаев.
Саша кивнул. Он вдруг понял, что Мороз относится к этому гораздо серьёзнее, чем показывал. Его шутки были маской, за которой скрывалась тщательная подготовка. Он продумал каждую деталь легенды, каждую возможную нестыковку, каждый вопрос, который им могут задать. И это немного успокаивало.
— А ты? — спросил Саша. — Какая у тебя история?
— Я — твой старший брат. — Мороз усмехнулся. — Мы вместе выросли в подземельях, вместе сражались, вместе потеряли всех. Я присматриваю за тобой, потому что ты ещё молод и горяч. Это объясняет, почему я всегда рядом и почему я говорю за тебя.
— А если спросят, почему мы не с Ханом?
— Потому что мы ещё не заслужили места в его войске. Мы новобранцы. Мы пришли, чтобы доказать свою верность. Это даёт нам право быть здесь, но не даёт права лезть в дела старших.
Саша помолчал. Потом спросил:
— А если они нам не поверят?
— Тогда мы умрём, — просто ответил Мороз. — Но я предпочитаю думать, что они поверят. У нас есть преимущество: мы выглядим как они, говорим как они, ведём себя как они. И у нас есть легенда, которая объясняет всё, что может вызвать вопросы.
— Ты думаешь, этого достаточно?
— Я думаю, что это лучшее, что мы можем сделать. — Мороз помолчал. — И ещё я думаю, что если мы начнём паниковать сейчас, то точно провалимся. Так что давай просто делать то, что запланировали.
Они гребли ещё около часа, их сносило течением и они сильно отклонились от того места, где собирались сойти на землю. Наконец впереди показался тёмный, песчаный, с редкими кустами и деревьями берег. Мороз направил плот в небольшую бухту, поросшую камышом и скрытую от посторонних глаз, и они выбрались на сушу. Саша сразу же почувствовал, как под ногами хрустит песок, смешанный с ракушками. Воздух здесь был другим — суше, чем на правом берегу, и пахло степными травами и дымом.
— Дым, — тихо сказал Мороз, принюхиваясь. — Где-то рядом костёр, наверное.
Они двинулись вглубь берега, стараясь держаться в тени деревьев, но не подходя к ним близко. С крючковатых ветвей свисали, словно рыболовные сети, заросли токсичного мха, который запросто мог сжечь кожу одним касанием. Через несколько сотен метров они увидели огни — сначала один, потом другой, потом целую россыпь. Это был полевой лагерь Орды. Десятки палаток и юрт, расставленных полукругом вокруг большого костра. Вокруг костра сидели люди — мужчины в кожаных доспехах, некоторые с непокрытыми головами, некоторые в меховых шапках. Они ели, пили, разговаривали, и их голоса сливались в низкий, ровный гул.
— Вот мы и дома, — пробормотал Мороз. — Ну что, брат, готов?
— Нет, — честно ответил Саша.
— Хорошо. Значит, всё как надо. Если бы ты был готов, я бы забеспокоился. — Мороз хлопнул его по плечу. — Пошли. И помни: уверенность. Ты — воин, который только что пересёк реку, чтобы присоединиться к Орде. Ты устал, но горд. Ты не боишься. Ты знаешь, что делаешь.
Они вышли из тени деревьев и направились к лагерю. Первый патруль остановил их через несколько десятков метров. Двое воинов — молодые, с автоматами на груди и кривыми ножами на поясах — выступили из темноты и преградили им путь.
— Стой! Кто такие? — спросил один из них, и его рука легла на автомат.
Мороз поднял руки, показывая, что не желает зла.
— Мир вам, братья. Мы пришли с севера. Наше племя было разбито федералами. Мы слышали, что Хан принимает всех, кто силён духом. Мы хотим служить Орде.
Патрульные переглянулись. Второй, помоложе, с любопытством разглядывал Сашу.
— С севера? — переспросил первый. — Что-то не похожи вы на северян.
— Мы из подземного племени, — сказал Саша, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Наши предки жили в бункерах. Мы вышли на поверхность не так давно. Поэтому у нас и выговор другой, и обычаи не такие, как у степняков.
— Подземное племя, — протянул патрульный. — Слышал о таких. Говорят, они все немного чокнутые.
— Мы не чокнутые, — сказал Мороз. — Мы просто другие, но мы сильные, и мы хотим сражаться за Хана.
Патрульный долго смотрел на них, потом кивнул.
— Ладно. Идите за мной. Старшина разберётся.
Он повёл их через лагерь. Саша смотрел по сторонам и запоминал. Палатки были из кожи и войлока, некоторые с вышитыми узорами, другие простые и грубые. У костров сидели молодые и старые воины, с суровыми лицами и обветренными руками. Женщин видно не было, но где-то в глубине лагеря слышались детские голоса. Саша напрягся, но Мороз едва заметно покачал головой: не сейчас.
Старшина — крупный мужчина с седой бородой и шрамом через всё лицо — сидел у большого костра в центре лагеря. Перед ним лежала карта, и он что-то обсуждал с двумя другими воинами. Когда патрульный подвёл Сашу и Мороза, он поднял голову.
— Кто такие?
— Говорят, с севера. Из подземного племени. Хотят служить Орде.
Старшина оглядел их с ног до головы. Его взгляд был цепким, оценивающим.
— Подземное племя, — сказал он. — Слышал. Говорят, вы там все мутанты и колдуны.
— Не колдуны, мы разве похожи на шаманов с их посохам и оленьими черепами?, — ответил Мороз. — Мы сражались с федералами, потеряли всех, кто был нам дорог. Теперь мы хотим сражаться с теми, кто сильнее. С Ордой.
— С теми, кто сильнее, — повторил старшина. — Или с теми, кто платит больше?
— С теми, кто даёт цель. — Мороз смотрел ему прямо в глаза. — Мы воины. Нам нужна война. Без неё мы никто.
Старшина помолчал. Потом кивнул.
— Ладно. Оставайтесь, но запомните: здесь не любят чужаков. Если вы хотите стать своими, вам придётся доказать свою верность. Не словами, а делами. — Он махнул рукой. — Идите к костру, поешьте. Утром будет работа.
Они отошли от старшины и уселись у одного из костров, где несколько воинов ели мясо и пили что-то из кожаных фляг. Никто не обратил на них внимания. Мороз достал из сумки кусок вяленого мяса и протянул Саше.
— Ешь. Нам нужны силы.
Саша взял мясо, но не мог заставить себя есть. Он смотрел на огонь, на воинов вокруг, на палатки, которые скрывали в себе что-то, или кого-то. Где-то здесь были дети. Может быть, Соня. Может быть, она была в одной из этих палаток, прямо сейчас, в нескольких десятках метров от него.
— Не думай об этом, — тихо сказал Мороз, как будто прочитав его мысли. — Не сейчас. Сначала нам нужно осмотреться, понять, что здесь и как. Потом мы найдём её.
— Я знаю, — ответил Саша. — Но это трудно.
— Знаю. — Мороз помолчал. — Но ты справляешься. Пока справляешься.
Они просидели у костра ещё около часа, слушая разговоры воинов. Речь шла о недавнем бое на ГЭС, о потерях, о том, что Хан недоволен. Саша напрягал слух, стараясь уловить что-нибудь о пленниках, о детях, о том, куда их уводят, но воины говорили только о войне.
Утром их разбудили до рассвета. Старшина собрал всех новобранцев — а их было около десятка, — и объявил, что сегодня они будут выполнять работу по лагерю: чистить котлы, носить воду, штопать палатки, обносить лагерь по периметру кольями и обустраивать новое отхожее место. Саша и Мороз переглянулись. Работа была унизительной для воинов, но они не могли отказаться. Они были новичками, и им нужно было доказать свою полезность.
День тянулся медленно. Саша таскал воду из реки, рубил дрова, помогал чинить палатку. Мороз работал рядом, иногда перебрасываясь с ним шутками, которые должны были выглядеть как обычные разговоры братьев.
— Знаешь, что мне больше всего не нравится в Орде? — спросил Мороз, когда они вдвоём несли тяжёлое бревно.
— Что?
— Здесь нет нормальной еды. Всё мясо, мясо, мясо. Я бы сейчас всё отдал за миску горячей каши с маслом.
— Ты серьёзно? — Саша невольно улыбнулся. — Мы в лагере врага, а ты думаешь о каше?
— А о чём мне думать? О политике? — Мороз хмыкнул. — Я простой человек, Сань. Мне бы поесть, поспать, и чтобы никто не пытался меня убить. Остальное — детали.
Саша покачал головой, но на душе стало немного легче. Мороз умел разрядить обстановку даже в самых мрачных ситуациях.
К вечеру они уже знали расположение лагеря, примерное количество воинов, распорядок дня и места, где можно было пройти незамеченными, но главное — они поняли, что детей здесь нет. Все палатки были заняты воинами, а те немногие женщины, которых они видели, были заняты работой по лагерю. Пленников держали где-то в другом месте.
— Они в тылу, — сказал Мороз, когда они сидели у костра и ели мясо. — Глубоко в степи. Здесь только передовой отряд.
— Как нам туда попасть? — спросил Саша.
— Не знаю. — Мороз помолчал. — Но мы что-нибудь придумаем.
***
Пока Саша и Мороз обустраивались в лагере Орды, Рама и Седой прибыли в Мулино. Город встретил их привычной серостью и порядком: чистые улицы, патрули на перекрёстках и плакаты на стенах. Рама вёл «Тигр» через КПП, предъявил документы, которые дал Погребняк, и их пропустили без лишних вопросов.
— Слишком легко, — пробормотал Седой, когда они проехали ворота. — Я ожидал чего-то большего.
— Это потому, что мы выглядим как свои, собственно говоря, мы и есть свои, — ответил Рама. — Бумаги в порядке, машина в порядке, мы в порядке. Никто не станет задавать вопросы, если всё выглядит нормально. Да, у нас бюрократия, но это не значит, что каждого должны досматривать по часу на КПП, тем более — военных.
Они остановились у гостиницы, где им выделили комнату, и сразу же отправились в штаб — якобы для того, чтобы уточнить детали по снабжению ГЭС. На самом деле они хотели осмотреться и понять, где находится офис Сухова.
Штаб специального отдела безопасности располагался в отдельном здании недалеко от Дома Советов. Это было трёхэтажное здание с зарешёченными окнами и двумя часовыми у входа. Рама и Седой прошли мимо, не задерживаясь, но запомнили расположение.
— Здесь всё серьёзно, — сказал Седой, когда они отошли на безопасное расстояние. — Охрана, пропуска, контроль. Просто так не подойдёшь.
— Никто и не говорил, что будет легко, — ответил Рама. — Начнём с простого: будем наблюдать. С утра до вечера. Фиксировать, кто входит, кто выходит, с кем встречается Сухов.
— Сколько времени это займёт?
— Столько, сколько нужно. — Рама помолчал. — Но у нас есть три дня. Потом Погребняк начнёт задавать вопросы. Да и у местных эти вопросы тоже к нам появятся. Мы ведь в служебной командировке, которая не может длиться слишком долго.
Они вернулись в гостиницу и провели остаток дня, планируя наблюдение. Утром Рама занял позицию у окна в кафе на противоположной стороне улицы, откуда был виден вход в здание спецотдела. Седой остался в гостинице, готовый сменить его через несколько часов.
Наблюдение шло медленно. Сухов появился только к полудню — высокий, сухой мужчина в форме майора, с холодным, ничего не выражающим лицом. Он вышел из здания, сел в машину и уехал. Рама запомнил номер машины и направление, в котором она скрылась.
К вечеру они знали, что Сухов посещает Дом Советов, здание штаба армии и ещё одно неприметное здание на окраине города, где находился архив. Они также заметили, что за ними самими, кажется, никто не следит. Пока.
— Пока всё идёт хорошо, — сказал Рама, когда они вернулись в гостиницу. — Слишком хорошо. Я не люблю, когда всё идёт слишком хорошо.
— Может, нам просто везёт, — предположил Седой.
— Может. — Рама помолчал. — Или нас пока просто не замечают. Это ненадолго. Двое военных, которые часами сидят в кафе, толком ничего не заказывают и смотрят в окно, должны скоро начать вызывать подозрение.
***
На резервном объекте Сахаров продолжал работу. Горк и Морк сидели в своей клетке, и учёные проводили с ними первые тесты на стабильность. Им давали простые задания: построиться, пройти по прямой, поднять предмет, положить его на место. Большинство заданий они выполняли без проблем, и учёные постепенно увеличивали их сложность от базовых навыков, до требующих более серьёзных навыков и концентрации.
В один из дней Сахаров решил проверить, как они справятся с разборкой и сборкой автомата. Он положил перед ними старый АКМ и показал, как разобрать его на части. Горк и Морк смотрели внимательно, но когда попытались повторить, их огромные пальцы не смогли управиться с мелкими деталями.
— Нет! — Горк раздражённо отбросил затворную раму. — Мая не мочь. Слишкам мелкий.
— Попробуй ещё раз, — сказал Сахаров мягко. — Медленно. Не спеши.
Горк попробовал снова. Его пальцы неуклюже пытались установить на своё место затвор и затворную раму, но ничего не получалось. Он зарычал от раздражения и вдруг схватил автомат, поднял его над головой и с силой опустил на пол клетки. Металл лопнул, дерево треснуло, и автомат разлетелся на куски.
Морк отшатнулся, а Сахаров невольно сделал шаг назад.
Горк стоял, тяжело дыша, и смотрел на то, что осталось от автомата. Потом медленно опустился на пол и уронил голову.
— Прасти, — сказал он тихо. — Мая злой. Мая не хатеть. Ано само.
Сахаров подошёл ближе.
— Ничего. Это была моя ошибка. Я не должен был давать вам такое сложное задание. Вам нужно больше времени.
— Мая хатеть быть как чилавек, — сказал Горк, не поднимая головы. — Но мая не мочь. Мая слишкам глупый. Слишкам сильный. Всё ламать.
— Ты не глупый, — ответил Сахаров. — Ты просто другой. И тебе нужно научиться контролировать свою силу и свои эмоции. Это придёт. Со временем.
Он вздохнул и записал что-то в блокнот. Горк и Морк были уникальными, но их ещё многому предстояло научить. И главное — научить их контролировать себя. Иначе они были опасны не только для врагов, но и для всех вокруг.
***
Прошло три дня. Рама и Седой продолжали наблюдение, но ничего нового не нашли. Сухов встречался с людьми из Совета, но о чём они говорили, оставалось неизвестным. Саша и Мороз обустроились в лагере Орды, но так и не придумали, как им уйти с передовой и добраться до детей. Погребняк ждал доклада. Все понимали, что время идёт, и что скоро что-то должно измениться.
Продолжение следует...







