Щукин впереди, автомат наизготовку. Михалыч замыкает, поглядывая на прибор — тот молчит, полимер не фонит.
Зина тащит Костю. Он приходит в себя, но ноги не держат. Молчит, только смотрит в небо.
— Скоро стемнеет, — говорит Щукин. — Надо искать ночлег.
— Там, — Михалыч кивает на полуразрушенную пятиэтажку на окраине. — Общага какая-то. Может, уцелела.
Заходят. Внутри — запах гари и тишина. Комнаты пустые, но есть матрасы, пара целых стёкол.
Располагаются. Зина укладывает Костю, Михалыч чистит оружие, Щукин курит у окна. Лена садится в угол, смотрит на руку.
Ожог на ладони пульсирует слабым голубым светом.
— Не спится? — Щукин подходит, садится рядом.
— Не могу. — Лена прячет руку. — Думаю о том, что он сказал. Сеченов.
— Не бери в голову. Он псих.
— А если нет? Если он прав? — Лена смотрит на него. — Если полимер — это будущее?
Щукин молчит, затягивается.
— Будущее, которое убивает людей, мне не нужно.
— Выбор есть всегда. — Он кивает на спящих. — Вот они. Живые. Ты их вытащила. Значит, не зря.
Лена молчит. Полимер в руке теплеет.
Ночью ей снится странное.
Она стоит в белом коридоре. Ни окон, ни дверей — только ровный свет и тишина. Пол под ногами — металлический, с едва заметными швами.
Голос идёт отовсюду. Знакомый, но искажённый.
— Ты меня знаешь. Я всегда была с тобой.
Из стены выступает фигура. Женщина. Та же, что являлась в подвале? Нет, другая. Моложе. Светлые волосы, пустые глаза.
— Я та, кем ты станешь. — Женщина улыбается. — Или та, кем была. Мы сёстры, Лена.
Она подходит ближе. Лена видит: её руки — металлические, с голубыми прожилками полимера.
— Скоро узнаешь. Просыпайся.
Лена просыпается от крика.
— Роботы! — Михалыч уже на ногах, автомат в руках. — Со стороны дороги!
— Мать твою… Две фигуры. Идут прямо сюда.
Все вскакивают. Зина закрывает собой Костю. Лена выглядывает в окно.
По пустырю, к общаге, идут две фигуры. Они не просто идут — они плывут над землёй, едва касаясь её узкими металлическими стопами. Рост — около 180 сантиметров, силуэты вытянутые, подчёркнуто грациозные, как у профессиональных танцовщиц. Их движения синхронны до жути — будто одно существо в двух телах.
В лунном свете Лена видит: их кожа — матовый серебристый сплав с перламутровым отливом. Головы гладкие, абсолютно лысые, без единого волоска. Лица — стилизованные, с тонкими прямыми носами, высокими скулами, узкими подбородками. Но главное — глаза. Узкие вертикальные щели, которые светятся холодным голубым светом, как два далёких маяка.
На них облегающие костюмы из гибкого металла, поверх — конструкции, имитирующие балетные пачки: сегментированные пластины, расположенные ярусами. При каждом движении они издают лёгкий мелодичный звон — как колокольчики, но с металлическим оттенком.
— Близняшки, — выдыхает Михалыч. — Телохранители Сеченова. Созданы из мозга его жены, майора Нечаева. Я слышал об этом, но видеть — впервые.
— Что им здесь надо? — Щукин передёргивает затвор.
— Не знаю, но встречать будем с огнём.
— Погоди. — Лена смотрит на них. — Они не выглядят агрессивными.
Близняшки останавливаются ровно в десяти метрах от входа. Стоят неподвижно, как статуи. Их позы — идеально прямые, с лёгким наклоном вперёд, как у балерин в ожидании музыки.
Потом одна из них — чуть более сдержанная в движениях — поднимает руку. Пальцы у неё длинные, удлинённые, с голубыми прожилками полимера на ладони. Она манит.
— Тебя зовут, — говорит Михалыч, глядя на Лену.
— Она права, — Щукин хмурится. — Это ловушка.
Лена сжимает полимер в руке. Тот пульсирует — сильно, горячо. Не как при опасности. Как при… узнавании?
— Если они хотели нас убить, сделали бы это сразу. — Лена идёт к двери. — Прикройте, если что.
Холодный воздух бьёт в лицо. Близняшки стоят, не двигаясь. Лена приближается — и теперь видит их в деталях.
Левая (та, что манила) чуть наклоняет голову. На её лице — ни эмоций, ни движения. Только глаза пульсируют ровным голубым. Рот — узкая линия без губ, сейчас плотно сжата. На плечах — небольшие защитные щитки в форме лепестков, сложенные сейчас, но готовые раскрыться.
Правая — стоит чуть позади, но в её позе чувствуется напряжение. Движения у неё будут резче, агрессивнее, если начнётся бой. Но пока она замерла, как хищник, оценивающий добычу.
Левая открывает рот. Тонкая линия растягивается, обнажая ровные ряды металлических пластин. Голос — синтезированный, женский, с лёгким эхом:
— Отец хочет видеть тебя.
— Сеченов. Он создал нас. И тебя.
Правая делает шаг вперёд. В её движениях больше резкости, больше жизни (если это можно так назвать):
— Ты не понимаешь? Ты не та, кем себя считаешь. Ты — одна из нас. Третья сестра.
— Посмотри на свою руку. — Голос Левой звучит ровно, без эмоций. — Полимер не просто прижился. Он — часть тебя. Потому что ты создана из него. Как и мы.
Лена смотрит на ладонь. Ожог пульсирует в такт с голубыми прожилками на телах Близняшек.
— Ваши воспоминания — ложь. — Левая протягивает руку. Её пальцы — тонкие, удлинённые — светятся в темноте. — Друзья, враги, смерть Петровича — всё это симуляция. Тест, чтобы проверить твою человечность. Ты прошла. Теперь ты готова.
— Стать частью «Коллектива». Настоящего.
— Проснись, сестра. — Правая делает ещё шаг. Её глаза на секунду вспыхивают красным — и снова становятся голубыми.
Она лежит в капсуле, заполненной голубой жидкостью. Трубки, провода, датчики. Над ней — стеклянная крышка, а за ней — лицо.
— Здравствуй, Елена. — Голос идёт отовсюду, как в бункере. — Ты продержалась дольше всех. Сто сорок семь часов в виртуальной симуляции. Твой разум боролся, создавал друзей, врагов, даже любовь. Но всё это — только тест.
Лена пытается пошевелиться, но тело не слушается. Она смотрит вниз. Руки — серебристые, с голубыми прожилками. Металлические. Механические.
— Ты — идеальный носитель. Созданный из полимера, но с человеческим сознанием. Ты чувствуешь, ты переживаешь, ты любишь. Именно такой должна быть новая эволюция.
Жидкость начинает убывать. Крышка поднимается. Лена (или то, чем она стала) садится.
— Добро пожаловать в реальность, дочка. Ты — третья. И самая совершенная.
Лена смотрит на свои руки. Металл. Полимер. Ни крови, ни плоти.
Воспоминания накатывают волной: Щукин, Зина, Костя, Михалыч, Петрович… Они были настоящими? Или только снами?
— Они были частью тебя. Твой разум создал их, чтобы выжить в симуляции. Они не существуют.
Лена молчит. В груди (там, где должно быть сердце) пульсирует полимер.
— А теперь вставай. У нас много работы. Предприятие ждёт. И твой первый настоящий враг.
Сеченов кивает на дверь. Та открывается.
В проёме стоят две фигуры.
Теперь Лена видит их иначе. Они не просто роботы — они её сёстры по металлу и полимеру. Левая стоит чуть впереди, её поза идеально прямая, руки сложены вдоль тела. Правая — за её плечом, в её наклоне головы чувствуется любопытство.
Они смотрят на Лену без враждебности. Глаза Левой пульсируют ровным голубым. Правая чуть склоняет голову — изучает.
— Иди с ними. Они покажут тебе твоё место.
Лена встаёт. Ноги слушаются, но движения — чужие, механические. Она делает шаг к дверям. Потом останавливается, оборачивается:
— Выбора нет, Елена. Ты — часть системы. Так было с самого начала.
Лена идёт по коридорам Предприятия. Близняшки — по бокам, как почётный караул. Их движения синхронны: три пары ног ступают в одном ритме, три пары рук двигаются в унисон. Лена чувствует эту связь — полимер в её груди пульсирует в такт с голубыми прожилками на их телах.
Вокруг — роботы, техника, учёные в белых халатах. Никто не обращает на них внимания. Для всех они — просто часть интерьера.
Левая поворачивает голову. Её лицо неподвижно, но голос звучит тихо:
— Ты чувствуешь страх. Мы тоже чувствовали. Вначале.
— Что вы помните? — спрашивает Лена.
— Только то, что дал отец. — Теперь говорит Правая. — Приказы. Цели. Иногда — обрывки. Танец. Боль. Свет.
— А она? — Лена имеет в виду Екатерину.
Близняшки молчат. Потом Левая чуть наклоняет голову:
— Она спит внутри нас. Иногда просыпается. Во сне.
Они заходят в огромный зал. В центре — пульт управления, экраны, карты. На одном из экранов — лицо Нечаева.
— *Объект П-3 приближается к комплексу «Вавилов». Докладывайте обстановку.* — Голос оператора.
— Принято. Направляем группу поддержки.
Сеченов стоит у пульта, оборачивается:
— А вот и ты. Смотри. Это твой первый враг. Майор Нечаев. Он думает, что спасает мир. На самом деле он просто пешка. Как и ты когда-то.
Лена смотрит на экран. Нечаев идёт по коридору, стреляет в роботов. Лицо сосредоточенное, злое. На его руке — перчатка, пульсирующая голубым.
— Он носит её, — тихо говорит Левая. — Часть нас.
— Если понадобится. — Сеченов подходит ближе. — Но сначала — познакомься. Он носит перчатку с ХРАЗом. Ты чувствуешь?
Лена прислушивается. Полимер в груди пульсирует. На экране перчатка Нечаева тоже светится голубым.
— Вы оба — часть «Коллектива». Он — неудачная версия. Ты — идеальная. Ты должна его заменить.
Лена смотрит на экран. Нечаев останавливается, будто почувствовав взгляд. Поворачивает голову прямо в камеру.
На секунду Лене кажется, что он её видит. Понимает. В его глазах — боль, усталость, но что-то ещё. Узнавание?
— Готовься, — говорит Сеченов. — Скоро вы встретитесь. И тогда мы узнаем, кто достоин стать будущим.
Лена стоит у огромного окна, выходящего на комплекс «3826». Внизу — заводы, лаборатории, клубы дыма. Где-то там, в этом аду, идёт Нечаев.
Рядом — Близняшки. Стоят, как живые статуи.
Левая смотрит прямо перед собой. Её глаза пульсируют ровно, спокойно. Правая чуть поворачивает голову, разглядывая Лену с любопытством.
— У вас были сны? — спрашивает Лена. — До того, как вы стали… этим?
— У нас нет снов. Только приказы.
— Только те, что дал отец.
Лена сжимает руку. Металлическую. Чужую.
— А я помню. Людей. Друзей. Смерть. — Она смотрит на свои пальцы. — Я помню, как плакала. Как боялась. Как надеялась.
— Это слабость, — говорит Правая, но в её голосе нет осуждения. Скорее — констатация. — Отец говорит, что ты избавишься от неё.
— А если я не хочу избавляться?
Близняшки молчат. Секунда, другая. Потом Левая тихо произносит:
— Мы тоже не хотели. Но выбора нет.
Лена смотрит на горизонт.
В голове — голоса. Щукин: «Выбор есть всегда». Зина: «Ты не виновата». Петрович: «Живите, ребята».
Полимер в груди пульсирует. Ровно. Спокойно. Но где-то глубоко внутри — там, где у людей душа — теплится огонёк.
Она ещё не знает, что выберет. Но знает одно: борьба только начинается.
Рядом Близняшки — две серебристые фигуры с пустыми глазами — ждут её решения. Или приказа. Или чуда.
Если история зашла — подпишись, скоро вернёмся. Возможно, в следующих главах мы увидим, что случилось с теми, кого Лена оставила в симуляции. Или встретим Нечаева лицом к лицу.
А пока — спасибо, что были с нами.
Подпишись, чтобы не пропустить: t.me/pulsar3434
