Серия «Legal Alien»

- Очевидно, что-то случилось. Возможно даже, что и косяк, судя по мимике адмирала.
- Хорошо, что мы не виноваты, да? – посадил ростки надежды замполит.
- А с чего ты это взял? – не стал поливать эти ростки командир.
- Ну а как. Мы же в море были три недели, за косяки в базе, априори, не можем быть виноваты!
- Стас, вот правда, при всём моём к тебе глубоком уважении, но тебе надо бы подтянуть конспекты по военно-морской диалектике: с чего ты так смело решил, что мы ни в чём не виноваты, на том только хилом основании, что нас здесь не было?

- Ну а как?
- Ну а так. Апостериори.

Как в воду глядел.

- Где будка-то ваша?! – первым делом уточнил адмирал, приняв доклад об успешном выполнении задачи АБ-1.
- Будка? – позволил себе засомневаться командир.
-Будка, да, где ваша будка верхнего вахтенного?
- Тащ. Так мы это…три недели в арктическом бассейне были и…ну…будку с собой не брали… как бы… не знаю как вам признаться, но я вообще не в курсе где она!
- Саша, не начинай вот это вот всё мне тут! Завтра штаб флота с проверкой, а у вас будки нет! Что предлагаешь?
- С соседнего пирса взять.
- Тогда на соседнем не будет!
- Логично. Но проверять-то они нас будут, так?
- Так, не так, не важно: будки-то одной в дивизии, как ни крути, не хватает!
- У нас?
- Ну ты же видишь, что у вас!
- Так мы же это…ну…
- Не нукай, не запрягал! Короч, как хочешь, честь вам и почёт, но будку, бл, вот эту вот, будь добёр, но к утру мне восстанови!

Нет, ну вот вы командир атомной подводной лодки, представьте, вернулись с выполнения боевой задачи на стратегическом крейсере, а вам втирают про будку верхнего вахтенного на пирсе: какие ваши действия?

- Боцман! – так же как и вы проигнорировал эту вводную командир, - к утру будку восстановить!

И равнодушно ушёл.

- Да, блядь! – орал штурман в центральном, - какая в жопу будка! Мне в посёлок надо срочно! Размножаться! Какая будка!
- Ты же не женат, - заметил механик, - как ты собрался размножаться? Почкованием?
- Так а как с вами! Ёпта! Ну! Хафизыч! Ну вы же всё равно! Это, ну! А я? А вы! Ну чо? Не, ну в самом-то деле! Не, ну, бл, ребята!

Не переживайте: сейчас я вам переведу со штурманского на русский. Вот представьте: вы – штурман. Ваши рабочие инструменты, это карандаш, линейка, мозг и громкий голос (чем-то же надо на механиков орать), без вас, очевидно, все остальные подводники на подводной лодке бесполезны – они просто не знают, как им попасть из точки «а» в точку «б», даже если они видят берег, а уж если не видят...всё, – провалена, считай, любая боевая задача! И вот вам, повелителю румбов, невязок и лоций, говорят про какую-то будку верхнего вахтенного! Вот где вы, а где будка?

Да не, ну понятно, что боцманская команда отвечает за всё, что снаружи и не механиков, торпедистов, ракетчиков и связистов: швартовые, трапы, обвесы, шары, флаги и так далее, но не до будки же! А кому ты это выскажешь? Командиру? Ему, наверняка, очень интересны крики штурманской души. Вот и орал штурман в центральном механикам потому, что кроме них на корабле-то и не осталось никого, на кого можно бы было поорать.

И опять же почему: потому, что как только привязались к пирсу, то только люксов и видали на корабле! Отбой тревоги не дали ещё, а они уже копытами снег в сопках притаптывают. Штурман вон уже в белом кашне, блестящих ботинках и с шинелью на руке, а двух минут, кажется, не прошло, как он в РБ и тапочках по центральному ходил. Это механики пока реактор заглушат, пока механизмы все по-базовому переведут, вроде как тоже люди и хотели бы поспешить, да никак.

– Ну Хафизыч, ну! Ну по дружбе, выручите! Ну что вам, в самом-то деле!
– А вы чо, друзья? – не понял Антоныч, – с когда это?
– Ну, видимо, с того момента, как штурману приказали будку построить.
– А, ну дык пусть идёт тогда, раз так.
– Не знаю, не знаю...
– Да что тут знать: он слезами своими горючими палубу прожжёт сейчас!
– Ну и пох.
– Да как пох: там же гирокомпас под нами! Как потом в море-то ходить будем? В базе, что ли, торчать всё время придётся?
– А как же тогда море без нас?
– Ну так а я о чём?
– Ладно уж. Ступай, жиголо, будет тебе будка твоя к утру, но с тебя за это...э, а где он?

А он между словами «ладно» и «уж» по трапу на пирс сбегал. Уж.

Ну что: поручили соорудить будку электромеханическим мичманам.

Только две сущности во Вселенной могут сделать что-то из ничего: сама Вселенная и мичмана военно-морского флота. Вселенная, правда, делает это молча.

Мичман же не может сделать ничего, – хоть из чего-то, хоть из нечего, – без гореваний, стенаний и плача о своей горькой мичманской доле.

– Очень, – сказал механик, немного послушав мичманский вой и даже приложил к сердцу руку, чтоб было понятно насколько очень, – вам сочувствую, господа, прямо сил моих нет от обиды за вашу незавидную долю, да вот не по окладу вы ноете – идите к замполиту, это его стезя за вашу незавидную судьбину горевать, а мне, простите, недосуг! Ушёл уже замполит? Ну надо же, горе-то какое горькое, вот ведь не повезло вам, да? Да. Покиньте центральный пост и плачьте где-нибудь в другом месте, например, на пирсе, когда будку строить будете и сразу два дела сделаете, что очень удобно, заметьте, какой я молодец, что так ловко всё придумал, да? А мало вам моей заботы, так сходите к интенданту и скажите, что я просил вам простыни выдать – пот со лбов вытирать, а то совсем вы, как я погляжу, вусмерть заработались!

И так как механик, начав с иронии перешёл к сарказму в конце речи, мичмана предусмотрительно ретировались потому, как, не знаю как в гражданской жизни, а на флоте за сарказмом идёт что, как вы думаете? Правильно – пиздюли.

– Вот так вот, – хмыкнул механик, – и не такие свиристели нам в уши дудели!
– И не такие мили мы в глотки лили, – добавил Антоныч и оба посмотрели на меня.
– Что? – не понял я, – аплодировать?
– Продолжить генерацию поговорок на боевых постах!
– А...в этом смысле...ну...и не такие дали на винты мы мотали!
– Вот что ты за тип – всё опошлить готов!

А чо такого-то? И это я им не озвучил первый вариант, который пришёл мне в голову.

Весь созидательный процесс, врать не стану, не наблюдал: честно спал на боевом посту, ведь мои мичмана тоже, как бы это сказать по-русски, ну, допустим, строили, будку, а экипаж же одна семья, а в семье как: если кто-то занят мытьём полов, то пельмени варить должен кто-то другой. Логично же? Ну и вот. Спал, правда, тревожно: мимо центрального всё время что-то таскали, над центральный громко топали и в центральный всё время просили вынести им, хотя бы, чая. Никакого, в общем, уважения к чужому труда: это я сейчас про себя.

А, погодите, надо же объяснить случайным людям, в чём тут вообще проблема. Объясню.

Крайне крайний Север. Леса нет. Военно-морская база. В ней железные пирсы, железные подводные лодки и здания из бетона и кирпича. Ночь. Снег. Вот из чего бы вы строили будку верхнего вахтенного?

Отчасти, вы правы: фундамент будки слепили из снега, залили его водой, подождали пока застыл и покрасили в шаровый цвет,- ведь не покрашенным он выглядел некрасиво, а на флоте проблема не в том, что ты делаешь что-то неправильно, а в том, что ты делаешь что-то некрасиво.

Стены и крыша не успели бы застыть, вот в чём проблема-то, сказали бы гражданские люди и, сказав, сдались бы, но откуда бы они взялись на подводной лодке?

Русские, как вы помните, не сдаются, а русские мичмана вообще не имеют такой опции!

Вкладыши из ЗИПовских ящиков, куски плексигласа, остатки стендов с политинформациями, скотч, изолента и…честно, не знаю, что ещё, но…

Но когда рассвело, – в том смысле, что немного посерело и развиднелось, – оказалось, что в темноте всё выглядело страшно, но не настолько страшно, как было на самом деле.

- Её нельзя же трогать, да? – на всякий случай уточнил командир после подъёма флага, - правильно я понимаю?

- Нет, - уточнил механик, - не то, что трогать, на неё лучше даже не смотреть пристально, во избежание…

- Так это вы, вот прямо как в поговорке, из говна и палок?! – восхитился командир.

- Нет, - снова уточнил механик, - товарищ командир. С палками-то любой дурак! Но палок-то у нас как раз и не было…

– Даааа, мастера вы, снимаю шляпу. А я, главное, с утра иду и думаю, чего это чайки хохочут больше обычного! А оно вон оно как, оказывается. Однако, командир дивизии, боюсь, не оценит. Но, впрочем, как ты там говоришь про нас, татар?

Когда приехал командир дивизии, то в своей речи, он использовал цензурные слова только для связки нецензурных в смысловые предложения, причём не больше трёх на пять предложений, как утверждал дежурный по кораблю.

– А на кого орал-то, на тебя?
– Да нет, в общем, на окружающую действительность! Но шапка с меня чудом не слетела.

Офицеры штаба флота, наоборот, смеялись и радовались будке, как дети новогоднему утреннику и хором ждали флагманского штурмана – как оказалось, у того с собой был фотоаппарат и, вместо того, чтоб начинать что-то там проверять они все (поодиночке и группами) фотографировались с будкой.

Начальник штаба флота, известный любовью к крепким и ярким выражениям своих эмоций, был, неожиданно, предельно вежлив, спокоен и тих.

– А это что? А из чего... ну-ка дайте пройти...так, ого, а как они это скрепили, интересно, о, вот и стенд для боевых листков пригодился, надо же, фундамент основательный какой...а что за пластик такого цвета, а это крышка от зиповского ящика, же, правильно я понимаю...хм...командир дивизии.

– Я!
– Правильно ли я понимаю, что пока они были в море, будку куда-то...потеряли, а вы заставили их немедленно её восстановить?
– Так точно!
– А с другого пирса почему не взяли, позвольте, это же...намного проще и выглядело бы...не знаю...приличнее, что ли?
– Так тогда на другом-бы не было!
– Логично. Но мы-то на этот должны были приехать с проверкой, что нам за дело до другого?
– Ну...вы же....вам же до всего есть дело!
– Какой, право, корявый комплимент, даже не знаю, похвалили вы меня сейчас или...
– Похвалил!
– Ага. Я так и подумал. Слушайте, давайте так выйдем из этой неловкой ситуации: мы сейчас спустимся и, сколько там у нас на проверку? Ну вот, за это время, вы принесёте сюда будку с другого пирса, это разберёте, а мы сделаем вид, что так всё и было, договорились? Товарищи офицеры, а у кого фотоаппарат был? Штурман, ну-ка сфотографируй меня с этой...красой и гордостью...на память! А можно мне автомат верхнего вахтенного, тащ командир, на минутку, буквально, я никому не скажу, ну, типа я такой...потом...типа флот охраняю. Спасибо. Не ожидал я, признаюсь, такого веселья, – ведь вполне себе ординарное событие планировалось!

Нет ничего невозможного, если ты не обязан делать это сам, говорит нам народная мудрость. Нет ничего невозможного, уточнит штурман ВМФ, если даже ты должен сделать это сам, но можешь договориться с механиками. Да, возможно выглядеть это что-то будет так, как будто его сделали из говна и палок, только без палок, но будет же!

У меня тоже, знаете ли, есть некоторые претензии Вселенной, к тому, как она меня слепила, но главное-то тут что: я существую, а значит, – дело сделано!

2025-12-29

Группа в телеграм писателя - подводника Эдуарда Анатольевича Овечкина: https://t.me/legalalien

– Выпивал? – встречала Люся Макса дома в таких случаях.
– Выпивал! – не видел смысла отрицать очевидного Макс.
– Ты что - алкаш?
– Почему это сразу алкаш?
– Ну а кто ещё пьёт без повода в четверг?
– Взрослый самостоятельный мужчина, которому повод выпить не нужен, как какому-нибудь алкашу! Захотел выпить – выпил и точка. Люся, да мы выпили граммов по сто, чисто для аппетита!
– Для какого ещё аппетита? Вы же и так, как крокодилы, жрёте всё, что к полу плохо приколочено! Говорю же – алкаш!
– Люся, ну вот вчера я стоял дежурным по кораблю и ходил с пистолетом: это, позволь, но не сделало меня убийцей!
– И друзья твои алкаши!
– Люся, ну что за претензия вообще: не секрет, что друзья не растут в огороде, а мы и вовсе в тундре живём, тут не то, что друзья, а и растения не растут и выбор друзей тут не то, чтобы сильно большой!
– Полюбуйтесь, люди добрые, – обратилась Люся к пустой квартире, – он ещё мультики цитирует!
– А ты разговариваешь с несуществующими людьми, но я же скорую тебе не вызываю!

Люся, как любая молодая и оттого неопытная жена, полагала, что если у человека есть жена, то зачем ему вообще друзья: мало ему жены, что ли или, он, мужлан такой, может быть, считает, что жена не друг человека?!

Предыдущее утверждение не означает, что жена опытная так не думает, а только то лишь, что опытной хватает опыта не говорить этого вслух.

– Вы алкаши, – торжественно сообщал нам Макс на следующий день, – и спаиваете меня.
– Люся?
– Нет, по первому каналу в новостях вчера передавали.
– Ну всё тогда, не пьёшь больше с нами!
– Вооот! Люся и говорит, что хуёвые вы друзья!
– Ну дык на тебя пусть сначала посмотрит: откуда, даже в теории, у такого типа, как ты, взялись бы другие? Каков поп, таков и приход!

Нет, сама Люся нам ничего не говорила и претензий по спаиванию её мужа не предъявляла, но Макс не в силах был в одиночку выносить её хлопоты о нём и считал своим долгом немедленно делить их с нами – ведь для чего же ещё нужны друзья, как не для обсуждения жён друг друга?

Ну мы и до того выпивали и без Макса,- нет, ну а как, если у человека нет интуиции и он не чувствует, что вот именно сейчас надо бежать в седьмой или восьмой отсек – посылать за ним фельдъегеря? А теперь уж и подавно и, мало того, с полным спокойствием от того, что он сам и виноват. Вернее, не он, а его Люся, но Люся-то его и, поэтому, выходит, что он, а не мы точно и, когда ты не виноват, то, согласитесь, на душе сразу становится намного легче.

И дома у Макса, ровно по той же причине, мы не бывали: Люся, повторюсь, вслух нам ничего не говорила, но думала же, а когда в присутствии тебя о тебе думают всякое, то, сами понимаете, какой тут уют и расслабление?

Но однажды Люся уехала всего на недельку к маме и Макс немедленно воспользовался этим фактом, чтоб освятить нами своё гнездо. Прямо с понедельника и начал зазывать к себе всего на часок: буквально, литр на четверых на больше и не растянешь, чо вы, а потом по домам. К среде уболтал, а, скорее, взял измором и мы, вывалив из сопок к Молодёжному переулку согласились, что ладно уж, всё равно не отстанешь, пошли.

Зашли. Опешили и немного ослепли: вся квартира была заставлена горшками с какими-то странными растениями, из которых узнаваемы были условные кактусы и алоэ, и до невозможности освещена лампами дневного света.

– Бл, у нас в центральном света меньше, вы что, подпольные операции тут проводите?!
– Для цветов! Люся любит цветы.
– Какие цветы: тут же одни уродцы какие-то?
– Сами вы...это суккуленты. Люся любит суккуленты!
– Сука...кого? Нет, ну по тебе, в принципе, понятно, что она любит!
– Так, идите на кухню, пошурудите там про закуску, а меня срочно вызывают на совещание! Минут через десять присоединюсь!

Макс заперся в туалете, а мы пошли куда послали: мы же военные, - с детства приучены к порядку и ходить в ногу туда, куда посылают. Из закуски нашлось: в холодильнике майонез и соль (вот кто, скажите мне на милость, хранит соль в холодильнике), а в тумбочках молотый перец, (почему он не в холодильнике, чем он хуже соли?) и какие-то крупы.

– Богато! – подытожили мы, – Снова гидроколбаса, что ли, из закуски?
– Да чот у меня изжога уже от неё, – вздохнул Коля и посмотрел на подоконник, – но есть одна идея!

На подоконнике, среди чахлых и жалостливых кривуль, рос, видимо, их царь: большой, жирный и сочный кактус.
– Не, ну а хули, растение же! – не дал нам времени подумать Коля и немедленно вырвал кактус из горшка.

И работа закипела. Заметая следы, в горшок воткнули отросток от какого-то соседа. Кактус почистили, очистки выбросили за окно, а чего, – там же сопки и очистки, естественно, биоразлагаемые, тело закуски нарезали красивыми дольками, полили майонезом и посыпали чёрным перцем.

– Красота! – оценил Макс, вернувшийся в компанию, – А что это? А где вы это взяли?
– Макс, ну очевидно же, что это огурцы и взяли мы их из твоего холодильника!
– Да?
– Джигурда! Кто у кого в гостях! Откуда такое любопытство у хозяина вечеринки?

Нет, согласитесь, что сам виноват, раз не знает даже, что у него в холодильнике. Тоже мне, хозяин называется!

Прошла среда, прошёл четверг, (дальше сами продолжите) и наступил следующий вторник, в который Макс и принёс нам Люсин гнев в своих выпученных глазах.
– Вы чо, бакланы, сожрали Веничку?!
– Чииивооо?
– Кактус! Кактус где!
– А. Ну дык чего это «вы», если «мы»? Ты это, не соскакивай тут с ответственности! А чего он Веничка?
– Ну Люся любит их, имена даёт, а вы...а мы...
– Так ты зачем признавался-то балбес!
– Да дураки вы, что ли! Что я совсем, что ли... признаваться! Сказал, что окно открывал и, как пить дать, бакланы утащили!
– А что она?
– Уточнила для какой цели и каким образом, по моей версии, бакланы посадили отросток из соседнего горшка в тот, из которого похитили Венедикта.
– А что ты?
– Сказал, что откуда мне знать, я же не знаю тех бакланов!
– А она?
– Сказала, что оно, по ходу, как раз таки и знает тех бакланов!
– Шибко ругалась? Била?
– Да не. Так, посетовала только и велела вас привести в пятницу после службы.
– Стрёмно как-то...
– Не ссыте, она у меня добрая, а веник и швабру я спрячу!

Нет, вот куда он спрячет веник и швабру в однокомнатной квартире? Проглотит? Врёт, конечно, как дышит, но что поделать – расхлёбывать кашу должен тот, кто её заварил, ничего не попишешь.

В пятницу скинулись, купили букет.

Нет, сначала долго совещались уместно ли идти на поминки Венедикта с охапкой его дальних родственников и не будет ли это воспринято как издевательство, но потом галантность и джентльменство перевесили эти сомнения и после уже мы скинулись и купили букет, просто я не стал вам всё это рассказывать, чтоб не отнимать у вас времени больше, чем необходимо для донесения сути.

А стол-то Люся накрыла! Тут и картошка тебе и капуста квашеная и пироги какие-то и селёдка и мясо и сало и сыр и колбаса, – настоящая, а не из-под крана, - салатов (!) три (!!) вида – просто хоть свадьбу справляй, хоть юбилей Великой Октябрьской социалистической революции!

От такого радушного приёма, да ещё того, что на нас с порога не стал никто орать и сыпать упрёками, мы немедленно принялись за извинения по поводу столь нелепой кончины Венички, в которой никто, по сути, виноват и не был, за исключением обстоятельств, сложившихся, на Веничкину беду, столь роковым для него образом, но были немедленно остановлены Люсей:
– Да хрен с ним, с Веничкой, ещё одного выращу, а как мне, представьте себе, неудобно за то, что этот...муж... привёл в дом друзей, а дома настолько шаром покати, что они кактусом закусывали! А соль-то вы зачем в холодильник убрали?
– Мы? Соль? В холодильник? Не, мы где взяли, туда и вернули, что мы совсем дикие!?
– Максим?
– Э...это не я!
– А кто тогда, если я точно знаю, что не я, ты утверждаешь, что не ты, а твои друзья, что и не они?
– Да блин...Люся...чо ты начинаешь....бакланы?
– Ну давайте к столу, ребята, а с Максимом мы потом договорим и выясним, что тут за хранителей соли к нему заносило в отсутствии дома взрослых! Или хранительниц...

Про хранительниц добавила угрожающим шёпотом, но таким, знаете, женским шёпотом, когда они шепчут своему господину, а слышит весь торговый центр. Вот как так можно было Максу закопать себя на ровном месте и без причины от одного только желания быть ни в чём не виноватым? Я у женщин спрашиваю, мы, мужчины, знаем как: мы же никогда ни в чём не виноваты, что и так известно всем, кроме женщин, которым только одно от нас и нужно: внедрить нам чувство вины без повода, заранее, надолго и глубоко. Ишь, чертовки.

Помянули Веничку от души: не так он жил, как мы о нём вспоминали и, думаю, ни один кактус в мире не провожался в его последний путь такими речами и тостами. Нет, ну убили, ну съели, это ещё куда ни шло, но не помянуть - что мы, нехристи, что ли, какие?

2025-08-08

Группа в телеграм писателя - подводника Эдуарда Анатольевича Овечкина: https://t.me/legalalien

И я его понимаю: зима, я считаю, это наказание нам за наших пращуров. Не скажу про ваших, но мои, очевидно были очень выносливыми, но, при этом, не шибко сообразительными: ну а как, а главное зачем, иначе, они дошли бы  из Африки до... Челябинска? Ну вот, смотрите, вышли они из Африки, – тут я их понимаю, жара же и хищники кусаются,- но вот чем их не устроили Португалия, Испания, Италия, Черногория и, хрен с ней, Польша? Мало комаров и гнуса? Зима слишком тёплая? Моря в которых можно купаться? Богатые урожаи винограда, маслин и вкусных помидоров? Да ладно это – их же даже Уральский хребет не остановил! Алоэ, вам мать-земля говорит: «Стопэ, вот же я стену прямо поставила непреодолимую!». Преодолели. И не один ведь год шли, не одну зиму пережили, но нет, бл, назад не повернули: что за мотивы-то были? Что, медведи не так сильно кусаются, как леопарды? Комары у вас кур воруют, мошка до костей обгрызает, зима такая, что деревья от мороза трескаются, а вы такие, о, зашибись, – тут и останемся! Так было? Нет, бл, а кто мне ответит, за что мне всё это?

Это по отцовской линии, а по материнской, видимо, не такие выносливые были и застряли в белорусских болотах – к этим вопросы тоже есть, но уже меньше.

А сейчас-то мы в Заполярье и тут древние люди вообще не жили. Даже эти, которые за Урал забрались, сюда двинуть даже и не подумали, а если и подумали, то очевидно немедленно же и вымерли ну потому что...ну а как тут жить-то?

– Игорь, – пытался увещевать его я, – опомнись, мы же в Заполярье живём! Здесь люди вообще никогда не жили! Почему?
– Почему? – Потому, что холодно, Игорь! Где-то в Архангельске, а здесь вообще пиздец! Ну вот куда ты собрался?
– На рыбалку! – Зачем?
– За компанию. – С Вадимом?
– Ну... он как-то меня уговорил... – Как?
– Не помню...как в тумане всё! Но помню, что шила с собой возьмём! – А тут тебе что, не пьётся?
– Ну...тут это тут, а то же...на природе. – На какой, бл, природе! Январь! Здесь из природы только ночь, снег и ветер!
– Ну мы озеро найдём... – Как?
– Не знаю, но Вадим обещал. – Игорь...я чувствую отчаяние от невозможности отговорить тебя от этой опрометчивости! Прости меня, друг, что не нахожу аргументов, находящих у тебя в душе отклик!
– Отлично! Значит ты и будешь виноват, если что!

Но самое интересное, что жители того же Архангельска и даже Вологды называют себя северянами. «Северная картошка» – прочитали мы как-то, идя со службы, на борту грузовика. Заинтриговались – это откуда, интересно, с островов Гренландского моря?
– Берите нашу северную картошку! – немедленно отреагировал продавец.
– А вы откуда такие северные?
– С Вологодчины!
– И это Север?
– А то!
– Так, погодите, то есть вы, с 59-й параллели приехали на 69-ю, при этом пересекли Полярный круг на 66-й, нет, ну все прогуливали географию в школе, но вот настолько? Ну вот...куда по-вашему приехали со своего...Севера?
– Без обид?
– Моряки не обижаются!
– Жопа у вас тут какая-то: одни военные вокруг, солнце круглые сутки и сходить даже некуда! Посмотреть даже нечего! Вот куда вы тут смотрите!?
– В светлое будущее! Картошка почём?

На следующий день, в пятницу, я попытался ещё раз:
– Игорь, у Серёги ракетного день рождения завтра! Зовёт нас отмечать и говорит, что подарков не нужно! Чего ты молчишь?
– Заслушался, как ты заливаешь. У него день рождения в прошлом месяце был.
– Ой, будто ты помнишь!
– Да вот, как ни странно, но помню. Я ему два зачёта по паротурбинной установке подписал по этому поводу!
– Так ты же командир не того дивизиона – как?
– В надежде на то, что механик это заметит и заставит его пересдавать! Так, не мешай, мне собираться уже пора.
– Так обед же ещё?
– А нас Вадим у командира отпросил заранее по случаю рыбалки!
– И что сказал командир?
– Сказал, что долбоёбов не лечит и взмахнул рукой!

В понедельник Игорь был красен лицом и зол. Он зло здоровался со всеми на остановке, зло курил, зло толкался на посадке, зло стоял на подъёме флага и зло спросил у меня прикурить после.
– Ну что. Где рыба?
– В пруду.
– А чо злой такой? Активный отдых не удался?
– От того злой, что не в силах признать, что ты был прав, а ты был!
– Рассказывай.
– Чо. Бл. Выехали. Ехали, ехали. Ехали ехали...
-Я понял, давай следующую главу!
-Куда-то приехали. Вышли. Этот в карту посмотрел, в руках её повертел и говорит «пошли». Шли, шли, шли, шли, шли, шли...
– Да я понял, давай уже что было когда пришли.
– Пришли. Равнина какая-то. Это чорт усатый говорит- вот! Судя по карте здесь озеро! Сторожи вещи, а я лунки сверлить пошёл! От кого их сторожить? От бесполезности зря убиваемого времени, так мало отведённого нам на жизнь? Нашёл какой-то намёт снежный, укрылся под его навес, выпил. Выпил ещё. Выбросил пустую бутылку, понял, что не берёт и откупорил следующую, а этот...рыбак бегает вокруг меня с буром, сосульки с усов до пояса свисают, и орёт, что обознатушки вышли и никакое это не озеро! Пошли, мол, дальше, тут всего ничего осталось, если судить по карте...а это точно та карта, спрашиваю? Вернее этой местности? А чего ты штурмана с собой не позвал, а? Да звал, говорит это устато-сосулечное чудовище, да он ответил, что не долбоёб же совсем, но сжалился и выдал мне карту.
– Звучит так себе...
– А выглядит ещё хуже! Нахуя, спрашиваю, Вадим? Давай тут всё допьём и домой двинем! А рыба? Спрашивает меня этот...человек неприятной наружности. Да в жопу, говорю, Вадим, и тебя и рыбу твою! И рыбалку эту вашу и эту вашу зиму с этим вашим севером и вашими картами, озёрами, природой и...всем! Пошли домой!
– Пошли?
– Нет...не спрашивай...
– Не, ну вернулись хоть и то благодать!
– Безусловно. Но больше – ни ногой! Я, мне кажется, на всю оставшуюся жизнь нарыбачился!
– Ну! А я тебе что говорил!
– Тренируй красноречие, короч, видишь же, что даже не смог меня отговорить от того, что и так, сука, было понятно!

Ну вот и зачем, спрашивается в задачнике, проверять на практике то, что в теории и так понятно?

Так вот, на правах лектора, даю вам совет: если вы никогда не бывали на зимней рыбалке, но затлеет вдруг уголёк, а почему бы и нет, то однозначно отвечайте себе – нет! И не говорите потом, что я вас не предупреждал!

Группа в телеграм писателя - подводника Эдуарда Анатольевича Овечкина: https://t.me/legalalien

– Центральный, штурману. Заняли полигон такой-то, рекомендую глубину восемьдесят.

– Есть штурман, – старпом даже головы от журнала не поднял, – Антоныч, глубина восемьдесят!

– Есть восемьдесят! – репетует Антоныч и зависает на секунду.

– Ты чего завис? – интересуется старпом.

– Считаю.

– А, – старпом не уточняет что и зачем. Ну считает человек, значит ему так надо.

– Погружаемся на глубину двести шестьдесят два фута, – объявляет Антоныч по боевой трансляции, – осматриваться в отсеках!

– Это что сейчас было? – уточняет старпом, продолжая писать.

– Да взбодрю их хоть, – докладывает Антоныч, – а то расслабились там, небось!

Первым взбодрился командир дивизии. Минуты через две он влетел в центральный прямиком из сауны. Ну мы так предположили, что из сауны: не спал же он завёрнутым в мокрую простынь и с намыленной головой?

– Это что за манёвры! Что за глубины, я не понял! – заорал он и посмотрел на глубиномер.

Глубиномер показывал восемьдесят метров. Боцман доложил, что глубина восемьдесят метров и лодка рулей слушается хорошо. Из носа доложили, что глубина восемьдесят метров. Из кормы доложили, что глубина восемьдесят метров и Антоныч, наконец, доложил старпому, что глубина восемьдесят метров. Все, в общем, показали удивительно слаженную работу – прям хоть в учебник заноси.

– Старпом! – потребовал объяснений командир дивизии.

Вторым взбодрился командир. Ещё с закрытыми глазами, но уже в штанах, футболке и с курткой в руках заскочил в центральный. Посмотрел на глубиномер, потом на командира дивизии.

– А... это вы тут снова. Здравия желаю. А я уж, было, заволновался грешным делом.

– Не понял, – не понял командир дивизии, – что я снова?

– Ну это... не могу спросонья слова подобрать... неожиданные вводные выдаёте, вот!

Комдив опешил. Возможно, даже, что и охуел, но мне было не видно спиной.

– Саша. То есть, пардоньте, ты вот увидел меня голым и с намыленной головой в центральном и единственное, что пришло тебе в голову, это то, что я отработку вахты провожу?

– Ну...

– Не продолжай! Вот это у меня репутация, оказывается! Я, значит, вас, а вы меня – вот! Да?

– Так это не вы?

– Так это не я!

– А кто?

Оба посмотрели на старпома.

– Выходит, что я, – немедленно согласился старпом.

Командир с командиром дивизии переглянулись.
–  Вы начнёте, по старшинству, да? – уточнил командир.
–  Не, давай ты: ты хоть в одежде.
–  Есть, тащ контр-адмирал, давать! Сей Саныч, не будете ли вы так любезны пояснить, что это сейчас было?
–  Отставить, – не выдержал адмирал, – ну кто так, я не знаю, дай сюда куртку!

Накинул на плечи куртку.
– Старпом! Что за хуйня происходит!
–  По плану, тащ контр-адмирал, заняли глубину в полигоне...
–  Какую?
–  Восемьдесят метров.
–  А что за цифры по трансляции? Я чуть мыло не проглотил! Маслопупые, отставить ржать!
–  Даже в мыслях не было, тащ контр-адмирал! Шу шения доложить! – встал Антоныч.
–  Да я затылком чувствую, что ржёте! Докладывай.
–  Это я решил в футы глубину перевести, без участия старпома!
–  Фор, стесняюсь спросить, вот, как говорят у вас в Англии, зыс было?
–  Ничоси вы по-английски шпрехаете! – немедленно восхитился командир.
–  Курсы военных переводчиков при училище имени Макарова, 1974 год! Двадцать лет прошло и вот, наконец, пригодилось!

Фига, подумал я, это мне два года тогда было...
–  Взбодрить. Чтоб не расслаблялись. – доложил Антоныч по существу вопроса.
–  Ну вот меня ты взбодрил – полегчало тебе? Расслабишься тут с вами: нет, ну пошёл дед помыться в баню, так и тут его нахлобучили! Саша, держи свою куртку, пошёл я домываться.
–  Чо вы вылупились, – орал он уже из девятнадцатого отсека, – адмиралов голых не видали! Нет, это не новая форма одежды! Кто это пизданул сейчас?!
–  Постою, пожалуй, ещё немного тут, – хмыкнул командир, – а то там же всё железное вокруг и такая гроза проносится. А чо за фут-фетишзм такой, Антоныч, чего не в ярдах?
–  Да то на то и вышло бы в ярдах, никакого шика в них!
–  Спасибо, – буркнул старпом, – что в дюймы не перевёл, а то адмирал телепорт бы изобрёл из сауны в центральный. И совсем не так безопасно закончилась бы эта гроза для нас!

И вот, друзья, какой итог можно принайтовать к этой истории: если вам станет скучно, не прямо сейчас, а вообще, то возможно вас и окружающих повеселит, если вы вспомните, что меры расстояния можно ещё переводить в локти, пяди, сажени, аршины и вершки.
Правда рядом может оказаться голый и злой адмирал, но это уже будут не мои проблемы: я вас предупредил.

Группа в телеграм писателя Эдуарда Анатольевича Овечкина: https://t.me/legalalien

Обзор, как таковой, на фильм писать не имеет никакого смысла: даже я, не специалист в кинопроизводстве, понимаю, что то, что получилось не имеет внятного не то, что сюжета, но и фабулы. Сплошные сюжетные дыры, которые пытались залатать хуёвой компьютерной графикой (далее – ХКГ) и необычным сеттингом про подводников, так и остались дырами, а подводников в фильме я не нашёл вовсе. Кроме этого, так называемый, фильм игнорирует законы физики, химии, физиологии, логики и здравого смысла. Поэтому, давайте я просто перескажу вам его.

Начинается всё с того, что учёные бросают бомбы в котловину Нансена. С какой целью они это делают нам не объяснят, не намекнут и, я считаю, абсолютно правильно делают, сразу посылая нахуй. Красивая полярница, с идеальным макияжем, пока не начинает играть, а просто смотрит и нам ещё кажется, что хоть здесь-то всё будет хорошо. Но нет – хорошо не будет.

Атомная подводная лодка плывёт прямо в эпицентр этих взрывов, натурально – бомбы прямо возле неё падают, ведь на ней же подводники и, судя по всему, у них полностью купировано чувство самосохранения и когда мы видим их центральный пост, мы понимаем почему.

Центральный пост довольно небольшой, - мы потом видим её снаружи, - подводной лодки просторен, двухэтажен и напичкан мониторами, клавиатурами и вертикальным планшетом БИП (назовём его так, ведь что это за устройство понять не представляется никакой возможности ни здесь, ни далее) из стекла, который торчит вертикально прямо перед командирским столом. Киноделы, очевидно, не знают, что подводная лодка – это оружие, надёжность которого есть одна из составных частей не то, что эффективности, а, собственно, самим смыслом существования. Управляют подводной лодкой какие-то люди, которые изображают подводников, при помощи компьютерных клавиатур, как механических, так и сенсорных, но как они это делают, в принципе, я понять не смог, - может вы мне поможете?

Например, командуют объединить запас ВВД. Для этого нужно открыть, при наличии семи перемычек, четырнадцать клапанов, если давление в перемычках одинаково, или какие-то клапана по очереди, с разных бортов и разных перемычек, если есть разница. Какую команду нужно набрать на клавиатуре? А запустить центробежный насос, если глубина погружения не позволяет создать ему естественный подпор и нужно отливной клапан сначала немного приоткрыть, а чуть позже, открыть полностью? И таких нюансов, не знаю, сотня. Программисты в чате есть?

Командует всем старпом, который разгуливает по ГКП в повязке «Рцы». Я понимаю, что вы сейчас скажете: ну какая разница, чо ты прицепился к этим повязкам, ан нет, отвечу я вам, - две. Ровно столько разновидностей повязок существует на подводных лодках и вероятность просто угадать нужную составляет 50%, но российские киноделы не угадали ни разу. Понятно, что правильная повязка не влияет на сюжет фильма, но правильная так же не влияла бы, но она показала бы, что киноделы, хотя бы поверхностно, изучили фактуру, про которую они нам рассказывают. Заметили же, что я не цепляюсь к тому, что в повязке ходит старпом, а остальные без повязок?

На ГКП прибывает командир без ПДА, что на подводных лодках позволяют себе делать только начхимы, у которых ПДА встроен. Команды и реакции на них обсуждать не будем, мы тогда никогда не закончим, но зачем командир, который находится в ЦП, отдаёт команды людям, которые находятся там же, через микрофон ГГС (громкоговорящая связь)?

ХКГ снаружи мы уже видели раньше и увидим много раз позже, но тут просыпается Кракен. Кракен крушит серый пенопласт, который изображает лёд, уничтожает базу полярников и как-то влияет на подводную лодку: он не тащит её вниз, - это видно на ХКГ, - но подводная лодка неумолимо проваливается по глубине. Зачем она это делает понятно – это нужно для сценария, а как? Возможно, Кракен её всасывает, но я, если честно, не в курсе, сосут ли осьминоги, но ладно я, не знают этого и киноделы. В общем, «и пучина сия поглотила ея».

До того как, мы успеваем увидеть почему именно на подводных лодках нет больших стеклянных панно – они разбиваются и ранят людей, которые пролетают сквозь них, при нарастании дифферента. Но киноделы, очевидно, не замечают этого даже в собственном фильме. Так же мы понимаем, почему на подводных лодках нет такого количества мониторов: они начинают искрить, выдавать помехи и ломаться просто от того, что подводную лодку толкнули, не повредив при этом даже её прочного корпуса. Очень надёжно выглядит вся эта конструкция. Прямо очень. Вот именно поэтому, киноделы, таких подводных лодок и не строят. Конструкторы не долбоёбы.

Командир, героически преодолевая, латает очередную сюжетную дыру, открывая, при этом, следующую – отдаёт АСБ (аварийно-спасательный буй). Буёк, задорно мигая лампочкой, резво всплывает в чистой воде, хотя до этого сверху был лёд, но хер с ним, со льдом, а где кабель-трос?

Даже если вам, как и киноделам, лень гуглить, вы же можете порассуждать логически: зачем аварийная подводная лодка отдаёт аварийно-спасательный буй? Ну подумайте одну минуту, а потом продолжите читать, если вам ещё не надоело.

Если вы выполнили мою просьбу, то вам очевидно, что аварийная ПЛ отдаёт АСБ для того, чтобы сообщить об аварии и указать на место, в котором она эту аварию потерпела. И для двусторонней связи с выжившей частью экипажа, добавлю я вам для общего развития, если вы не гуглили. Где окажется АСБ на следующий, например, день, если он не «привязан» к ПЛ? Да, в соседнем, мать его, море!

Но буй без троса здесь не просто так: он латает очередную сюжетную дыру, которым здесь несть числа, оказываясь на льду в следующих сценах. Дельфины? Моржи? Киты? Сценарное бессилие? Что его туда помещает, мы так и не узнаем.

Прошло минут пять фильма. Думаю, что пора делать мазки крупнее, но клясться не стану: я страдал и хочу отомстить за это киноделам, но киноделам я отомстить не смогу, поэтому страдать придётся вам. Простите.

Главный штаб ВМФ, который выгнал из Адмиралтейства курсантов училища имени Дзержинского, показывает нам ебалу в лице Главкома и какого-то другого адмирала: Главком не знает, как сыграют эмоции командира посылаемой на выручку ПЛ, в плюс или минус, но готов рискнуть двумя подводными лодками и, соответственно жизнями двух её экипажей, чтобы…хз, поизучать психологию эмпирическим путём? Угадайка при постановке задач нужна для…снова хз, второму актёру реплик добавить?

Командир подводной лодки Петров бежит. Судя по всему, бежит он из Западной Лицы в Североморск, к своей маме в отпуск, ведь он не знает, что его брат в море три месяца и вы же не хотите нам сказать, что он до сих пор, находясь в отпуске, не общался ни с женой своего брата, ни с мамой? И не предъявлял ей претензии в том, что фото его брата в форме, а его – в гражданке? Натужно и беспомощно, киноделы пытаются показать нам конфликт между командиром Петровым и его братом. Будут пытаться и позже, но ни суть конфликта, ни его развитие показать нам так и не смогут: да и хуй бы с ним, можете возразить вы, но зачем тогда вообще вводить его в сюжет, если не можете показать, возражу вам я?

С остальными сюжетными линиями и деталями в фильме такая же беда, ровно как под копирку: ни у одной из них нет начала, развития и завершения.

Петров, отозванный из отпуска, прибывает на пирс. На подводной лодке уже весь его экипаж, который мало того, что прибыл в Западную Лицу раньше, чем Петров из Североморска (два часа на автомобиле), но и успел принять ПЛ у другого экипажа, ввести ГЭУ и приготовиться к выходу в море. Они, вот эти все остальные люди, где в отпуске были: прямо на ПЛ? Телепорт? Зачем вы ввели этот ход с отпуском, киноделы, просто чтоб запутать нас прямо в начале?

На пирсе мы видим самого моряцкого моряка в мире: он говорит «ходил» про батискаф, чем становится святее папы Римского, если вы понимаете, о чём я. Так, погодите, а батискаф вы куда грузите? Нет, вы же не хотите нам сказать, что он будет просто стоять на палубе? Оказалось, что да, хотят. Я же не зря сказал в самом начале текста, что киноделы правильно послали нас нахуй, не пытаясь нам ничего объяснить даже не с точки зрения нюансов, - кому они нужны, а с точки зрения здравого смысла. Молодцы, что, - так держать!

Атомная подводная лодка к выходу в море не готова: через тридцать секунд после погружения первый отсек докладывает, что концентрация водорода полтора процента и нужно включать печи дожига. Это у вас ТАК "газует" аккумуляторная батарея на атомной ПЛ при введённой ГЭУ? Стоп дуть, дрова в исходное, пельмени раскатать – вот какая команда должна быть следующей.

Но, возможно, это вовсе и не подводная лодка, – это я так пытаюсь оправдать киноделов, - ведь таких подводных лодок не бывает даже в фантастических фильмах: он, этот ЦП, настолько нелепый, что я бы назвал его эталонным, для показа того, как делать не следует. Стеклянная стенка в штурманской рубке: ребята, видели ли вы что-то прекраснее в своей жизни? Акустик сидит вместе с остальными: нахуй ему отдельная выгородка, с его обязанностью слушать обстановку, гусю этому лапчатому? Сиди в какофонии ЦП и преодолевай! Что делает в ЦП командир группы БЧ-2? Куда делись командир БЧ-2 и командир дивизиона БЧ-2? Почему и куда он заносит координаты? Это ещё один планшет БИП? Какая, бл, у вас готовность на подводной лодке? Номер один всё время? А сколько времени занимает ваше повествование? Почему люди в кадре не меняются? Они сколько суток сидят на боевых постах? Ладно сюжет, кому он нужен в отечественном кинематографе, а с фабулой-то что? Почему вы игнорируете даже, бл, фабулу?

Здесь отмечу, для дальнейшего понимания, что временную цепочку событий мы выстроить не сможем, даже если постараемся: в фильме, зачем то, называются дни недели, но для чего, я так и не понял. Сколько дней просидели двое человек на льду, сколько дней провели подводники в аварийной ПЛ и сколько дней просидели одни и те же люди на боевых постах? Нам не дают ни малейшего шанса связать события в причинно-следственную цепочку. То ли мы с вами долбоёбы, то ли киноделы: решайте сами, я не смог.

Что, скажите мне, киноделы, записывает боцман? Почему он один управляет ПЛ? Считайте: рук у боцмана две, что очевидно, а рулей у ПЛ, загибайте пальцы, - вертикальный (при условии, что два пера синхронизированы), носовые горизонтальные и кормовые горизонтальные. Сколько получилось? И? Ну да ладно: боцман, периодически, бросает их все, ходит по ГКП, ест конфеты и общается с остальными. А кто, в это время, управляет ПЛ? Тень отца Гамлета? Так её нет в сюжете. А куда он, боцман, вообще делся во второй половине фильма? Уехал догуливать отпуск?

Субординация. Погуглите, киноделы, что это и вот откуда вы взяли, что в военно-морском флоте является формальностью то, кто управляет ПЛ. Вы же цитируете корабельный устав, не к месту, кстати и не в тему, так почему старшинство на борту боевого корабля вы полагаете формальностью?

После этого разговора о формальностях, командир ПЛ Петров смотрит на манометры и спрашивает у кого-то в центре нелепого отсека по нелепому телефону, на котором нет диска номеронаборника, можно ли увеличить обороты турбины. Киноделы, командир ПЛ может, конечно, не знать всех нюансов, но как он стал командиром не зная режимы работы ППУ и ПТУ?  Нет, а вы ответьте.

И тут ПЛ подо льдами настигают киты. ХКГ показывает, что это точно не касатки и не нарвалы, а скорее, горбатые, но это и неважно, на фоне того, что киноделы не знают даже того, что киты млекопитающие и им нужен воздух для того, чтоб дышать и потому под сплошной лёд они не заплывают: ну раз-то в час им надо всплыть, чтобы вдохнуть, нет? Ну на нет и суда нет. Добрые киты нужны здесь только для того, чтобы предупредить ПЛ о Кракене – и хули тут кислород, товарищи, если вот оно что и дальше киноделы засучивают рукава по полной. Акустик, кстати, каким-то образом понимает, что киты встревожены и будто хотят их о чём-то предупредить! Божечки, ну что за милахи такие, просто до слёз! Это я и про китов и про акустика.

Подводная лодка под водой готовит дизель к пуску, у штурмана требуют найти ледовый канал, а боцмана просят постараться. Киноделы, очевидно, вообще не представляют себе как и что работает на ПЛ, но им это и не нужно, они же послали нас нахуй в самом начале и уже не парятся: куда ДВС, - а дизель это ДВС, - денет свой выхлоп, и каким образом боцман должен стараться, если его обязанность держать заданные глубину и курс, остаётся за пределами формальной логики. Возможно, киноделы думают, что боцман смотрит в лобовое стекло и маневрирует, исходя из обстановки на…дороге? Нет, я не знаю. Как ПЛ плывёт в «ледовом канале» не повреждая приводы рулей, лёгкий корпус и батискаф, который, как вы помните, стоит у неё на кормовой надстройке, остаётся загадкой, но, допустим, просто повезло, а вот как она неподвижно останавливается перед ледовым торосом? Закон Архимеда, нет, ну правда, даже если вы ничего не слышали о дифферентовке, как, вы предполагаете, физическое тело может так себя вести?

И будто мало нам стекла, мониторов и клавиатур в центральном посту, нам показывают кучу керамических кружек и…кофемашину. Не, ну красиво жить не запретишь, но…зачем вот настолько?

По команде «осмотреться в отсеках» люди, изображающие подводников, зачем-то создают рубежи обороны, а старпом откуда-то узнаёт о некоторых повреждениях лёгкого корпуса, хотя никто наружу не выходит и его не осматривает. Погнутый фенестрон (грубо, обтекатель винта), в котором продолжает вращаться винт уже не стоит нашего внимания на фоне того, что подводники, находясь подо льдом, принимают сигнал от буя, лежащего на льду. Напомните, мы уже посылали нахуй физику?

Да и хрен бы с ней, с этой физикой, ПЛ всплывает, проламывая лёд, с батискафом, который, как вы помните, стоит у неё на корме. Про батискаф мы забудем быстро: командир Петров приказывает поднять сходни. Какие сходни, откуда их поднять и куда мы не узнаем: в итоге на носу вывесят шторм-трап, но какие-то сходни будет приказывать убрать и старший на борту. Ну, допустим, нам их просто их не показали и оставили за кадром.

Российские подводники, по мнению киноделов, существа пугливые: они бояться двух полумёртвых гражданских на льду и держат их под дулами автоматов. Самая, пожалуй, абсурдная и возмутительная сцена следует дальше: российские подводники не хотят брать двоих гражданских на борт и бросили бы их умирать на льду, если бы не командир Петров.

Киноделы, угадайте, в какой стране были единственные в мире военные моряки, которые не спасали терпящих бедствие на море и то, начиная с 1942 года? Погуглите, что такое «Приказ Лакония» и скажите мне, почему и за что вы включили эту сцену в фильм? Чем так насолили вам российские подводники, что вы выставляете их такими упырями?

У меня нет вопросов к адмиралам, указанным в титрах, понятно, что благодарят их совсем за другое: за помощь в организации съёмок, у меня есть вопрос к военному консультанту и представителю МО, которому выражают благодарность. Почему, если вы читали сценарий или видели это после монтажа, вы не потребовали убрать своё имя из титров? Я может и не всё, но многое готов понять, но вы же подписались вот под этим: ничего не ёкнуло?

Командир Петров спасает репутацию российских подводников, беря гражданских на борт, но с этого, момента, мне кажется, киноделы устали и совсем забили на сценарий, просто накидывая ХКГ, сюжетные прорехи и бред в одну густую кучу, которую назовут потом кинофильмом и предложат нам смотреть за деньги в кинотеатрах.

С чего, например, командир ПЛ решает, что аварийная ПЛ где-то рядом на основании того, что буй лежит здесь, на льду? Ну это мелочь, да, согласен, по сравнению с тем, что происходит дальше.

Киноделы, ПЛ не опускается, а погружается, когда вы это уже выучите!

С этого момента нам включают очередную каличную сюжетную линию: «женщина на корабле». Хочу пояснить: я не ретроград, не страдаю мизогинией и не поддерживаю хор, поющий о том, что женщине на корабле не место, я, наоборот, горячо поддерживаю эти сюжетные линии и голосую за них всеми лапами, но только при условии, что появление женщины на корабле обоснованно и влияет на сюжет. Как бы изменился сюжет, если бы вместо женщины на ПЛ появился второй мужчина? Ну вот давайте на примерах: в фильме «Убрать перископ» мы не можем заменить женщину, тогда часть сюжета перестаёт «играть», а в фильме «Третье измерение» женщина играет свою роль на корабле, даже не находясь на корабле! Учитесь, киноделы, поищите там, у себя под ногами, где вы проебали это мастерство!

Спасённых гражданских помещают в амбулатории и строго-настрого запрещают им передвигаться по кораблю, что понятно, но в следующих кадрах они оказываются в другом месте. Место это, наверное, киноделы полагают кают-компанией, но я, положа руку на сердце, не понимаю и не могу найти ни одного примера, где они видели такую кают-компанию на российских военных кораблях. Хотя, сцена с вестовым в чёрной бандане, даёт нам ответ на этот вопрос: в американских фильмах про тюрьму. Вот зачем настолько вот, а? С какой целью – на Оскар планировали податься? Вестовой, понятно, что не гений инженерной мысли, но стенки на ПЛ он где нашёл?  Какие, бл, стенки у него сжимаются при погружении? Киноделы, вот настолько вы небрежны? Верёвочки какие-то с флажками, развешанные в кают-компании: ну, хоть немножко, вскользь, вы понимаете, что такое российский офицерский корпус в военно-морском флоте России? Как можно браться за какую-то настолько специфическую тему, абсолютно не погружёнными в неё?

Дальше я впервые заметил, но потом перестал обращать на это внимание, как на несущественное, что озвучка не попадает в мимику актёров, но, слушайте: это самое маленькое недоразумение в этом кинопродукте.

Командир Петров и женщина-учёный пытаются безуспешно восстановить хоть какую-то временную связь событий, но им это не удаётся: несмотря на то, что они произносят вслух название дней недели, мы, по - прежнему, не понимаем, сколько же времени прошло с начала описываемых событий и которые уже сутки люди, изображающие подводников, не едят, не спят и не отлучаются со своих боевых постов. Также звучит тревожный посыл про кислород на аварийной ПЛ, но тревоги он не вызывает – временные рамки не установлены и хз, когда зрителю пора напрягаться и зачем, если даже киноделы не напрягаются.

И стёкла. Киноделы решают добавить ещё больше стёкол в весь этот бред. Мало того, что внутренности лодки они собрали из труб, профнастила и гипсокартона, купленных на ближайшем строительном рынке, они везде напихали иллюминаторов и стёкол. Иллюминатор на двери каюты командира – как вам? Окна, витражи, стеклянные панно и не хватает только молоточков с надписью «в случае аварии,  вытянуть шнур и разбить окно», - вполне бы вписалось в окружающее конструкторское мракобесие.

Хилую сюжетную линию с братской нелюбовью тащат за уши из обморока командир со старпомом (вот хоть кто-нибудь запомнил, как его зовут?), но, начав было что-то объяснять, на третьем, буквально предложении обрывают фразой «Да ты и сам знаешь!». Гениально. Он-то может и знает, кто его знает, что он там знает, но вы же не ему кино показывать будете, а мне, зрителю! Я, зритель, хочу знать, вернее не хочу, но вы мне жирно и неоднократно намекаете, что это важно!

Так, давайте вернёмся к Кракену, который в это время атакует норвежскую буровую платформу. В арктических льдах. Об атаке командиру и нам докладывает…штурман. Бывают в русском языке предложения из одного вопросительного знака? Так вот – это оно. Командир немедленно поднимает перископ, видит страшное и хочет этим страшным поделиться со всеми. Для этого он выводит с оптического прибора (перископ) на цифровой прибор (монитор) ХКГ и все немедленно любуются. И я их понимаю: всё лучше, чем пытаться изображать подводников.

Почему у вас боцман всё время ходит по ЦП? Почему истерит акустик и никто не выпишет ему леща? Почему командиром БЧ-3 командует инженер БЧ-3: я же упоминал уже слово субординация, да? Почему, в конце-то, бл, концов торпеды выходят откуда-то сбоку: не смогли нарисовать торпедные аппараты на носу? Да, я знаю, что на «Ясенях» торпедные аппараты сбоку, но это «Ясень» у вас внутри показан? Точно? Вот как у зрителя должна сложиться в голове целостная картина?

ХКГ не смогла показать нам атаку на Кракена торпедами, стыдливо прикрыв её клубящимся чем-то и вспышками изнутри этого. Простим им это: боюсь, что если бы они это нарисовали, то могла бы пойти кровь из глаз.

При манёврах ПЛ, люди, изображающие подводников, хватаются за трубы, трубы шатаются. Очень надёжно выглядит конструкция этой суперсовременной ПЛ, - не перестаю восхищаться.

Кракен шатает ПЛ, лёгкий корпус не повреждён, батискаф игнорирует вообще любые внешние воздействия, но внутри прочного корпуса, что ожидаемо при таком-то подходе к кораблестроению, всё искрит, падает и в первом отсеке начинается пожар.

Итак, БЗЖ. Эталонная, друзья, кинематографическая сцена как не нужно вести БЗЖ на ПЛ. Давайте просто поаплодируем киноделам – смогли! Сцену эту предлагаю вырезать, разослать по всем военно-морским училищам страны и включить в зачёт по БЗЖ с темой «найди все ошибки».

В первом отсеке пожар. Люди, изображающие подводников, герметизируют отсек фанерной дверью, изображающей переборочную, и приступают к тушению при помощи огнетушителей, напрочь игнорируя защиту органов дыхания. В герметичном, я подчеркну это слово, помещении. Минуты через две экранного времени кто-то предлагает зачем-то замерить газовый состав воздуха, при разгорающемся пожаре. СИЗОД, по-прежнему, игнорируются. Но тут на ПЛ объявляется режим тишина и людям, изображающим подводников, приказывают прекратить тушение и покинуть зону огня в том смысле, что просто отойти к кормовой переборке. В первом, отмечу, отсеке в котором, помимо торпед, располагается, как мы помним, аккумуляторная батарея всей атомной подводной лодки. Киноделы, да у вас Кракен сейчас – самая незначительная опасность для ПЛ! Огонь разгорается задорней, люди изображающие подводников, кашляют, но в СИЗОД не включаются, начинают гореть кабель-трассы, которые просто висят (я же писал уже, что представители Рубина и Малахита должны бы снарядить делегацию, чтоб обоссать киноделов?), но никто ничего не тушит – режим тишины же, а то, что горят торпеды и, при выходе из строя аккумуляторной батарей, ПЛ останется без резервного источника электропитания под водой, а по кабель-трассам пожар распространится во второй отсек, никого не волнует.

Я в торпедный! – говорит командир, нарушая, при этом, примерно все документы, регламентирующие порядок ведения БЗЖ на корабле.

Командир руководит БЗЖ ПЛ, а БЗЖ в отсеке руководит командир отсека, кроме того, киноделы, вы же одно правило выполнили: загерметизировали отсек, как он в него попадёт да, собственно, зачем – стоять вместе со всеми у кормовой переборки и кашлять?

В первом отсеке пожар уже вовсю и везде: выглядит это так, будто ПЛ пришёл пиздец и без Кракена. Часть людей, изображающих подводников, наконец, включились в СИЗОД. Но не все: более стойкие, видимо, терпят или являются роботами, ведь выжить за это время может только тот, кто не дышит вообще.

Приготовиться покинуть отсек, – командует ГКП...бл, честно, ну киноделы, просто подумайте: зачем до этого вы этот отсек герметизировали? Чтобы вот что?

Но киноделы хочут нагнать саспенса и добавить трагичности во всю эту комедию и их вообще ни в один сустав не ебёт логика происходящего: всё заради искусства!

Переборочная дверь во второй отдраивается, за ней стоят другие люди, изображающие подводников, тоже игнорирующие СИЗОД и радостно встречают огонь, температуру, повышенное давление и продукты горения из первого. Позже оказывается, что это какой-то тамбур-шлюз невъебенного размера, который зачем-то оказался между первым и вторым отсеками. Вопросов становится ещё больше, но задавать их некогда – на экране нам показывают героизьм: одни люди, изображающие подводников, спасают других людей, изображающих подводников, полностью игнорируя все руководящие документы по БЗЖ. Но, в принципе, если их игнорирует командир, то с них-то какой спрос вообще? Для чего всё это? Оказывается для того, чтоб дать фреон в первый отсек!

Нет, ну мы же не станем спрашивать у киноделов о том, что мешало дать фреон с людьми в отсеке и как, по их мнению, влияет температура и давление на эффективность объёмной химической системы пожаротушения? Мне кажется, лучше в пруд камни побросать – больше пользы.

Далее в закреплённом комментарии.

Группа в телеграм писателя Эдуарда Анатольевича Овечкина: https://t.me/legalalien