Серия «Крохи праха»

Семён вернулся в свою квартиру вымотанный и злой. Очень хотелось хлопнуть дверью, хотя остальные соседи этого не заслужили. Они тоже страдали от придурков из девятнадцатой. Но только Семён ходил разбираться, потому что шумели прямо за стеной его комнаты.

Тишина длилась недолго. Теперь вместо музыки начались пьяные разговоры и смех. Неужели придётся вызвать?

Семён избегал этого как мог. Не хотел быть «стукачом» или расплачиваться за ложный вызов. Но терпение лопнуло, когда за стеной начали бить посуду. Он встал с постели и выгнал кота на кухню. Завернул ковёр, оголяя старые доски с выцветшими бурыми знаками. Встал на колени и начал читать заклинание.

Матвей накрыл здоровенного паука на стене кружкой. Он их панически боялся, но старался не убивать, а выносить из квартиры.

В подъезде торчал чудаковатый старик, которого называли Счастливчиком.

Он протянул руку:

— Можно?

Матвей брезгливо вытряхнул паука в ладонь соседа.

— Они счастье приносят, — улыбнулся старик, сунул добычу в рот и жестом поманил к своей двери. Матвея едва не вырвало, но любопытство взяло верх.

В квартире было темно. Счастливчик внезапно схватил гостя за руку и затащил внутрь. Что-то выплюнул и быстро вернулся в коридор, хлопнув дверью. Парень выругался и нашарил выключатель. Квартира была совершенно пустой. За исключением пауков, покрывавших живым ковром все поверхности...

Дэн с детства не понимал, почему многие боятся клоунов. Суеверие? Насмешка поп-культуры? Эффект «зловещей долины»? Знакомый говорил, что в клоунах есть что-то дьявольское. Где-то глубоко внутри.

В поисках ответов Дэн часто приходил на ярмарки и выступления разъездных цирков. Вот и вчера пришёл. Снова всё оказалось напрасно!

Мужчина остановил машину у мусорки, вышел и открыл багажник. Осмотрелся. С трудом вытащил и засунул в контейнер тяжёлый бесформенный мешок. Чёрный полиэтилен порвался, вывалилась рука в белоснежной перчатке. Её пальцы мёртвой хваткой сжимали красный клоунский нос. Из пакета потекла тонкая багровая струйка. Дэн разочарованно покачал головой: в этом, вчерашнем, тоже не оказалось ничего дьявольского.

— Хочу спать у дедушки! — капризничала Маринка. — У него ковёр с мультиками!

Мама улыбнулась. Ей и самой в детстве нравились узоры, похожие в темноте на животных. Детская фантазия заставляла их двигаться по ковру и даже что-то нашёптывать. Да и с дедушкиного самоубийства прошло уже много лет. Мама кивнула:

— Хватай мишку. Я принесу постель.

Когда в доме все уснули, Маринка продолжала любоваться танцем двух страшноватых цапель на ковре. В каждый приезд они шептали девочке, что нужно сделать.

Птицы повернули уродливые головы и одновременно сказали: «Пора!»

Маринка вытащила из плюшевого медведя кухонный нож. Слезла с кровати и на цыпочках пошла к спальне родителей...

— Мам, в картине смеются...

— Спи! Это соседи за стеной.

Мама поправила одеяло, поцеловала сына в лоб и пошла к выходу, незаметно покосившись на полотно: райский уголок — одинокий домик у озера, парочка в обнимку и мальчик, играющий с собакой. Вычурная резная рама. Чёрт знает какая по счёту…

Женщина скривилась, словно от боли, вышла в тёмный, затянутый паутиной коридор. Едва не споткнулась о пёсий череп. Открыла трухлявую дверь, зашла в пахнущую плесенью спальню. Муж поднял бледное лицо, отложил резец.

— Теперь получится!

На новой раме в его руках орнаменты рун красиво сплетались с дорожками крови.

Жена заплакала от счастья, предвкушая такой долгожданный переезд.