Серия «История»

Египет был в своей прайм эре (для тех, кто потерялся в молодежном жаргоне - "золотом веке"). Но, как говорят, в семье не без урода, его младший брат Сет хотел тоже на троне посидеть:
- Осирис, брат, ну дай Египет погонять немного!
- Сет, отвали, я тебя знаю, сломаешь или проебешь
Типичная история.

Тогда Сет решает схитрить: делает мерки Осириса, потом по этим меркам делает роскошный саркофаг. Украшает его крутыми наклейками молний, машинок. Наступает пир, и он предлагает сыграть в игру. Все думают, что он, как обычно, про настолки и вежливо отказываются, продолжая пить. У Сета же другой план, хотя он и не прочь поиграть в «Ужас Аркхема» часиков 8, но сегодня он здесь за другим:

- Не, не, тут интерактив, смотрите, кто вот в этот ящик, похожий на гроб-саркофаг, но на самом деле совсем не гроб-саркофаг, ляжет и поместится, тому я его и подарю.
Наклейки сыграли свою роль, всем сразу захотелось такой крутой приз, но никому гроб-саркофаг по размерам не подходил. Вообще странно, конечно, что же за гигантов туда пригласили в тот вечер? Ну ладно.
Настал черед Осириса, он залез и говорит:
- О, слушай, а мне прямо в самый раз, идеально вписался, будто под меня делали.

Сет кивнул, а потом резко навел суеты: крышку захлопнул, свинцом залил и бросил саркофаг в Нил. Гости офигели сначала, но потом подумали, что это часть интерактива и, пожав плечами, продолжили пить пиво и вино. И кто же их осудит?
А Осирис, хоть и бог-царь, но даже царей свинец берет (проверено Романовыми), поэтому он утонул. И не просто утонул, а еще и умер.

Тут уместно было бы вспомнить одного дизайнера, но...Не будем.

Жена Осириса - Исида - заметила отсутствие мужа, сопоставила факты и пошла его искать. Саркофаг с телом нашелся, но сходу оживить Осириса не удалось и она решила пока припрятать тело. А где лучше всего прятать тела?

Правильно, в болотах дельты Нила! Это даже и ребенку известно. Ну, такому, типичному древнеегипетскому ребенку...

Но тут опять в игру вступает Сет, вы же не думали, что его участие в этой истории окончено? Охотясь ночью на болоте (что не выглядит крипово, а является абсолютно нормальным поведением для любого после убийства старшего брата), он находит спрятанный саркофаг. Разрубив тело на 14 кусков он раскидывает их по всему Египету.

Вообще интересный вайб: болото, расчлененка. Что-то знакомое в этом есть... Ну ладно.

Исида увидела пропажу и заручившись поддержкой сестры Нефтиды и Анубиса собрала весь этот пазл вместе.

Точнее, почти весь.

Одну из его частей все же к тому времени съела какая-то рыба. Очень важную часть... Мини Осириса, если вы понимаете меня. И ЭТО ВАЖНО ДЛЯ ДАЛЬНЕЙШЕЙ ИСТОРИИ, А НЕ ПРОСТО ТАК Я РЕШИЛ ПРО БОЖЕСТВЕННЫЕ ПЕНИСЫ ВКИНУТЬ!

Говорят, что зашкварился нильский сом, поэтому с тех пор он был выписан из пацанов. 

Но глядя на то месиво, чем стало тело Осириса, Исида не могла понять, что тут можно воскрешать. Ей нужен был живой Осирис, а не ожившие куски его плоти. Тут-то она и вспомнила, что как бы у нее есть Анубис - защитник мертвых, а тут надругательство произошло над мертвым и вообще ужас-ужас.
Анубис согласился, что это его зона ответственности, голову почесал, да решил с помощью говна и палок бинтов и масел создать первую мумию (пусть и без Брендана Фрейзера, но получилось все равно очень даже хорошо).

Ну а дальше все по плану:

Все прошло идеально и Осирис ожил, всем стало радостно.
Исида же после всех этих нервяков решила, что надо бы ребенка заделать и откладывать такое дело ну никак нельзя, пока муж относительно цел, мало ли как оно дальше повернется.
Но было одно но. Вспоминаем про нильского сома. (Я ЖЕ ГОВОРИЛ, ЧТО ЭТО ВАЖНО!)
А как...? - спросите вы.
А вот так. Исиду сомьи гастрономические интересы не остановили, она еще более крутое колдунство, чем ранее, использовала и с помощью глинняного пениса зачала ребенка от Осириса. Просто взяла и сделала, через не могу.

Так у них и появился Гор. Мама Исида, папа Осирис (ну, с небольшой божьей помощью).

Долго ли коротко, а вырос Гор. Решил он дядьку своего на место поставить, да вызвал его на час суда богов. Астахова тогда еще не было, поэтому длился он 80 лет.
Папируса для записей извели уйму, пару пирамид заполнить можно было. А вопрос то был важный: кто трона достоин? Сын законного царя-бога Осириса Гор или братоубийца кровавый маньяк Сет. Вообще будто бы и думать особо тут не надо, глядя на формулировки, но египетские боги были не такие.

Решили по итогу по скандинавской системе действовать - через серию битв. Гор в ней лишился глаза, а Сет яичек. Не уверен, что равноценный обмен, но по итогу Сет признал поражение (еще бы) и Гор воцарился в Египте.

А что же Осирис? Он посмотрел на эту всю суету, «не», говорит, «че-то в царстве мертвых поспокойнее было». И ушел туда править, а в качестве хобби сердца умерших людей на Весах Истины! (ТМ) взвешивать. Ну не сам лично, Анубиса напряг, но тот и не против был, все же уважаемо к Осирису относился.

Казалось бы, хэппи-энд, а Сету - Сетово, саркофаг и на 14 кусочков. Там и рыба-гурман одна интересная есть…
Но Сет все же родня, хоть и дефектная, выделили ему пустыни и бури, сказали вот, ты теперь их бог. Божи. Ну он и стал божить.

Но иногда они всё же сцепляются с Гором по старой памяти на семейных встречах после пары кубков пива. У египтян есть четкая примета, по которой они это сразу понимают: если закат особенно красный - всё, Гор с Сетом опять отношения выясняют.

Карл Великий насильно крестит саксов

Саксы же сопротивляются и бунтуют. В итоге формально они христиане, но в душе многие продолжают воспринимать нового Бога примерно так: «Окей, мы готовы послушать о новом Боге, но погоди-ка... А кто это мирный проповедник, который ходит босиком, ездит на осле, прощает врагов и добровольно даёт себя распять? Сын божий? Хм... А где его дружина? Вот эти 12...? Не, спасибо, Воден понадежнее как-то."

Тем временем к власти приходит Людовик Благочестивый.

Сам ли он додумался или кто подсказал неясно, но при его правлении появляется на свет божий поэма "Гелианд" или, переводя на русский, - "Спаситель" (вдруг, кто-то тут все же не знает древнесаксонского. Пальцем тыкать и кричать "позор" не буду, но пометочку в профиле сделаю).

И это просто гениальная штука: сюжет остается прежним, но переписывается контекст, предыстория персонажей, можно сказать, что происходит глобальная адаптация Библии для грубоватых и суровых саксов.

И говоря "грубоватые" я не грешу против духа германской культуры, вот типичные для их традиций анекдоты-загадки того времени:

«Что висит у мужчины на бедре под плащом, жесткое и твердое? Мужчина поднимает подол и тыкает голову этого висящего предмета в знакомую дыру того же размера, в которую оно уже много раз тыкало раньше».
Ответ: Ключ и замочная скважина

«Я служу женщинам на радость, расту высоким, стою прямо в постели, а снизу у меня пушок. Красивая девушка нападает на меня, хватает за красную голову и зажимает в тесном месте. И у нее от нашей встречи намокнут глаза».
Ответ: Лук-порей или стебель лука.

Из "Эксеткрской книги"

МЫ БУДЕМ ДЕЛАТЬ ПРАВКИ

Но что же именно подверглось изменению?

Иисус, как странствующий учитель? Ну нет, он будет drohtin - военный вождь, могучий конунг, вождь дружины. Апостолы - его верные тэны, воины-соратники. Они не просто "следуют" за ним, они выбрали его своим господином и теперь обязаны защищать до последнего.

Тайная вечеря, как скромный ужин с вином и хлебом? Куда там, это будет пир в специальном зале (medu-seli), где ближники Иисуса сидят за длинными скамьями, а он во главе стола и вино льется рекой из кубков и рогов и все это гораздо ближе походит на симбел - пир-обряд с тостами, клятвами, речами конунга и раздачей им даров. Ну а как еще люди скрепляют свои союзы?

Достаточно интересный факт: видимо, чтобы совсем не впасть в ересь, в сцене Тайной вечери в поэме все же оставлено вино вместо меда и помещение названо wînseli (винный зал). Конец достаточно интересного факта

Тут плавно на алкогольной волне подходим к чуду превращения воды в вино.

Превращение воды в вино

Для саксов такое было очень показательно, ведь помимо силы, настоящий конунг должен быть щедрым. В ходу даже были эпитеты "даритель колец" или "враг золота". А что может показать его щедрость лучше, чем обилие алкоголя на пиру? Ведь если он закончится - это был бы позор для хозяина. Иисус превращает воду в "самый чистый и сладкий напиток", который пробовали гости, совершая это чудо он подтверждает свой статус могущественного правителя, который заботится о том, чтобы у его людей не было нужды.

В целом, в поэме все чудеса переосмыслены таким образом, чтобы даже до самых тугих из саксонской знати дошло, что Иисус не просто лекарь или пророк, а ВЛАДЫКА ПРИРОДЫ, чья сила превосходит всё.

Укрощение бури

Здесь мало что менялось, да и не нужно оно было: Иисус приказал буре на Галилейском озере прекратиться, будто ветер был его вассалом и буря стихла. Для саксов, как мореходов, конунг с такими умениями был 100 из 100.

Насыщение 5000 человек

Здесь начальная формула тоже работала. Огромная община почти съела все запасы и тогда Иисус совершает чудо умножения хлебов и лично отслеживает, как апостолы раздают еду между голодающими. Опять конунг всех спас!

Чудо исцеления

В поэме Иисус исцеляет людей не просто из жалости. Он буквально "возвращает им силу" (craft) и возвращает их в общество. Исцеление слепого Иерихонского нищего описано как возвращение воина в строй: Иисус возвращает ему зрение, чтобы тот снова мог видеть свет, радоваться миру и "служить своему Господу".

Хождение по воде

В поэме этот эпизод превращается в проверку воинской верности и стойкости. Пока Петр верит своему конунгу, его дух крепок, и законы природы над ним не властны. Как только он сомневается, он проявляет "слабость сердца" (немыслимый грех для дружинника), Иисус хватает его за руку не с упреком "маловерный", а как сильный вождь, который спасает своего верного, но оступившегося бойца и возвращает его на твердую почву корабля. Прочь сомнения, только вера в вождя спасет тебя!

Каждое чудо в "Гелианде" ковало в сознании саксов один и тот же образ: Христос - это самый сильный, самый щедрый и самый надежный Покровитель, против которого бессильны и шторм, и голод, и даже сама смерть.

Финальное чудо - Воскресение

Для сакса, который всю жизнь ждал Вальгаллы, идея воскресения была не чужда, но вот как это произошло - требовало переосмысления.

В «Гелианде» это не тихое утро у пустого гроба. Это - победа вождя в решающей битве. Христос не просто восстает из мертвых - его воскресение становится той самой силой, что отпирает засовы Ада и строит дорогу в Небеса для всех . Для сакса это был главный подвиг конунга, который, даже умерев, продолжил сражаться и открыл путь в свои Небеса для всех достойных.

Но от чудес, перейдем к бытию, ведь и там много интересного

Осел

Возможно, кого-то волнует вопрос, а что там с ослом? (никого не волнует, это что вообще за идея, ты с чего решил, что это кого-то может волн...) Так я скажу! (да не надо, боже!)

В Иерусалим Иисус с дружиной апостолов заходит пешком. Ведь осел для конунга смотрелся несколько несерьезно, а вводить боевого коня в повествование все же было перебором. Поэтому ослика тактично из поэмы вычеркнули (ты все же сделал это...)

Нагорная проповедь.

О, ее тоже поменяли. Ввели иерерахию. Проповедь становится чем-то вроде совета вождя со своей дружиной: Христос поднимается на гору, садится и подзывает к себе только своих 12 близких дружинников, остальной народ толпится чуть в отдалении у подножия. А почему? Правильно, иерархия!

Апостолы-тэны просят его "Gibuod thû ûs thênan rîki rûna" - "Открой нам тайные руны/учение". Автор поэмы сознательно использовал слово "руны", ведь для саксов поделиться рунами - это означало посвятить их в какое-то высшее знание, тайну. Еще один символ высшего доверия.

Иуда

Очень интересно то, как вывернули судьбу Иуды.

По канону - Иуда это сребролюбец, в которого вселился Сатана, нарушитель духовного и божественного закона. Но для саксов концепт "греха перед невидимым Богом" всё ещё оставался чем-то слишком абстрактным. Поэтому автор «Хелианда» превратил Иуду в абсолютное социальное чудовище по меркам германских норм морали.

Еще раз вспомним, кто такие апостолы в "Хэлианде"? Правильно, Виктор из Екатеринбурга, они тэны. Связанные со своим конунгом священной клятвой верности и обязательством взаимной защиты воины. В германском кодексе чести если ты воин, ты мог умереть за вождя, это было нормально и даже поощрялось, но предать его, это несмываемый позор для всего рода.

Поэтому поэт не просто говорит, что Иуда совершил грех. Он использует самые тяжелые саксонские оскорбления: treulôs (вероломный, лишенный верности), treulogo (лжец против верности, нарушитель клятвы) и, прости господи, uuarag (изгой, волк, преступник, стоящий вне закона и человеческого общества).

Как мы ранее узнали, Тайная вечеря, это, по сути, ритуальный пир.

В культуре саксов разделение трапезы, хлеба и напитка из одной чаши автоматически накладывало на человека "союз мира". Предать того, с кем ты только что делил мясо и вино за одним столом - это двойное преступление и святотатство.

Когда Иуда берёт кусок из рук Христа и уходит в ночь, для саксонского слушателя это выглядело как шокирующий, кошмарный жест. Он осквернил законы гостеприимства и дружбы прямо внутри wînseli.

Сцена торгов с первосвященниками (или, как они описываются в поэме, со злыми коварными судьями из другого клана), вновь показывает шокирующую обычного сакса натуру Иуды: он за деньги продает своего господина. Это еще больше понижает его статус в глазах слушателей. А когда происходит сцена поцелуя Иуды - для саксов это апогей цинизма, ведь поцелуй служил одним из знаков воинского братства: знак высшей преданности использовался, как сигнал удара по своему вождю.

В Евангелии от Матфея раскаявшийся Иуда бросает деньги в храме и вешается. В «Хелианде» акцент смещен: его ждёт не просто смерть, а страшная германская судьба предателя. Поэт красочно описывает, как Иуда отправляется прямиком в ад - мрачное, холодное и огненное пепелище, где он навеки отрезан от тепла медового зала, от лица своего конунга и от круга верных товарищей. Он становится вечным изгоем без рода и племени. Рядовой сакс торжествует, хлопая в ладоши.

Петр-берсерк

В сцене в Гефсиманском саду, когда пришла вражеская армия (стражники), чтобы забрать Христа, его тэны просто не могли стоять и смотреть на это. У Петра "вскипела ярость" (wôdian), а его дух "стал мрачным".
Он не впадает в панику и не думает о духовном. В его жилах закипает чистое воинское неистовство. Автор подчеркивает, что Пётр не мог вымолвить ни слова от гнева - настолько сильно оскорбило его то, что "враги хотят связать его Господина".

В Евангелие он просто «ударил раба первосвященникова и отсек ему правое ухо» (Ин. 18:10). В «Хелианде» же это описание превращается в настоящую батальную сцену:

"Верный тэн своего Вождя, обнажил острый клинок,
Выхватил оружие и встал перед своим сувереном,
По правую Его руку. И нанёс стремительный удар
По первому из врагов своим острейшим мечом.
Так что Малх был тотчас отмечен клинком:
С правой стороны обрушилась на него карающая сталь,
Рассечена была щека его ударом наотмашь,
Лик его был изувечен, и ухо прочь снесено!
Разом отсекло их оружие, и хлынула кровь на землю."

Ощущается, что в какой-то момент автор немного увлекся и забыл, что пишет библейскую историю и выпустил наружу своего внутреннего сакса.

Далее Христос, как военачальник, приказывает Петру вернуть «яркую сталь» назад в ножны и объясняет это знаменитым "Ибо все, взявшие меч, мечом погибнут", но со своим колоритом: «...кто наносит удар мечом, тот сам будет сражен мечом и захлебнется в собственной крови». Он не осуждает Петра за примененную силу, но просто говорит: "Если мы начнем резню сейчас, мы увязнем в бесконечной войне кланов, а у нас другая цель".

И вообще, это еще один показатель его силы, ведь это не арест, а тактический маневр, который согласован с Богом-отцом, ведь при необходимости - армия ангелов бы стерла их врагов в порошок.

По сути, здесь сливаются воля Бога-отца и понятие wurd (Рок/судьба). Это все уже предопределено и Христос просто позволяет этому произойти, встречая происходящее без страха.

Ну и закрепление могучей воли и силы Христа - его действия по отношению к раненому врагу. Он подходит и исцеляет его. Тут уже Петр окончательно подчиняется, понимая, что конунга с такой силой не могут заковать против его воли.

Финал

Сцена распятия Христа тоже имеет интересную особенность: автор сознательно смешивает сакральную для саксов "galgo" (виселицу) и христианский "rôda" (крест) в одном стихе, проводя между ними знак равенства, как элемент обретения силы. Для сакса вполне понятна мысль, что добровольная смерть может быть лишь путем к могуществу (вспомним Водена), поэтому такой поворот он понимает и принимает.

Христос не просто идет на погибель, он выполняет свою wurd . Он встречает неизбежное без страха, как подобает настоящему конунгу. Он не сходит с креста не потому, что не может, а потому что это его последний, самый великий бой, который он принимает добровольно. Его смерть - это не финал, а начало пути в Небесный Чертог, куда он поведёт за собой всех достойных.

Как вождь, который открывает дорогу своей дружине. И за таким вождем можно пойти куда угодно.