Серия «И это всё о нём»

Тут надо поставить точку и объяснить хитросплетения мыслей, мгновенно мелькнувших в голове лукоморского сказителя. Он прекрасно знает, что люди, в отличие от животных, с отвращением относятся к плодам своей жизнедеятельности, и  ни в коем случае не позволяют чему-либо за поеданием пищи напомнить, во что в конце концов эта пища превратится. Также хитрая тварь прекрасно знает удивительную способность человеческого мозга переворачивать последовательность до-после на прямо противоположную. Короче говоря, кот отлично понимает, что, хотя я и видела, что он сначала сунул лапу в пирог, а потом в унитаз, мне все время будет казаться, что сам пирог побывал в унитазе посредством, так сказать, баюньей лапы. То есть сметанник есть я уже не буду, и он целиком достанется наглецу.

Вернувшись из туалета, страж границ тридесятого покровительственно почесался о мою коленку мохнатой башкой и сказал:

— Не делай вид, что у тебя нет второго.

Второй пирог у меня, действительно был, потому что с тех пор, как я сдружилась с кощеевым любимцем, я все готовлю в двойном, а то и в тройном объеме. Впрочем, толще я от этого, как вы понимаете, не стала. Между тем, кот дождался, пока сметанник остынет и сожрал его, одновременно рассказывая мне совершенно невероятную историю о том, что среди голивудских красавиц, дескать, в последнее десятилетие стало модным намекать на свою особую близость с властелином тридесятого. И что для этого они даже вносят катастрофические изменения в свою внешность, удаляя комки Биша. На самом же деле, продолжал вконец оборзевший кот, залезая в холодильник и в очередь выпивая шесть яиц (категории О), та особа, кою Кощей удостоил своим вниманием, естественно, не хвастается, а просто тихо пользуется благами такого покровительства, выражающимися, в частности, в том, что уж ей-то к помощи пластических хирургов прибегать еще долго не потребуется.

— А, может, и вовсе никогда. — закончил Баюн, лениво повел задом и скрылся в угольно-черном портале.

Второй сметанник, ясное дело, тоже куда-то исчез и на масляной поверхности фаянсовой тарелки ясно можно было различить давно знакомые мне отпечатки гигантских подушечек волшебного кота.

Однажды темным зимним днем Кощей устал подзывать служку, чтобы тот заменял ему свечи, и велел нерадивому мальчишке сидеть рядом неотлучно. Мальчишка очень обиделся на то, что ему не дают прикорнуть на рундуке за печкой, укутавшись в тулуп, и уволился. Уволившись же, побрел по городам и весям, распространяя всякие небылицы о Кощее. Причем самого Кощея упоминать боялся и выражался крайне выспренно, называя его  «ксплататором». Дошел до Англии, где один бородатый мужик долго его слушал, а потом отвел к другому бородатому мужику, который долго записывал. Начались бунты, а кое-где и революции, возникли профсоюзы, восьмичасовой рабочий день, всеобщее избирательное право, расцвел феминизм... И как-то сама-собой появилась компания «Тесла».

Кощей посмотрел на то, что вышло, плюнул, и повернул время вспять.

Однажды темным зимним днем Кощей устал подзывать служку, чтобы тот заменял ему свечи, и решил лечь спать пораньше. Пока он спал, золотые деньги были заменены векселями, векселя вытеснены банкнотами, потом появились чековые книжки, потом кредитные карты, потом вообще стали рассчитываться улыбками... И огромная, просто неприличная часть всего этого бумажно-электронного потока оседала на счетах вездесущей компании «Тесла»...

Кощей проснулся, понял, что не все доступно даже магам вне категорий, и время оборачивать вспять уже не стал. Успокоился тем, что зато выспался на славу.

— Во всем, — кратко ответил Кощей. — Особенно в злодействе.

— Я так и думал. А что ты, скажем, вашество, имел ввиду под словом «компетентен»? — Кот не стал дожидаться ответа хозяина и продолжил сам, — набор навыков и знаний, приведенный в соответствие с предлагаемыми обстоятельствами и направленный на достижение конкретных целей?

«Умеет формулировать, собака!» — подумал властелин тридесятого, но вслух этого не сказал. Во-первых, Баюн обидится, если назвать его собакой. Во-вторых, нельзя захваливать подчиненных. А в-третьих, нельзя говорить вслух все, что подумал (вопрос выбора — это тоже вопрос компетенции).

Лукоморский сказитель меж тем продолжал. Он перешел к историческим примерам, с жаром цитировал  «Гильгамеша» и «Махабхарату» (на оригинальных, естественно, языках), ссылался на свой личный жизненный опыт и жизненный опыт русалок, как идеальных представителей народных масс, пропел пару испанских баллад и персидских газелей... В общем, кота несло и он заливался соловьем.

Кощей послушал-послушал, да и вернулся к разбору дипломатической почты, одновременно делая вид снисходительный и ободряющий придворного сказителя на новые речи.

Как всякий компетентный государь, он умел делать два, а иногда даже три дела сразу.

— Выходит, дураки — это нормально?

— Математически так выходит, вашество!

— А ежели так выходит математически, то что мне все пеняют, что, дескать, забыл государственные дела, совсем не занимаюсь нормотворчеством, больше одного указа в месяц не выпускаю, а законы совсем забросил? Дуракам же закон не писан, так, кажется, говорят?

— Так кто говорит? — восторженно проорал кот. — Дураки ж и говорят, вашество!

— И что мне делать?

— Надо сочинить всего один закон. Но всеобъемлющий, основной закон, то ись!

Кощей насторожился и саркастически поднял бровь:

— Уж не на конституцию ли ты намекаешь?

Кот трижды плюнул через левое плечо, сложил из длиннющих когтей правой передней лапы фигу и бодро отрапортовал:

— Никак нет! Я намекаю на закон о дураках!

Кощей рассмеялся.

— В чём ить беда-то моя была! — старуха осушила третью кружку и смахнула пальцем, сильно напоминавшим сухой сосновый сук, мутную слезу, катившуюся по сморщенной смуглой щеке. — ПрИданного у меня не было! Не скопила, вишь ты! — Кот придал морде скорбное сочувствующее выражение. - Бескорыстная вить я-а-а!  Задаром работаю-у-у-у! Всеобщая благодетельница-а-а-а!

Тут в глазах у Яги блеснула странная искра, и ее сухое тело словно ветром снесло со скамьи. Минута — и бабка стоит уж посреди избы, уперши руки в боки и орёт во все горло:

А и умная я, и красивая я!

Только что мне с того — несчастливая я!

(Правду сказать, во второй строчке Яга ввернула непечатное слово, но, моя внутренняя цензорша всегда помнит о читателях младшего и среднего школьного возраста).

В общем, бабка принялась плясать, и изба принялась плясать и даже, кажется, ступа с помелом принялись плясать. Баюн поглядел-поглядел, да и слинял оттуда. Бабку он уважил, посидел с ней, побеседовал, а теперь спешил к Кощею. Возможно, чтобы передать яговнины слова. А возможно (и очень даже возможно) поужинать наконец от души. Потому что из закуски у яги были только сушеные грибы и мочёная брусника — ну ничего, чтобы порадовать плотоядное существо.

Тут красавица, покраснев от напряжения, наконец поняла, что она хотела сказать.

— Весны не будет!

— Это почему ж это?

— Вот! Будет только январь! — и дура пухлогубая протянула Баюну настенный календарь, указывая прелестным гладким пальчиком с розовым нежным ноготком на последний (напечатанный бледным тоном) месяц — январь.

— О, господи! — страдальчески воскликнул кот. — Откуда ты выкопала эту древность? Это ж прошлогодний календарь!

—  А? — русалка снова наморщила лобик.

— Март уже! — заорал лукоморский песнопевец. — Чучелу жгли три недели назад, помнишь? Равноденствие в пятницу будет! На яговнином болоте гиацинты расцветают! Сама же вчера у бабки горшочек с цветком на бусики сменяла!

— Бусики? — красавица просветлела. — Желтенькие такие? Тепленькие?

— Янтарные, — устало подтвердил Баюн.

— Ура! — завопила русалка. И опять принялась верещать, не переставая: — Весна! Ура! Весна! Ура! Весна!

Кот полез за берушами.

Эта сказка посвящается интернету, и блогерам, в частности.

Автор

Русалки, дуры пухлогубые, не знают меры в питии. И порядку тоже никакого не знают. Это значит, что они вполне могут себе позволить по бутылке шампанского залить вовнутрь после сета бабы-яговьиных наливочек. А надо вам сказать, что одного этого сета вполне хватит, чтобы свалить с ног любого из тридцати трех богатырей, как бы крепки к возлияниям и закалены в пиршествах они ни были. Дело в том, что бабка добавляет в свои наливочки не только разнообразную сладку ягоду, но и ягоду, хошь и горьку, но обладающую различными неожиданными эффектами. В том числе, способностью наводить морок и всяческие галлюцинации.

Нагаллюцинировавшись вволю, русалки в конце концов трезвеют. И, взглянув трезвым взором на действительность, тут же впадают в уныние. А впадши в уныние, поневоле тянутся к чему покрепче. В общем, погружаются в натуральный запой.

Кот Баюн это знает и бдит. Поэтому, не дав развиться синдрому, который, для краткости, назовем синдромом сказочного похмелья, он прерывает возлияния русалок. Но не грубо и вдруг, а по-доброму, по-поэтически. Заменяет, так сказать, опьянение токсичное, спиртовое, опьянением безвредным, поэтическим.

Вот и сейчас, застав морских дев в состоянии сопротивления грубой реальности, так сказать, кот принялся им рассказывать одно за другим романсеро о похождениях славного кавалера Дона Хуана де Мараньи (он же дон Жуан, он же, по слухам, Дон Гуан). Девы слушали, обливались слезами, пили обильно доставленный с кощеевой кухни белый монастырский квас, постепенно поправлялись и розовели.

Достигнув нужного эффекта, Баюн оборвал песнопения, и скомандовал:

— А теперь, девы, мыться.

И русалки, убедившись предварительно, что могут стоять на хвостах, не шатаясь, двинулись к морю, подбадриваемые возгласами волшебного кота:

— И волосы, волосы промыть, как следует! А то чего в них только не попало! Всё, что ни попало!