Серия «geekmap.ru»

1. Колонии благотворительности (Нидерланды, 1818): утопия для других

Замысел. Генерал Йоханнес ван ден Бос решил избавить города от нищих, переселив их на пустоши Дренте: каждой семье дом, участок и обучение труду. Через несколько лет, считал он, вчерашние бродяги станут «трудолюбивыми и разумными» гражданами.

Как было устроено. Всё решали за колонистов: что сеять и когда, какую одежду носить, где покупать еду (только в лавке колонии и только за местные деньги). Дом и инвентарь выдавались в долг, уйти можно было, лишь расплатившись. На каждый десяток хозяйств - надзиратель, за усердие - медали.

Почему не получилось. Это классическая утопия сверху: её придумали для людей, которых никто не спросил. Социолог Ирвинг Гофман позже назовёт такие места «тотальными институтами» - тюрьма, казарма, приют, где вся жизнь проходит по одному распорядку под одним начальством. Благие цели не мешают тотальному институту работать как тюрьма, и в «несвободной» колонии Венхёйзен так и вышло: по 160 детей в спальне на двух надзирателей, смертность в разы выше средней по стране, кладбище, прозванное «Четвёртым учреждением». Самоокупаемости колонии так и не достигли, в 1859 году их забрало государство, а позже в Венхёйзене открыли настоящую тюрьму, которая работает до сих пор. Идея «исправить человека трудом вдали от общества» пошла дальше по Европе - и в XX веке пришла к лагерям.

2. Дом Наркомфина (Москва, 1930): утопия через архитектуру

Замысел. Архитектор Моисей Гинзбург верил, что здание может менять людей. Дом-коммуна должен был стать «социальным конденсатором»: общая столовая, прачечная и детский сад постепенно освободят жильцов, прежде всего женщин, от домашнего хозяйства и приучат к коллективному быту.

Как было устроено. Осторожнее, чем у радикальных современников: квартиры с собственными кухнями и санузлами, а рядом общественный корпус. Это был «переходный тип» - людей собирались не загонять в коллектив, а мягко подталкивать к нему.

Почему не получилось. Во-первых, люди не захотели. Общие сервисы почти не прижились: семьи держались за своё пространство и свой стол. Во-вторых, утопия сразу дала трещину по социальной лестнице: наверху, на крыше, нарком финансов Николай Милютин устроил себе отдельную квартиру-пентхаус. В-третьих, сменилась политика: в 1930 году ЦК осудил «полуфантастические» попытки одним скачком перестроить быт, и коммуны стали идеологически неуместны. Дом, построенный для нового человека, десятилетиями ветшал как обычная коммуналка.

3. Хуаси (Китай, с 1961): утопия для своих

Замысел. Партийный секретарь У Жэньбао задумал «образцовую коммунистическую деревню», где богатство общее. Местные заводы объединили в группу, жители стали акционерами и получали долю прибыли. По официальным данным, каждый коренной житель стал миллионером.

Как было устроено. Небоскрёб выше многих пекинских, копии Триумфальной арки и Сиднейской оперы, вертолёты для туристов, золотой бык. И жёсткая граница членства.

Почему не получилось. Равенство здесь распространялось только на «своих». Коренных жителей около двух тысяч, а на заводах работают больше двадцати тысяч приезжих, которые жителями не считаются и прибыли не получают. Сообщалось, что уехавший из деревни теряет свои активы: общее богатство держит людей на месте, как долг держал колонистов ван ден Боса. А исследование 2004 года показало, что больше 90% богатства контролируют сыновья основателя. Коммуна, где собственность общая, а управление семейное, - это уже не коммуна, а корпорация с идеологией. Когда рынок развернулся, оказалось, что за витриной - убытки и многомиллиардные долги.

4. Буссана-Веккья (Италия, 1960-е): утопия снизу

Замысел. Художники во главе с сицилийцем Ванни Джуффре заняли деревню, брошенную после землетрясения 1887 года, и решили жить в ней ради искусства, а не денег.

Как было устроено. Нечто вроде конституции, заверенной у нотариуса. Руины ничьи: бери любую и отстраивай из местного камня. Продать дом нельзя - преемник лишь символически возмещает расходы. Пустует больше трёх лет - дом возвращается общине. Торговать картинами в деревне запрещено.

Почему не получилось. Это единственная из шести утопий, которую строили сами её жители, и она продержалась дольше многих. Но её подточили три вещи. Разные потребности: сезонным жильцам хватало свечей и родниковой воды, постоянные хотели водопровод и свет, а с ними пришли счета и бумаги. Закон: чтобы защитить свои дома от выселения, их нужно было оформить на себя, и частная собственность вернулась как необходимость. И рынок: деревня стала модной, туда пришли продавцы сувениров, и запрет на торговлю растворился. Внутренний раскол на две группы со своими галереями случился ещё раньше. Сегодня Буссана-Веккья - живописная деревня мастерских, а государство называет её жителей «захватчиками».

5. Аркосанти (Аризона, с 1970): утопия одного человека

Замысел. Архитектор Паоло Солери придумал «аркологию» - плотный город без машин, где всё доступно пешком, а пустыня вокруг нетронута. Сначала Аркосанти рассчитывали на 1500 жителей, потом на 5000.

Как было устроено. Город строили добровольцы и студенты: больше 8000 человек прошли платные пятинедельные мастерские, днём заливая бетон, вечером слушая лекции Солери. Деньги давали туристы и бронзовые колокольчики по эскизам основателя.

Почему не получилось. Макс Вебер называл это проблемой «рутинизации харизмы»: движение, которое держится на одном вдохновенном лидере, должно со временем превратиться в обычный институт, иначе оно угаснет вместе с ним. Аркосанти так и остался проектом Солери: за полвека выстроили лишь малую часть замысла, постоянно здесь жило, насколько известно, лишь несколько десятков человек, а население было текучим, как студенческий лагерь. Город, в котором люди не остаются жить, невозможно сделать городом. После смерти Солери в 2013 году и обвинений его дочери в домогательствах проект лишился и лидера, и мифа. В 2024-2025 годах мастерские закрыли, волонтёров распустили, и город фактически законсервирован.

6. Республика Минерва (Тихий океан, 1972): утопия против государства

Замысел. Миллионер из Лас-Вегаса Майкл Оливер решил, что идеальное общество - это общество почти без государства: «без налогов, пособий, субсидий и любого вмешательства в экономику». Раз на планете не осталось ничьей земли, её надо насыпать.

Как было устроено. В 1971 году баржи привезли из Австралии песок на затопленный риф между Фиджи и Тонгой. 19 января 1972 года Республика Минерва разослала соседям декларацию независимости, обзавелась флагом, президентом и собственной монетой.

Почему не получилось. Все остальные утопии из этого списка спорили с обществом. Минерва бросила вызов самому принципу, по которому устроен мир: любая суша и любые воды кому-то принадлежат, а право решать, кто здесь хозяин, есть только у государств. Соседи поняли угрозу сразу. «Если эти люди могут присвоить Минерву, что помешает им сделать то же самое здесь?» - сказал премьер Фиджи. Королевство Тонга, никогда прежде не претендовавшее на рифы, за месяц собрало поддержку всех соседних стран, а в июне 1972 года отправило к рифам экспедицию и подняло свой флаг. Обошлось без единого выстрела: государству достаточно было просто прийти. Республика без армии и без признания продержалась пять месяцев, вторую попытку в 1982 году тонганские военные пресекли за три недели. Ирония в том, что спор о рифах между Тонгой и Фиджи с тех пор идёт уже полвека - государства легко объединяются против самозванца и куда труднее договариваются между собой.

Ломались они на одних и тех же местах:

• Кто решает. Утопии, придуманные для других (колонии, отчасти Дом Наркомфина), превращались в надзор. Утопии одного автора (Аркосанти, Хуаси) зависели от него и его семьи.

• Где граница. Любой общине нужно решать, кто «свой». Хуаси делит людей на акционеров и приезжих, колонии - на колонистов и надзирателей. Равенство внутри часто держится на неравенстве снаружи.

• Деньги и собственность. Ни одна утопия не смогла жить без внешней экономики: туристов, государства, рынка. И как только появлялась необходимость защитить своё, частная собственность возвращалась, даже там, где её отменили уставом.

• Государство. Утопия может спорить с соседями, с рынком, с собственными жителями, но не с тем, кому принадлежит земля. Колонии и Хуаси жили, пока были выгодны власти, Дом Наркомфина и Буссану-Веккью оно то терпела, то пыталась закрыть, а Минерву просто забрала.

• Второе поколение. Основатели готовы терпеть свечи и бетон на энтузиазме. Их дети, соседи и наследники хотят водопровод, права и понятные правила.
  
  
  Подписывайтесь на канал будет интересно.
  
  Мои телеграмм

Камни весом в сотни тонн подогнаны так, что между ними не пройдёт лезвие ножа. И никакого раствора. Как инки строили Саксайуаман без колеса и железа? Эта крепость-святилище над Куско пережила конкистадоров, землетрясения и века. Каждый год здесь всё так же славят Солнце.

Саксайуаман - крепостной и храмовый комплекс инков в городе Куско, Перу. Строительство начал император Пачакутек или его сын Тупак Юпанки в середине XV века, работы продолжались более 50 лет и завершились при Уайна Капаке, около 1525 года.

Комплекс состоит из трёх ступенчатых зигзагообразных стен из плотного серого известняка, добытого в Юкае; самая длинная стена тянется примерно на 400 метров при высоте 6 метров. Блоки подогнаны друг к другу без раствора с высочайшей точностью. Выше стен находились три башни, включая круглую Муйук-Марку диаметром 22 метра, построенные из зеленовато-серого диоритового порфира.

Сооружение служило одновременно крепостью и святилищем: попасть внутрь могли только инки, здесь хранилось оружие и запасы, а в случае осады комплекс мог вместить всё население Куско. Во время восстания Манко Инки Юпанки в 1536 году здесь погиб испанский конкистадор Хуан Писарро, после чего испанцы разобрали часть построек на камень для городских зданий Куско. Сегодня на территории ежегодно 24 июня проводится праздник Инти Райми.

Мой телеграмм)

В книге рекордов Гиннесса битва за бирманский остров Рамри в 1945 году значилась как самое массовое нападение животных на людей: якобы гребнистые крокодилы в мангровых болотах съели около тысячи японских солдат. Было ли это на самом деле?

Рамри - остров площадью 1350 квадратных километров у побережья Бирмы, отделённый от материка узким проливом с мангровыми болотами. В январе 1945 года британско-индийские войска высадились на нём, чтобы построить аэродромы для наступления в Бирме. Японский гарнизон, около батальона, оказался отрезан и в феврале попытался уйти на материк через многокилометровые мангровые болота.

Британский натуралист Брюс Райт, участвовавший в операции, позже описал ночь в болоте: стрельба, крики и звуки крокодилов, нападающих на людей. По его рассказу, из примерно тысячи японцев выжили лишь около двадцати. История попала в книгу рекордов Гиннесса как «самое массовое нападение животных на людей» и с тех пор кочует по интернету.

Современные историки и зоологи считают это преувеличением. Японские солдаты в болотах гибли от ран, жажды, болезней и обстрелов, многие утонули, а около 500 человек всё же сумели выбраться. Крокодилы, вероятно, напали на некоторых, но доказательств массовой гибели от них нет, и зоологи указывают, что такого количества крупных крокодилов в этих болотах просто не могло быть.

Мой телеграмм