Я люблю дорогу. Мне нравится само ощущение движения, когда ты сидишь за рулём, двигатель ровно гудит, и километры медленно наматываются на счётчик. Это редкое состояние, когда ты вроде бы занят, следишь за полосой, за зеркалами, за знаками, но при этом голова освобождается. Мысли не давят, не требуют решений. Они идут фоном.
У отца, в посёлке Сява, это в Нижегородской области, есть квартира. Несколько раз в год я выбираюсь туда из Уфы. Это почти ритуал. Места там заповедные, река с подвесным мостиком буквально в ста метрах от дома. Переходишь мостик, а дальше маленький пляж, поляна и лес, нет не так, ЛЕС. Заходя в него сразу темнее становиться, что ли, настолько он плотный и красивый. Когда устаешь от города, совсем не лень проехать около тысячи километров ради трех четырех дней. Но возможность выйти и по кричать на Лес того стоит, и не нужны тебе ни психологи, ни алкоголь, что бы свою голову в порядок привести. Собираешься без спешки, проверяешь масло, давление в колёсах, кидаешь в багажник инструменты, теплую одежду и запас еды и питья, если вдруг понадобится что-то подлатать и перекусить, и едешь.
Путь занимает почти весь день, если не гнать. Я не люблю гнать. Трасса там не та, где стоит проверять судьбу, особенно после Казани. После определённого километра, города заканчиваются. Сначала идут райцентры — с одинаковыми магазинами, шиномонтажками и рынками у дороги. Потом деревни. Сначала живые. Потом полуживые. Потом те, что уже давно перестали жить.
В живых деревнях видно жизнь, дым из трубы, бельё на верёвке, собака у ворот. В полуживых, два-три ухоженных дома на фоне десятка пустых. В заброшенных, только покосившиеся заборы и чёрные окна, в которых уже даже не отражается ни чего, кроме грусти.
Но эта часть дороги всегда немного привлекала. Скорее всего из за моей любви различным ужастикам и к игре сталкер, слишком уже похожи места. Пространства много, людей мало. Но если вдруг машина ломается помощи ждать можно долго. Связь местами пропадает. Заправки редкие. Но именно это мне и нравится — ощущение отдалённости от привычного шума.
В тот день всё начиналось обычно. Я выехал днём. Небо было светлым, ни какого намёка на шторм. Дорога сухая, движение ровное. Я держал скорость, не спешил, не лез лишний раз на обгон.
Чем дальше от города, тем спокойнее становилось внутри. Монотонность трассы действует почти гипнотически. Ровный гул двигателя, лёгкая вибрация руля, полосы разметки, уходящие под капот. Из колонок любимая книга.
Ближе к вечеру небо потяжелело. Облака сгустились, воздух стал плотнее. Я отметил это машинально, но значения не придал. Лето часто так делает, весь день спокойно, а под вечер срывается.
Ливень начался внезапно. Без предупреждения. Не морось, не постепенное усиление, просто в одну секунду стекло залило сплошной стеной воды. Дворники на максимуме едва справлялись. Видимость упала до нескольких десятков метров. Фары встречных машин расплывались, как будто кто-то размазал их по мокрому стеклу.
Я сбросил скорость, дистанцию увеличил, резких движений не делал. В такую погоду главное, не паниковать. Машина шла, колёса держали дорогу.
Ливень длился минут двадцать, может, тридцать. Время в таких условиях воспринимается иначе. Когда поток воды начал ослабевать, я даже почувствовал облегчение.
Температура ощутимо просела. Окна начали слегка запотевать изнутри. А потом трассу затянуло туманом, что в принципе не удивительно, во круг уже начинались леса, реки и болота. Но туман был не тот, который красиво стелется по полю, а плотный, низкий, вязкий. Он висел прямо на уровне фар. Свет упирался в серую массу и возвращался обратно. Пространство сократилось. Горизонта больше не было.
Я ещё раз снизил скорость.
В таких условиях самый разумный вариант держаться за кого-то впереди. Чуть дальше, сквозь туман, я заметил красные габариты большегруза. Большая, тяжёлая машина шла уверенно. Я аккуратно занял позицию позади неё, оставив нормальную дистанцию, чтобы видеть её огни и не влететь при резком торможении.
КамАЗ двигался ровно. Ни резких перестроений, ни странных манёвров. Это успокаивало. В тумане чужие габариты становятся ориентиром.
Я ехал за ней, держал дистанцию и позволил себе немного расслабиться. Дорогу эту я знал. Знал, где примерно должны быть повороты, где съезды, где заправка. Навигатор я не включал, дорогу за десяток лет выучил полностью.
Первым изменился звук под колёсами.
Не резко. Просто я почувствовал, что асфальт стал другим. Менее ровным. Чуть более глухим. Я отметил это краем сознания и сразу нашёл объяснение ремонт, временный участок, ничего необычного.
Разметка стала менее заметной. Потом пропала вовсе.
Я всё ещё держался за, впереди идущий, автомобиль.
По бокам начали мелькать не отбойники, а тёмные силуэты. Заборы? Столбы? Дома?
Осознание пришло не сразу. Я уже какое-то время ехал по чему-то, что точно не напоминало федеральную трассу.
Фура впереди продолжала двигаться без колебаний. Я проехал ещё немного, прежде чем до меня дошло: мы съехали.
Не на съезд с указателем. Не на нормальный поворот. Просто съехали.
Я моргнул, прищурился, пытаясь пробить туман взглядом. По бокам уже явно были дома. Низкие заборы. Калитки. Где-то виднелась крыша.
Я всё это время двигался по деревне.
И даже не заметил, где именно произошёл этот поворот.
Фура впереди слегка замедлилась, потом повернула влево и исчезла между домами. Её габариты растворились в тумане.
Я остался один посреди незнакомой улицы.
Туман всё ещё висел, делая пространство плоским и коротким. Дорога под колёсами была не асфальтированной, скорее укатанный грунт, местами разбитый.
Я медленно прокатился вперёд ещё метров двадцать и окончательно понял: это точно не трасса.
Я ещё какое-то время сидел за рулём, глядя в туман, пока двигатель работал ровно, а ощущение было таким, будто я встал посреди чего-то чужого и не совсем понятного. Улица тянулась вперёд, но видимость не превышала нескольких десятков метров: по обе стороны стояли низкие заборы и такие же невысокие дома, и ни одного указателя или дорожного знака в поле зрения не было.
Я заглушил двигатель, и тишина накрыла сразу, не абсолютная, где-то скрипнула ветка, что-то капнуло с крыши, но слишком плотная для жилой деревни. В машине стало быстро прохладно, будто тепло держалось только за счёт работающего мотора.
Я достал телефон и включил навигатор; карта загрузилась не сразу, точка местоположения мигала так, словно не могла определиться, где именно я нахожусь, название деревни появилось, но мне оно ничего не сказало, а маршрут до Сявы строился странно, через какие-то просёлки, которых я никогда не видел.
Разворачиваться в таком тумане по такой дороге не хотелось, поэтому я решил выйти и осмотреться.
Воздух оказался свежим, влажным и холодным, туман стоял плотный, медленно стелился по улице. И именно тогда я заметил свет, одно окно дальше по улице светилось тёплым жёлтым, не ярко, но достаточно, чтобы выделяться на фоне серости.
Я снова сел за руль, завелся и перегнал машину к забору, что бы она по среди дороги не мешалась, снова заглушил и пошёл к дому. Калитка открылась без скрипа, двор, насколько я смог разглядеть, выглядел ухоженным трава подстрижена, дорожка притоптана, на крыльце стояло обычное металлическое ведро.
Я постучал. Через несколько секунд за дверью послышались шаги, замок щёлкнул, дверь открылась.
На пороге стояла женщина лет за шестьдесят, волосы убраны в пучок, лицо спокойное.
— Здравствуйте, заблудился я, за большегрузом ехал, поворот не заметил. Туман такой, что трассы не видно. Можно до утра переждать?
Она посмотрела на меня внимательнее.
— Ну да, его хоть видно было.
— В туман за большой машиной удобно. Только они часто не по твоему маршруту едут.
— Я думал, он по трассе двигаться будет, а оно вон как получилось.
— Не знаю как далеко, от сюда, но в поселок Сява, не далеко от города Шахунья.
— Знаю такое место, там поворот легко проспать, если в сумерках.
— Заходи, только ноги вытри.
Внутри было тепло, по домашнему уютно; пахло печкой и чем-то варёным, на кухне горел свет, стол был накрыт просто — картошка, хлеб, огурцы.
Я снял куртку и повесил на крючок.
— Часто туда ездишь? — спросила она, ставя суп.
— Пару раз в год, дорогу знаю.
— Все так говорят, пока не свернут не туда.
— В тумане отвлекаться нельзя. Там даже знакомое место чужим становится.
— У нас тут раньше автобус ходил. Водитель новый приехал, уверенный был. Говорил, по карте всё видно. Один раз вечером не туда ушёл, потом объяснял, что улица будто дальше стала, чем должна.
— Да, через день вернулся. Сам смеялся, говорил, что круги наматывал, а думал прямо едет.
— Ночью расстояния меняются.
— По-другому всё воспринимается.
— Машина-то нормально работает?
— Тут сырость. Иногда машины с утра не сразу заводятся.
— Ну так, заводят все, вопрос с какого раза.
Она сказала это спокойно, без улыбки.
— Сын у меня тоже по темноте любил ездить. Говорил, пусто, спокойно.
— Разок приехал бледный. Сказал, что за кем-то ехал, а потом понял, что дороги той не помнит.
— Не знаю, возможно. Габаритное что то было впереди.
— Ты если утром поедешь ты это, не спеши. Тут если торопиться, легко второй раз не туда свернуть.
— И если вдруг покажется, что уже проезжал этот дом, не пугайся. В тумане всё одинаковое.
— Я не пугаю. Просто говорю, не суетись.
— Спать будешь в комнате. Дверь можешь не запирать, тут некому ходить.
— Ну тогда тем более не запирай, улыбнулась и вышла.
Комната была маленькая. Старый диван, но чистый. Простыня свежая. Одеяло тяжёлое.
Я лёг, сначала было тепло и тихо, и я даже подумал, что накрутил себя из-за тумана, но через какое-то время стало холодно, не резко, а постепенно, одеяло было большим и тяжёлым, а тепло будто уходило сквозь него. Я перевернулся, поправил подушку.
Сон приходил обрывками; снилось, что я снова еду за фурой, она впереди, габариты горят, я моргаю и огни оказываются ближе, чем должны быть, потом дальше, потом исчезают.
Я проснулся от ощущения, что в доме кто-то ходит, не шаркает и не скрипит, а идут ровные шаги по коридору. Я замер, прислушался, наступила тишина, потом снова будто кто-то прошёл мимо двери и остановился.
Я не стал вставать. Решил, что это хозяйка, ну или печка или доски. Старые дома всегда издают разные звуки.
Холод усилился. Я подтянул одеяло выше.
Последнее, что помню, ощущение, будто воздух в комнате стал плотнее.
Проснулся я резко, без причины, просто открыл глаза и сразу понял, что что-то не так. Свет был серый и тусклый и я сел.
Простыня подо мной оказалась выцветшей, серой; одеяло тонким, в комках, пахнущим сыростью. Комната выглядела иначе.
Я провёл рукой по дивану, пыль, не лёгкий налёт, а толстый слой пыли; в углу комнаты висела паутина, стена у изголовья потемнела, местами облупилась штукатурка.
Я медленно встал, дверь в коридор была приоткрыта, и я вышел.
В доме стоял настоящий холод заброшенного деревянного дома; воздух сырой и тяжёлый, на кухне не горел свет, стол пустой, никакой скатерти и посуды, печь холодная, покрытая ржавчиной, на подоконнике лежал слой пыли.
Никаких следов вчерашнего ужина. Никаких следов жизни.
Дом выглядел так, будто в нём не жили годами.
Я стоял посреди кухни, пытаясь понять, где нахожусь, и тишина давила.
Я подошёл к входной двери и открыл её. Снаружи стоял тот же туман, но двор был другим — трава выросла выше, забор перекосился, ведро на крыльце проржавело и лежало на боку.
Дом за моей спиной был разрушенным, заброшенным и пустым.
И в этот момент до меня окончательно дошло, что вчерашнего вечера не должно было быть.
Мне стало очень не по себе.
Уважаемые пикабутяне и пикабутянки, спасибо вам за отзывы, комментарии и критику.
У меня к вам небольшая просьба. Я впервые решил написать произведение и выложил его на Author.Today , ссылка тут. Если вас не затруднит, прочитайте его или хотя бы подпишитесь на меня как на автора.
Жанр я выбрал не самый популярный — психоделический хоррор. Из-за этого возникли определённые сложности. Помимо этого, я сам вижу шероховатости текста и понимаю, что пока пишу неидеально.
Сейчас в работе другое произведение. К нему я подхожу более ответственно, с учётом допущенных ошибок и полученной критики.
Буду признателен за поддержку. Спасибо.
