Серия «35 лет без СССР. Серия репортажей Г. Зотова»

...В предыдущей статье я рассказал о судьбах афганских детей (по разным данным, их было от 2 500 до 6 000), которых в 1984 году привезли на обучение в интернаты по всему Советскому Союзу. У малышей было ощущение, что они попали в сказку — отличная еда, новая одежда, лечение, посещение кинотеатров и балета. Однако, в 1991 году СССР распался, а апреле 1992-го рухнула власть коммунистов в Кабуле — детям стало некуда возвращаться. Многие к тому времени забыли родной язык, говорили только по-русски. Кому-то удалось «зацепиться», но большинство в 1992-1998 гг. вновь оказались в Афганистане — часть уехала туда добровольно, часть депортировали за «нелегальное пребывание». Они, по большому счёту, так и не смогли устроиться — для нового режима эта молодёжь была «шурави», советскими воспитанниками: молодые афганцы стали чужими и в бывших советских республиках, и у себя на родине. Мне удалось поговорить в Кабуле с четырьмя учениками интернатов в СССР.

«СССР учил хорошему»

...«Я вернулся в Афганистан в 1992 году — после краха СССР у меня не было ни работы, ни денег, — рассказывает выпускник авиатехникума в Егорьевске Мазулла Адил. — В Хайратоне, на границе с Термезом, афганские пограничники предложили мне пойти в ополчение генерала Дустума. Я и другие согласились, хотя было опасно. Нам всего по 16 лет, а в то время в Афганистане с молодыми мальчиками всякое могло случиться: ты понимаешь, о чём я. Зарплату мы отдавали погранцам, они нас кормили и предоставляли жильё в казарме. Я передал с одним солдатом письмо в Кабул, он нашёл моего отца, и тот приехал за мной. В Кабуле оказалось ещё хуже. Полевой командир Хекматиар обстреливал город ракетами, много людей погибало каждый день. Ужасное было время».

«Я тоже поступил к Дустуму, служил за еду, — вспоминает Вахидулла Мехраби. — И очень рад, иначе умер бы с голоду. Мои родители работали и у Кармаля, и у Наджибуллы — я не был уверен, что они остались в живых. Нашёл семью только через год. Ехал из Мазари-Шарифа в столицу двое суток по разбитым снарядами дорогам. В Кабуле уже все воевали против всех...я помню эту мясорубку. Жили неважно — в пекарне покупали вчерашний хлеб, лежалый, потому что в два раза дешевле. Мне после СССР всё казалось другим. В Афганистане значение имеет национальность, тебя первым делом спрашивают, кто ты — пуштун, таджик, узбек, хазареец? СССР же учил нас братству, что все люди равны, а какой ты расы или нации — неважно, главное, чтобы был хороший человек». «Мой дядя, узнав, что я учился в СССР, наставил на мою мать автомат, — объясняет Мазулла. — Как, ты своего сына отправила к „шурави“, чтобы он знал науки неверных, и ислам продавал? Мать кричала в ответ — разве ты доволен тем, что сейчас, после ухода „шурави“, творится? У афганцев большие семьи, и такое происходило часто — два брата воюют за Наджибуллу, а два других — за моджахедов. Ну, как у вас в гражданскую войну тоже случалось».

«Боялись русских, проиграли»

...При американской оккупации Афганистана, работу выпускникам советских техникумов стало найти почти невозможно. «Американцы выгнали всех, у кого был любой диплом учебного заведения СССР, — возмущается Абдул-Мохаммед Султани. — Из армии, из чиновников, из любых учреждений. Это было, как клеймо. О, ты в России учился? Гоните его отсюда. Поэтому они здесь и проиграли — ведь Советский Союз готовил отличных специалистов, а США ставили на воров и взяточников. Мне предложили за 1000 евро ездить переводчиком с НАТО на броневике в Кандагаре, я отказался. Люди соглашались, и гибли уже через месяц». «Нас вырастили так, что мы не афганцы, а русские, — добавляет Абдул Вали Хабиби. — Первое время, нам было стыдно и на рынке-то торговать — как же так, мы обязаны быть честными, а на базаре сплошь спекулянты, неправедный труд. Сейчас любого спросите в Афганистане, каждый вам скажет, что при „шурави“ мы жили лучше. СССР для меня — образец правильной страны. Люди советские добрее были, с пониманием: человечность и жалость имелась даже к совсем посторонним. Вот до афганцев наконец-то дошло — не было при „шурави“ такой пропасти между богатыми и бедными. Дорога из Кандагара до Кабула до сих пор та самая, что русские строили: а американцы за 20 лет не создали ни одной такой дороги. Что от них тут осталось? Мешки с песком, стены, сетки, что защищали от атак — да и всё. От советской эпохи по-прежнему стоят объекты, и ещё сто лет будут работать — больницы, электростанции, перевал Саланг. А от американцев? Да смешно». «Такую страну, как СССР, больше не найти, — вступает в разговор Мазулла. — Я в детстве был уверен, что живу в лучшем государстве в мире. И ведь так оно и оказалось! Американцы на века не строили, у них всё по жизни одноразовое. Убрали из армии профессионалов, что учились у советских генералов, собрали новые дивизии, а те от первого же выстрела талибов врассыпную разбежались».

«Кожу бы сняли»

...Бывшие ученики советских интернатов из Афганистана десятилетиями общаются как друг с другом, так и со своими учителями. Тех, кто совсем в преклонном возрасте, ученики поддерживают денежными переводами, помогают платить ЖКХ, переписываются, пересылают деньги их соседям, чтобы те покупали преподавателям продукты. «Душа у нас русская, — улыбается Мазулла. — Так вот ваши учителя сумели воспитать. В Афганистане у нас ни у кого нормальной работы толком нет, перебиваемся случайными заработками. У меня благодаря СССР великолепное детство было, а мои дети что видели? Я так устал. Все ждут непонятно чего — вот, мол, заводы заработают. А они стоят. И жизни никакой нет. В каждой семье кто-то гастарбайтером за границей пашет, и деньги шлёт. Если бы не они — тут бы до людоедства дошло. Мы бы очень хотели, чтобы нам дали гражданство России, просим об этом. Мы ещё крепкие ребята, и точно работали бы лучше, чем узбеки и таджики на ваших стройках. Хорошо, что у афганцев стали глаза открываться. Сейчас я слышу везде — о, мы при шурави отлично жили. Муку давали, рис, сахар, никто не голодал — а мы не ценили. Против вас делали отличную пропаганду. Попади я тогда в руки моджахедам, они бы кожу с меня живьём сняли, так „шурави“ ненавидели». Я повторяю вопрос про афганских девушек, учившихся в советских интернатах. «Да, только в нашем было 37 учениц, — подтверждает Вали Хабиби. — Несмотря на то, что мы были подростки, относились к ним, как к сёстрам, оберегали их. В техникумах многие девушки вышли замуж за иностранцев, остались в России. Но кому-то пришлось вернуться».

Я спрашиваю можно ли пообщаться с ними? Слышу в ответ — брат, это нельзя, они не согласятся. Замужней женщине беседовать с мужчиной — проблемы с властями. Они боятся. Может, и проблем-то не будет, но всё равно боятся. Сложно здесь«. Мы ещё беседуем за чаем, потом прощаемся. Взрослые мужики, отлично говорящие по-русски, и верно выросли как советские дети. Они даже не афганцы. Они — наши, и их осталось в Кабуле всего шесть человек. «Мы хотим к Путину обратится, — сообщают мне. — Попросить гражданства России. Как думаешь, поможет?». Тут я не знаю, ведь я не выдаю российские паспорта. Но если бы это зависело только от меня — лично я бы выдал.

Повседневная жизнь в Афганистане

АиФ

...Примерно 25 лет назад, в один из своих первых приездов в Китай, я пошёл в бизнес-центр гостиницы в Харбине. Нужно было по факсу (Интернет тогда был очень слаб) отправить в редакцию репортаж. Бизнес-центром управляла девушка с неплохим английским, и мы разговорились. «Можно спросить, какая у вас зарплата?». «Это не секрет, сто долларов в месяц». «Вы каждый день работаете?». «Да. С девяти утра до девяти вечера. В субботу и воскресенье тоже». «Когда же вы живёте? — поразился я.- У вас, получается, только офис и сон — и так каждый день». Девушка улыбнулась. «Китай сейчас очень бедный, — сказала она. — Нам нужно много работать, чтобы стать богатыми. Родители волнуются за меня, мама переживает — ты живёшь в офисе, как же ты выйдешь замуж, заведёшь ребёнка? Но я не могу себе этого позволить. Вот появятся у меня деньги, тогда и устрою свою жизнь». Сейчас средняя зарплата в КНР — $1 300 в месяц. В стране стоят очереди в бутики «Гуччи» и «Луи Виттон», дорогие рестораны переполнены посетителями, продажи люксовых автомобилей зашкаливают. Я вспоминаю, как давным-давно ужинал с местным крупным бизнесменом, со значком члена партии на лацкане пиджака. Выпили. Я интересуюсь — «Скажи честно, ты веришь построение социализма?». Он достаёт из кармана перетянутую резинкой толстую пачку денег. «Мужик, я верю вот в это!». Тем не менее, везде висят красные флаги, транспаранты с лозунгом «10 000 лет счастья Коммунистической партии!», и полотнища с серпом и молотом. Сегодня китайские коммунисты отмечают 77 лет со дня прихода к власти. И это больше, чем просуществовал Советский Союз.

«Вы сильно ошиблись»

...Пожалуй, впервые за всю свою историю, насчитывающую тысячи лет, Китай живёт богато. Пожилые китайцы рассказывали мне, что их семьи при «великом кормчем» Мао Цзэдуне получали 4 метра ткани в год, ходили в обносках, а из еды знали только рис, слегка смоченный соевым соусом — да и того не было вдоволь. Я прекрасно помню в Шанхае и Пекине людей, приехавших из провинции — в старой одежде, в запылённых кепках, прохудившейся обуви: они ходили, и с открытыми ртами смотрели на небоскрёбы. Теперь такие почти не встречаются. Китай сходит с ума от потребления — государство, долгими поколениями жившее в нищете, сейчас отрывается, что называется, «по полной». В моде и чёрная икра (Китай её производит, и с ней едят даже утку), и поездки в Париж, и покупка в подарок бриллиантов. «Главное — всё это случилось при коммунистах, тут очень важный показатель, — считает бизнесмен Ван Ман (имя изменено — авт.). — Везде полагают, что коммунистические государства живут неважно, там больше важна идеология, чем материальные блага. Китай же показал — богато жить можно и при социализме, не следует думать, что социализм — бедность. Это огромная ваша ошибка, что вы не начали экономические реформы, не разрешили частную собственность. Бывший лидер КНР Ден Сяопин так и сказал в своей речи — „Быть богатым — почётно“. Здесь уже в 1984 открылась американская сеть отелей „Холидей Инн“, а в 1987 году — КФС. Где у Ленина сказано, что нельзя иметь частный ресторан или гостиницу, он сам НЭП разрешил! Странно, что ваши коммунисты предпочли уничтожить страну, чем открывать частные пельменные».

«Зачем океан крови?»

...В 1989 году, как и СССР, Китай сильно качало — на пекинской площади Тяньаньмынь студенты устраивали митинги протеста, требуя политических реформ и западной демократии. Демонстрации продолжались три месяца, и были подавлены в один день, с помощью солдат и танков. По официальной информации, погиб 241 человек, по неофициальной — в десять раз больше. «Нравятся коммунисты, не нравятся — этот строй необходим Китаю, — уверен бизнесмен Чэнь Конг (имя изменено — авт.). — В 1912 году революция свергла императорскую династию Цин. Это привело к развалу государства — от нас ушли Тибет, Монголия, Синьцзян, а гражданская война затем длилась 37 лет — погибли 13 миллионов человек. Зачем нам такой повтор? В СССР партийные чиновники испугались ответственности, крови, ссоры с Западом — поэтому, СССР развалился легко, словно его пальчиком ткнули. В Китае же Политбюро подавило протесты, проигнорировав мнение Запада и любые санкции. Власть должна быть жёсткой, иначе наступит бардак, и её не будут слушаться. И посмотри — кто сегодня скажет, что партия поступила неправильно? Рухни государство, всё залило бы океаном крови. А вместо этого, люди вон по ресторанам сидят, и квартиры себе покупают».

Партия в КНР по-прежнему категорически не терпит критику в свой адрес. Любые шутки про коммунистов наказываются — например, недавно были отменены концерты комика Го Дэгана, который переделал в шутливом тоне революционную песню: против него открыли расследование на тему «злого умысла». Другой комик (Ли Хаоши) в своём стенд-апе постебался насчёт армейских лозунгов. Это сочли оскорблением вооружённых сил, компанию комика оштрафовали на 2 миллиона долларов, а ему самому запретили выступать.

«Какая, на хрен, демократия?»

...В Синьцзяне тысячи уйгуров, подозреваемых в пропаганде исламского экстремизма, помещались в специальные «центры перевоспитания», где им долгое время объясняли, что партия — самая хорошая, а сепаратизм — очень плох. Точно так же, в 2008 году в Тибете армия пресекла выступления сторонников далай-ламы, желающих отделения от КНР. Протесты Запада были проигнорированы. В КНР действует система «социального рейтинга» — если ты заботишься о пожилых родителях, сдаёшь кровь как донор, поддерживаешь партию в соцсетях, тебе начисляют баллы: их можно потратить на аренду машины, пребывание в больнице и скидки на продукты. Если же ты нарушаешь дорожные правила, критикуешь правительство, и не привёз еду папе с мамой, тебе и велосипед в аренду не дадут. В то же время, к людям в постель государство не лезет. Лет 15 назад в Шанхае был случай, что полиция задержала супружескую пару: у неё обнаружили богатую коллекцию фильмов «крутой эротики». Так вот, «клубничку» пришлось вернуть, а полицейским извиняться — суд постановил, что это вмешательство в частную жизнь. «Диктатура? Да, блин!» — пожимает плечами бывший глава торговой фирмы в Москве Хэнь Бяо (имя изменено — Авт.). — А как иначе управлять страной на 1,4 миллиарда? Какая, на хрен, демократия, тут разнесут всё. Завинчивать гайки и без того бедным людям, давать всё по талонам, держать власть только силой штыков — тоже не вариант. У нас однопартийная система, но, поверь, все довольны«. «Ещё бы, — улыбаюсь я. — Именно поэтому те китайцы, что говорили со мной про политику, наотрез отказались назвать свои имена. И ты тоже. «Бесспорно, — не возражает Хэнь. — Но я живу отлично — как никогда не жили мои родители. В 1981 году уровень бедности среди китайцев был 88 %, а сегодня — 0,7 %! И что мне важнее — есть чёрную икру, или травить анекдоты про партию?».

...«У вас нет социализма, — говорю я Ван Ману. — Это капитализм с серпом и молотом». «Не соглашусь, — возмущается бизнесмен. — Может, настоящий социализм как раз именно такой! Без продуктовых карточек, дефицита, с загранпоездками и богатыми людьми. У нас даже секретари райкомов стали себе любовниц заводить от хорошей жизни! Во всяком случае, мне нравится китайская версия. Я бы с удовольствием посмотрел на русскую, и мне интересно — каким был бы СССР сейчас? Но извини, у вас не получилось».

Китай глазами Георгия Зотова

АиФ

Водитель тук-тука (мотоцикл с коляской, местное лёгкое такси), услышав, как я общаюсь по телефону, заговаривает со мной по-русски. «Парень, ты к нам из Москвы, что ли?». Он говорит почти без акцента. «Ты где так язык выучил?» — удивляюсь я. «В Ленинграде, блин». Сохар Пхенг был убеждённым молодым коммунистом, и сам выбрал образование в СССР: поехал в 1980 году, через год после свержения Пол Пота. «Я учился на инженера — вернулся, руководил работой на заводе. Ну, а потом, после распада СССР коммунизм у нас отменили, — смеётся он. — Начался дикий капитализм, полный швах с экономикой. Когда более-менее туризм восстановился, и сюда поехали туристы из России, все места среди русских гидов оказались заняты, конкуренция бешеная. Вот и таксую». В центре города, мне показывают здание — мол, тут находится «скам-центр», крупный офис Интернет-мошенников, что «разводят» людей по всему миру, обманом заставляя переводить деньги. «И что, все знают? И полиция ничего не делает?». Собеседник заливисто хохочет. «Наша полиция сделает что угодно, но только за доллары. И возьмёт недорого». Да уж, даже в аэропорту, на стойке с получением визы, табличка — «Ни в коем случае не давайте денег пограничникам!».

В рейтинге стран с самым высоким уровнем коррупции Камбоджа находится на 163-м месте (чем ниже, тем хуже). Официально, детский труд до 15-летнего возраста запрещён, но все прекрасно знают — на швейных фабриках, где делают одежду для стран Запада, работают мальчики и девочки 10-12 лет, за сущие копейки. «Нам твердят — экономика растёт на 5 % в год, безработицы нет, чем вы недовольны?», — говорит Сохар. — Но я считаю, лучшее время для кхмеров было при Кампучии. Русские в то время подняли нас со дна могилы».

«Всё сделали русские»

В апреле 1979 года вьетнамская армия свергла людоедский режим «красных кхмеров» и их лидера Пол Пота, всего за четыре года уничтожившего от 1,7 до 3 миллионов человек (точное число жертв до сих пор не выяснено). Вьетнамцы ввели в Кампучию 200-тысячную армию для борьбы с ушедшими в джунгли полпотовцами, но, конечно, у Вьетнама не было денег, чтобы поднять разрушенную Пол Потом страну из руин. На помощь, как обычно, пришёл СССР. Сотни советских специалистов прибыли в Народную Республику Кампучия (как именовали тогда Камбоджу), общий размер финансовой помощи составил $1,5 миллиарда. Восстанавливали разрушенные электростанции, цементный завод, зернохранилища, налаживали работу морских портов. Только в 1980 году СССР направил в Кампучию 164 000 тонн продовольствия, предотвратив масштабный голод. Еду из СССР в Кампучии называли — «русское счастье».

Я приезжаю в госпиталь советско-кхмерской дружбы в Пномпене (построенный ещё при короле, в 1960 году), и поражаюсь его размерам. Тут и кардиология, и нейрохирургия, и лаборатории для анализов. Полно людей — пациенты, посетители, врачи. «Всё здесь, каждую полку сделали русские, — объясняет мне доктор Прасит Самнанг. — Не будь этой больницы, у нас тысячи людей бы умерли — Пол Пот не стал его трогать». Однако, справиться с вооружёнными «красными кхмерами» и сторонниками короля Вьетнаму за 12 лет не удалось, несмотря на то, что боевые потери вьетнамцев были в 3-4 раза ниже. В октябре 1991 года Народно-революционная партия Кампучии отказалась от марксизма-ленинизма, вьетнамские войска были выведены из страны, а ещё через два года республика формально стала королевством — в столицу вернулся низложенный король Нородом Сианук.

«Мы же колония США»

«В Китае, КНДР, Вьетнаме и Камбодже социализм сохранился, а у нас пал, потому что вьетнамцы уже не хотели воевать, да и мы тоже — гражданская война шла с 1968 года, все от неё устали, — объясняет бизнесмен Чесом Суонг. — В результате, у многих людей сейчас ностальгия, но специфическая. Ведь у нас „на троне“ тот же лидер, что и при СССР, партия бывших коммунистов главная в парламенте...а на деле, всё стало хуже: воровство, взятки и бардак». Действительно, в Камбодже с 1985 года находится у власти режим бывшего премьер-министра Хун Сена — сначала он был комбригом у «красных кхмеров», затем воевал против Пол Пота. После ухода вьетнамцев он открестился от социализма и остался в кресле, и после переворота 1997 года укрепил единоличную власть. В 2023 году Хун Сен формально ушёл в отставку, став председателем Сената и передав должность премьер-министра сыну, но все прекрасно понимают, что это такое. «Когда за его спиной стояли русские и вьетнамцы, люди жили нормально, — считает доктор Прасит Самнанг. — А сейчас здесь всем распоряжаются американцы — мы же лишь смотрим, как и Вьетнам, и Китай экономически живут намного лучше нас. Вот от чего мы отказались, отвергнув социализм». В Камбодже из национальной валюты (риелей) я видел только мелочь, которой дают сдачу: в ходу в основном доллары США. «Это неудивительно, — хмыкает Сохар Пхенг. — Мы же, фактически, колония Америки».

«Мои родители рассказывали — они постоянно видели, сколько СССР отправлял сюда помощи, — объясняет Пхан Борей — его отец работал в кхмерской редакции Московского радио в 1982-1992 гг. — КАМАЗ сельскому кооперативу дали, даже кастрюли присылали, и народу выдавали даром. У людей после полпотовского режима и посуды никакой не было. Тут существовал особый коммунизм, не прямо как в СССР — мелкий и средний бизнес работали, частые кафе, магазинчики, мастерские не запрещали. Продукты, всё необходимое имелось в продаже».

«У России нет пропаганды»

«Когда я собирался ехать в РФ учиться, все знакомые, родственники перепугались, — рассказывает бывший студент российского вуза Гнел Ратха. — Дело в том, что за 35 лет многие забыли, какие хорошие отношения были с СССР. Запад менял наш курс и понятия так, как у он хотел — и у него получилось. Меня спрашивали — зачем ты едешь в Россию? Там же опасно, страшно! Знаете, при советской власти в Камбодже не было такого бешеного материализма, как сегодня. Раньше ценили дружбу, добрые отношения, соседи были как родня. А нынче мы ценим людей по принципу — у кого машина круче. Никто не забыл, что США сбрасывали на нас бомбы, а потом признавали правительство „красных кхмеров“, убивших миллионы людей, законным представителем Камбоджи в ООН. Но бизнес с Америкой все ведут. Английский язык при желании легко изучать бесплатно, и они отлично, профессионально работают, чтобы мы всё забыли — и помощь Советского Союза, и поставки продовольствия, и строительство госпиталя. Система простая — хорошо заплатить, и память сотрётся: посмотрите, что они с Вьетнамом сделали — напалм, убийства, резню в деревнях никто не упоминает. В Японии обожают американцев, а ведь они их бомбили, сотни тысяч людей убили. У США грамотная пропаганда — давать о себе только хорошую информацию. Вот все и считают, что там рай земной и сплошное счастье. А Россия никакой пропаганды не ведёт».

...«Я недавно сильно простудился, поймал вирус, — вспоминает Сохар Пхенг. — Лечил меня врач, который учился в СССР. Вся наша интеллигенция, медперсонал, учёные были казнены полпотовцами. И СССР в кратчайшие сроки обучил тысячи кампучийских студентов, покупал 60 % производимых у нас товаров — хотя, я думаю, они ему были не очень-то нужны. Лично я этого никогда не забуду. Что касается всего остального — обидно, да. Но, какая у вас там есть поговорка? Фарш невозможно провернуть назад».

Пномпень — колоритная столица Камбоджи

АиФ

64-летний Нгуен Ха Линь работает охранником в торговом центре Ханоя. Разговор он начал сразу на русском, чем изрядно удивил — русскоязычные вьетнамцы (кроме как в туризме и фирмах), торгующих с Россией, попадались мне не так уж и часто. Конечно, достаточно людей в возрасте «за пятьдесят» скажут вам «привет», «как дела?» и «добрый вечер», но в целом, большинство признается — из-за отсутствия практики, русский язык они подзабыли. До 1992 года, русский изучался в 90 % школ Вьетнама, по его знанию проводили олимпиады и конкурсы, высшим шиком считалось знание на «великом и могучем» цитат Ленина.

В 1985 году, правительство Вьетнама с гордостью сообщило: 600 000 граждан страны в той или иной мере владеют русским языком. После распада СССР вьетнамские школы принялись осваивать английский, и сейчас русский во Вьетнаме учат лишь 5 000 школьников и студентов. «Из тысяч качественных преподавателей на работе осталась пара сотен, — разводит руками Нгуен Ха Линь. — Остальные ушли гидами в туризм, помощниками русских бизнесменов и VIP-отдыхающих, либо составляют русское меню для ресторанов курорта Нячанг. Печально, но жить ведь на что-то надо». Я спрашиваю — если множество людей знали русский, почему они так легко его забыли? «Я обожал русский, и учил его честно, — отвечает Нгуен. — Я восторгался Пушкиным и Чеховым. А куча ребят заучили лишь лозунги, вроде „Слава Коммунистической партии!“ и „Ленин всегда живой!“. Это очень нравилось советским товарищам, приезжавшим с делегациями, но на практике, дети язык не знали». Я киваю — в похожем стиле у нас в школах преподавали английский: текст про празднование 1 мая я запомнил, а больше — ничего. Как же получилось, что через 35 после распада СССР наш верный союзник выглядит так, словно он дружил с США, а не воевал с ними?

Сказочная и великая

...Впрочем, с этой точкой зрения многие не согласны. Пожилые вьетнамцы (среди них и чиновники, и совершенно обычные граждане) обязательно скажут вам — они никогда не забудут, какую огромную помощь СССР оказал республике во время войны и с Францией, и с США. Советский Союз для них — нечто сказочное, мифологическое и лучезарное: великая, красивая, мощная страна на холодном севере, бросившая вызов богачам и агрессорам всего мира, и всюду вступавшаяся за бедных и угнетённых. «Без русских мы до сих пор были бы под сапогом, — мрачно произносит бывший студент советского вуза Минь Лонг. — «Я это и детям, и внукам своим рассказываю. Французы, американцы хотели нас сделать рабами. И только русские, одни из всего мира, протянули нам руку — как друзья».

В бывшей тюрьме Хоа-Ло, где держали за решёткой коммунистов, а затем американских военнопленных, гид тоже отмечает — «СССР безумно много дал Вьетнаму. Днём и ночью сюда шли танки, самолёты, вертолёты, артиллерия. У нас не было ничего своего! Старыми французскими винтовками самую жестокую армию мира (имеются в виду американцы — Авт.) не победишь! Советский Союз помогал медикаментами, едой, к нам ехали врачи, разворачивали полевые госпитали, спасли жизни миллионов людей». Удивительно, но даже молодёжь в курсе. «Нам в школе тоже рассказывали про помощь СССР, — говорит Ле Нгуен, 20-летний продавец из салона сотовой связи. — Вьетнамцы доказали, что они отличные воины. Но где им было взять оружие? А русское оружие — лучшее в мире. Без вас нами бы правили Франция и США». Мне также сообщили, что для граждан РФ вход в какие-то вьетнамские музеи бесплатный: так это или нет — я не проверял.

Молоко, сыр, шоколад

...Но если о России и СССР во Вьетнаме всегда высказываются уважительно, то в смысле торговли дела обстоят неважно. В советское время 70 % товаров в азиатскую республику везли из СССР (в том числе и бензин), а у нас покупали разве что сушёные бананы (помните их?), шлёпанцы-«вьетнамки», кофе и перец. Сегодня главные торговые партнёры Вьетнама — те страны, с кем отношения прежде были, мягко говоря, не очень. Республика ежегодно продаёт в США продукции на $194 миллиарда (!), здесь размешаются американские заводы по пошиву рубашек, производству обуви. В Китай, с которым два десятка лет велась пограничная война, Вьетнам каждый год отправляет товаров на $60 миллиардов. А что же Россия? О, тут довольно печально. Вьетнамский экспорт в РФ — $2,5 миллиардов (кофе, креветки, фрукты, ткани, орехи кешью), импорт из РФ — на такую же сумму. В местных супермаркетах я нашёл наши молоко, сыры, шоколад — и всё. Зато полки завалены американской и южнокорейской едой.

Чиновники высказываются уклончиво — мол, темпы всё равно хорошие, и к 2030 году товарооборот между Вьетнамом и Россией достигнет $15 миллиардов. Но с уровнем торговли с КНР, и уж тем более с США это не сравнить. В американские вузы ежегодно поступает 25 000 вьетнамских студентов, а в российские — от трёх до пяти тысяч. Разве что туристов поровну — отдыхать на курорты Вьетнама в этом году приехал миллион граждан РФ, и столько же американцев «Кто бы мог подумать! — поражается преподаватель Фан Зуан. — Они убивали нас напалмом, а теперь мы с ними торгуем! Общество свыклось с мыслью — война кончилась полвека назад, лучше бизнес, чем бесконечная вражда. Отсюда вывод — американская пропаганда работает жёстче, чем российская».

«Пропаганда царствует»

...Об этом, кстати, мне говорили часто. «Советский Союз зажигал сердца иностранцев! — с восхищением улыбается доктор Тан Синь Нгуен. — В восьмидесятых вся ваша молодёжь уже желала американские джинсы, а я приехал учиться в СССР, воодушевлённый идеями Ленина. Мне правда казалось, что ещё немного — и человек труда восторжествует во всём мире. Сейчас же что? Коммунисты были разными, но на остров к педофилу Эпштейну никто из них не поехал, а вот буржуи, принцы и миллиардеры — да. Советские радио и телевидение давали понять, что все они мерзкая шушера. Меня переполняла любовь к родине, радость, что я, бедный крестьянин, могу стать профессором, достойно трудиться. Нынче американская пропаганда царствует везде. Им даже стараться не надо — популярны их фильмы, стиль жизни, культура. Например, у нас фильм „Рэмбо-2“, где вьетнамцы — дикие звери, запрещён, но все его смотрели — скачали из Интернета, и я читал хвалебные отзывы. Раньше всё советское было модно, мы хотели подражать СССР даже в мелочах. А сегодня молодёжь подражает США, Японии и Южной Корее. Почему вы не занимаетесь пропагандой? Ведь в Советском Союзе её делали отлично!». «Если отлично, чего ж страна развалилась?» — спрашиваю я. «Посмотрите на Вьетнам! — не сдаётся доктор. — Мы настолько прониклись вашей истиной, что вы сами отказались от социализма, а мы нет! Вы тогда рекламировали себя великолепно!».

...Перед отъездом из Вьетнама, я обсуждаю с Минь Лонгом русскую еду. «Знаете, я в общежитии жарил селёдку, как остальные вьетнамцы, и меня за это ненавидели, — смеётся он. — А сейчас я съел бы её так, как русские — со стопкой, с картошкой и луком. Вот как ваша пропаганда меня наконец достала, растворила в себе! Популяризировать любую идеологию сложно, куда проще продвигать вашу культуру и еду. Если этим заниматься, всё получится. Русский язык трудный, коммунизма больше нет. Но кто не полюбит селёдку?!».

Ханой-Москва (Вьетнам)

Вьетнам глазами Георгия Зотова

АиФ

…К 35-летию распада СССР вообще интересен один вопрос — почему некоторые страны строительство социализма сделало богатыми и успешными, а другие оставило погружёнными в нищету, войны и катастрофы? Первые стали популярными курортами и туда едут сотни тысяч туристов со всего мира, вторые, несмотря на наличие пальм, белоснежных пляжей и кокосов, перебиваются с хлеба на воду. Данная островная республика 50 лет назад считала каждую копейку, её граждане были неграмотны, а белые люди чувствовали себя господами, унижая остальное население. Затем, к власти пришёл диктатор, объявивший о строительстве социализма и объятиях с СССР. Несогласных с курсом он либо посадил в тюрьму, либо выслал из страны — и, тем не менее, никого не казнил. Сейчас решается вопрос об установке ему памятника в центре столицы — и даже те, кто пострадал от режима, высказываются «за».

«Мне казалось тогда, что коммунисты все плохие, а американцы все замечательные, — признаётся мне бизнесмен Алекс Лейк. — Я был арестован за критику президента, просидел месяц. Если бы я знал, что мы станем жить, как в раю! Конечно, этот человек заслуживает монумента в свою честь». Экс-президент Сейшел Франс-Альбер Рене, управлявший страной в 1977-2004 гг., умер в 2019-м. Но сейчас он популярен даже больше, чем при жизни. «Это была очень сладкая диктатура, — усмехается таксист Жан Эрбе. — Прямо как кокос».

«Тюрьма как гостиница»

…«Я сам из бедной семьи, — рассказывает сейшельский режиссёр Джон Пул Этьен, в 1987 году приехавший в Москву учиться в ГИТИСе. — И я из тех, кто оценивает правление Рене как блестящее. Его идеалами были Ленин и Улоф Пальме. Одним из главных успехов — дружба с СССР: без русских было бы непросто удержаться у власти. Советские специалисты привезли сюда технику, строили дома, развивали сельское хозяйство, 400 сейшельцев (в том числе и я) прошли обучение в СССР. Считается классикой, что африканские диктаторы чрезвычайно жестоки. Рене был другим. Да, он арестовывал оппозиционеров и держал их в тюрьме с условиями вроде двухзвёздочного отеля, но никого не убивал. Потом он всех освободил, и многие, кому он ранее не нравился, стали его поклонниками. Нельзя сказать, что рай здесь установился сразу. На нас давил Запад, иностранная валюта была в серьёзном дефиците. Зато с продуктами — всё о`кей, очередей за едой мы не знали». «Я тоже происхожу из бедняков, — говорит историк Одиль де Комармон. — Как мы жили тогда, и как сейчас — небо и земля. Нет больше плантаторов и аристократов, все равны. Без революции, я вела бы жизнь полуголодной девочки, не мечтая об образовании. Сейчас молодёжи не верится, что ещё 50 лет назад на Сейшелах уйма людей работали только за еду. Раньше у нас жители слабо понимали, что такое вообще социализм. Зато сейчас наконец-то очень хорошо поняли».

«Он опирался на народ»

…«Франс-Альбер Рене пытался ладить со всеми, включая американцев, — объясняет Артём Кожин (во время моей командировки в Африку занимавший пост посла РФ на Сейшельских островах). — Он не закрыл станцию спутникового слежения на Маэ, принадлежавшую США. Несмотря на это, какие-то из крупных держав Запада выражали недовольство, что он склоняется к дружбе с Москвой. Поэтому были попытки попробовать режим Рене на прочность: он пережил 8 попыток переворота, самая известная — в 1981 году, когда в аэропорт столицы под видом туристов прилетел отряд „солдата удачи“ Майка Хоара. Но наёмники, планируя смещение лидера, не учли простую вещь — Рене был народным президентом, и опирался на народные массы. А его противники задействовали внешние силы — и по этой причине поиграли. Острой критики за диктатуру после ухода в отставку Франсу-Альберу не предъявляли: ведь реформы — это всегда перестройка государственного организма. Кстати, партия «Демократический союз», основанная свергнутым по итогу революции президентом Мэнчемом, в 2020 году выиграла выборы — впервые за долгие годы. Она начала срезать социальные выплаты и социальную поддержку, существовавшие тут десятилетиями: их как раз ввели при социализме. Немудрено, что на следующих выборах избиратели вернули партию Рене к власти, им такие изменения совсем не понравились».

«Смотрели, как на животных»

…«Меня в своё время поразило — ещё до того, как Франс-Альбер совершил переворот, у него уже было чёткое понятие, какие экономические и социальные реформы требуется сделать на Сейшелах в ближайшие 15 лет, — вспоминает вдова экс-президента Сара Заркуани-Рене. — А не типа того: „Я сверг правительство, а дальше уж как-нибудь“. Он сказал: „Я должен сделать людей счастливыми и обеспеченными. Чтобы у каждого был свой дом, машина, образование“. Знаете, какая до него тут была бюрократия? Ты не мог даже кокос для себя посадить, требовалась куча согласований, власти за это арестовывали. Темнокожие жили в полной бедности, голодали, у некоторых в домах не было электричества. Люди арендовали землю у плантаторов и еле кормили себя. Трудно представить это на фешенебельном курорте, верно? А ведь так оно и было. Расизм процветал страшный, белые на чёрных смотрели, как на животных. Лишь за три года власти Рене убрал разницу в зарплатах, привёл детей в школы, ввёл строгие законы за проявление расизма как в отношении чёрных, так и белых. Женщины стали заниматься бизнесом, открывать магазины — раньше такое не было принято. Кроме того, Рене пресекал попытки взяточничества. Коррупция — худшая вещь в Африке, наша болезнь. И чтобы её остановить, нужна диктатура».

«Ругань за дружбу»

…«Я вам скажу, что когда я прилетел учиться в СССР в 1982 году, я прибыл с мечтой о равенстве и справедливости, — вспоминает бывший вице-президент Сейшел Винсент Меритон. Я хотел защищать права трудящихся, рабочего класса. В моём институте в Москве учились другие иностранцы, мы обменивались опытом развития наших стран. Оказалось, бедность, болезни, неграмотность существуют всюду, и мы должны это исправить. Туризм, приносящий сейчас Сейшелам ежегодно $1 миллиард, вышел на первое место конкретно при Рене. Его ругали на Западе за дружбу с СССР. Но он развивал отношения и с Китаем, и с КНДР, и с Танзанией, и с Индией. Его политика — друзья всем, враги никому. Логично, что Рене выбрал СССР главным союзником: Советский Союз никогда не колонизировал африканские страны, а всегда только им помогал. Многие у нас до сих пор не могут решить — события 1977 года, они являлись переворотом или революцией? А почему не оба варианта? Посмотрите на итог. Мы отобрали у богатых землю в пользу бедных, преобразовали медицину, сделали доступным образование. Рене не любил кататься по миру, всегда был тут и занимался развитием Сейшел. Он — лучший».

…Российские туристы на Сейшелах — на третьем месте после британцев и немцев, их становится всё больше и больше. Я разговариваю с семейной парой из Сургута. «Как хорошо здесь, — говорит муж жене. — Сразу видно — настоящий капиталистический курорт». «Социалистический, — поправляю я. — Тут тоже строили социализм, как и у нас». Супруги смотрят на меня с недоумением. Рене сделал свою страну самой богатой в Африке как раз с помощью СССР. На Сейшелах это ещё хорошо помнят, а вот у нас — уже нет.

АиФ

Теперь это дорогой, престижный курорт, известный всему миру – и, конечно, он мало напоминает архипелаг с бедными рыбацкими посёлками, где люди не могли себе позволить ничего, кроме пойманного ими же тунца. / Георгий Зотов / АиФ

…В центре курортного города, под кокосовыми пальмами, весьма неожиданно выглядит скульптура в стиле коммунистической революции – пролетарий, разрывающий свои цепи. Правящая партия называет эти события «освобождением» - а сам инцидент, в ходе которого были убиты один коммунист и один полицейский, «началом эры народного счастья». К власти пришёл президент, объявивший о дружбе с СССР, хваливший Брежнева и советский стиль жизни, а также обещавший богатство при смене капитализма на социализм. Его режим пытались свергнуть 8 раз, но все перевороты не увенчались успехом. Он превратил страну в лидера по доходам на континенте: средняя зарплата на наши деньги 112 000 рублей. А ведь полвека назад республика считалась бедным государством с неграмотным населением, и полунищими рыбацкими деревнями. Лидер революции пробыл у власти 27 лет, добровольно ушёл в отставку, и даже после своей смерти (он умер в 83 года) популярен в народе. На вопрос, что помогло сделать голодную страну процветающей, он отвечал – «Любовь к людям и социализм».

«Хочу пить коктейли» 

…Сын французского плантатора, 42-летний премьер-министр Сейшельских островов Франс-Альбер Рене захватил власть после переворота 5 июня 1977 года, свергнув первого президента Сейшел Джеймса Мэнчема. Начал он как стандартный африканский коммунист: завёл тёплые отношения с СССР, а на пляжах появились советские военные советники и БТРы. По итогу, Рене поразил своими реформами – доход на душу населения вырос в 7 раз, детская смертность снизилась до уровня Европы, поголовная грамотность стала нормой. «Он гений, - говорит мне Мария Стэнли, владелица сувенирного магазина. – Это удивительно, насколько всё изменилось! Рене обожал Советский Союз, у нас пионеры ходили в галстуках, и он постоянно провозглашал – русские с нами, значит, всё будет в порядке, Ленин устроил НЭП, рыночную экономику, в частной собственности нет ничего плохого. Надо просто правильно понимать социализм!». В 1992 году Рене снова всех поразил – он сказал, что страна от однопартийного правления возвращается к «свободе голосования», разрешил низложенному президенту вернуться, и…выиграл выборы. При жёсткой конкуренции, он выигрывал их без конца, пока в 2004 году, невзирая на уговоры, не ушёл в отставку. «Я бы желал, чтобы он стал пожизненным президентом! - восклицает хозяин турагентства Мелвин Салем. – Вот это самый настоящий коммунист! Но Рене ответил – я хочу пить коктейли и веселиться с женой».

«Без диктатуры – нельзя»

…«Рене не был доволен, когда распался Советский Союз, - рассказала в эксклюзивном интервью aif.ru вдова экс-президента, Сара Заркуани-Рене. – Он понимал, что Америка и капитализм теперь на коне, баланс нарушен, это создаёт в будущем опасность для мира – и вот, что мы видим сейчас. Франс-Альбер являлся большим другом СССР. Я помню в его библиотеке много книг Ленина и Маркса, и он прочитал их все – пытаясь понять, почему мир так устроен: пропасть между богатыми и бедными, люди убивают друг друга, зачем человечеству вообще идти по такому пути? Рене с самого начала уверился – лишь социализм ориентирован на то, что хочет народ. Именно поэтому у него и получилось превратить Сейшелы в самую богатую страну Африки. Сейчас говорят – ах, он был диктатор, его действия приводили в ужас. Но простите, как без диктатуры осуществить те реформы, что он хотел? Землевладельцы не отдали бы плантации бедным крестьянам, не удалось бы национализировать предприятия, построить бесплатные больницы. Как ты заберёшь землю у правящего класса помещиков, если ты не диктатор? Тебе будут вставлять палки в колёса, даже если ты делаешь правильные вещи – просто потому, что не любят тебя. Как только Рене создал из Сейшел Европу, он добровольно отказался от власти. Никаких статуй он себе не ставил, и портретов не вешал. Я слышала мнения – мол, легко построить богатое общество в тропическом раю, куда едут туристы со всего мира. Отлично, а почему же тогда такого нет на Коморах? Там тоже острова, белый песок, кокосы, прозрачное море. Только Коморы – нищая страна, а Сейшелы благодаря Рене богаты. Вот и вся разница».

«Пляжный социализм»

…«Рене считается настоящим отцом нации, - заявил в интервью aif.ru Артём Кожин (во время моей командировки в Африку занимавший пост посла РФ на Сейшельских островах). – В 1976 году, когда Сейшелы получили независимость, мир жил в другой парадигме, шла «холодная война». Будучи прагматиком, Рене понял – для функционирования маленького государства, его выживания в сложной мировой политике нужны друзья. И, на личных эмоциях, стал смотреть в сторону СССР и Движения неприсоединения. Конечно, он больше склонялся к социалистическому лагерю, и это естественно. Стоит заметить, что и 280-миллионный СССР обращался с республикой с менее 100 тысяч населения, вежливо и уважительно. Не было никаких приказов в стиле – «Делай, как я сказал». Советский Союз всегда общался с партнёрами на равных, и иначе быть не могло. Мы не вмешивались, лишь помогали тем, кто просил о помощи. «Пляжный социализм», построенный Рене, показал себя как успешный – благодаря ему, Сейшелы сегодня занимают первое место по ВВП в Африке. И СССР, и Франс-Альбер Рене демонтировали благоразумие – Советский Союз финансово помогал республике, но сообразно её масштабам. Поэтому с советскими долгами сейшельцы расплатились: пусть и не сразу, вопрос урегулирован».

«Богаты и сыты»

…Нашим туристам, облюбовавшим Сейшелы, трудно представить, что ещё относительно недавно тут противостояли капитализму, боролись с Западом, и срывали бесконечные попытки переворотов. Теперь это дорогой, престижный курорт, известный всему миру – и, конечно, он мало напоминает архипелаг с бедными рыбацкими посёлками, где люди не могли себе позволить ничего, кроме пойманного ими же тунца. «До революции мой отец был неграмотен, он работал днём и ночью, чтобы содержать семью», - признаётся бывший вице-президент (с 2016 по 2021 гг.) Сейшел Винсент Меритон, учившийся во время правления Рене в СССР. – «Днём на плантации, после темноты – охранником. Туристов тогда почти не было, у нас только в 1972 году аэропорт построили. Я глубоко благодарен СССР за то, что он дал мне возможность получить образование. С помощью Советского Союза, мы вернулись на Сейшелы юристами, врачами, инженерами отличной квалификации: и наши умения помогли развитию республики. Рене на островах уже популярен больше, чем при жизни. Его называют диктатором? Но он отказался от власти, не пожелал стать пожизненным президентом. Он сделал так, что мы стали первыми в Африке по доходам на душу населения, и рецепт очень прост – Франс-Альбер хотел, чтобы люди жили богато, конкретно в этом была цель революции, только так он представлял себе социализм – что граждане страны богаты, сыты и довольны. Рене белый, однако, с сердцем чёрного парня. Посмотрите на Танзанию, Кению – да, они развиваются, и всё же, таких успехов у них нет. Мы горды быть сейшельцами, и это чувство дал нам Рене».

…Я провожаю вдову экс-диктатора до машины. «Знаете, Рене был отличным поваром, - вспоминает Сара. – И он как-то сказал – «Социализм – это, на самом деле, как на кухне. Ты должен готовить его из своих ингредиентов, и лучше всего будет салат из коммунизма, социализма и даже немножечко капитализма, но всё заправить соусом пользы людям. Только при таком раскладе, может получиться очень вкусное блюдо».

Сейшелы глазами Георгия Зотова

https://aif.ru/35_without_union/fanat-lenina-raskryl-kak-sde...

...Завтракаю я во французском кафе — тут пекут отличные блины и круассаны, только цены в 3 раза ниже, чем в Париже. Такси в столице Мадагаскара, как правило, древние «ситроены»: проржавевшие, с треснутыми стёклами. В супермаркетах сети «Карфур» (владельцы — из Франции) полно народу, в продаже — вино из бывшей метрополии, фуа-гра, сыры, паштеты. Даже нищий на улице обращается ко мне на французском — «Месье, лё пэн» (хлеба). Багеты — в каждой булочной. На проспектах — вывески, реклама, меню в ресторанах — всё на языке Франции, против которой Мадагаскар воевал три раза за всю свою историю. «Во время антиколониального восстания 1947–1948 гг. французы убили 100 тысяч мирных жителей, — рассказывает владелец турфирмы Ришар Ратсифа. — Мой дед и бабка отсидели несколько месяцев в концлагере, еле остались живы. Каждый год Мадагаскар отмечает в годовщину восстания День национального траура, а Франция лишь в 2005 году признала массовые убийства гражданских лиц, совершённые её жандармами». Я спрашиваю — нравится ли Ришару французская кухня? «Конечно, — говорит он. — И музыка тоже. Можно и нужно выступать против политики такой страны, как Франция, но очень глупо бороться с её культурой. Отдельные республики бывшего СССР, старающиеся выкорчевать русский язык, русских писателей и советское кино, выглядят дураками. Они только потеряют и ничего не приобретут».

«Вы Пушкина боитесь?»

...Спустя 66 лет после объявления независимости Мадагаскара, примерно 70 % жителей острова в той или иной мере владеют французским языком. Больше, конечно, в столице и крупных городах: столица Антананариву и вовсе кажется мегаполисом на юге Франции. Сохранены французские католические церкви, колониальные здания и виллы, резиденции губернаторов. При этом, согласно опросам, около половины малагасийцев относятся к Франции жёстко негативно, считая, что та по-хамски вмешивается в любые дела острова и пытается управлять республикой. При общей популярности правления бывшего президента-коммуниста Дидье Рацираки (1975–1993 гг.) ему ставят в вину, что он убрал из школьного образования изучение французского языка: уроки велись только на малагасийском. Дескать, школьники выучили сугубо родной язык, и теперь им трудно будет поехать в Конго, Алжир, на остров Реньюон, Мавританию и множество других африканских стран, говорящих по-французски (всего этим языком в Африке владеют минимум 170 миллионов человек). Не говоря уж о работе в самой Франции, где трудятся 100 000 гастарбайтеров из Мадагаскара. В каких-то ресторанах вообще нет меню на малагасийском — исключительно французский, вторым языком (значительно реже) печатают английский. «Легко не любить политиков и генералов из Парижа и даже ненавидеть их, — уверена врач, бывшая студентка российского вуза Жанна Рабельхаризоа. — Но причём тут французская музыка, язык, романы девятнадцатого века? От того, что я не съем круассан на завтрак, Франции хуже не станет. Мне смешно было слышать, что борьба с русским языком и культурой — это сражение с империей. Чего ж у вас за страна, если после краха СССР вы Пушкина боитесь?»

«Все идут с багетами»

...«В принципе, чем дальше вы отъезжаете от столицы, тем меньше вы слышите французский язык, — рассказывает временный поверенный в делах РФ на Мадагаскаре Алексей Буряк. — Президент на встрече с иностранными партнёрами предпочитает общаться на малагасийском — это нынешний тренд. Страна поворачивается к своим истокам. В то же время, я согласен, отрицать влияние культуры и кухни Франции на повседневную жизнь на Мадагаскаре нельзя. Посмотрите, из супермаркетов все идут с багетами. В реальности Франция по-прежнему занимает тут колоссальное место, поспорить с этим невозможно. Но, опять-таки, сохранились и малагасийская кухня, и национальные традиции, и язык малагасийский сберегли. Безусловно, жестокое подавление восстания в 1947–1948 гг. тут помнят, и есть политики, что скажут — да, я прекрасно говорю на французском, но мне крайне неприятно на нём говорить. В действительности общество всё больше возвращается к малагасийским традициям, и страна уже не напоминает собой, как прежде, заморский департамент Франции. Это вызвано в том числе и тем, что антисемейные ценности, которые сейчас откровенно популяризируют на Западе, тут категорически не воспринимаются. Именно поэтому появилось желание улучшить отношения с Россией, поскольку Франция как часть Запада себя в данном вопросе серьёзно дискредитировала. Россия же воспринимается как один из главных полюсов силы плюс как страна, исповедующая близкие малагасийцам обычаи. Но, безусловно, любовь к французской кулинарии или к французскому кино на Мадагаскаре этот факт никоим образом не уменьшит».

«Русских „ваза“ не зовём»

...В беседе с бывшими учащимися советских вузов в Антананариву, я заметил, все эти люди, отлично говорящие по-французски, саму Францию откровенно не любят и уверены, что её бесцеремонная политика наносит вред Мадагаскару. «Мы называем французов „ваза“, то есть, „белый человек“, — объясняет учившаяся в СССР Сандра Раби. — Но имеем в виду конкретно колонизатора; русского человека у меня так язык не повернётся назвать. Русские приезжали к нам, чтобы строить и помогать, от себя последнее отрывали. Французов же всегда интересовали только наши природные богатства. Они в своё время захватили Мадагаскар и выжимали из него все соки не ради улучшения жизни малагасийцев. После изгнания всех французских корпораций с острова при социализме, это был самый хороший период для народа. Мы для французов — люди второго сорта. А когда я училась в СССР, я чувствовала превосходное отношение к себе: никакого расизма, только уважение и гостеприимство». Однако стоит мне задать вопрос о желании искоренить культурное наследие Франции, все сразу оказываются против. Ведь чем больше иностранных языков знаешь, тем лучше, чем чаще читаешь книги, тем богаче становятся твои знания. Вкус же французских блюд редко кто обругает, а французское кино и у нас, в Советском Союзе, обожали. «Я настроен весьма критически к французской внешней политике, а также к французской оккупации Мадагаскара, — комментирует Ришар Ратсифа. — Но я не имею желания идти жечь католические церкви или крушить Монумент мёртвых, воздвигнутый в 1927 году колониальными властями в память о французах, погибших в Первой мировой войне. Я вижу, как в бывшем СССР разрушают мемориалы писателям и полководцам, запрещают русский язык, и думаю — вы идиоты, попросту уничтожаете сами себя».

...Утром я выхожу из отеля на фотосъёмку. «Бон жур» (добрый день), — говорит мне охранник. «Бон жур», — отвечаю я. Напротив народ сидит в закусочной, пьёт кофе и ест свежеиспечённые бриоши. Никому не приходит в голову ругать его за общение на негосударственном языке и поощрение чуждых традиций. Даже в одной из беднейших стран Африки люди и то умнее, чем националисты во многих местах бывшего СССР.

Мадагаскар — островное государство в Индийском океане

https://aif.ru/35_without_union/-idioty-vy-unichtozhaete-sam...