Надо закрыть гештальт и рассказать. А то до сих пор свербит. Особенно когда с ребёнком ходим в магазин. Я мечтала о глазированных сырках. Что я когда-то буду зарабатывать так много, что смогу покупать их каждый день. Однажды я украла сырок. Я прошла с ним через кассу. Было очень стыдно, мне казалось, что на меня смотрят все. Я вышла из магазина, и не смогла его съесть, вернулась в магазин и положила назад. Но это я уже была большая. А до этого я помню как я маленькая в рамсторе упрашиваю маму купить куриные шкурки, ведь их тоже можно пожарить, и съесть не пустую рисовую кашу с морковкой. И эта каша, пропитанная жиром от шкурок, с этими самыми шкурками, казалась мне очень вкусной. А сейчас я ненавижу свою мать. Особенно когда она с тёткой обсуждает мою бабушку, как та тётке в детстве не купила сырок. А что твой ребёнок все детство и юность впроголодь, это мы не помним, это неважно. Свое бревно в глазу не колет. А ещё я не понимаю как можно довести своего ребёнка до такого состояния, что ему такое жирнющее говно из куриной кожи кажется вкусным. Мы жили не в блокадном Ленинграде. А в 9 км от московского кремля. Просто мама работала на полставки, а на мой вопрос уже когда мне было лет 17, почему мы так жили, почему не найти подработку, сказала со слезами на глазах "ну что мне, полы что ли пойти мыть". И мне стало стыдно. И я сама пошла на работу, хотя училась в медицинском на очном. А сейчас я понимаю, что я бы пошла, если бы у меня дитё ходило голодное, и не считала бы это чем-то эдаким. И я намыла в своей жизни километры полов. Я работала санитаркой, санитаркой-буфетчицей, медсестрой. И на всех этих должностях всегда что-то моешь. И я не считаю это зазорным. Сейчас мне 35 лет. Я вынуждена жить с ней, по состоянию ее здоровья, я просматриваю всю свою жизнь с ней, и понимаю, что вся ее деятельность это лишь бы не перетрудиться. Я давно раскусила ее манипуляции на чувстве вины, на жалости к ней, но мне все равно было важным быть хорошей для неё. Хотя никогда не была. За четвёрку я получала огромную дозу нотаций с нотками "ты будешь дворником и умрешь под забором как твой отец". Сейчас я юрист. Я не пью много, у меня шампанское стоит год нетронутое, бутылку 0.7 портвейна я уговорила за полгода. Но позавчера она мне предъявила, что видит как я спиваюсь. Недавно я обсуждала с тёткой, ее родной сестрой, что получила очередной отказ в согласовании участка, рассказала как планирую оспаривать, что почти дописала иск, буду подавать, а мать буркнула, что у меня никогда ничего не получается, поэтому мне и участок не согласовывают. В ее глазах весь мир живёт в идеальном состоянии, без бюрократии, без препятствий, с хорошими работами, у всех есть всё, у всех все получается сразу и без проблем, и только у меня вечно какие-то проблемы. И пофиг, что я живу тем, что именно помогаю другим разгребать их траблы с бюрократией. Хотя у меня и проблем то толком нет. Я просто поделилась текущими задачами. И я начинаю ее ненавидеть. И от этого мне плохо. Потому что ненавидеть мать нельзя. Это табу. Но очень хочется. Иногда я разрешаю себе. И это очень вкусно. Я как будто на минуту становлюсь нормальным свободным человеком. Потом я корю себя, и стараюсь гнать такие мысли. Хотя как я позволила себе, у меня перестала зудеть голова. Я просто живу и не чешусь в прямом смысле этого слова. И я не представляю, что мой ребёнок хотел бы кашу с куриной кожей, был счастлив, покупая куриную кожу, а я при этом не искала варианты заработка.
