Предамся и я воспоминаниям о чудесных детсадовских временах.

Всю жизнь имею недобор веса, и в детстве он был особенно жутким и бросался в глаза. И если в целом в моей группе был адекватный персонал (ничего плохого о воспитательницах и нянечке сказать не могу), то ближе к концу моего заключения в детсаду (2002 год) нас почему-то поместили в другую группу (совместили с другой группой? этого уже не помню). Там была неадекватного вида нянька, которая посчитала, что будет очень круто называть худощавого ребёнка "дохлятиной" и "скелетиной". Это бы я ещё пережила... но так вышло, что я неохотно ела детсадовские супы (либо мало притрагивалась, либо оставляла густоту), и эта нянечка дразнила меня каждый раз, когда видела, как я несу сдавать почти полную тарелку. И однажды мой организм сказал "Хватит это терпеть", и, покуда я давилась ненавистными щами, меня смачно стошнило. Нянечка пришла в лютый гнев. До сих пор стоит в ушах её фраза: "Больше не приходи в садик, блевать мне тут!" Помню, что после этого по какой-то причине сидела некоторое время дома — не помню, почему именно. Щи до сих пор не могу есть, а капусту в них — тем более.

Ну и ещё один момент, связанный с едой и садиком. Как заведено, перед обедом детям положено гулять на площадке. Хоть у меня и не было особых проблем с детсадовской пищей кроме супов и я почти всё ела, во время прогулки мне постоянно дико хотелось есть. Как я потом поняла, такая уж у меня особенность, что мне надо часто перекусывать, иначе даже легкий голод способен выбить меня из колеи. Так вот, жрать безумно хотелось, а до обеда ещё был час или два. И меня постоянно добивал ещё тот факт, что примерно через дорогу от моего садика находился хлебозавод, распространяющий по всей округе головокружительный аромат хлеба. И я стою, прилипнув к облезлому забору, и вдыхаю этот запах, а там росла рябина, и её ветви свешивались через забор. И я срывала ягоды, до которых дотягивалась, или поднимала со снега, и ела. Вот такие дела))

Детский сад. Младшая группа. В принципе я был послушным ребенком, и ел все что дают.

Но было одно блюдо в садике. Рыбный суп. Красного цвета, и вкуса как будто им помыли помойное ведро. Рыбы в супе не было, но были рыбные кости.

Пятница. Меня сквозь рвотный рефлекс насильно накормили этим супом. Нянечка и воспитательница у нас в принципе не были садистами, какого-то негатива в из адрес я не помню.

Но большая рыбная кость застряла у меня в горле.

- не выдумывай, нет там ничего!

Вечером меня забрали домой. Боль в горле. Жалобы. Кость застряла глубоко и не просматривается. Сейчас плохо помню как отреагировали родители, но больница не работает. Выходные же.

В общем проходил я с костью в горле дня четыре. В понедельник вроде был какой-то то же выходной.

Да. Горло болело. Но не это, самое ужасное. 4 дня ни на секунду не прерываясь у меня во рту от этой кости стоял рыбный вкус. Его нельзя было ничем ни заесть, ни запить. Он моментально возвращался. И не ослабевал ни на секунду.  Как будто вы 4 дня беспрерывно сосете рыбную косточку.

Лишь во вторник и то как мне помнится уже под вечер, я попал в больницу. Осмотрели горло, и подтвердили, там там рыбная кость, своим острым краем как гарпуном впилась в стенки горла. К моему ужасу маленького ребенка, врач ее не вытащил, а протолкнул внутрь. Последствий это к счастью не имело, но само осознание этого факта приводило меня в ужас.

После этого я рыбу не ем до сих пор. Никакую ни в каком виде. Исключение - икра. В детстве так как мы жили бедно и время от времени родители все же готовили рыбу, они пытались преломить ход событий, но я был непоколебим. Для 5-6 летнего ребенка, я наотрез отказывался есть любое рыбное блюдо, со стоической сопротивлением партизана перед пытками гестапо. Я был согласен на любые наказания и пытки, крики, оры, рукоприкладство, но ни одного куска рыбного блюда меня так и не заставили сьесть.

В моей жизни было лишь один раз две недели и один день когда я ел рыбу.

Уже писал об этом на пикабу, продублирую тут часть:

Жили мы тогда в восточной германии. Гсгв. И поехал я летом в лагерь. Международный! Нет не концлагерь, пионерский, хотя различия оказались были минимальны. Смена 15 дней.

Все дети жили в палатках. Большие палатки, возможно армейские. Бетонированный пол, по центру палатки 8 железных индивидуальных шкафчиков для вещей. 4 двухэтажные кровати. По 8 человек в палатке.

В палатках жили дети из ссср, германии, чехии, польши. И только негры жили в 5 этажных блоках. С туалетами, нормальными кроватями и окнами. Возможно даже электричеством. Питание же было здоровым и питательным, приблизительно как и в Бухенвальде.

Завтрак - половинка маленькой булочки с джемом. Какао.

Обед - суп из ревеня. Шпинат. Иногда прозрачное на свет колечко варенной колбасы.

Ужин - вторая половинка утреней булочки, маленький квадратик масла к ней и чай.

Из бесплатного бонуса из крана возле кухни всегда лился теплый травяной чай. Мы называли его зверобой почемуто. Возможно его варили из этой травы. Зверобой был горьковатым и без сахара. Но перебирать харчами не приходилось.

В связи с таким обильным питанием большинство время суток пионер думал чего бы пожрать. Поэтому каждый вечер после отбоя по очереди один из 8 сожителей палатки на общий стол доставал консерву. Обычно переданную родителями из дома. Любую. Кто побогаче, тушенку, кто по беднее бычки в томате. Ее вмиг сжирали. Мне родители ничего не передали, поэтому я покупал консервы в местном магазине. Магазин назывался «Контина», мы же называли его «скотина», даже не знаю почему. Самая дешевая консерва там была какаято рыба в масле - 1 марка 42 пфенинга. Ее я и покупал.

У меня детская психологическая травма, это отдельная история, - рыбу я не ем. Ни в каком виде. Никакую. Ну разве что в зародыше - икру. Хотя тогда не ел и икру.

Но в эти 15 дней, голод был таким, что я рубал со всеми рыбные консервы за полторы секунды.

Ни до, и никогда после я в своей жизни больше рыбу не ел.

Навеяно постами про то, как родители и бабушки заставляли съедать все, что есть на тарелке, без остатка.

В детстве я ела немного. Не хотелось больше. Сил и энергии всегда хватало. Когда родители привели меня в детский сад, они предупредили воспитателей, что если я буду что-то не доедать, то пусть. Заставлять не надо, потом жаловаться, что я хочу есть я не буду.

Хожу я спокойно в сад, иногда не доедаю первое, или второе. В один прекрасный день настает время обеда. На первое борщ, на второе котлета с пюре, на третье компот. Борщ с большим количеством лука и жирный. Пробую, не могу его есть. Съедаю второе, выпиваю компот, несу тарелки на стол для посуды. Тут подходит наша молодая воспитательница. Она всегда казалась мне адекватной, в отличии от второй строгой ее коллеги, дамы в возрасте.

С улыбкой она говорит мне: детка, а почему супчик не съела? Все его скушали, давай поедим? И ведет меня с этой тарелкой обратно к обеденному столику. Я слабо сопротивляюсь говорю, что наелась, больше не могу.

На что она опять же с улыбкой говорит: супчик надо скушать, мы с тобой поедим только бульончик. И направляет мне ко рту ложку, полную лука и мяса: открывай ротик! Кое-как ем суп с ложки, он уже остыл, лук скатался в неприятный комок, на ложке застыл слой остывшего жира.

Воспитательница подцепляет следующую холодную ложку с луковой массой и жиром, отправляет мне в рот со своей присказкой про "бульончик". Улыбается, но у нее периодически проскальзывает выражение лица типа: ты у меня все сожрешь, скотина. Не могу больше есть, сжимаю губы. Воспитательница зовет нянечку, просит подержать мне руки, старается разжать мне рот под мои слезы и вопли.

Обе не кричат, не ругаются, все молча или с улыбкой. В итоге ей удается отправить еще одну ложку супа мне в рот, а у меня непроизвольно весь этот борщ выходит обратно в тарелку. Закончилось все тем, что меня докормили тем, что осталось в тарелке, и в соплях увели спать.

Сейчас я и во взрослом состоянии не могу есть жирные супы, при виде них начинается странная паника, и время будто переносит меня в тот день.

На вопрос : нахрена им это было надо, до сих пор не могу найти логического ответа.