Silver-Six Observatory 1/5
Личный журнал профессора Уилфреда Норриса. 23.11.3254.
Простите за грохот на заднем плане. Прямо вокруг меня все еще собирают изоляционный блок.
Признаюсь под запись, хотя перед имперской надзорной комиссией ни за что бы этого не сказал: уже четыре дня я толком не сплю.
Тридцать один год я описывал экстремофилов, строил теории о внеземной биологии, писал статьи, которые в непогоду, может быть, от скуки пролистают несколько десятков человек. И вдруг — такая находка! Совершенно новая форма жизни в системе, куда теперь никому в галактике не попасть без разрешения. И изучать ее предстоит мне... Нам, я хотел сказать.
Пока идет строительство, спасшиеся с Perpetual Toil ждут на орбите, на борту своих кораблей. Действуют обычные карантинные меры: экипаж Toil не может покидать корабли, пока мы не подготовим помещения для безопасного размещения и обследования.
Судя по сведениям капитана Оливии Мары, подниматься на борт Toil весьма опасно. Я заверил руководство, что эту форму жизни можно изучать безопасно, если дать нам время оценить ситуацию и составить план.
Silver-Six Observatory должна быть готова в течение недели.
Надеюсь, описания из журналов Toil — не очередные преувеличения, рожденные страхом. Сведения о живучести и агрессивности этого чужого организма весьма интригуют.
Silver-Six Observatory 2/5
Личный журнал профессора Уилфреда Норриса. 29.11.3254.
Сегодня днем, когда в Silver-Six Observatory затягивали последние винты и герметизировали последние стыки, произошло нечто неожиданное. Едва заработала связь поселения, мы получили серию панических сообщений с одного из шаттлов, где находились люди с Toil.
У младшего техника из научной группы Toil оказался биологический образец! В герметичной колбе он тайком пронес на шаттл часть этого организма и прятал ее несколько недель. Недель! Она все это время была среди спасшихся, а они ни о чем не подозревали.
Когда колбу нашли... Что ж, техника сильно избили, а колбу выбросили в открытый космос раньше, чем туда успели мои люди. По моему приказу ее подобрали и доставили прямо в защищенную лабораторию.
Перед нами единая форма жизни или несколько симбионтов, существующих в разных состояниях? Есть ли у нее — или у них — самосознание? Изучив записи и результаты анализов с Toil, я склоняюсь к мысли, что чужой организм в некоторой степени разумен и способен действовать самостоятельно.
Спасшиеся наконец забрали с орбиты и разместили на карантине в западном крыле. Образец чужого организма остается в изоляции в восточном. Но тот младший техник не выходит у меня из головы. Я спросил, зачем он прятал биологический образец, пренебрегая всеми научными регламентами и даже инстинктом самосохранения... Молодой человек ответил, что в гуле этой формы жизни «слышал голос матери». Женщины, которая, судя по всему, умерла одиннадцать лет назад.
Я счел это проявлением посттравматического стресса, вызванного событиями на Toil. Вполне разумное объяснение, не так ли? Завтра мы начинаем наблюдения в разных диапазонах спектра, и мне нужна ясная голова. Я всю свою карьеру ждал этого момента.
Silver-Six Observatory 3/5
Личный журнал профессора Уилфреда Норриса. 05.12.3254.
Шесть дней экзобиологических исследований — и половина моих гипотез уже отправилась в корзину. Но ведь именно в этом суть науки и открытий!
Насколько я могу судить, образец ведет себя мирно. Он находится в изоляции и «меняется» — более подходящего слова у меня нет. Из твердого состояния в жидкое, затем в нечто близкое к газу и обратно. Ксенобиологический анализ реакций на раздражители не дает ответа на вопрос, что вызывает эти «перемены». Все происходит само собой, без видимой причины.
Иногда часть образца вытягивается к стенке изоляционной камеры: в записях я называю это прощупыванием, хотя мне не нравится этот термин: он подразумевает намерение. Образец вытягивается, на миг упирается в защитную преграду, затем втягивается обратно. Чужой организм напоминает мне осьминога в невесоме, который ощупывает стенки аквариума. Честно говоря, наблюдение за ним успокаивает нервы.
А вот со спасшимися все иначе. Из западного крыла поступили официальные жалобы на условия проживания. Признаю, строительство велось в спешке, но прежде всего нужно было оборудовать лаборатории, а не заботиться об удобствах. Наука превыше всего. Всегда.
Капитан Мара попросила сегодня днем связаться с ней и обсудить, как организован уход за уцелевшими членами ее экипажа. Я поговорю с ней с наблюдательного поста во время следующего сеанса спектрального анализа.
А пока пора вернуться в обсерваторию. Образец снова тянется к стенке камеры. Я мог бы наблюдать за ним часами.
Silver-Six Observatory 4/5
Личный журнал профессора Уилфреда Норриса. 06.12.3254.
Нужно точно все записать, пока я еще помню последовательность событий. Произошло нечто неожиданное и тревожное.
Капитан Мара вышла на связь, когда я был на наблюдательном посту. Образец находился прямо передо мной. Состояние оставалось прежним. Только привычное вялое прощупывание стенок камеры.
Но едва из динамика раздался голос Мары — в ту же секунду — все изменилось.
Образец перестал ощупывать стенки, стянулся воедино и замер. А затем, словно пересыпающийся песок, устремился к стыку изоляционной камеры. К тому самому, который, как меня уверяли, был надежно загерметизирован. Должно быть, за те часы осторожного прощупывания, которое так меня успокаивало, он успел найти слабое место. За считанные секунды образец исчез!
Я стоял и пытался понять, что заставило организм, который я до этого спокойно описывал, с такой легкостью выскользнуть из камеры. И тут капитан Мара снова заговорила. Спросила, почему я замолчал.
Всего через несколько минут существо проникло по вентиляции в западное крыло. И оно... Простите.
Оно убило их. Всех. Всех, кто спасся с Perpetual Toil, включая капитана Мару.
После бойни оно больше никем не интересовалось. Ни учеными, которые в ужасе наблюдали за происходящим. Ни охраной, которая целилась в него сквозь стекло. Существо даже не пыталось покинуть карантинное крыло. Свою ярость оно обрушило на людей, вторгшихся в его астероид. Расправилось с ними беспощадно и методично, закончив то, что начало на Toil.
А потом остановилось.
И сейчас оно по-прежнему спокойно, лишь лениво меняет очертания, без всякой закономерности. Я приказал заварить вентиляционный канал. Не знаю, зачем. Раз оно смогло найти изъян в стыке, за который поручился главный инженер, новый шов едва ли его остановит.
Похоже, чужой организм остается здесь лишь потому, что сам так решил. Теперь его медленные движения уже не успокаивают меня.
Silver-Six Observatory 5/5
Личный журнал профессора Уилфреда Норриса. 11.12.3254.
Буду краток. Существо снова проявляет активность.
Несколько дней оно оставалось неподвижным, а затем снова пришлось проверять уплотнения. Все то же медленное прощупывание, которое я уже описывал. Теперь я понимаю, что означает это поведение. Это не бесцельное, врожденное любопытство.
Хищник изучает территорию.
Именно так оно вело себя перед побегом и последующей расправой над спасшимися с Perpetual Toil. Я не стану ждать, что оно решит делать дальше. Мы немедленно покидаем Silver-Six Observatory. Сотрудники уже садятся в шаттлы. Я уйду последним.
Тому, кто найдет эту запись (а я полагаю, рано или поздно ее найдут), хочу сказать: это не объект для исследований. И здесь, и на Toil существо проникало куда хотело и когда хотело. Ни переборки гигантского корабля, ни самые современные зообиологические карантинные камеры не смогли его удержать. Оно само выбирает свой путь, не считаясь с нашими намерениями.
При всех успехах научной революции человечества, прошлых и нынешних, я не верю, что мы сумеем наладить с этим существом хоть сколько-нибудь подготовленный контакт. Я не стану его уничтожать. Разрушение родного астероида явно причиняет страдания этой неизвестной форме жизни. Отвечать на них геноцидом было бы низко и неправильно.
Моя рекомендация проста. Доступ в систему должен и впредь оставаться закрытым для всех, у кого нет разрешения. Навсегда. Я не знаю, сколько оно способно прожить. Даже не знаю, может ли оно вообще умирать. Знаю только, что нельзя допустить его контакта с остальным человечеством. Последствия могут быть катастрофическими.
