И логика тут не работает. Представьте, что у вас ночью очень шумят соседи. Когда в три часа ночи они выключают Рамштайн, вы думаете, что это невероятное счастье. Только ведь тишина сама по себе – это просто нормальное, естественное состояние.

То же происходит в отношениях, когда вы поскандалили, тебя прижгли паяльником, но спустя время говорят:

– Прости.

– Я больше так не буду.

– Я всё понял.

И Ире становится настолько легче, что мозг говорит: "Вот это, сука, любовь!" Хотя на практике сильный контраст возник не от любви, а потому что угроза сменилась затишьем.

Я понимаю, со стороны эта ситуация всегда выглядит из разряда: "Тебя били. Уходи." Но, поверьте, внутри Ира переживает это по-другому. Она помнит не только боль, но и примирения, обещания и редкие моменты нежности. Она помнит силу контраста, который и заставляет её снова верить.

Не подумайте плохого. Я не оправдываю насилие, и, тем более, не доказываю, что так выглядит настоящая любовь. Я объясняю, почему умные люди могут годами оставаться в разрушительных отношениях. Потому что если считать их просто глупыми, проблему это не решит.

Так что, если после этой истории вы подумали: «Какая же она дура», вы поняли про Иру меньше всего. Самое страшное здесь в механизмах психики. В том из них , который принимает передышку между ударами за любовь.

Но в один момент, наступил тот самый день Х!

Ира приняла решение расстаться с Магомедом, за что в очередной раз получила по ебалу и вынужденно ушла на неделю в отпуск…

Магомед оказался патологическим сталкером: поджидал Иру у офиса, приезжал к её дому и караулил в подъезде, а телефон разрывался от бесконечных звонков и сообщений.

Это стало для нее контрольным в голову. Ира оказалась на грани нервного срыва: чтобы спастись от преследования, ей пришлось пойти в полицию, а чтобы собрать себя по частям — записаться к психотерапевту.

Когда Магомед немного утихомирился, Ира предприняла попытки наладить личную жизнь. Но Магомед не оставил её в покое: преследование лишь сменило форму. Теперь он отравлял ей жизнь эпизодически — мог пропасть на месяц, а потом вновь объявлялся.

Я знал Иру лично, и у нас даже завязалась интрижка — как раз тогда, когда Магомед снова начал маячить на горизонте. Именно от неё я услышал всю эту историю из первых уст. Помню, как она показывала мне фото с синяками на лице, руках и ногах, рассказывала, какой её бывший плохой, и говорила, как люто его ненавидит. Мне было по-человечески жаль её...

Выяснилась еще одна деталь: у Иры висело больше миллиона кредитов и микрозаймов. По меркам 2018 года это были колоссальные деньги. Как оказалось, она взяла их все до копейки для бывшего — он собирался запустить какой-то бизнес, дело быстро прогорело, а долги остались ей.

Наши пути с Ирой разошлись. Шум вокруг её бывшего постепенно утих: он пропал с радаров, перестал дежурить у подъезда и преследовать ее. Она начала жизнь с чистого листа, меняла партнеров, съехалась с кем-то новым — всё это осталось за кадром моей жизни.

Спустя пару лет листаю ленту в VK. Случайно натыкаюсь на знакомое лицо — Ира! Профиль под другой (нерусской) фамилией.

Свадебная фотография. В белоснежном платье — она. Под руку с ней — Магомед.

Вот тогда до меня дошло: бабы — дуры!