xozuki

Папа никогда не любил вдаваться в подробности своего детства. "Было и ладно, "-часто повторял он. Но порой лишняя рюмка развязывала ему язык и он приоткрывал частичку своего детства. Одну такую историю я и хочу вам поведать (далее от его имени).

Жили мы в деревне. Было мне тогда лет 14-15. Лето было в самом разгаре. Бурлящая кровь и дурная голова, как говорится, не давали ногам покоя. Мы лазали по соседским огородам и воровали яблоки. Но один дом всегда обходили стороной, он стоял через 3 дома от моего. Все ребята знали, что там живёт старая бабка, то ли ведьма, то ли знахарка. Точно никто не утверждал, но и подходить к ней близко никто не решался.

Помню, яблоки, что росли в её саду были самыми манящими, правду говорят "запретный плод сладок". Неделю с Димкой мы ходили вокруг да около, всё думали, как бы их подцепить. Но в итоге жадность взяла своё... Перелезли мы через забор, чтоб тише было, и я, как самый смелый залез на яблоню, что росла почти перед домом. Окна были занавешены лишь наполовину, сверху я прекрасно видел, что творилось внутри. Бабка та, страшная, сморщенная, с ужасающей гримасой, сидела за столом, глядя на свою правую руку. Другой рукой она медленная её обвила, как бы по кругу... и после этого я выпустил из рук пару сорванных яблок. Вместо ладошки у неё была голова, голова ребенка с приоткрытым ртом, будто он хотел кричать. Свободной рукой она схватила голову чуть ниже, как бы за горло, крепко вцепившись, и начала её душить. В этот момент тело меня уже не слушалось и я смачно упал с дерева. Я даже боли толком не чувствовал, сердце билось в районе шеи. Желанием моим было поскорей убежать. Я даже забор перелетел практически, и всё боялся обернуться. Димке я ничего не сказал. Дома я даже осмелел, и до конца вечера придумал массу оправданий и немного успокоился.

Спать предстояло в отдельной комнате, до сих пор помню, что окна я в ту ночь все закрыл, страх-то все-равно немного, но был, особенно ночью. И вот помню сплю и снится мне что-то черное, сморщенное и оскалившееся, и руки его тянутся ко мне, к горлу: удушить хотят. Проснулся я в холодном поту и со стуком сердца в ушах, и сразу стал жадно воздух глотать, как будто меня действительно душили.

Глаза сразу прикипели к окну, за ним кто-то стоял. Чёрное нечто, жутко взъерошенное и с раздвинутыми в сторону руками, увидев, что я вскочил, метнулось от окна. Не помню, было ли мне ещё когда-то так страшно. Мурашки на моём теле, устроили настоящую сальсу, по-моему даже волосы дрожали в ту ночь. Пару минут я пытался унять бешеное сердцебиение, не получилось. Тихонько пробравшись в спальню к родителям, я коснулся мамы. "Мам, мне страшно" - тихо пробубнил я присев и старая сконцентрировать внимание только на лице мамы. Папа на соседнем месте заворчал, чтоб я не маялся дурью и топал спать. Мама же быстро вскочила и повела меня на кухню, где дала умыться святой водой, а потом ещё сидела рядом пока я не уснул. Дом той бабки я потом за километр обходил и окна в спальне всегда завешивал, все боялся, что ночью опять увижу там кого-то.

Ночь прячет немало тайн, плотно укрывая мир своим темным одеялом. Сколько теней людей и предметов загадочно преображаются, давая волю воображению и становясь причиной многих страшных историй.

Никогда не любила жанр ужасов и страшилок сроду не читала до того дня. А потом словно потянуло. Возможно, причина в том, что я хочу разобраться в произошедшем, расставить все по полочкам, а взамен приобретаю всё новые страхи. Забавно, не правда ли? Но ближе к сути.

Я проснулась среди ночи по вполне естественной из-за природы человека в общем и своего слабого мочевого пузыря в частности причине. Муж, раскинувшись в позе полумертвой морской звезды, тихо похрапывал рядом. Опустив ноги на пол, я почувствовала, как по ним тотчас задуло. Сквозняки у нас были всегда, даже после всех утеплений. Если прибавить сюда еще и то, что квартира была угловая, можно догадаться – в холодное время года приходилось не сладко.

Нащупав ногами тапки, заодно перепутав правый с левым, я пошаркала в туалет. Проходя по коридору мимо второй комнаты на меня упала причудливая тень человека с растопыренными руками, которая, как показалось, слегка двинулась. Я остановилась, как вкопанная, боясь пошевелиться, и принялась разглядывать то, что так испугало меня. На внутреннее успокоение понадобилось меньше минуты. Как всегда, вся мистика очень легко объяснилась.

Около окна в комнате стояла напольная вешалка – уродливый железный шест, расходившийся кверху в разные стороны, от чего в темноте создавалось ощущение, что некто тянет к тебе руки. Сей предмет интерьера достался нам от родственников мужа, причем я давно его просила выбросить это убожество, но не мог сподобиться.

Я сходила в туалет, выключила свет в уборной и отправилась обратно. Проходя мимо комнаты, снова взглянула на тень от вешалки, по телу невольно пробежали мурашки. Решила – не слезу с мужа, пока не выкинет этот тихий ужас. А то так до инфаркта недалеко. С такими мыслями плюхнулась на кровать и почти сразу уснула.

Утром, как только проснулись, накинулась на благоверного по поводу той самой вешалки, рассказав ту страшную историю с тенью, которая заставила меня напрячься.

— Ты когда еще обещал ее выкинуть? – бурчала я. – Чуть в штаны ночью не наложила.

— Маш, ты чего. Я еще вчера, когда мусор вечером выносил ее и захватил. И так всю плешь проела.

Я уставилась на него недоуменным взглядом, несколько секунд обдумывая все сказанное. После чего вскочила на ноги и бросилась в соседнюю комнату. Долго и непонимающе смотрела на круглое светлое пятно на линолеуме. Вешалки возле окна не было…

Маленький Игорь натянул одеяло до подбородка и тяжело выдохнул. Воздух выходил из легких неравномерно, как бывает после долгого плача, когда пытаешься успокоиться. Вот ведь. Многие мальчишки в его классе мечтали о своей комнате, Володька жил с бабушкой, а его тезка – Игорек Батин вообще с родителями в общежитии. Но сейчас третьеклассник отдал бы даже своего лучшего трансформера-автобота или даже железную гоночную машину лишь бы хоть кто-нибудь оказался рядом.

Но нет, он был один. Родители давно уже спали в зале, а шестнадцатилетняя сестра, обитавшая в соседней комнате, осталась у подружки. Хотя Игорь знал, ни у какой она не у подружки, та ее просто прикрывает. Да уж это и не важно. Главное, что он тут сейчас один на один с этой темнотой. Когда-нибудь он обязательно вырастет и перестанет бояться эти причудливые тени. Мама говорила, что это всего лишь ветки деревьев, они не живые. И никакой страшной истории с ним не случится, уж они с отцом его в обиду не дадут.

Мальчик снова тяжело вздохнул и уставился на противоположную стену. Закрыть глаза было просто нельзя, снова в голову полезут страшные картинки. Уж фантазия у него дай бог каждому. Скорее не дай бог.

Его отвлек скрип открывающейся входной двери в квартиру. Ну хоть Людка пришла. Щас начнет шуметь, есть пойдет – это точно. Уже не так страшно. Единственный звук, прозвучавший в коридоре и вернувший холодящий в сердце страх, отпечатался в мозгу мальчика, как яркая вспышка фотоаппарата. Звяканье ключей друг о друга… У его сестры был только один ключ, который та всегда носила в джинсах. Один! Никакой связки.

Игорю захотелось закричать, чтобы родители проснулись, прибежали к нему. Но он осекся. Что, если они не успеют? А этот незнакомец успеет сломать ему шею. Или выбросить из открытого окна? Мама опять из-за духоты оставила его открытым.

Некто неторопливо разувался. Игорь тихонечко поднялся с кровати, забрав с собой одеяло, и перебежал в угол комнаты, за стол. Конечно, тут его можно найти, но это если не присматриваться. Легкое одеяло легло сверху. Лучше бы мама дала ему то, старое толстенное, и плевать на жару… Просто оно не просвечивало, а это… это… сквозь него было все видно. Все – это здоровенный высокий мужик, появившегося на пороге его комнаты.

Незнакомец по-хозяйски осмотрел местность и остановил свой взгляд на открытом окне. Что-то его удивило. Игорь, несмотря на одеяло, смог в лунном свете рассмотреть эту небритую бандитскую рожу. Незваный гость спокойно подошел к окну и закрыл его. Рама со стеклом громко скрипнула. Ну неужели родители и сейчас не слышат?! Незнакомец пошел было назад, но машинально посмотрел в угол. Тот самый угол, за столом.

Он резко рванул к мальчишке, скинув с него тонюсенькое одеяло, и, схватив за тоненькие плечи, поднял перед собой. В лицо ударил противный запах крепких сигарет.

— Кто ты?! – загремел незнакомец глухим басом. – Кто ты?!

Игорьку показалось, что еще секунда и этот громила от него мокрого места не оставит. Мальчик вдохнул побольше воздуха и что есть мочи закричал. Это произвело неожиданный эффект. Ночной гость разжал руки, и мальчишка вывалился из них на пол. Так сначала показалось Игорю. Но уже потом, он понял, что никого в комнате просто нет. Незнакомец пропал, будто его и не было.

А Игорь все кричал и кричал. Он разбудил уже не только своих родителей, но почти всех соседей и даже глухую бабку с первого этажа. Но остановиться был не в силах. Страшная история, приключившаяся с ним только что, колючим страхом сжала его маленькое тело и не собиралась отпускать. Лишь, когда отец, словно Прометей, появился на пороге его комнаты, осветив пятнадцать метров электрическим светом трехрожковой люстры, крик затих. Игорь хотел встать на ноги, подбежать к папе, обнять его, но перед глазами внезапно возникла тьма. Та самая, которую он так боялся. И мальчик рухнул на пол.

***

Поднятие на четвертый этаж толстого, нетренированного тела Сеньцова, набравшего за последний год еще пару лишних кило к уже имеющимся, далось с большим трудом. Несмотря на только что выкуренную сигарету отдышки не было. Но вот лоб и небритая шея покрылись крошечными каплями липкого пота. Оказавшись у знакомой двери, Сеньцов побрякал ключами, выбрав нужный, и открыл дверь.

Волна праведного негодования, уже неделю мучившая Сеньцова, вновь поднялась из глубин его нежной и ранимой души, ютившейся в огромном и на первый взгляд непрезентабельном теле. Почему это он должен гонять сюда раз в два дня и поливать родительские цветочки с другого конца Москвы? Нашли самого незанятого. И черт бы с этими цветочками. Нужны они кому.

Конечно, вслух он никогда подобных вещей не высказывал – ни перед сестрой, ни перед матерью, ни, упаси бог, перед отцом. Что, впрочем, не мешало ему побурчать про себя для проформы. Сеньцов вошел внутрь, гремя ключами, закрыл дверь и, не включая свет, скинул ботинки. Мужчина хотел пройти в ванную, чтобы умыть шею холодной водой, но в ближайшей к нему комнате послышались едва различимые босые шлепки по полу.

Сеньцов почувствовал, что теперь уже футболка на груди и подмышками стала неприятно влажной. Черт тебя дери, кто это там еще? Осторожно, боясь спугнуть неведомо каким образом забравшегося на четвертый этаж при закрытой-то двери непрошенного гостя, мужчина приблизился к двери и толкнул ее. Все вроде на своих местах, как обычно. Только вот… Сердце Сеньцова бешено забилось, он точно помнил, что закрывал окно. Не мог не закрыть. Ноябрь давно уже в гости пригласил холодные северные ветры. И если бы в прошлый раз он забыл закрыть окно, то ему бы здорово прилетело за гортензию, фиалки и прочую цветочную лабуду, стоявшую на подоконнике.

Оконная рама захлопнулась со знакомым противным скрипом. Этот звук у Сеньцов ассоциировался с чем-то плохим, жутким, знакомым с самого детства. Мужчина на секунду смешался, но тут же взял себя в руки. Он взрослый мужик, это было давно и неправда, сколько раз ему об этом надо еще повторить? Хрен ему чем нервы подпортишь. Не полезет же он, как мелкий четвероклассник в знакомый угол… Сеньцов машинально посмотрел туда, где стоял письменный стол, и во рту пересохло. Там что-то, вернее кто-то был.

Существо затаилось, выжидая, что сделает мужчина, и почти не двигалось. Его выдавала лишь мелкая дрожь, да едва заметное дыхание. Сеньцов с ужасом взирал на того, кто сидел в углу. Внизу живота противно заныло, а левое колено от адреналина стало подергивать. Смотреть на это едва шевелящееся существо не было сил, надо было что-то делать. Против воли, пересиливая себя при каждом движении, Сеньцов быстро приблизился к углу, сбросил то ли простынь, то ли тоненькое одеяло, укрывавшее его страх прочь и…

Руки сами впились в плечи маленького мальчика и подняли того наверх. Веса пацана мужчина совсем не чувствовал, на виске вздулась набухшая пульсирующая жила, ровнявшаяся на заходящееся в немом ужасе сердце. Испуганные глаза мальчика должны были успокоить Сеньцова, но откуда-то внутри поднялся и расправил крылья спящий детский страх и оскалил свои жуткие зубы. Мужчина разорвал свои ссохшиеся губы для одного единственного вопроса:

— Кто ты?!

Его хрипловатый голос в темной такой чужой и такой родной комнате прозвучал резко и незнакомо. Словно эхо из далекого и забытого детства. Словно говорил не он, а тот самый незнакомец, которого он все это время пытался забыть.

— Кто ты?! – не в силах сделать ничего с собой, повторил он.

Третий раз повторить свой вопрос у него не получилось. Мальчишка открыл рот, как огромная рыба, выброшенная большой волной на берег, и закричал. Крик длился целую вечность и в то же время не больше секунды. Сеньцов сжимал руками воздух, в котором секунду назад еще был мальчишка, не в силах опустить кулаки, а в голове все еще звучал надрывный испуганный и такой знакомый крик мальчика. Его крик…

***

— Людка, Люд, привет, — затараторил Сеньцов, как только длинные гудки прекратились, и в трубке раздалось недовольное «Алло».

— Игорь, ну какого хрена! – начала было сестра, но тут же осеклась и заговорила уже тише. – Какого хрена ты так поздно звонишь? — Зашептала она.

— Это я был.

— Что ты был?

— Это я был. Помнишь, в третьем классе, к нам ночью забрался грабитель. Меня же потом еще… — Игорь всхлипнул, как маленький мальчик. Тот самый, которого водили по психиатрам и пичкали пилюлями, лишь бы он перестал нести свой бред. – Это я был. Тот грабитель был я.

— Игорь, — тон сестры резко поменялся. – У тебя обострение опять? Ты где, у родителей?

— Да.

— Давай, приезжай. Я тебе в зале постелю на полу. Игореш…

— Я просто хотел сказать, что я не сумасшедший. И никогда им не был. Вот и все. Со мной все нормально. Я нормальный. Просто попал в эту… — он подыскивал слово. – Временную воронку. Я не знаю, зачем и для чего. И почему собственно я. Может, в этом нет вообще никакого смысла, так, причуды природы. А может есть… Я просто хочу сказать, что я нормальный.

Он отключился. И сделал то, что в квартире родителей ему категорически запрещалось – закурил. Прямо здесь, на полу своей бывшей комнаты, не открывая окна. Игорь Сеньцов курил и думал о том, как сложилась его жизнь и как она могла бы сложиться, если бы не та ночь, после которого на нем появился ярлык психа. Мужчина размышлял о собственной семье, которой не было, о родителях, говоривших о сыне испуганным шепотом, о сестре, с ее тревожно-уставшим тоном, когда она слышала его голос. А ведь он был нормальным.

Каждая затяжка съедала не только табак с остатками папиросной бумаги, она будто сжигала все те прожитые в страхе и постоянном ожидании чего-нибудь эдакого годы. Сердце спокойно замедлило свой ход, тук-тук, тук-тук. Игорь сделал последнюю затяжку и опалил огнем фильтр – сигарета потухла. Он положил бычок на указательный палец и, примерившись, щелкнул им в сторону окна. Окурок, описав дугу, свалился прямо в горшок с гортензией, заставив Сеньцова улыбнуться. Как же хорошо, как спокойно. Он закрыл глаза, прислушиваясь к счастливому успокоенному сердцу: тук-тук, тук-тук, тук…

Эта маленькая страшная история произошла с моим другом, в последнее время он стал очень странным: каким-то замкнутым, все время чего-то боялся, практически не выходил из дома. На все мои вопросы отвечал, что лучше мне ничего не знать, это в целях моей же безопасности. Один раз мы выпивали у него дома и мне все-таки удалось разболтать его.

Это началось в прошлом месяце. Юра, мой друг, проснулся от того, что в подъезде кто-то поднимался. Самое странное, что шум никого из его семьи не разбудил. Человек шел нарочито медленно, громко постукивая чем-то о железные прутья перил. Тук-тук-тук, тук-тук-тук. После каждого третьего удара человек на секунду останавливался и продолжал свое восхождение. На лестничной площадке моего друга звуки стихли. Юра тихонечко подошел в входной двери и посмотрел в глазок. К нему спиной стоял человек в ветхом пыльном пальто с длинной тростью в руках. Какое-то мгновение он обдумывал, куда пойти дальше, как вдруг резко обернулся. Юра вскрикнул, на него смотрело наполовину обглоданное мертвое лицо. Вместо левой скулы виднелась челюсть с рядом мелких зубов, поэтому создавалось впечатление, что ночной гость улыбается. Вместо глаз были огромные, с синевой, словно у незрячего, белки. Мертвец поднял бледную, лишенную безымянного пальца, руку, в которой держал трость, и неторопливо постучал в дверь. Тук-тук-тук. Юра бросился от двери в свою комнату. Следующий час он провел прислушиваясь к звукам, но все было тихо. Так он и уснул, сидящий между диваном и шкафом.

Юра даже подумал, не привиделось ли ему это, но в следующую ночь все повторилось заново. Тук-тук-тук, тук-тук-тук. Мертвец медленно поднялся и остановился у двери. На этот раз он был более настойчив. И ушел лишь, постояв минут десять под дверью.

Так он стал приходить каждую ночь. И с каждым разом все больше задерживался у квартиры моего друга. К тому моменту, когда он мне рассказал, Юра был уже на грани нервного срыва. Периодически он впадал в нечто вроде беспамятства и бормотал всякую чушь. Единственное, что я смог разобрать: «Жнец придет за нами». Через два дня его не стало. Тело Юры нашли утром соседи, собираясь на работу. Он лежал перед своей открытой дверью в домашней одежде, видимо, пытался выйти из квартиры. Никаких насильственных следов — «нарушение ритма сердца». Это у здорового Юры.

Самое страшное другое — я не знаю, сколько у меня самого времени. Потому что я слышу, как сейчас в подъезде кто-то медленно-медленно поднимается, после каждого третьего удара делая остановку. И только в ночи тихо раздается: «тук-тук-тук», «тук-тук-тук».

Уж кто-кто всегда скептически относился ко всяким страшилкам, так это я. Но после той страшной, мистической истории, на все гляжу теперь пусть не положительно, но точно нейтрально. Кто знает, что из этого всего действительно правда.

Возвращалась вечером после работы, нагруженная сумками с продуктами. Устала как лошадь, настроения совершенно никакого: дома неубрано, есть не приготовлено. Ко мне в таком расположении духа лучше на пушечный выстрел не подходить, не убьет, так покалечит. Но, увидев того одинокого мальчика, внутри все просто оттаяло. Своих детей у меня никогда не было, поэтому к чужим я относилась достаточно трепетно.

Малышу было лет шесть-семь. Не особо рослый, с забавными пухлыми щеками, но бледноватый. Может малокровие… Он стоял возле моего подъезда, смотря куда-то наверх, на желтые огоньки многочисленных окон. Конечно, присутствие мальчика в столь поздний час настораживало. Время было уже начало девятого, быстро темнело и других детей его возраста во дворе не наблюдалось.

Тем более, начинал накрапывать дождик, мелкий, но колючий и холодный. К тому же, есть такая у меня дурацкая черта, которую брат характеризует «в каждой бочке затычка». В общем, мимо того малыша я пройти не могла.

— Привет, — остановилась я рядом с ним и спросила первое, что пришло в голову, — ты потерялся?

Мальчик неторопливо перевел взгляд на меня, внимательно изучая своими васильковыми грустными глазами, и утвердительно кивнул. Так в дальнейшем у нас и строилось общение – он не произносил ни звука, лишь соглашался или отрицал мои предположения.

— Ты помнишь, где живешь?

Отрицательное мотание головой.

— Давай пойдем ко мне, я позвоню в милицию.

Отрицательное мотание головой.

— Что же делать? Давай я сейчас быстро забегу домой, оставлю пакеты, и мы походим, поищем твоих родителей. Они ведь обязательно тебя ищут. Я тебе помогу, обещаю. Хорошо?

Кивок и еле заметная улыбка.

Я, как раненая антилопа, понеслась из последних сил к себе наверх, думая о бедном малыше, который стоит на улице один одинешенек. Заскочила в квартиру, кинула, не разбирая, сумки на пол и прошла в зал, чтобы положить ключи от машины в салатницу, где валялась всякая мелочь. Разворачиваюсь, чтобы вернуться в коридор и выйти в подъезд, как замечаю на балконе чью-то мистическую фигуру.

В отличие от большинства людей, балкон у меня не захламлен, поэтому никаких вещей, отбрасывающих такую тень, там быть не может. Медленно включила свет в комнате и от увиденного чуть не остановилась сердце. Там, за стеклом, стоял тот самый шестилетний мальчик, внимательно, с той же чуть заметной улыбкой, глядя на меня. Все бы ничего, если бы я не жила на восьмом этаже.

Он все так же не издавал ни звука, словно терпеливо выжидая чего-то. Я тихонько попятилась спиной, чтобы выйти из зала и тут произошло самое жуткое в этой страшной истории… Мальчик заговорил. Его голос был похож на вой холодного северного ветра, на крик провалившегося в прорубь человека, на громкий хруст ломающегося льда. Он говорила одно и то же, повторяя снова и снова: «Ты обещала помочь», «Ты обещала помочь», «Ты обещала помочь».

Дождь снаружи усиливался, но капли воды словно не замечали мальчика, падая на бетонный пол балкона. Он стоял в абсолютно сухой одежде и смотрел на меня своими пронзительными глазами. Лишь его губы монотонно шевелились: «Ты обещала помочь», «Ты обещала помочь». Я закрыла голову руками и заплакала.

Не знаю сколько времени прошло в общей сложности, но в какой-то момент я поняла, что слышу только звук дождя. Подняла голову – на балконе никого. О малыше напоминал только запотевший отпечаток детской ручонки на стекле. Я растерянно прошла на кухню, наступив по пути в лужу – мясо в пакете окончательно растаяло, и поставила на плиту чайник. В душе было жуткое ощущение пустоты…

На следующий утро, я столкнулась с моей говорливой соседкой – Анастасией Филипповной, которая сразу запричитала о своем здоровье.

— А вчера, так давление скакануло из-за этой погоды, просто жуть. Чуть сознание не потеряла. Так плохо было. Подошла к окну, все плывет. Даже галлюцинации были.

— Галлюцинации? – вяло поинтересовалась я, понимая, что в плену рассказов о личном здоровье соседки еще минимум на четверть часа.

— Да, показалось, что Илюшка стоит около подъезда. А ведь какой мальчик был, золото…

— Что за Илюша, — подсознательно напряглась я, хотя еще не понимала, о чем речь.

— Так ты же тут недавно живешь. Несчастье у нас случилось, получается… — она задумалась, шевеля губами, — так вот получается ровно года три назад. Над тобой семья жила, так у них сын пропал, Илюша. Маленький был совсем, первоклассник, должен мать был после школы дождаться, а она то ли опоздала, то ли на работе задержали. Вот один домой и пошел… Да не дошел, — глаза у бабки наполнились слезами. – Уж как его искали, как искали… Ни одного намека. Словно в воду канул.

Я стояла напротив бабки, открыв рот от изумления, и слушала все новые подробности о том самом мальчике, которого видела накануне. Наговорившись, Анастасия Филипповна отправилась к себе домой, а я в состоянии легкого нокдауна на работу.

С тех пор прошло чуть меньше года, призрака Илюши я больше не видела, но до сих пор не могу забыть его васильковых глаз и пронзительно-жалостное: «Ты обещала помочь». Обещала, но так и не помогла.

Дима вошёл в квартиру. Двушка в центре Питера и десять лет ипотеки. У парня были смешаные чувства.

Дима исследовал комнаты, кухню и ванну. "Да, квартирка что надо, и за весьма низкую цену " подумал он.

-Дииимооон! Вот это хата!

-Санек, ты как всегда приперся за два часа! Остальные позже притащатся.Эй! Саня, отойди от холодильника!

***

Пиво,водка, шампанское. Кто-то смешивал, кто-то даже умудрялся разделять напитки.Пьянка была грандиозная.Без остановки звучали тосты " За эту хату!" , "За новоселье", "За любовь", "За Димона!" и т.д.

Выключился свет.

-Спокойно, эт проводка, мне говорили что с ней могут быть проблемы.Ща врубится свет.

-Да ладно. РомантИк же.

Ребята засмеялись и праздник продолжился. Вскоре все очень устали и разошлись по домам. Свет так и не включился,Дима решил разобраться завтра и пошёл спать.

Утро было просто отвратительным. Диму мучила жажда. Он пошёл на кухню, налил воды и тут он услышал смех.Это был детский смех. Звук исходил из спальни, парень быстрыми шагами отправился туда. Как только он вошёл всё стихло. На столе лежала записка.Дима взял её.Буквы тому кто это писал видимо давались очень трудно. Многие могли бы заявить что это писал ребенок.

"Он идет Вас с собою заберет Ты его не огорчай Свет в квартире выключай"

- Смешно,Сашка, смешно - Дима сразу же подумал на друга, тот любил всякие приколы, в том числе и глупые.

Дима позвонил Саша и стал читать нотации о том что не смешно так пугать людей. Но Саша не понимал о чём идёт речь. Он клялся что ничего не делал, и не собирался делать.Долгий спор закончился тем что Дима послал своего не отличавшегося умом друга.

***

Вечером Дима, убравший за день квартиру и проверивший проводку, решил расслабитсья. Он открыл банку пива. Не успел парень сесть на диван как тут же вырубился свет.Раздался звонок в дверь.Дима от неожиданности вскрикнул,но быстро взял себя в руки.

Открыв дверь и обнаружив там очередную записку парень совершенно не удивился, так как полагал что придумать что-нибудь новенькое Сашка не в состоянии.

"Он придет не сомневайся, Шире.шире улыбайся"

Гласила нацарапанная на клочке бумаги надпись. Дима забрал записку,закрыл дверь и отправился в комнату с намерением опять позвонить товарищу.Но необходимость сразу отпала.На диване сидел его друг.Он сидел и пялился в одну точку с безумной улыбкой на лице, не реагируя на появление Димы.

-Ты как сюда попал?!Ты понимаешь что это уже не смешно?!Совсем уже спятил!Ты можешь хотя бы на меня посмотреть когда я с тобой разговариваю!

Но парню уже было все равно. Он продолжал таращиться в одну точку покачиваясь из стороны в сторону и улыбаться. Дима отдал бы все в тот момент только ради того чтобы его друг перестал улыбаться. Эта была одна из тех улыбок о которых пишут в книгах.От нее застывала кровь в жилах.Подобную улыбку можно было увидеть на лице безумца только что прикончившего всю свою семью.Дима оставил попытки достучаться до Саши и набрал номер психиатрической клиники.Врачи приехали на удивление быстро.Дима наблюдал за тем как его друга грузят в машину.

***

Прошло пару дней.Дима уже отошел от произошедшего с его другом.Густой туман обволакивал вечерний Питер. Он оделся и собирался идти в магазин.Но дверь заела, сколько не пытался Дима открыть, ничего не получалось. За спиной послышался скрип. Парень обернулся, на столе лежала ещё одна записка. Тем же детским подчерком было написано:

Он стоит за тобой Поиграй быстрей со мной Мрак идет, а ты сидишь Никуда не убежишь.

Теперь это не могло быть глупой дружеской шуткой.И Дима понимал это. Чувство страха завладело им. Ужас сковал парня.Шорох раздавшийся за спиной привел его в чувство. Дима повернулся. То, что он увидел напоминало ночной кошмар. Маленькая девочка, лет пяти и огромный, приводящий любого в ужас монстр. Чудовище было ростом метра два с половиной и имело длинные костлявые конечности. Девочка озарилась лучезарной улыбкой и посмотрела на своего жуткого друга, произнеся "Поиграем с ним?". Монстр обнажил свои тонкие острые клыки и бросился на свою жертву