veronikaWFS

Сижу на лавочке в глубоко московском дворике. Рядом старушка в шляпке. Глубоко московская. Глубокомысленная. Молчаливая. Вдруг вскрикивает: "Вот идет моя любовь!" Вижу вдалеке седого блондина с тростью. "Муж Ваш?" "Я сказала - моя любовь", - хитро улыбается. И вдруг на весь двор: "Федор Федорыч, идемте посидим!"

Филевские многоэтажки. Сижу одна. Мимо проходит мужчина с двумя таксами. Мужчина плотный и потный. Ему бы больше подошел сербернар. Но он с таксами. Откуда-то издалека с ним здоровается моложавая москвичка: "А где Ваша жена?" "Так на Кубани. К матери уехала". "Надолго?" "Так уже месяц там". "Как месяц?! Недавно же её видела, ещё спросила: чего такие бока разъела? Как время летит!" Вильнула своими худыми бедрами и исчезла в густой листве. Сучка...

Забрела на Большой Каретный. Присела к двум женщинам запредельного возраста. Одна - аристократка с седыми локонами, в черной тунике на тонкое тело. Другая - массивная, с крупными зубами, в ярком вязаном берете. Я только подошла, та сразу ко мне:
- С праздником! С успением святой Богородицы. Вы были сегодня в храме?
- Нет. Я атеист.
Женщина понимающе кивнула:
- Это ничего. Разные люди есть.
- Ты давно ли не атеист? - спросила аристократка.
- Как на пенсию вышла, ха-ха-ха. А что еще на пенсии делать? Она вот выйдет на песнию - тоже начнет праздновать успение Богородицы.
- Нет, - говорю, - Я поеду в Новый Орлеан слушать джаз. На похоронах он особенно хорош - там любое успение празднуют танцами...

(из серии "Я риелтор")

Заселила девочку из Удмуртии в московскую квартиру, которую сдавала дореволюционная старушка в рюшах – милейшая. Танцевала когда-то в Большом. Вся такая воздушная, с ясными глазами. Без очков подписала договор, вручила ключи. Уехала.

Не прошло и недели - девочка моя вышла из душа (сами понимаете, в чем), а на пороге - та самая старушка, еще и с дочерью, еще и зятем. Открыли своим ключом, зашли без стука как к себе домой. Девочка смутилась и испугалась. А старушка нет – сладким голосом заявила, что заехала за фикусом, позвала зятя донести: фикус же двухметровый.

После внезапного вторжения девочка в растерянности звонит мне: «Они теперь всегда будут так ходить?» Связываюсь сперва с дочерью нашей балерины: "Анна Павловна, наверное, забыла, что квартиру сдала?" "Все она хорошо помнит. Мне самой неудобно было, но она меня не слушает - сами с ней разговаривайте".

Звоню старушке. Напоминаю, что визиты по договору раз в месяц и время надо согласовывать. Та извиняется, долго со мной о чем-то незначительном воркует.  И тут, вероятно прикрывая рукой трубку, пронзительно шепчет:
- Да я просто передачу по телевизору посмотрела про Удмуртию. Ваше же клиентка оттуда! Так вот. Там народ очень странный живет. Они колдуют. На похоронах пляшут и веселятся. А еще, - старушка перевела дух, - А еще у них коты раздуваются до огромных размеров! Во весь экран! А она же сказала, что с котом заедет, я же ей кота разрешила. Так вот, я после передачи подумала - если он такой огромный, то это же ужас! В моей квартире! Вот я и решила внезапно приехать, чтобы это чудище не успело обратно в кота превратиться!"
- Да нормальны там коты, - возражаю, - И люди нормальные! Я сама оттуда!
Старушка притихла. В ее голове, видимо, щелкнуло: "Замуровали, демоны!" Но она нашла в себе силы сказать:
- Ну да, Оля ваша мне очень понравилась. И Вы мне понравились. И вообще, не было там никакого кота.
«Это потому, что он сдулся и не успел вернуться в кондицию», - хотела пошутить я, но пожалела Олю.

Кота на момент визита действительно не было – его еще не перевезли. Но личинку в замке я девочке все же посоветовала сменить. А то вдруг старушка ночью с экзорцистами придет.  Вы, конечно, спросите, почему бы не сменить старушку, но попробуйте с котом в Москве заселиться!

Заходите на мой канал. Там имитируют сарказм. И Довлатова.
https://t.me/sarkasm_imitation

На третьем курсе я выскочила на крыльцо Университета с потрясающей новостью: нам поставили греческий! Новостью решила поделиться с первыми попавшимися  Нарсеевым и Орешковым,  которые курили в компании симпатичного молодого человека - как было не воспользоваться!
- Представляете, нам поставили греческий!
- И как вам греческий? - спросил неприлично хладнокровный Орешков (он не учился на филфаке, поэтому с высокомерием относился к моим литературным эмоциям).
- Я прогуляла, но девчонки говорят:  ужасный греческий, ужасный преподаватель! Хотя мужчин мы на нашем женском курсе обычно ценим.
Я сделала реверанс в сторону незнакомца:
- Кстати, как Вас зовут?
-  Андрей.
- На каком факультете Вы учитесь?
- Я преподаю.
- Да? И что Вы преподаете?
- Греческий...
На греческий я так ни разу и не сходила, чтобы не краснеть. К счастью, предмет был факультативным и не требовал экзаменации.

Позже мы стали пересекаться на пресс-конференциях (оба уже работали в газетах). Однажды прочитала в его "Городском стиле" совершенно дурацкую статью, даже помню цитату: "Если звезды зажигаются, значит, это кому-нибудь нужно", -  сказал поэт, а древнегреческие юристы дополнили..."  Статья была подписана: А. Солдаткин.  Я, совершенно разгневанная за то, что древние греки дополнили  Маяковского, словно пророки, бегу к Андрею c  развернутой парусом газетой, кричу:
- Кто такой этот Солдаткин?!
- Это я! - улыбается Андрей.
Медленно спусткая  паруса, давясь собственным голосом, шепчу:
- Прекрасная статья! 

В конце девяностых он позвал меня работать в пресс-службу военного завода. Технологии были еще совершенно незатейливые, проводные. Когда звонили нашей секретарше и требовали главного редактора, секретарша закрывала микрофон рукой и кричала в соседний кабинет: "Ольга Ивановна, возьмите трубку!" Затем снимала ладонь с телефона и нежно произносила: "Соединяю". Такими же незатейливыми были коммуникации: никто не сидел в телефонах, никто не снимал подноготную корпоративов.

С новогоднего возвращался кто как мог. Солдаткин не мог никак. И мне все почему-то говорили: "Вика, захвати Солдаткина". Захвати, значит,  дотащи до проходной, выведи через ворота и сбрось хотя бы в редакции. Я его не взяла, оставила в греческом банкетном зале до утра. И меня потом все упрекали: "Как ты могла не вынести Солдаткина! Он же тебя сюда устроил!" Я понимаю, завод военный, все, что происходило на его территории, воспринималось, как боевые учения. А я никому не признавалась, что беременная, что мне нельзя было нести такую тяжесть. Поэтому я ответила словами песни: "Sorry, I am lady". И вся наша постсоветская редакция посчитала меня предателем.

Беременность мою и вправду никто не замечал, пока на 30-й неделе я не подошла к Ольге Ивановне оформлять декрет. Она была ошеломлена: для нее это означало, что я на три года выпадаю из процесса и на мое место никого нельзя оформить - только временно. Еще и пособие мне плати с дотацией! Бухгалтерия ее убъет!
- Вика, ты непорядочно поступила!
- Я бы непорядочно поступила, если бы ушла в декрет от Вашего мужа.
Она так негодовала, что прибежала к моему врачу с требованием поставить мне хотя бы 28-ю неделю, чтобы меня смогли уволить до декрета - побочный эффект прикрепления к поликлиннике по месту работы. К счастью, ее влияние не распространялось на врачебный корпус.
Зато Солдаткину тогда досталось:
- Кого ты мне привел! Она беременная!
- Ольга Ивановна, я в этом не виноват!

Заходите на мой канал. Там имитируют сарказм. И Довлатова.
https://t.me/sarkasm_imitation