user12367334

Я откинул мысли, набрался сил, перевернулся на бок и свалился с дивана на пол. Полежал ещё немного — просто так, щекой к холодному полу. За три этапа дополз до кухни, по пути изучая узоры на линолеуме. Через силу поднялся, держась за холодильник. Вот она, дверца. Открыв её, я нашёл банку с холодной водой и принялся пить. В этот момент она была самым вкусным напитком во вселенной. Я пил взахлёб, обливая футболку; капли стекали водопадом на пол — всё то, что не попало в пересохшую глотку.

Пошарив по карманам, нащупал мятую тысячную купюру. Я сел на стул, и в голове начался спор. Одна половина говорила: иди в магазин за пивом. Другая — что надо жить дальше и не убивать себя, что жизнь продолжается.

Я пришёл к выводу, что в таком состоянии мне плохо будет принимать решения, и пошёл в магазин — в последний раз. Одевался минут пятнадцать. Выйдя во двор, я почувствовал страх: мне казалось, что все на меня смотрят так, будто я им всем что-то должен. Подойдя к дороге, я недолго решался перейти, но надо было это сделать — магазин через дорогу. С трудом перебравшись на ту сторону, зашёл в магазин.

Время было 11:45, алкоголь продавали с 14:00. Внутри похолодело: а вдруг не даст? Рисковать из-за меня лицензией никто не станет. Продавщица из соседнего дома, пышная дама, перетянутая ремешком, казалась неваляшкой. Дождавшись, когда выйдут последние покупатели и мы останемся одни, я нерешительно подошёл к прилавку, протянул мятую купюру и прошептал:

— Тётя Марина, дай полторашку... Пожалуйста. Деньги возьми сейчас, а на кассу после двух пробьёшь.

Она молча посмотрела на меня свысока, хотя была ниже меня на две головы. В её глазах мелькнуло раздражение, смешанное с бабьей жалостью. Оглянувшись на входную дверь, она тяжело вздохнула, со словами «загубишь ты себя» сгребла деньги и исчезла в подсобке. Выйдя с черным пакетом, протянула мне под прилавком. И я побрёл назад. Пакет холодил руку и тихо шуршал — как будто шептал что-то своё, чего я не хотел слышать.

Дорога обратно оказалась короче. Так всегда бывает, когда идёшь назад. Я прошёл так быстро, что не заметил людей у подъезда. Прошёл на кухню, сел. Достал из пакета холодную бутылку пива, открутил крышку под шипящий звук и налил полный стакан. Я осушил его залпом — приятный холод пронёсся по горлу в пустой желудок. Посидев минуты три, повторил процедуру. В голове начало проясняться.

Вспомнил, что Иван просил зайти в 150 квартиру к бабушке — посмотреть, что у неё сломалось. Я встал со стула, подошёл к раковине и взглянул на себя в зеркало. Провёл рукой по небритой щеке — вид, конечно, ужасающий. Достал станок и начал бриться. Рука не слушалась, но мне это удалось. Почистил зубы, умылся. Потом допил пиво, заел сухариками — и ожил. Силы снова возвратились. Лицо посвежело, кровь начала движение по всему телу. Нашёл в кармане куртки старую жвачку, разжевал — и заел пивной дух. Я взял сумку и вышел из дома. Страх испарился, и я быстрым шагом пошёл в направлении дома, где жила бабушка.

Поднявшись на девятый этаж, я подошёл к квартире с номером 150. Осмотрел себя, убедился, что всё в порядке, — и нажал на звонок.

Дверь мне открыла довольно энергичная женщина с улыбкой на лице и кудрявыми волосами, лет семидесяти. Я бы не осмелился назвать её бабушкой — чувствовалось, что в ней энергии больше, чем у меня.

— Здравствуйте, — сказал я. — Меня Иван попросил зайти к вам. У вас что-то сломалось?

— Да, — ответила она. — Кран надо заменить.

— Хорошо, — ответил я и прошёл на кухню.

Кран мне дался легко. В процессе мы разговорились. Она спросила, что я ещё умею делать, — на что я ответил, что в принципе всё. Она предложила выпить кофе. Обычно я отказываюсь, но тут почувствовал добрую энергию. Что-то тут было — притягательное, тёплое, чего я давно не чувствовал.

За кофе мы поговорили по душам. Я оставил свой номер и вышел.

Я пришёл к маме домой. Её не было. Я лёг на диван и включил телевизор. Пролежал так до самого вечера, смотря какие-то российские сериалы. В голове не выходила эта бабушка. Звали её Валентина Ивановна.

Вечером пришла мама, спросила, как дела. Я ответил, что всё нормально.

Она пошла на кухню что-то готовить. Примерно через час позвала меня кушать. Я поел борщ и упал опять на диван. Слабость одолевала меня, но я решил, что с алкоголем я больше не дружу.

Я лежал и обдумывал свою дальнейшую жизнь: что делать — остаться тут или уехать куда-нибудь? В принципе, для меня жизнь только начиналась, все дороги открыты в любом направлении. И одновременно я чувствовал себя одиноким.

Я мог устроиться в принципе на любую работу или уехать на вахту — владел я многими профессиями. До развода у меня была небольшая фирма, были хорошие работы, и за один год всё исчезло. Я даже где-то радовался, что всё так произошло. Мне было страшно и свободно одновременно. К тому же я писал стихи и мечтал когда-то издать свою книгу — и даже уже публиковался на разных сайтах.

Продолжение следует...