В эпоху колониализма (XVI–XX века) термин «метрополия» обозначал государство, владевшее колониями и определявшее, как им жить, что производить и куда направлять заработанные богатства. Метрополия устанавливала политический порядок, контролировала торговлю, эксплуатировала природные ресурсы и использовала колонии как источники сырья, рабочей силы и рынки сбыта. Проще говоря, колонии добывали и производили, а метрополия распределяла и развивалась. По крайней мере, именно так обычно и получалось.
Характерной чертой колониальной системы было неравномерное распределение благ. В метрополии концентрировались капитал, промышленность, технологии, образование, медицина и инфраструктура. В колониях же дороги, железные дороги и предприятия строились прежде всего там и тогда, когда это было выгодно центру. Если железная дорога позволяла быстрее вывезти ресурсы, её строительство становилось вопросом прогресса. Если местному населению требовались больница, нормальное водоснабжение или качественные дороги, вопрос мог оказаться значительно сложнее.
При этом богатство территории вовсе не гарантировало богатства ее жителей. Можно обладать огромными запасами полезных ископаемых, производить энергию, поставлять сырье и приносить значительные доходы общей экономике — и при этом годами жить с разбитыми дорогами, ветхим жильем и ограниченным доступом к качественной медицине. Сам факт участия в создании национального богатства, как выясняется, еще не дает права рассчитывать на комфортную жизнь рядом с местом его производства.
Важнейший признак метрополии — концентрация не только денег, но и права принимать решения. Центр определяет приоритеты, распределяет ресурсы и объясняет периферии, почему именно такое распределение необходимо для общего блага. При этом само понятие «общее благо» удивительным образом нередко совпадает с интересами тех, у кого и без того больше возможностей.
Таким образом, метрополия — это не просто столица и не обязательно самая богатая территория. Это центр системы, в которой ресурсы и возможности стекаются к одному полюсу, решения принимаются преимущественно там же, а периферии предлагается считать собственное отставание неизбежной платой за общее развитие.
И, разумеется, всё это исключительно о событиях прошлых веков.
