suvorovv

Утро началось не с кофе, а с пьяной песни кота:
– Гороховский зиндан, срок немереный.
Соловушка сидит, не свистит теперь,
Зарыт под дубом, древний клад…

– Баюн, чтоб тебе Куклачов приснился! Ты что, мой вискарь нашёл?!
– Обижаешь человек! Я пью только одновыменные сливки! – кот пьяно икнул, – А вообще, взгрустнулось мне. Вспомнил, как с братками Черномора в 90-х выживали.
– Мой мир не будет прежним. Я хочу подробностей!
– Ну тогда присаживайся. Сейчас я тебе чисто конкретно всё расскажу.

***

Всё началось в восемьдесят восьмом году. Бояре начали бучу, назрела война с навьим царством, а царь Горох запил горькую. Я только закончили факультет сказочников в институте имени Зигфрида Мурчелло. Приехал в тридевятое, работы нет, денег нет, жить негде. Начал рассказывать сказки прохожим на площади, перебивался с воды на двухпроцентную сметану. Тут я и встретил Черномора.

– Слышь, котяра. А песню сочинить сможешь? Чтобы прям про нас. Про простых романтиков была.
– Могу. А сколько заплатите?
– Не боись, не обидим, – здоровяк Черномор порылся в карманах, не нашёл мелочи и кинул мне один золотой, – держи аванс. Через неделю мои пацаны тебя тут заберут. Не теряйся.

Всю неделю я придумывал песню. В то время как раз Соловья-разбойника повязали, так что, говоря научно, инфоповод был. Меня чуть с гостиницы «У папы Карло» не выгнали за ночные репетиции.

***

– Знал бы ты, какой Буратино мудак на самом деле, чтоб ему золотой ключик в заднюю дверцу! – Баюн размахивал лапой со стаканом сливок. – Папаша ему бизнес оставил и всё, он, блин, герой такой сразу. Здороваться перестал, хотя, в одном потоке учились.
– Именно поэтому ты решил в пять утра горланить песню? Чтобы меня тоже выселили с квартиры?
– Да кто тебя выселит?! – кот выпустил когти, – Я им всем моргалы выцарапаю! И не таких фраеров обламывали!
– Баюн, а может, тебе уже хватит? – я попытался убрать бутылку сливок, но кот предупреждающе зарычал. – Ладно, ладно! Не психуй. Что дальше было?

***

Через неделю меня забрали прямо из каморки и отвезли в бар «У змея». Не трудно догадаться, что его Горыныч держал. Ходили слухи, что бар богатыри крышуют, поэтому там всегда было тихо и спокойно. Сегодня в баре гулял дядька Черномор и его тридцать три братка. Меня привели в закрытую кабинку, где сидели Тугарин, Илья Муромец, Змей Горыныч и сам Черномор.

– А вот и наш артист! – Черномор похлопал меня по плечу. – Знакомьтесь, кот-сказочник, на площади его встретил.
– Дядька, ты как ребёнок! Всю живность в дом тащишь, – Тугарин смотрел прямо на меня. – Надеюсь, этот хоть не такой проходимец, как Базилио? А то опять его на «поле чудес» везти да полночи яму копать.
– Да не повезём мы его никуда! – заговорил змей Горыныч, – Я его прям тут зажарю, если что.

Я стоял и чувствовал, что из рыжего становлюсь седым. Мамочка моя кошка, куда же я попал?! А говорили мне, оставайся на кафедре читать сказки. Нет же, амбиции, я покорю своим творчеством весь мир! Вот сейчас сожрут меня здесь, и всё.

– Да чего вы творите! – голос Ильи Муромца вывел меня из задумчивости. – Запугали кота, он сейчас полысеет и как вылизываться забудет. ?
– Да ладно те, Илюх! – змей примирительно поднял лапы. – Шутим мы, ты ведь знаешь, что простой народ не трогаем. Понятия имеем. Ща коту соточку валерьянки, и пусть исполняет свою песню. Хорошо получится, деньжат подкинем! Мы же за культуру!
– А если вам не понравится? – после заступничества Муромца у меня хватило смелости задать вопрос, – Что тогда будет?
– Домой пойдёшь, что же ещё то? – Тугарин пожал плечами, – Даже аванс обратно не попросим, будет тебе платой за стресс.
– Всё, хорош тянуть кота за … – Черномор осёкся. – Кхм… Короче, давай свою песню.

Накатив предложенную валерьянку, я почувствовал, как по телу растекается тепло. Это ж на чём он её настаивает, изверг ящерообразный. Ладно, надо петь, пока до конца не окосел.

***

– Эх, ты бы слышал, как я спел! Что там Тугарин со Змеем! Сам Илья Муромец заслушался, аж слезу пустил!
– Если ты горланил так же, как с утра, то я понимаю богатыря. Я бы тоже рыдал и ждал, пока ты не заткнёшься.
– Ты чё, фраер! – кот зашипел, шерсть на загривке стала дыбом, – Наврывевышься, нарыввындр, да тьфу! Нарываешься, во?!
– Не, не, не котуха-братуха! Я чисто так! – не дай мне Андерсен в такой манере где-то заговорить. – Ты давай по делу базарь, чё там дальше было?
– Базарят бабки, – кот икнул, – ну а дальше…

***

Закончив исполнять песню, я зажмурил глаза и приготовился к худшему. В вип-кабинке повисла тишина. Первым заговорил Черномор.
– Ну, что могу сказать, – он задумчиво потёр подбородок, – песня хороша, но я тебе денег не дам.
– Почему? – ой, зря я мявкнул, но валерьянка у змея хороша, прям наделяет храбростью. Так на могиле и напишут: «Пал смертью храбрых и бухих!»
– Потому, что Соловей не из моих будет. Он под Тугариным ходит. Если хан тебе решит денег дать, то его дело. Я за эту песню тебе больше не заплачу, но и аванс назад не потребую.
– Держи! – хан Тугарин выложил на стол пять золотых. – Молодец, кот, порадовал. Что ещё такое напишешь – приходи. Денег не пожалеем. А сейчас иди поешь, а мы с Ильей потолкуем.

Из кабинки меня вывел змей Горыныч и, прежде, чем дверь закрылась, я успел услышать отрывок разговора:

– Ну, так что, Муромец, Соловья выпустят?
– Не получится, Тугарин, Соловей берега совсем потерял. Его на рудники отправят, а там только побег…

После этого я ещё год выступал перед братками Тридевятого Царства. Ты бы слышал, как мне аплодировали. А какие хиты я исполнял:
– Что ж ты, Царевич, сдал назад,
Не по масти я тебе,
Забирай-ка свой клубок,
И вали домой к жене.

Работал по профилю, так сказать. Пел песни, придумывал байки и сказки. Конечно, немного не то, чему меня учили, но как говорится: «Жить захочешь – не так раскорячишься!» Да и платили побольше, чем за детские сказки. Я смог переехать из «каморки», братки помогли квартиру снять, поближе к бару. В общем, катался, как сыр в масле.

Только страшно было, что сейчас зайдут богатыри, схватят за шкирку, да устроят допрос с пристрастием: «Где Черномор общак держит?», «Как Соловей сбежать смог?», «Откуда у тебя дома два килограмма сушёной валерьянки?» Короче, страшно было жить, а как изменить ситуацию, я не знал.

В один из вечеров, пока я сидел в зале, ел уху и пил сливки, ко мне подсел Черномор.

– Слушай, Баюн. Я тут порешал с ребятами, валить надо с этого царства, – дядька внимательно посмотрел мне в глаза. – Не будет нам здесь нормальной жизни.

Я хотел было ответить, что меня вполне всё устраивает. Кормят вкусно, деньги есть не только на жизнь, вон даже откладывать начал. Но Черномор опередил меня.

– Я ж воевода. Не браток, не рэкетир. Да и пацаны мои тоже солдаты. А сейчас, что?
– Что?
– Бардак сейчас, – Черномор махнул рукой, подзывая официанта, – вот скажи мне, что делать, когда зарплату уже полгода не платят? Куда мне с ребятами идти? В комерсы, как Иван-дурак? Или аттракцион открыть, как Конёк-горбунок?

Официант поставил перед моим собеседником запотевшую бутылку, стопку и блюдо с мясной нарезкой.

– Всё, закончилась наша служба царю Гороху.

Черномор кинул на стол мобильное блюдце модели «Яблочный звон», дорогая штука.

– Ты не смотри на все эти блюдца последней модели, печи шестисотые, – воевода наполнил рюмку, – не к этому надо стремиться. Вон, половина пацанов уже в Навье царство попали. Не помогут им там блюдца эти.
Выпив, он в задумчивости посмотрел на своих молодцев, что сидели за соседним столом.
– За бугор пойдём. Там вроде царь Салтан себе охрану набирает. Бабки у него есть. Хочешь, и за тебя попрошу. Ты не дурак, писарем поработаешь, а там, вдруг что лучше подвернётся.

***

– Вот так я с воеводой и отправился на острова. Мы ещё года два на Салтана работали, а потом меня грёбаная белка подставила, – Баюн отодвинул пустой стакан. – Подкинула мне своих орехов с изумрудами.
– В итоге-то что было?
– Что было? Да выперли меня со двора. Черномор заступился, он к тому времени уже личную гвардию царя возглавлял. Срок мне не дали, но депортировали обратно в Тридевятое Царство. А уже на исторической родине, так сказать, я…

На этом месте пьяный Баюн уснул. Пойду уложу его в кровать. И надо за холодным молочком сходить. Чувствую, котик с утра страдать будет.

Двенадцать часов спустя…

– Человек! Спаси меня! – весь вид Баюна говорил о том, что пьянка – зло. – Кажется, меня отравили.

– Ух, Котяра. Я тебе сейчас ещё прочитаю, что ты мне вчера наговорил, – я злорадно улыбался, чувствуя скорую месть за прерванный сон. – Оказывается, Василий Баюнович, вы у нас тот ещё криминальный элемент.

– Ты ничего не докажешь! Я буду всё отрицать!

Решил я тут значит заказать смарт-часы, всё таки вещь в хозяйстве нужная,но как всегда произошло нечто такое,что не поддаётся никакому обьяснению..

Заказал,значит..и жду как Хатико заветную посылку, спустя некоторое время пришло уведомление с почты,мол иди получай свою посылку.ничего не предвещало беды,посылку забрал,прихожу домой..с нетерпением открываю её,а там...вот это...

За что,Али Экспресс?!за что?!?)ты должен был бороться со злом а не примкнуть к нему!)
p.s: недоразумение уладили, извинились за путаницу,разрешили оставить этот "девайс" себе,часы отправили вновь...что ж, ждём-с)))

Признай, что ты свободен в этом мире и только сам либо запираешь себя в клетку, либо идёшь в том направлении, в котором хочешь. Признай, каждый имеет право быть таким, каков он есть. Признай, что каждый сам делит людей и вещи на красивые и не красивые, на хорошие и плохие, на умные и не очень, на правильные и не правильные.

Кто-то может влюбиться в неуклюжую рыжую девицу со смешной улыбкой и это всё, что ему будет нужно. Кто-то голым прыгнет в речку и будет чувствовать себя счастливым.

Нет в мире идеально красивых, идеально чистых душой, идеально умных, идеально везучих людей. Да миру они и не нужны. У тебя есть выбор, что одобрять, а что не одобрять. У другого есть выбор любить или не любить тебя. У тебя есть право смотреть на вещи по-своему, у другого есть право смотреть на вещи иначе. У тебя есть выбор ставить на первое место семью, у другого - работу или духовность.

Нет в мире ничего идеального. С тобой не согласились? Тебя не приняли? Кто-то считает тебя не способным? Успокойся. Дай свободу себе быть собой, дай другим свободу быть другими. Отвыкай критиковать, осуждать, роптать, искать справедливость, иначе обречен быть несчастным, обречен притягивать только негативное, обречен видеть мир в серых тонах.

Это очень важный момент — признать, что весь мир свободен — все имеет право быть таким, какое оно есть. Запомни и перестань желать, что бы что-то подстраивалось под тебя.

Детская площадка возле дома кишит ни только Ратмирами, Иолантами и прочими Гамлетами, но и гениями. Ведь одного имени недостаточно мамашкам – овуляшкам, чтобы окончательно возвыситься над обычным плебсом. Нужно в срочном порядке объявить своё чадом гением! И по хую, что окружающий Мир считает по-другому, главное верить в это самой, а остальные подтянуться.

Причем процесс возвышения собственного отпрыска у некоторых затягивается на очень долгое время. Кто-то из этих молодых мам до конца жизни будет считать, что ее ребенок гений, просто непризнанный, государство не оценило, завистливое общество и другие «гении» не поняли, но самое ужасное, даже не то, что старая овуляшка к 70 годам сообразит, что чадо то среднестатистическая биомасса, страшно то, что сам ребенок будет считать себя всю жизнь особенным, не понимая простой вещи, что он всего лишь обычный обыватель и шанс стать гением он просрал ровно тогда, когда ни создав в этой жизни ни хуя, решил для себя, что он и так особенный.

Сейчас среди овуляционной ветки человечества появился новый тренд – мотание по кастингам. Мамашки возят своих детей на различные кастинги, где набирают детвору в различные телешоу, рекламы и так далее. И вот одна знакомая возит своего отпрыска на все эти кастинги.

Как ей пришло это в голову? Где-то в магазине какая-та баба, тоже походу ебанутая овуляшка, увидя ее ребенка, сказала: Ваш сын очень симпатичный, ему бы на ТВ сниматься. И эта дура загорелась и пошла мотать пацана по всем кастингам, которые только есть на Свете. Но роль, даже в рекламе кого-то галимого сока, ему не дают.
Нет, не потому что он не симпатичный и не милый, по меркам тех, кто отбирает детей в рекламу, просто он тупой. К 7-ми годам он хуево считает, мало что знаете, потому что ему не читают, да и сам читает с трудном, так как мамашка решила, что сын и так гений, и ему не нужны какие-то книжки.

Он не произносит половину звуков, он не может грамотно составить предложение, все что у него есть это симпатичная детская мордашка и уверенность его маманьки, что он гениальный, и ужас в том, что она его убедила, что он гений. В 7 лет она уже сломала ему жизнь, которая еще толком и не началась. «Я оШебенный» - говорит он, коверкая звуки. Его итог ужасен, прозрение наступит, когда кто-то скажет ему: «Ты не гений, ты идиот картавый»

- Виолетточка, у нас гениальный ребенок! – щебечет мамашка на детской площадке
- Ой, а меня Брюс вообще будущий олигарх. Чтобы не попросили, за все берет с нас деньги, такая умница…- причитает вторая маманя.

Я стою поодаль разглядываю подобие тренажера, который такие как Виолеточка и Брюс, только 20 годами старше, вчера раскурочили в пьяном угаре, в два часа ночи.

- Виолетта уже до 8 считает, а ей всего пять! Мы ее Мари Кюри называем, будет великим математиком – на полном серьезе заявляет манда в манто – Виола, Виола подойди сюда – окликает она девку, та подбегает к матери. – Ну ка, покажи тете Марине, как ты умеешь считать
- Граз, два, тгри, четыгре… – девка задумывается
- Ну? Давай, мы же повторяли с тобой сегодня счет
- Восемь! – заявляет деваха – Все! – и убегает
- Вот! Муж говорит, что просто последнее число, она уже в арифметической прогрессии называет.
- В чем? – спрашивает вторая маманька
- Я точно сама знаю, но это что-то гениальное! Из области математики что-то. Я то сама математику не помню уже. – пожимает плечами дама
Папаня там по ходу угарает – приходит мне на ум. Тролит своих баб по высшему разряду.
- А, мама говогрит, что я гений! – поясняет «великий» математик будущему олигарху, который стоит и смотрит на нее с лицом, реального олигарха, на котором написано: Чтобы еще спиздить с этой детской площадки?

Становится как-то неуютно среди великих личностей, среди особенных и неповторимых. Мы собираемся домой и по дороге дочь наслушавшись речей, спрашивает:

-Пап, а я гений?
- Нет – останавливаюсь я
- Почему?
- Потому что ты еще даже не человек.
- А, кто я? – удивляется дочь
- Ты? Маленькая биомасса, которая ест, пьет, ходит на горшок, орет иногда и клянчит подарки. Чтобы тебе стать хотя бы человеком, нужно много трудиться, работать над собой, понимаешь?
Дочка машет головой, явно не отупляя.
- Вот, смотри- я присаживаюсь на корточки – На другой квартире живет кот Сильвер
- Плохой кот! – насупливает она брови
- Да, он плохой, он даже не кот, он засратое тупое животное, которые везде гадит, все царапает и ломает. А с нами живет кот Лео, который ходит на горшок в отведенное место, ничего не дерет, не докучает своим присутствием и ведет себя правильно. Он выполняет определённые правила поведения.
- Он хороший! – заявляет дочь
- Правильно, потому что он выполняет правила, его научили как себя надо вести, объяснили, что можно, а что нельзя. Так и ты. Ты станешь человеком, когда будешь выполнять определённые правила, присущи человеку. Быть настоящим человеком очень трудно Насть, это требует огромной работы над собой…
- А, ты человек? – заглядывает она мне в глаза
- Нет. Я только учусь им быть, возможно на это уйдет вся жизнь
- А, когда я стану человеком, потом я буду гением?
- Нет. Когда ты станешь человеком и будешь много трудиться, думать, стремиться, когда достигнешь чего-нибудь, и в этот момент ты поймешь, что все не так, и что нужно еще больше работать и трудиться, постоянно совершенствуя то, что ты уже сделала, тогда возможно ты и станешь гением.

И когда тебе скажут, что ты гений, ты должна будешь работать и трудиться над собой и своим трудом еще больше, и так до бесконечности.
Дочка вытаращила меня глаза. Я явно что-то сломал в его маленьком мозгу.
- Ладно, не забивай пока этим голову, пойдем купим тебе Киндер… - я сделал паузу – Ты его получишь…
- Когда убеусь в комнате - промямлила дочь
- Потому что?
- Надо аботать…- добавила она
- Что бы стать?
- Человеком…

В поколении наших предков гениев не было, никто не орал на всю страну, что его сын или дочь – гений, это было как-то неправильно, и о чудо, без слов, без криков, гении появлялись и не просто единицы, а десятки, сотни. Они двигали науку и промышленость, литературу, запускали спутники, которые не падали, а летали, создавали произведения, которые читали и над которыми рыдали и смеялись, изобретали вещи, которым удивлялся весь Мир, и никто из них гением себя считал и, Боже упаси, им было окрестить своих детей гениями. Весь принцип воспитания был прост: Сделай как я или лучше, но для этого много работай и трудись.

Сейчас же одни гении и все по уши в дерьме, настолько в дерьме, что картошку собственную вырастить не можем. Ну, и правильно, выращивание картофеля ведь не прерогатива гения, его цель – творить, создавать. Но что создано? Ни хуя. Любой теперь может написать три страницы А4, издать говнокнигу и орать на всю страну о своей гениальности и его поддерживают, потому что его читатели тоже гении.

Любой, кто смог спиздить из бюджета миллиарды тоже гений, только финансовый, и его искренне считают талантом, присваивают награды, поют оды и возносят на Олимп. Путь от биомассы до гениальности сократился в разы. Зачем думать? Зачем трудиться? На хуя не спать ночами и работать, как вол, если можно просто объявить себя гением и попробуйте это опровергнуть. Быть лучшим стало очень просто, ведь так мама говорит, бабушка, а они то знают толк в гениальности, хуйни не скажут…

Одна моя знакомая на каждую парашу своего отпрыска отзванивает учителям, с претензией: Какого хуя вы ставите двойки моему сыну? Он жеж блядь гений. Жопу сам вытереть нормально только не может, а так гений, бесспорный. И учителя обязаны выслушивать, сопереживать, объяснять. На родительском собрании не дай Бог учитель скажет про ученика что тот плохо себя ведет, или что он идиот, по современном меркам это может нанести психологическую травму ребенку, поэтому только хорошее, только позитивное.

Ведь все они гении. Они не знают Пастернака, для них это овощ, созвучный петрушке, и Королев для них город, который они проезжают по пути на дачу, а не великий конструктор, который трудами и исканиями покорил Космос. Дети идут в ВУЗы не понимая, чему учатся, и для чего им это надо, главное диплом, ведь гений без диплома ни разу не гений, так мама говорит.

Детям вдалбливают в голову патриотизм и осознание того, что они лучшие, что они гениальные, что про них нельзя говорить плохо, и что они лучшие, потому что они граждане России, но в чем они лучшие им не объясняют. В компьютерных играх? В неспособности даже постирать себе носки и приготовить жратву? В перепостах и лайках?

Им говорят: «Ваши предки были великими, они такую войну выиграли!» И да, предки были великим, но почему они были такими, никто не поясняет. Никто не поясняет, что они были такими, потому что пахали с утра до вечера, творили, созидали, и мечтали. Мечтали полететь в Космос, а не купить засратую БМВ лохматого года, мечтали создать то, что будет давать свет ярче солнца, а не набить 100 левел в онлайн игре.

На детской площадке куча гениев: мамашки, начитавшиеся гениальных форумов и советов , их дети, которые настолько гениальны, что могут сосчитать до 5-ти, отцы, пьющие пиво поодаль, которые настолько гениальны, что дослужились до старшего менеджера по продаже Доширака, кругом гении, жаль только, что людей уже практически не осталось…

В нашем дурдоме наступил тихий час. Вернее, относительно тихий. Мы выпили сразу и успокаивающее, и обезболивающее, но некоторые, особо буйные, спать так и не ложились.
Я зашла в свою комнату, заперла дверь, - мало ли что, кругом одни психи, - и села у распахнутого окна. Свет включать не стала. Сижу, курю, засыпаю… Но тут у меня весь сон прошел! Вижу, - по воздуху идет святой Петр. Крылья, почему-то, в руке держит. Я замахала ему руками:
- Петя! Петя! Иди сюда!
Святой Петр сделал маневр и приземлился на моем подоконнике.
- Здравствуй, Маргарита.
- Привет.
Я заметила, что белоснежное одеяние Петра далеко, в общем-то, не белоснежно. И немного помято. Но я ничего говорить не стала. Вежливо улыбнулась и протянула пачку сигарет:
- Курить будешь?
- А что куришь?
- «Пегас».
- Ну, давай. Надеюсь, вторые крылья у меня от этого не вырастут.
- Не боись, Петр, у тебя теперь ничего не вырастет.
- Легко тебе говорить! А у меня вот волосы седеют.
Мы немного помолчали.
- Ох уж мне этот ваш институт, - пробубнил святой Петр. Потом вздохнул. – Эх, а крылья бы постирать.
- А что ты с крыльями со своими сделал? Шатался, что ли, по крыше пьяный?
Святой Петр хотел было возмутиться, но вдруг как шикнет:
- Крест твори! Твори, говорю!
Я вздрогнула и перекрестилась дрожащей рукой.
- А что случилось?
Но тут я и сама увидела. К нашему окну, по карнизу, шел какой-то мужчина в черном плаще и черной широкополой шляпе. Я оторопела.
- А! Самоубийца! – выдохнула.
- Да нет. Слишком походка уверенная. Погляди!
Я гляжу, - верно!
- Петь, а кто это?
Но святой Петр промолчал. Только в крылья вцепился. А мужчина подошел к нашему окну и сел рядом с Петром на подоконник.
- Ах, голуби! Привет, Марго.
- Здравствуйте. А вы кто?
- Не узнаешь, Маргарита?
Мужчина улыбнулся как Чеширский кот.
- Как Чеширский? – вдруг говорит мужчина. Я икнула. К сигаретам потянулась. Святой Петр тоже закурил. – А это ты здорово придумала, Марго. Верно.
- Петя, - говорю, - это че, дьявол, что ли?
- Дьявол, дьявол, - проворчал святой Петр.
- Поосторожнее, крылатый, - погрозил пальцем Дьявол. – Вот бате твоему скажу, чем ты тут занимаешься.
- Подлипала. Подхалим. – Буркнул святой Петр. И виновато поежился.
- Вот-вот. Опять куришь? Ох, батя тебя за это по головке не погладит!
- Отвяжись, репей паршивый! – Святой Петр пустил колечки дыма. – Подлипала. Подхалим. Лизоблюд.
- Совсем распоясался. Никакого воспитания! – Дьявол театрально вздохнул, достал из кармана пачку «Мальборо». – А вы что курите, ребята?
- «Пегас»! – крикнул святой Петр.
- Ладно, все не «Прима».
- А то! – Хотела я заступиться за святого Петра. И запнулась.
Дьявол усмехнулся. Щелкнул зажигалкой «Зиппо».
- Могу дать затянуться.
- Марго! Не бери! – Прошипел святой Петр.
- Что ты, ангел, не нужно приучать девочку к нищете. Она у нас еще покажет первый класс. Верно, Марго?
- Верно.
- Ах, видел я, Маргошечка, какие вы тут процедуры делаете. Браво. Я восхищен. Могу зашабашить несколько билетиков на одно сногсшибательное шоу. Вальпургиева ночь называется.
- Да у нас тут каждая ночь – Вальпургиева. Че нам?
- Посмотрите, как работают настоящие профессионалы.
- Это вы приводите к нам своих профессионалов. Мы повысим немного их культурный уровень.
Дьявол рассмеялся.
- Дообщаешься ты, Петя, с душевнобольными… Хотя люблю я вас, психов! – Дьявол повернулся ко мне. – Задеваете вы чем-то. – И выкинул так и не зажженную сигарету.
Мы с Петром свои тоже, почему-то, выкинули. Петр покашлял.
- Ты не тяни резину, Дьявол, говори, что нужно, и проваливай к чертям!
Дьявол пожал плечами.
- Да. Я, в отличие от некоторых, просто так по крышам не шатаюсь…
- Я…
- Помолчи, мальчишка. Язык бы твой вырвать!.. Освоился!.. Так сквернословить стал! Так вот. Я дух противоречья и отрицанья. По вашим меркам, Маргоша, просто гений. Поэтому спрашиваю сразу и прямо. Сделку подписываем?
Святой Петр от неожиданности свалился с подоконника. Через секунду он снова на него вскарабкался, держа крылья, которые так и не выпускал из рук.
- Ах ты паршивец! Гад! – Прохрипел. – Свинюга!
- Какие страшные слова знает! – усмехнулся Дьявол. – Ты к нам не лезь. Марго – девочка взрослая. Сама разберется.
- Правда, Петя. Ты успокойся.
- Отлично. Так что, сделку подписываем? Соглашайся, и все будет круто.
- А что я получу?
- Красивую жизнь и небо в алмазах.
- Ну, небо в алмазах я, предположим, каждый вечер вижу.
- На подделки пялишься. Сама ведь знаешь. Я предлагаю тебе настоящую жизнь. Что за прибыль у меня будет от нашей сделки, ты тоже знаешь, не маленькая. Но не пугайся. Вспомни литературу. Книги же читаешь. Воланд, Мефистофель…
- Лермонтовский Демон! – вспомнила я.
- Вот – вот! Все мы вам помочь хотим, жалкие вы существа.
- Я не жалкое существо. Сама со всем справлюсь, без вашей помощи.
- Обломайся, гад! – Зарадовался святой Петр.
- А, опять ты, Петрушка зеленая.
- Слушайте, ребята, а весело с вами! – Вдруг сказала я.
Дьявол смахнул с плеча невидимую пылинку.
- Все у тебя хорошие, Марго. – Потом он стукнул Петра по плечу. – Подурачились, и хватит. Пора домой.
- Сейчас, - Нехотя протянул Петр.
- Пошли, пошли, нравишься ты мне, птица божественная! И когда крыла свои постираешь, бомж небесный? Опять подзатыльник от бати схлопочешь.
- А тебе – че? Подхалим. Подлипала. Лизоблюд.
Дьявол отвесил Петру подзатыльник, и тот быстро встал.
- Я готов!
- Вот так. – Дьявол подмигнул мне. – А с тобой, Марго, мы еще поговорим. Я настойчивый. Это был только первый заход. Да и ты, девочка моя, неоднозначна. Сядь, подумай на досуге. Я еще вернусь и мы поговорим без свидетелей.
- Только на сделку не соглашайся, Маргарита! – Крикнул мне напоследок святой Петр. – Послушай меня, Маргарита!
***
- Послушай меня, Маргарита!
Я открыла глаза: лежу на кровати в своей комнате в общежитии литературного института. А предо мной – Пашка с бритвой в руках. Нет, Пашкино поведение уже ни меня, ни кого-либо другого не шокирует. Поэтому я вздохнула, настроилась на долгий разговор и спокойно спросила:
- Ты бриться, Паша? Или вены резать?

Я проснулся от противного писка будильника, способного своей громкостью перебудить, наверное, полдома. Повалявшись в кровати еще минут 10, я потянулся и встал. Я быстро оделся и, позевывая, вышел за дверь. Слева, в конце коридора, как всегда делал зарядку Тимур, высокий худощавый татарин предпенсионного возраста. Обменявшись с ним кивками - нашим неизменным приветствием, я прошёл мимо вечно закрытой комнаты - там жила молодая влюбленная парочка. Из-за двери доносились подозрительные охи и ахи. Бесстыдники.
Умывшись в крошечной ванной, я вышел на кухню, где уже вовсю шуровала у плиты, дымя сигаретой, дородная тетка Галя.
- Чего-то ты сегодня поздно, - сказала она, повернувшись ко мне.
- Ну так выходной у меня.
- Ааа... Опять весь день просидишь в комнате за своим компуктером?
- Нет, сегодня я, пожалуй, прогуляюсь. Ну и по магазинам пройдусь. Вам нужно чего-нибудь?
- Ой, да не надо ничего. Ты ступай, а то погода еще испортится.

Быстро позавтракав, я вышел из дома.
Сегодня надо будет закупиться продуктами и, самое главное - купить подарок Вике. Все-таки, полгода встречаемся, как-никак.
Вечером, довольно-таки уставший, я вошел в квартиру. С кухни доносились голоса и вкусный запах. Из дверного проема показалась голова Гали.
- О, ты вовремя! Я картошки и котлет нажарила на всех, садись с нами ужинать.
От такого нельзя было отказываться. Через пару минут я уже сидел за столом, смеясь вместе со всеми над историями Тимура. Из своей комнаты вышли даже Женя и Даша - та влюбленная парочка.
- Слушайте, тут такое дело... - сказал я, когда Тимур прервал повествование.
- Что такое? - спросила Галя.
- Я завтра сюда свою девушку хотел пригласить, никто не против?
- Порядочная хоть? - подозрительно подняв бровь, спросил Тимур.
- Конечно.
- Ну ладно, мы мешать вам не будем, - решила за всех Галя. Женя и Даша согласно кивнули. Тимур, что-то проворчав себе под нос, тоже выразил согласие.
Посидев еще часок, все разошлись по комнатам.

На следующий день, ближе к вечеру, мы с Викой пришли ко мне домой.
- У меня тут правда ремонта давно не было, - смущенно сказал я, открывая входную дверь.
- Да ничего страшного!
Вика, широко раскрыв глаза, прошлась по квартире.
- Вот это хоромы... И это все твое?
- Ну да, от дальнего родственника по наследству досталось.
- Круто...
Пока я резал на кухне тортик, Вика продолжала исследовать квартиру.
Вдруг я услышал, как она ойкнула и через пару секунд Вика ворвалась на кухню.
- А чего ты не рассказал, что комнату то сдаешь?
- Ой, Вик, извини, забыл совсем, это тетя Галя. Она сегодня должна вообще была в гости уехать.
В тот вечер Вика так и не заночевала у меня. Не обиделась, нет, просто ее, по-видимому, смущало наличие незнакомого человека в квартире.

После ухода Вики, я отправился в дальнюю комнату.
- Ну теть Галь, ну что же вы так, договорились ведь...
- Ой, прости меня, дуру старую! Газетку хотела свежую со стола взять почитать, ну и зачиталась...
- Ну, Галина, молодец! Во как парню личную жизнь устраиваешь! - саркастичный голос Тимура раздался из коридора, у меня за спиной.
- Кто бы говорил! - Галя фыркнула и отвернулась.
Вздохнув, я ушёл в свою комнату и завалился спать.

Через пару месяцев я получил повышение на работе и в тот же день собрал на кухне всех жильцов.
- Неужели этот день настал? - грустным голосом спросила Галя.
- Да. Теперь денег хватает на ремонт, к тому же Вика переезжает ко мне.
- Эх, пора, значит... - вздохнул Тимур.
- Вы не думайте, что вы мне надоели или еще что. Я сам к вам привязался, но все когда-нибудь заканчивается.
- Давайте хоть посидим на прощание? - робко подала голос Даша.
Ну а почему бы и нет?
Мы просидели на кухне до утра, вспоминая нашу совместную, общую жизнь в этой старой квартире. Под утро я начал клевать носом и, в конце концов, задремал, облокотившись о стол. Проснулся я от легкого толчка в плечо.
- Ну, пора нам, - крайне серьёзным голосом сказала мне Галя.
Все жильцы квартиры стояли сейчас в центре кухни, глядя на меня.
- Я буду скучать, - от происходящего на моих глазах навернулись слезы, и я произнес это довольно хрипло.
- Мы тоже, - ответили соседи практически синхронно.
Тимур и Женя подошли ко мне и, крепко пожав руку, отошли в сторону. Даша, тихонько роняя слезы, обняла меня за плечи, а Галя, рыдая, повисла у меня на шее. Наконец, успокоившись, они все вышли на центр кухни.
- Ну, вот и пришло время нам съезжать... Прощай, - Галя грустно вздохнула.
- Бывай, парень. Эх, хороший ты сосед, будут ли у меня ещё такие?
- Пока, - грустно сказали Женя и Даша практически одновременно.
Я поднял руку в знак прощания.

На кухне стало светлее, и вскоре кухню стали заполнять первые лучи восходящего солнца.
Жильцы моей квартиры, улыбнувшись в последний раз, подернулись дымкой и начали растворяться в воздухе. Еще несколько секунд от них оставались силуэты, но вскоре пропали и они.
Постояв на кухне еще некоторое время, я развернулся и пошёл в дальнюю комнату. Сняв со стены ковёр, я увидел длинные следы копоти и пламени, покрывавшие стену. Но ничего. Скоро я все приведу здесь в порядок, и больше здесь ничего не будет напоминать о том ужасном пожаре 20-летней давности, унесшем жизни четырёх человек. Настало время перемен.

- Будьте так любезны, - начал вежливо я.
- Я вас слушаю, - ответила продавщица хозтоваров, радостно улыбаясь.
- Могу я попросить метр этого провода?
- Не хватило? - услужливая улыбка, которой её наверное обучали на специальном тренинге.
- Всмысле? - я укоризненно смерил её взглядом.
- Вы же вчера покупали, ровно один метр, - девушка зарделась, и стала зачем-то поправлять на себе фирменный передник, - вы не помните?

Клиент всегда прав, и я сделал серьезное литсо:
- Помню, но это к делу не относится! - иногда я сам хуею от преобладания металла в голосе, - режьте метр!
- Хорошо, - она опять попыталась улыбнуться, - может два?
- Один! - я с трудом сдержался, и чуть не добавил к одному "бл*ть".

- Скрутка? - поинтересовалась продавщица, - может тогда и изоленты?
- Ровно один метр провода, - стараясь, как можно медленнее и внятнее, процедил сквозь зубы я, - вот этого!
- Одну минуту, - она отмерила ровно сто сантиметров, именно того, на который я указал пальцем, опять улыбнулась, но не заученно, а по доброму как-то, - в кассу пройдите...

***

Шел дождь. Я стоял у края тротуара и пытался поймать такси. Как-то вдруг захотелось ссать. А у меня такая особенность есть, если что захочу, так вынь и положь.

Вынул. И положил на все нормы морали, согласно которым - ссать можно на близстоящее дерево, на фонарный столб, на угол какого-то здания... Просто ссал на дорогу, на проезжую часть, никого особо не стесняясь. А ручеёк уносил, содеянное мной в ливнёвку.

Двуцветная шестёрка, белая, но с преобладанием синего по борту, я не говорю уже о мигалках на крыше, такого же цвета, с патрульной скоростью проехала мимо. Затем медленно стала сдавать назад. Остановилась напротив... Вышли сразу оба.

- Вы салли? - нарочито делая ударение на последнее "Эл", и напрочь забыв о "Ленинский РОВД, сержант Петренко, как ваше самочувствие, предъявите документы" поинтересовались дуэтом.
- Нет, - искренне ответил я, благо успев спрятать хуй.
- Вы салли! - сказал тот что помоложе и по возрасту, и по званию.
- Вы обознались, - от души улыбнулся я, вспомнив свой ник на ресурсе, - я не Салли, я Майки.

Они переглянулись, и по этому перегляду я понял, что в обязанности экипажа ППС не входит прочтение главной с утра:
- Ну как! Мы ехалли! А вы салли! - сказал старший.
- И?
- Давайте пятьсот рублей, - намекнул тот, что помладше, а старший просто одобрительно кивнул.
- За то, что вы ехалли? - я старался в точности скопировать фонетическую состовляющую.

Они опять переглянулись. Тот, что помоложе демонстративно стал поигрывать дубинкой, но она нелепо соскользнула, и блюститель порядка и морали неуклюже пытался поймать её. Поймал. Благо шнурочег на запястье не дал так низко пасть вере в то, что "моя полиция меня бережет".

- За то, что вы салли! - чуть стушевавшись конфуза с жонглированием поучительной почкоотбивалки, сказал младший.
- Еще раз повторяю, вы обознались.
- Всмысле? - старший поправил рацию на груди.
- Мы - не салли! - гордо ответил я.

Младший в это время закончил эксперименты с укрощением резиновой увещевалки:
- А что же вы делалли? - ему хотелось быть оригинальным и он поинтересовался, - Дрочилли?
- Нет, - спокойно ответил я, хотя этот своеобразный диалект немного стал раздражать, но я все же нашел в себе силы говорить на их языке, - мы не салли и не дрочилли...
- А что же вы совершалли? - вклинился старший, и чуть прищурился.

Я сделал серьезное литсо и как можно трагичнее спросил:
- Честно? - в голове пронеслись термины "явка с повинной", "Искреннее раскаивание", и почему-то еще "помощь следствию".
- Да! - опять хором ответил экипаж ППС.
- Хорошо, - я сделал паузу, - Мы не салли, не дрочилли, мы - провод держалли!

Старший поправил рацию на груди, младший фуражку:
- Как? - опять спросили они практически в унисон.
- А вот так! - я достал провод... и показал как.

Младший сначала с какой-то грустью смотрел, как я держу провод, строго на уровне пояса и между ног. Потом махнул рукой и отвернулся. Старший почесал затылок:
- Можно вопрос? А нах*я?
- А что, в нашей демократической стране запрещено держать провод?
- Ну... - он задумался, - если электрик, то можно, наверное.
- Берите выше! Инженер-электрик!
- И диплом есть?
- А какже!
- Предъявите?
- Извините, с собой не ношу.
- Тогда провод изымаем.
- Я не против...

***

- Будьте так любезны, - начал вежливо я.
- Я вас слушаю, - ответила продавщица хозтоваров, радостно улыбаясь.
- Могу я попросить метр этого провода?
- Оптом дешевле, - она хитро подмигнула, - и постоянным клиентам у нас скидки, берите, качественный провод!
- Ах*енный провод, метров десять дайте!)
© Suvorovv