microfool

Салонный дебил – это человек, страдающий (или наслаждающийся) лёгкой степенью дебильности, и рассуждающий о том, чего он не понимает. При салонном слабоумии отмечается стереотипность и шаблонность суждений, сопровождающееся желанием поучать других.

При этом отсутствует способность к самостоятельному осмыслению мира, что приводит к тому, что салонные дебилы склонны к поведению практикующих карго-культы. Однако, между салонным дебилом и пилотом глиняного самолёта разница состоит в том, что интеллектуальные способности дикаря вовсе не повреждены, и практика карго-культа для него является органичным выражением его мировоззрения и социальной ситуации, в то время как карго-культы салонных дебилов находятся в отрыве от любой реальности, и создают свою, отдельную реальность, которая, в каком-то смысле, обладает даже самосознанием, ну или во всяком случае, самодовлеющим бытием.

В оккультизме этому уровню реальности соответствует демон Хоронзон – существо, олицетворяющее преграду, не дающую человеку совершить восхождение к познанию Бога. Хоронзон представляет собой самоорганизующуюся систему, состоящую из усреднённых расхожих мнений, народной мудрости, суеверий и психических автоматизмов. Всё куда серьёзнее, чем может показаться, ведь Хоронзон, погружая сознание в ментальные шумы, не даёт человеку прийти к полному осознанию и раскрытию всех своих психических функций.

Он полюбил её вовсе не за прекрасную улыбку или зелёные глаза, как он сам любил рассказывать мне, нет, это была версия для гостей, которые не могли обойти образцово–показательную семейную пару стороной. «А как вы познакомились?», «Небось, полюбили с первого взгляда друг дружку?».
Нет, ничего подобного. Когда он увидел её впервые, он размышлял о том, как круто было бы, если бы у людей были головы животных. Справедливости ради, эта мысль шаталась неприкаянным беспризорником по его голове всё утро, и она, вышедшая ему навстречу в парке, просто не смогла выгнать эту мысль своей красотой.
То, что ты никогда не расскажешь людям, собравшимся у тебя в гостях: любовь всей своей жизни ты увидел с головой лисицы.
То, что ты никогда не расскажешь даже ей: ты находишь лисиц чертовски сексуальными.
То, в чём ты никогда не признаешься самому себе: первый случайный и яростный петтинг в подъезде случился, когда ты представлял её с головой лисицы, а руками искал пушистый хвост где–то в складках юбки.
Они стали идеальной парой вовсе не из–за взаимной любви к треш–боевикам и нелюбви к Ларсу Фон Триеру, хотя они всегда шутили по этому поводу, собираясь компанией в кино. Не потому, что она могла процитировать Фрая, а он держал на телефоне календарь её цикла.
Просто однажды он задержался после работы, съездил на барахолку и купил оленьи рога, а потом приехал домой, улыбнулся ей и, разбежавшись насколько ему позволяло пространство двухкомнатной квартиры, воткнулся этими рогами ей в живот, да так, что ей развернуло и слегка подкинуло. И еще, потому что она не умерла, а встала и улыбнулась ему в ответ.
С тех пор они стали часто ездить в лес, он становился оленем, а она – лисицей, и вместе они рвали на куски других животных. Она загоняла, а он насаживал на рога. И трепал. И давил копытами.
Очень они любили друг друга. Их трупы нашли, растерзанные спустившейся с гор стаей волков, держащимися за руки. Ещё нашли несколько зарытых сородичами трупов волков: в некоторых были обломки ветвистых рогов, другие были покусаны каким–то более мелким хищником, возможно лисицей.
Это были хорошие люди, и они были хорошей парой. Мне часто их не хватает. Я любил ходить к ним в гости, любил пить с ними чай и слушать про её зелёные глаза и прекрасную улыбку.
Иногда, когда ночь тиха и безоблачна, я вою на луну от тоски по ним.