merzlyak

первое, что я вижу открыв с утра глаза

Тренировки Уильяма в новом зале всегда начинались с разминки: пробежка по залу была обязательна для разогрева, не менее ста кругов. Далее отжимания, подтягивания, комплекс упражнений на пресс, приседания. Мужчина в дорогих одеждах оборудовал зал так, что гравитацию можно было контролировать простым переключателем. Натаниэль спустя какое-то время выкрутил его до положения «х4» и присоединился к тренировкам вместе с учеником. Мышцы Уила крепли в условиях нагрузок с учетом четырехкратной гравитации. После разминки, приходило время спаррингов.

В первый раз Уилл со страхом взял подарок мужчины в дорогих одеждах - остро заточенный стальной клинок высокого качества. Натаниэль смотрел на ученика с интересом.

- Уильям, тебе страшно?, - как можно заботливее спросил Натаниэль.

- Да. Вы не настолько давно сломали мне ключицу, чтоб я забыл об этом и не боялся сейчас. Я не могу понять, как она срослась так быстро и почему сейчас все превосходно. А этим клинком, я думаю, вы можете меня разрубить, как нож масло, - Уилл нервно сглотнул.

- Используй этот страх за свою жизнь, чтобы сражаться каждый раз как в последний.

Уилл принял оборонительную стойку.

- Уильям, ты уверен, что хочешь обороняться?, - в голосе учителя звенела сталь. Свист лезвия вывел Уилла из транса, клинки встретились, высекая сноп искр, каждый крошечный огонек, падая на пол, оставлял маленькую черную точку, сопровождаясь шипением на полимерной резине. Свист клинков, удар за ударом. Учитель метил исключительно в клинок до тех пор, пока Уилл не начал двигается уверенно, отражая выпад за выпадом. Натаниэль продолжал учить его, осознавая, что еще рано и его ученик не готов к серьезному напору. Но голос мужчины продолжал звучать в его голове фразой "перестань играть с ним". Натаниэль бил, не сдерживая свою силу, однако, это были выпады очевидные, медленные и разогревающие Уилла. Наконец, Уилл совершил первый ответный выпад, незамысловатый, но эффективный. Натаниэль с легкостью увернулся от него.

Танец начался. Удары и контратаки происходили в бешеном ритме. Переходы и перехваты, кульбиты и блоки - Уилл всеми силами пытался задеть своего учителя. Тот уклонялся, выполняя ложные выпады, передвигаясь на немыслимой скорости. Даже когда Натаниэль оказался за спиной Уилла, юноша умудрился завести клинок за спину и отвести удар в сторону, отпрыгнув от учителя. Мастер клинка рванул вперед, рассчитывая нанести прямолинейную атаку, но Уилл вновь увернулся и лишь сноп искр осыпался огненным дождем на пол. Уилл перехватил клинок и нанес удар сверху. Натаниэль развернулся, а его клинок хищно вгрызся в тело Уилла в районе ребер. Он выдернул клинок из плоти. Уилл упал на колени, крича от ужаса и смотря на своего учителя - в его взгляде горели пламя и сталь, словно кузнец создавал очередной шедевр ярости и холодного расчета.

- Ты мертв, Уильям. Что собираешься делать с этим?, - Натаниэль смотрел, как кровотечение остановилось, а на месте проникновения клинка не осталось и следа, но Уилл продолжал кричать от страха.

Натаниэль, смотрел на ученика, к которому приходило осознание происходящего. Боль прошла, он смотрел на руки, на которых не было крови, боль давно отступила.

– Я... но я... н-н-не понимаю, - заикаясь, произнес Уилл.

- Вчера тебе вкололи специфический катализатор, который используется среди высшего сословия, фактически это ускоренная, насколько это возможно, регенерация.

- То есть, я теперь бессмертный?, - не веря в собственные слова, произнес Уилл.

- Нет. Тебя можно убить, не прикладывая при этом особых усилий, - продолжил объяснять Мастер клинка, - просто во время тренировок тебя не придется отправлять в лазарет на месяцы после каждой неудачи.

Натаниэль развернулся и зашагал к пустой стене и кинжалом сделал на ней довольно заметную зарубку.

- Итак, Уильям. Один раз я тебя убил. Продолжим?

***

Прошло почти три года. Уильям окреп и возмужал, крепкие сухие мышцы, перекатывавшиеся под тонкой кожей, напоминали стальной трос, готовый разорваться от напряжения. Движения были выверенные и точные, а тренировки уже давно проходили по совершенно иному ритму.

Натаниэль принял атакующую позицию. Уильям, глядя на своего учителя, тоже. Оба мечника рванули друг навстречу другу. Случайный свидетель смог бы увидеть лишь размытые пятна, появляющиеся то в одной точке зала, то в другой. Клинки встречались, разбрызгивая вокруг искры, расставались лишь с одной целью - встретиться вновь. В конце концов, уже и в них не было надобности - в результате очередной ожесточенной, но прекрасной в своей смертоносности атаки, Ученик и Учитель обезоружили друг друга. Это решение можно было назвать добровольным - настолько обоим не хотелось прерывать танец, что решение продолжить пляску врукопашную было принято единогласно и без обсуждения. Безумные комбинации, чудеса эквилибристики и скорость движения на грани доступного восприятию для невооруженого взгляда. Музыка боя. Натаниэль улыбался. Наконец-то, он мог назвать своего ученика равным себе. Непревзойдённая гордость за Уильяма. Но Натаниэль был признан лучшим не просто так. Блокировав очередной выпад Уилла, он схватил его за руку и ударом головы обрушил своего ученика на пол зала. После чего подхватил с пола клинок и был голов совершить «удар милосердия» - вертикальный колющий удар, не предполагающий вынимание клинка из уже остывающей плоти. Крайне изящный способ вернуть клинок его владельцу. Своеобразное правило хорошего тона у наемников, вершащих чужую месть. Уилл перекатился и вскочил, собираясь ударить в шею. Натаниэль предвидел и этот выпад.

Вновь мастер клинка, развернувшись, отразил меч Уилла и нанес удар, оставив глубокий порез от правого плеча до левого бедра. Уилл упал на землю, тяжело дыша. Натаниэль подошел к ученику и протянул ему руку. Тот принял помощь, поднявшись.

- И я снова мертв, - произнес Уилл, широко улыбаясь.

- Да, именно так, - Натаниэль подошёл к стене и сделал зарубку, - В 976 раз, если быть точным. Уильям, честно говоря, ты так и не продвинулся за три года. Как видишь, я живой и здоровый, даже без единой царапины.

- Я не представляю, как мне вас задеть, Учитель. Каждый раз, когда я делаю выпады, такое впечатление что вы знаете, что я буду делать.

- Именно так, ты слышишь музыку боя, и танцуешь под нее, но все наши бои заканчиваются дисгармоничными нотами, которые вношу я. Даю тебе подсказку словами, раз ты так упорно не хочешь замечатьмраз за разом очевидное: делать что-то, что не вписывается в обычную картину происходящего, иногда бывает необходимо. Задумайся над этим, Уильям. На сегодня достаточно.

Уилл поспешил к себе, стараясь удержать в голове подробности произошедшего сегодня. Его комната отличалась от комнат его сверстников - она была забита книгами, полученными Уиллом в подарок, блокнотами, которые пополнялись после каждой тренировки новыми приемами, услышанными от Учителя мудростями и просто собственными впечатлениями. Также Роберт приносил ему своды законов, которые Уильям так же скрупулёзно изучал, находя в них с каждым годом все больше меркантильности, жадности, а иногда и просто глупости и все меньше справедливости. Вечером после ужина он спускался в кабинет к Роберту, где они обсуждали целое множество разных вещей, волновавших юношу.

Уилл постучался в крепкую деревянную дверь, украшенную резными узорами сражений и правителей древних династий. Дверь поддалась. За столом сидел Роберт. Уилл стал подмечать, что за последние годы человек, ставший для него за отца, постарел, а седина покрыла всю аккуратно выверенную бородку, придавая еще больше мудрости виду.

- Отец, можно с тобой обсудить кое-что?, - Уилл занял кресло напротив стола Декана.

- Конечно, Уильям, для этого и есть наши встречи, - его лицо расплылось в улыбке, а бас раскатился по кабинету.

- За все время моих тренировок я получил множество ранений, каждое из которых могло стать для меня последним. Но я все еще жив. Знаешь, я много об этом думал. Натаниэль каждый раз говорит одно и то же: что в схватке у меня нет желания убивать, и это неправильно. Когда на кону моя жизнь, то мне необходимо забрать чужую, а боязнь убить в этом случае равносильно самопожертвованию... Отец, мне сложно понять его и я решил обратиться за советом к тебе.

Роберт встал из-за стола и принялся мерить шагами кабинет.

- В словах Натаниэля, - начал он, - нет ничего особенного. В конце концов, он прошел немало сражений. А его путь мечника пропитан кровью и усеян трупами. А ты, Уильям, видишь иные пути, как можно выйти победителем из сражения, где ставка - жизнь?

Уилл ошарашено смотрел на Роберта. – Но ты же меня учил, что любая жизнь бесценна! Что никому не дозволено забирать или покушаться на чужую жизнь! По всему Геолоту в любой стране указано, что это одно из высших правонарушений. Человеческая жизнь неприкосновенна. И как тогда я могу сражаться, забирая жизни? Ведь я должен просто обезоружить противника, максимум - оглушить, в конце концов... Я достаточно быстрый и сильный чтобы это сделать.

Роберт тяжело вздохнул.

- Уильям, осталось меньше недели до инициации. Я надеюсь, Натаниэль тебя достаточно хорошо подготовил. Ты благородный, твои мысли чисты и непорочны. Но все эти дети, - Декан указал на стопку заявлений, от которой его массивный резной рабочий стол едва ли не прогибался, - они не такие как ты. Они будут пытаться тебя убить для достижения собственной цели. Страх меня парализует, когда я читаю эти досье. Не хочешь взглянуть?

- Нет, благодарю тебя, отец. Но это будет лишним. Я не думаю, что тут есть хотя бы один, кто сравнится с Натаниэлем.

Роберт рассмеялся.

- Да! Это уж точно, - его лицо приняло серьезное выражение, - Однако, ты его так ни разу и не одолел…

На следующее утро Уильям пришел в зал раньше, чем его учитель. Его внимание привлекла одна деталь стойки с оружием. На ней находился один не похожий на остальные клинок. Изящные формы и экзотичные изгибы стали напомнили Уиллу оружие, с которым всегда ходил его учитель, а точнее тот самый клинок, миниатюрная рубиновая копия которого была закреплена у него на костюме.

Уилл, почувствовав движение воздуха в помещении, без раздумий схватил клинок и, развернувшись на месте, блокировал прямой и яростный удар Натаниэля.

- Доброе утро, Учитель, - широкая улыбка Уилла, говорила о том, что он очень доволен.

Лицо Натаниэля не выражало эмоций, а взгляд был холоден. Уилл заметил, как давление клинка учителя ощутимо усиливается. Движения Натаниэля, как обычно, были суммой скорости и точности. Неожиданные переходы и серия атак, от которых Уилл уворачивался уже на уровне рефлексов. Натаниэль бил в слепые зоны, рассекая воздух с характерным свистом. Сегодня он действительно стремился убить своего ученика.

Время разговоров закончилось. Уилл не переставал улыбаться на протяжении всего спарринга. Натаниэль, словно одержимый желанием осуществить проверку всего усвоенного за последние пять лет материала, атаковал его снова и снова. Все приемы и выпады, известные Уиллу, вскоре были проведены - серия за серией, комбинация за комбинацией. Уилл отвечал контратаками по мере возможности. Спустя несколько минут ожесточенного спарринга Натаниэль перешел в наступление.

Уиллу в доступной форме объясняли, как работает его регенерация. В случае, если ему, например, отсечь голову, то новая голова не отрастет и отсеченную обратно к шее прикладывать смысла уже не будет.

Юноша вспомнил этот рассказ, поймав себя на мысли, что Натаниэль стал все отчетливее метить своим клинком в шею. Впервые за все время тренировок в каждом движении Учителя прослеживалось желание уничтожить оппонента. Серия молниеносных колющих ударов от признанного первого мечника Генома - далеко не каждый доживет до конца этой стремительно-короткой, но эффективной атаки. Уилл же, будто в танце, играючи уворачивался от каждого удара. Учитель не зря открыл своему Ученику секрет самой атаки и способ не остаться в результате решетом, а Ученик, взвесив все за и против, логично предположил, что такой урок лишним не будет. Два равных встретились на поле боя, однако, перевес был в руках того, кто был готов убить. Обмен ударами и выпадами все ускорял темп, с каждым разом высекая сноп искр после очередного столкновения клинков. Уилл решил атаковать. Проведя клинок снизу-вверх, он затормозил его на середине пути и резко перенаправил его в плечо, чтобы обезоружить оппонента. Натаниэль увернулся от клинка и, развернувшись на месте, намерился нанести удар рукоятью меча в голову своему ученику. Но в последнее мгновение перед ударом силуэт Уилла, покрывшись рябью, стал прозрачным, и ученик, возникнув, словно из-под земли, приставил к горлу учителя клинок. Лица обоих мечников покрывал пот. Их взгляды встретились, а пауза затянулась. Лицо Уилла просияло в улыбке.

- Наконец-то!, - радостно воскликнул Уилл, - наконец-то я вас одолел! И я понял, как вы так быстро перемещаетесь!

Взгляд Натаниэля был пустым. –Последний Урок, Уильям. Если берешь в руки оружие, то будь готов лишить кого-то жизни. Теперь ты лучший мечник генома.

На этих словах Натаниэль двинулся навстречу ко все еще прислоненному к его горлу клинку и совершил резкий поворот. Уилл не успел понять, что произошло, как кровь потоком хлынула из открывшейся раны.

Тело Натаниэля расслабилось и осело на пол. Уильям смотрел на своего учителя. Выронив меч из рук, он упал на колени и тщетно пытался пережать рану, свести ее края вместе, сделать хоть что-нибудь, чтоб остановить кровь. Глаза Уильяма наполнились слезами. Мысли путались, в ушах стоял звон. Уилл кричал так громко, что во рту появился привкус крови.

На крик прибежал Роберт в сопровождении охранных дронов. Его сын стоял на коленях перед телом его друга с перемазанными кровью руками, повторяя, словно находясь в трансе, раз за разом один и тот же вопрос – Зачем?

Роберт подошел к телу Натаниэля. На обескровленном лице мечника застыла довольная улыбка.

- Что же ты наделал, старый дурак?..

Уильям очнулся в лазарете. Голова гудела, звуки доносились словно сквозь слой ваты, а ощущения от пробуждения уже уставшим были для него в новинку. Натаниэль и Роберт сидели за столом, стоявшим неподалеку от кровати, и играли в старую карточную игру. Бас Роберта, подобный удару в барабан, и звонкая сталь в голосе Натаниэля сливались в гармоничную мелодию, а не в жаркий спор.

- За карточным столом от тебя приходится ждать чего угодно, кроме правды в твоих действиях. Нат, во что тебя превращают эти цветные картонки, ты хоть раз задумывался?

- Я тебе уже тысячу раз говорил, что при игре в карты на деньги ты теряешься, совершенно не следишь за ситуацией в ретроспективе и не умеешь блефовать, Роберт!

- Это все твои навыки мечника, всякие обманные маневры, ложные выпады и прочие ловушки. Такое ощущение, будто я играю не с давним другом, а с твоим клинком, и это меня раздражает. Ты можешь хоть иногда быть тем собой, которого я знаю много лет, когда у тебя в руках карты?

- Я и есть мой клинок, Роберт. А ты всегда и во всем прямолинеен и упрям, что тот баран, при этом еще и правдолюбец, - на этих словах Натаниэль выложил на стол четыре карты, - а еще и без единого гроша, - после чего с ухмылкой в подтверждение своих слов сгреб все монеты, что были на столе, к себе.

Роберт откинулся в изумлении на спинку стула. Выражение его лица говорила о захлестнувшей его лавине эмоций.

- Но я же... Но у меня же почти получилось!, - со смехом и недоумением произнес Роберт, переводя заметно погрустневший взгляд со стола на Натаниэля.

- Нет, дорогой мой, это у Уильяма получилось. А у тебя... Ну, кто знает, быть может, лет 15-20 назад и у тебя бы получилось!

Оба игрока расхохотались во весь голос, но тут же обернулись на Уилла, вспомнив, что они в лазарете и «следят за его состоянием».

Уилл уже сел на кровати, придя в себя и с интересом слушая разговор взрослых. Сильнее его усталости в этот момент было только его любопытство.

- Прости, Уилл, - смущенным хором прозвучали голоса Роберта и Натаниэля.

- Мы немного увлеклись, - с досадой в голосе добавил Натаниэль, - как твое самочувствие? Выспался?

- Угу, - потянувшись, ответил Уилл. Утомленная улыбка не сходила с его лица.

- В таком случае ступай да подкрепись, чемпион - Хельга приготовит тебе что-нибудь перекусить, - подвел итог Роберт полным заботы басом.

Уильям вскочил с кровати и, как ни в чем не бывало, побежал по гулким коридорам. Роберт проводил его взглядом, после чего пристально посмотрел на Натаниэля.

- Нат, ты успеешь его подготовить за 5 лет?, - в его голосе прослушивалась непоколебимая властность, а вопрос был больше похож по интонации на утверждение и отрицательного ответа не предполагал. Именно так Роберт говорил в те времена, когда был маршалом полиции Генома. Лицо Натаниэля исказилось в улыбке.

– Роберт, я не знаю, к чему ты его готовишь, но он уже меня ранил. Тебе не кажется, что он уже готов к чему угодно?

-Нет, не кажется. На, вот, почитай, - Роберт достал из-за пазухи конверт и протянул его Натаниэлю. На конверте красовалась отдающая строгой роскошью печать советника Спирали:

«Приказ 88937/13D»

В кратчайшие сроки провести тестирование поступающих в академию полиции. Предоставить список абитуриентов, заявивших о своей кандидатуре в период с даты подписания данного приказа и до окончания набора. Результат зачисления будет определяться классическим методом отбора абитуриентов на конкурсной основе, традиционным при поступлении в Академию полиции. Сбор в Колизее Дворца админестрариума, Жеребьевка случайная. Спарринг. 1 на 1 Разрешено воздействие до черного уровня.

Глава Совета Админестрариума Арил Справедливый

С каких это пор этот носатый выродок стал Главой совета?, - Натаниэль не скрывал своего раздражения, – То есть раз в год мы будем наблюдать, как на детях тестируются новые модификации, после применения которых они убивают друг друга?, - Натаниэль перешел на крик, - да какого черта, что этот носатый ублюдок возомнил о себе? А ТЫ, РОБЕРТ! Ты же Декан академии! Как ты-то можешь это проглотить? Да что вообще там у вас происходит?!

Роберт молча склонил голову.

- Ко мне приходил один человек из Стар Сити. Член семейства Мейсмерг. Мой давний знакомый. Еще во времена войны с кочевниками он отличался выдающимися навыками. В случае, если со мной что-то произойдёт, он позаботится о Хельге и Уиле.

-А с чего бы с тобой что-то должно произойти?, - голос Натаниэля звучал напряженно.

- А вот, с чего, – Роберт достал из портфеля планшет, нажав на ленту новостей - вспыхнуло сообщение:

«тысячи человек бойкотировали здание админестрариума с требованием отмены «Приказа 88937/13D»

Полиция подавила возмущение толпы чёрным уровнем воздействия. Число погибших 3947.»

- Вот, к чему приводит открытое восстание, Нат. И, если ты посмотришь на списки имен, то ты увидишь тут всех мои сослуживцев, переживших войну. Отыщешь имена всех до единого. Натаниэль, мы не в состоянии сделать что-либо. Всем затыкают рты. И делают это настолько быстро и радикально, насколько это вообще возможно. Людей нашей закалки становится все меньше - их или убивают, или отправляют в тюрьму, где они доживают остатки дней. Ни ты, ни я ничего не можем сделать. Я лишь прошу тебя подготовить Уилла к этому безумию. У нас осталось 5 лет до инициации.

Прошло всего несколько дней с момента подписания приказа, как Натаниэль и Уилл ужесточили свои тренировки, прерываясь исключительно на сон и еду. Натаниэль перестал сдерживаться, что отметил его ученик с перых же минут ближайшего занятия. На первых порах Уильям не мог уследить за своим учителем - его клинок совершал пируэты, которые проходили со скоростью на грани человеческого восприятия. Тренировку за тренировкой поединок заканчивался тем, что Уилл падал на пол, обессиленный и покрытый синяками.

Несколько недель спустя, ранним утром в зал для тренировок вошел Роберт в компании мужчины в дорогих одеждах, расшитых золотыми нитями. Смуглую кожу на доброжелательном лице мужчины подчеркивала аккуратно выверенная бородка. Создавалось впечатление, что человек уделял собственной внешности слишком много времени и средств, настолько безупречным был его внешний вид. В дополнение ко всему, мужчина демонстрировал манеры аристократа. Единственное, что шло вразрез с образом, так это то, как он вел беседу с Робертом. Характер разговора говорил о том, что они хорошие друзья и знакомы немало лет, не смотря на разницу в социальных статусах.

Уилл слишком отвлекся на гостей в тренировочном зале. Еще на первом году обучения Натаниэль объяснил Уиллу, что во время сражения ни что не должно его отвлекать от «танца».

С этой мыслью Натаниэль, провел несколько неожиданных выпадов. Уилл не сумел увернуться от последнего удара, в результате чего сталь клинка опустилась с жадностью на его правую ключицу. В настоящем бою этот удар мог бы стать смертельным, повреждая кость и вгрызаясь в плоть, однако, к счастью, это была тренировка, на которой все травмы - уроки. Раздался хруст кости. Ключица сломалась.

Уилл упал на пол и закричал от боли.

- Игры кончились, Уильям, произнес Натаниэль с холодной сталью в голосе, - отныне твоя невнимательность может стоить тебе жизни.

Уилл держался за плечо, боль отдавалась по всей руке, висевшей плетью. В глазах юноши отчетливо читалась обида и боль. Этот случай был первым, когда учитель не остановил клинок.

Приятный бархатистый голос был тихим, но прервал тишину и заставил обратить на себя внимание всех услышавших, раскатившись по залу.

- Танцующий демон, возможно, стоит сделать перерыв?, - Взгляд Натаниэля устремился в сторону мужчины в дорогих одеждах. Уилл едва ли успел моргнуть, как клинок учителя оказался приставлен к горлу мужчины. Но не это поразило Уильяма, а то, что небольшой кинжал застыл в миллиметрах от глазницы учителя. Мужчина широко улыбнулся.

- Натаниэль, дорогой мой. Я и так прекрасно помню, что ты не любишь это прозвище. Но все-таки это ребенок, будь с ним понежнее, иначе останешься без глаза, - голос мужчины звучал все так же добродушно.

Только сейчас Уилл осознал, насколько сильно его учитель сдерживался... Танцующий Демон... Да, это прозвище идеально подходило его учителю. Уилл даже забыл о еще мгновение назад испытываемой им параллизующей боли, открыв рот от удивления.

Роберт побледнел от увиденного им, забыв, что нужно дышать. В зале повисла гнетущая тишина, пауза затянулась. Спустя мгновения, растянувшиеся в вечность, мужчина отвел нож от глаза мечника.

- Что ж, разрешите я осмотрю юношу, - с добродушной улыбкой сообщил мужчина.

- Какого черта тебе тут понадобилось?, - Рявкнул Натаниэль отводя меч.

- Я пришел посмотреть на Уильяма и как проходят его тренировки. Осталось чуть меньше 5 лет до его инициации и, насколько я помню, у него недавно был день рождения. У меня есть для него подарок.

- Роберт, не мог бы ты объяснить, что он тут делает?, - Натаниэль подчеркнуто игнорировал присутствие мужчины в дорогих одеждах и говорил о нем так, будто его тут нет.

Бас раскатился по залу:

- Он пришел, чтобы сделать подарок Уиллу и тебе. Как ты сам сказал, игры кончились. С сегодняшнего дня вы переходите на настоящее оружие.

- Он еще не готов, - сталь зазвенела в голосе Натаниэля.

- Это совершенно не имеет значения, дорогой Натаниэль, - сказал мужчина, подойдя к Уиллу, который все это время так и сидел на полу, наблюдая за происходящим. События настолько стремительно разворачивались, что он даже забыл о боли и держался за ключицу по инерции, не в силах пошевелиться.

- Привет! Сильно болит?

Уилл проявил все мужество, на какое только способен подросток шестнадцати лет.

- Нет, не очень… Спасибо.

- Обманывать не хорошо. Твой учитель тебя этому не обучил?, - с ласковой усмешкой произнес мужчина, покосившись терявшего терпение Натаниэля.

- Обучил!, - вскрикнул Уил, и дернулся, забыв о раненом плече, и тут же сморщился от боли

Мужчина достал из рукава небольшой футляр, в котором находились шприц для инъекций и несколько салфеток.

- Я сделаю укол, будет немного неприятно, но ты уж потерпи.

- Уилл кивнул.

Инъекция была сделана в неповреждённое плече.

- Ну что ж, это все. Ты отлично справился, чемпион! Препарат подействует через несколько минут, будь готов.

Он помог Уиллу подняться с пола и зашагал к стойке с оружием.

- Они совершенно не годятся. На сегодня у вас выходной. Я немного переоборудую этот зал. Возвращайтесь завтра, господа.

Ошарашенные Натаниэль и Роберт смотрели на мужчину. В глазах Уилла потемнело, он начал терять сознание, но Натаниэль успел подхватить его.

- Что ты с ним сделал?!, - прорычал Учитель.

- Я сделал так, чтобы ты мог не сдерживаться, глупый мечник. У тебя всего пять лет, что бы обучить его лучше, чем обучали тебя. И чем в итоге ты занят? Ты с ним играешь! Чему он в результате научится?, - спокойный и ласковый прежде голос мужчины приобрел нотки раздражения, - А теперь дайте парнишке отдохнуть! Завтра начнутся настоящие тренировки.

За дверьми зала уже стояли ремонтные дроны. Роберт и Натаниэль молча удалялись от зала для тренировок. Уилл спал на руках Учителя.

Мужчина в дорогих одеждах, сдержал обещание.

Уильям проснулся и с удивлением заметил, что рука не болит. Размотав повязку, он пошевелил рукой - мышцы не болели, да и в целом чувствовал он себя прекрасно. Нужно было срочно всем рассказать, что ему лучше! Радостно пробежавшись по длинному коридору, Уилл обнаружил взрослых в столовой. В воздухе витали ароматы свежего кофе и блинчиков. На кухне за столом завтракали Роберт и Натаниэль. Рядом с Робертом сидела и Хельга, ее огромные очки прикрывали сияющие и полные нежности глаза.

- Как самочувствие, Уилл? Голова не кружится?, – заботливый бас Роберта мог вселить спокойствие в кого угодно.

Уилл прошел за стол и принялся уплетать блинчики, параллельно пытаясь объяснить, что не понимает, как его рука могла зажить всего за одну ночь. Натаниэль смотрел на своего ученика и раздумывал над тем, что говорил вчера мужчина.

Уничтожив содержимое тарелки, Уилл вскочил и поклонился Хельге.

- Спасибо за завтрак, Хель! Было очень вкусно!, - затем повернулся к Натаниэлю, - я готов продолжить тренировки, Учитель.

- Интересно, что наш "друг" натворил с нашим любимым залом, - отозвался Натаниэль с грустным смешком, сделав особый акцент на слове "друг".

Вместе они открыли двери тренировочного зала. Белоснежные стены и пол с прорезиненной поверхностью для лучшего сцепления, вдоль стен находились несколько скамеек, баллонов с водой и стойки с множеством клинкового оружия. Искусственное освещение и голлографические проекторы в каждом углу помещения. Да, пожалуй, это был идеальный зал.

- Уильям, в этот раз мы начнем с разминки. Пока ты будешь разминаться, просьба хорошенько подумать над вчерашним инцидентом, - Натаниэль расхаживал вдоль скамеек, сцепив руки за спиной в замок и глядя перед собо, - с этого момента мы начинаем сражаться всерьез. Каждый раз - как я, так и ты. Твоя цель - убить меня. Моя, соответственно, не дать тебе этого сделать. А теперь сотня кругов вокруг зала! БЕГОМ!

К утру разгромленный кабинет Маршала уже был приведен в порядок. Ближе к полудню был сочинен отчет о случившемся: как Маршал сопроводил пленника к 97 витку, как оставил его там умирать. Советник Арил развалившись в кресле, слушал отчет. Креслом это назвать можно было едва ли - более подходящим определением было слово трон. Даже Глава Администрариума не позволял себе настолько вычурной и вульгарной роскоши.

– Данный отчет подтвержден и задокументирован камерами слежения за номером 12/4, - мягкий бас прокатился по залу.

-Достаточно, Маршал, - довольно протянул Арил. Скрипучий голос звучал настолько удовлетворённым, насколько это можно было представить, - Я думаю что После всех событий было бы неплохо взять отпуск, вы показали себя достойным Моего доверия. Вы же хотите развеяться где-нибудь вдали от всей этой суеты, Маршал?, - продолжал надменный писк.

В мыслях Маршала промелькнула идея о том, что все, чего он сейчас хочет - размозжить его надменную голову и прекратить это безумную вакханалию звуков, но тут же опомнился. Могучий бас разошелся по залу, отражаясь эхом от изящных гравюр и лепнины:

- Прошу прощения, Советник Арил, видимо стресс на меня очень сильно повлиял. Вы не могли бы повторить?

Советник хищно ухмыльнулся:

- Думаю, в этом нет нужды – сами прочитайте этот приказ.

Один из свиты лизоблюдов трясущимися руками протянул свиток, на котором была печать главы Администрариума. Именно эта печатка сверкала на среднем пальце костлявой руки Арила.

Маршал развернул свиток

«Приказ №763.88

Сим Документом утверждаю Маршалом полиции генома – Старшего Инспектора Крауса. Роберт Ултенор увольняется в запас. Так же сей документ являет собой приглашение занять пост Директора Полицейской Академии Генома в связи с боевыми заслугами и выслугой лет Роберта Ултенора.»

Руки Роберта затряслись. Его списали, устранили, словно псину, прогнали из-под ног. Притом от него не просто избавились, но взамен хотят, чтоб под зорким наблюдением лизоблюдов советника Маршал готовил угодных Арилу солдат. Маршал склонил голову, чтобы скрыть лицо, отразившее впервые за долгие годы неподдельный ужас.

Звук пенопласта по стеклу разорвал тишину:

- На этом все, Директор Роберт, - слово «директор» было произнесено с особым ударением, - Вам назначен человек в помощь. Инспекцию я проведу через месяц-другой – посмотрим, как вы справитесь с новой должностью. Можете быть свободны, Директор Роберт.

Маршал развернулся и молча зашагал нетвердым шагом к дверям. Окружающая действительность для него отошла на задний план, уши словно набились ватой, а происходящее вокруг казалось таким далеким, словно происходило не с ним и не сейчас. Время будто бы перестало существовать, а из памяти стиралось то, что происходило менее минуты назад. Прошлое никогда не существовало, будущему нет места, остался лишь текущим момент…

Нежный голос вернул происходящее на свои места:

- Роберт! Чёрт тебя дери!, - резкий щелчек, щеку будто укусил комар. Перед Робертом возникла миниатюрная девушка которая едва ли дотягивалась до груди мужественного мужчины, в глазах, спрятанных за очками в пол-лица, горела решимость. Она терла руку, стараясь приглушить боль.

- Хельга? Ты меня ударила?, - недоумение сменилось добродушной улыбкой, а затем, подобно раскатам грома, звонкий смех бывшего маршала полиции генома разнесся по коридорам зала Администрариума.

-Роберт! Ты… Вы…, - голос Хельги дрожал, она заикалась и была напугана таким поведением человека, которого боготворила, - Я иду за вами уже третий поворот коридора, а в ответ на все мои слова был лишь этот стеклянный ничего не выражающий взгляд! Что с вами? Оставайтесь здесь, я вызову по связи отряд медиков. Роберт, вы…

Огромные руки улеглись на плечи девушки, смутив и прервав поток слов.

– Спасибо тебе, что вырвала меня из этого состояния. Еще немного и я бы наломал немало дров. Идем, нам предстоит много работы!

Хельга украдкой смахнула с лица начавшие наворачиваться от напряжения слёзы и устремилась за Робертом. Его глаза горели такой же решимостью, как и в день, когда его назначили Маршалом полиции генома, но это уже в прошлом. Сейчас главное – Уильям. Новая должность как ничто иное поможет Роберту воспитать в нем хорошего человека.

После той самой ночи, миновало без малого десять лет.

За последние годы Роберт изменился. То утро поделило его жизнь на до и после, став точкой невозврата, наметив новый курс, определив иные цели. Год за годом Роберт в тайне готовил своего племянника к поступлению в академию. Держать в секрете ребенка получалось не долго, но достаточно, чтобы советник забылся в очередной игрушке для утоления своих безумных потребностей. Спустя несколько лет Уильям смог свободно передвигаться по академии и близлежащим районам, не опасаясь быть узнанным.

По первости Роберту приходилось сложно – о таких, как он, говорят «женат на своей должности». Хельга также не успела познать радости материнства. Однако, спустя время, они уже не представляли себя в иной роли.

Каждый день Маршал уделял ребенку время. Он рассказывал ему истории. Целое множество историй и сказок о героях, карающих злодеев и охраняющих невинных и слабых. От этих рассказов Уилл успокаивался, но во сне он по-прежнему продолжал звать маму. Хельга брала малыша на руки и напевала нежную колыбельную. Вскоре Уилл уже называл Роберта и Хельгу отцом и матерью. Каждый раз у Роберта сжималось от этого сердце, а Хельга не могла сдержать слез. Как только Уилл начать проявлять интерес к фехтованию, Роберт пригласил своего сослуживца – первый клинок элитной гвардии защитников Спирали. Трудно было найти воина, более искусно владеющего мечом, на территории всего Геолота. Уилл смотрел за тренировками своего первого учителя с блеском в глазах. Мечника звали Натаниэль. Высокий и худощавый мужчина. Он тренировал тело и дух. Он носил строгий костюм, отмеченный всего одной наградой – «Первый меч сессии». Конечно, были и другие, но этот рубиновый меч он носил на черном пиджаке с особой гордостью. Натаниэль всегда во время тренировок читал Уиллу лекции по теории фехтования. Даже в его голосе звучал клинок. Деревянные мечи были очень тяжелые для ребенка, и лишь спустя пять лет подготовки и упражнений ему разрешили взять клинок. Искусно вырезанный из твердых пород дерева клинок не отличался от изящного полуторного меча Натаниэля, не считая пропорционального размера для ребенка 12 лет. Взяв его в руки, Уилл поклонился и взглянул на Учителя. Тот поклонился в ответ и предложил Уиллу осуществить попытку прикоснуться к нему, усмехнувшись, что, возможно, с этой палкой у него это получится лучше, чем обычно. Уилл с улыбкой на лице рванул к учителю. Хищный оскал первого меча спирали стал еще более кровожадным. Удары Уилла еще не были достаточно точными, однако, его тело было готово, а мышцы закалены в ужасающих для ребенка тренировках. Рывки, переходы, перехваты. Уилл испытывал это ощущение впервые, но с каждым движением он чувствовал оружие все сильнее и сильнее. Деревянный клинок описывал дугу за дугой, бросался вперед и резко уходил в бок, в надежде достать мечника. Натаниэль предугадывал каждое движение и уклонялся с легкостью и грацией от ударов ребёнка. Их танец обычно продолжался, пока Уилл не выдохнется. Однако, глаза Уилла, подобные двум голубым кометам, метались вокруг Натаниэля, полные решимости и желания прикоснутся к Учителю. И вот, Уилл, подобно кошке, совершил очередной прыжок. Натаниэль даже не повел бровью, видя, что траектория клинка летит мимо него. Очень далеко от него. Уилл, совершил кульбит подобно гимнасту, неестественно выгнувшись, промахнулся. Уилл сел скрестив ноги, тяжело дыша и улыбаясь.

- Вы сделали шаг! Мне удалось сдвинуть вас с места!, - Уилл расхохотался. Натаниэль посмотрел на его ноги, инстинктивно сделав небольшой шажок, чтобы увернутся от неожиданного прыжка и кульбита Уилла. Радость заметившего едва уловимое движение ребенка, была сравнима с радостью от достижения столетия.

- Уилл, ты не мог бы встать?, - в голосе Натаниэля зазвучала холодная сталь. Уилл устало поднялся на ноги и встал в боевую стойку. Натаниэль улыбнулся. - Переходим на уровень два. Цель: коснуться меня клинком.

В следующее мгновение Уилл потерял из виду своего учителя - тот двигался с такой скоростью, что порыв воздуха сбил мальчика с ног. Уилл завертел головой в попытке понять, что произошло. Натаниэль стоял у дверей.

- Пойдем, Уильям - пора перекусить.

Уилл ошарашено смотрел на Натаниэля. Как он умудрился там оказаться? Это произошло за то мгновение, когда он моргнул? Или еще быстрее? Глаза мальчика расширились от удивления, а в голову пришла мысль, что он еще совсем ничего не знает о своем учителе, а его тренировка только начитается. Он поспешно поднялся и зашагал в сторону выхода.

Роберт ежедневно проводил с приемным сыном немало времени, рассказывая целое множество историй. Он начал с истории Спирали, познакомил Уилла с мудростью всех правителей, потом углубился в историю иных стран и традиции других народов, стараясь донести, что выше закона нет никого и ничего. Каждый раз Уилл смотрел на него с таким благоговением, будто перед ним был не суровый закалённый мужчина, а поражающее свой красотой и искусностью красивейшее ювелирное изделие. Иногда Роберт ловил на себе подобный взгляд, исполненный подобного восхищения, принадлежавший не Уиллу, но прятавшийся за огромными очками в пол-лица. Хельга призналась в своих чувствах Роберту, а он в свою очередь растаял от искренности и нежности этой женщины.

Уилл унаследовал благородство у своего отца и нежный характер у своей матери. Роберт всегда ему говорил, что когда-нибудь он станет одним из лучших и попадёт в Администрариум.

Уилл рос не по годам и был чрезвычайно благородным юношей, который действовал по совести и слово «справедливость» Не было для него пустым звуком. В нем была кристальная чистота и ангельская невинность. В каждом поступке, в каждом действии можно было узнать почерк ставшего ему отцом Роберта. В свои 15 лет он был гораздо сильнее любого своего сверстника, во всяком случае, среди тех, кому удалось избежать генетических модификаций.

На тренировках с Натаниэлем Уильям выкладывался не щадя себя. Деревянный клинок метался с такой скоростью, что звуки взмахов сливались в гармоничную музыку. Натаниэль в этот раз не давал спуску юному мечнику, корректируя его удары и выпады.

- Слушай музыку клинков, юный Уильям, двигайся в ее такт, – добавлял при каждом удобном случае Натаниэль.

Уилл прислушивался, его сознание захватывало музыкой клинков, течения гармонично несли его по верному пути. Мечник видя, что его ученик все ближе подбирается к тому, что б быть готовым к парному танцу, впервые не увернулся от удара, но парировал деревянный клинок, точно таким же. Удар дерева об дерево добавил новую нотку их симфонии поединка. Уилл и Натаниэль замерли, прислушиваясь к глубокому звучанию дерева, раскатившемуся по залу. Затем одновременно, словно знаю наперед, чего знать друг от друга, они сделали шаг назад, а их танец продолжился совсем в ином темпе. Они отрабатывали приемы на скорости, практически неуловимой для неподготовленного зрителя. Переходы, парирования и выпады - мелодия боя становилась все ожесточенной и прекрасней .

Уилл сделал глубокий выпад в сторону учителя, перенося вес с одной ноги на другую и, практически моментально развернувшись, нанес удар сверху. Натаниэль знал траекторию клинка, эта мелодия боя была для него знакомой. Он узнал этот прием и не стал парировать удар сверху, так как Уилл должен был в последнее мгновение изменить траекторию и нанести колющий удар.

Уильям улыбнулся. Проводя этот прием он в последнее мгновение повел меч по диагонали и совершил сальто с клинком в руке, проскользив по лезвию до гарды. Почувствовав под ногами деревянный пол, Уилл резко выбросил клинок вперед, нанося колющий удар.

Натаниэль его этому не учил – он считал, что еще не время для этого крайне сложного для юного ученика трюка. В какой-то момент Уиллу показалось, что клинок достиг цели впервые за все время долгих и упорных тренировок. Но Тело Натаниэля будто покрылось рябью и тут же материализовалось сбоку от Уилла. Свободной рукой Натаниэль прижал ученика к полу, не прилагая особых усилий.

- Что ж, это было очень интересное окончание увертюры, молодой человек. И это говорит о том, что ты услышал музыку боя.

Уилл перевернулся на спину как только давление руки учителя ослабло.

- Да, я решил попробовать что-то новое, - его улыбка была настолько заразительной, что Лучший мечник не смог удержаться от ухмылки.

-Тогда, мой дорогой, в следующий раз мы попробуем что-нибудь новенькое и необычное.

Уилл сел и, почесав затылок, задумчиво посмотрел на Натаниэля.

- Мне показалось, что я вас достал последним выпадом. Учитель, у меня правда это удалось?

- У тебя почти получилось, но и у такого старого пса, как я, есть пара хитростей на случай непредвиденных обстоятельств.

То есть, я вас удивил?

- Ну, можно сказать и так.

Смех Уилла раскатился по залу.

- Тогда эта встреча точно за мной, - заявил Уилл и потерял сознание от утомления, растянувшись на полу с довольной улыбкой на лице.

Натаниэль смотрел на своего ученика, взгляд скользил с его радостной улыбки на нездоровый румянец на по юношески бледном лице. Держа одну руку на рукояти меча, который он убрал в ножны, а другой зажимая рану на боку - сквозь пальцы сочилась кровь.

- Да, этот раунд определенно за тобой, юный Уильям, – Произнес Натаниэль со сталью в голосе.

Маршал наблюдал за суетой на ночных улицах в окно своего кабинета, провожая взглядом ночных горожан. Вскоре это занятие ему наскучило. Шатающейся походкой он прошелся по своему кабинету, достал из бара еще одну бутылку крепкого мёда. Сделав глубокий вдох, он приложился к бутылке, стараясь утопить в крепком мёде все мысли и переживания. Сил удерживать все это в себе уже не оставалось. Ощутив всю мощь внезапно ставшей ощутимой силы земного притяжения, он направился к своему креслу, предварительно захватив еще одну бутылку. Хм, оказывается, мебель в кабинете может быть удобной, когда рабочий день закончился. Хотя, возможно, дело и не в мебели…

Уже находясь на грани между сном и явью, периферийным зрением Маршал выхватил из темноты на подоконнике черное пятно, влетевшее в открытое окно , и так же стремительно скрывшееся. Едва Маршал опомнился, о померещившемся напоминали лишь запахи мяты и лаванды. «Слишком похоже на сон, чтоб быть явью» – с этими мыслями Маршал полиции генома отключился под действием крепленого мёда.

Сознание вернулось под воздействием полуденного сияния двух светил, бившего непосредственно в глаза. Вместе с сознанием в качестве наказания за вчерашнюю слабость вернулись и физические ощущения - голова гудела, а по рукам волнами прокатывалась дрожь. Приложив достаточные усилия, он побрел в смежную с кабинетом ванную комнату. Взглянув в зеркало, он увидел, что выглядит вовсе неподобающе званию маршала - аккуратная бородка превратилась в витиеватое гнездо, примятое с одной стороны и торчащее жестким топорщащимся пучком с другой, заплывшие покрасневшие глаза, лучащиеся тоской, отчаянием и бессилием. Маршал по привычке начал приводить в себя в порядок и на это ушло несколько больше времени, чем обычно по причине никак не хотевшей униматься дрожи в руках. Маршал мог отличить простое похмелье от проявления внутренней тревоги и руки у него дрожали явно не от вчерашнего крепкого меда.

В момент, когда утренние процедуры почти подошли к концу, в кабинет настойчиво постучали. В дверях стояла миниатюрная девушка, одетая в черный мундир с серебряной окантовкой. Большие, почти на пол-лица очки в тонкой оправе, делавшие девушку похожей на стрекозу, коротко стриженые волосы цвета смолы, выгодно сочетавшиеся с тонкими чертами лица.

-Господин, - почти заговорщицким тоном начала девушка, - Мне удалось раздобыть для вас информацию по узнику 3087.

Маршал широко улыбнулся , Ну хоть что-то хорошее за последнее время.

– Спасибо, Хельга, положите отчёт на стол, - сказал он, отойдя за дверь и указав в сторону своего рабочего места.

Девушка покраснела от смущения. Маршал никогда прежде не называл ее по имени. Одна из почти полусотни секретарей в его штате, иногда она сомневалась, что кто-то вообще знает о ее существовании.

- К-конечно, Господин Маршал, - Хельга неловкой походкой прошла к столу, заваленному бумагами и положила папку с документами, после чего развернулась к Маршалу и тут же опустила голову краснея от смущения. Ее взору на миг открылся торс Маршала, говоривший о том, что тренировкам он уделяет немало времени. Этот образ будет преследовать ее еще очень долгое время. Она восхищалась этим человеком, не только как лидером, держащим в кулаке всю городскую полицию. Он уже очень давно привлекал ее как мужчина.

Опустив голову и нервно поправляя очки, Хельга поспешила покинуть кабинет.

Маршал подошел к столу и взял папку:

Заключенный 3087

Филипп Уртэль

Возраст 615 лет

Ст 367 . Кодекса Правящей сотни

Допустимо применение красного и фиолетового уровней воздействия для дознания соучастников по статье «государственная измена». По отношению к соучастникам допустимо воздействие черного уровня.

Подписано лично советником Арилом

Дрожь в руках Маршала пропала. В груди зародился пожар гнева. Маршал отложил папку на стол и надел униформу. Подойдя к окну он увидел привычную суматоху: рыночные торговцы сновали туда-сюда , транспортные суда пытались протиснуться в общей давке от центральной площади к проспектам в сторону наружных витков.

–Потерпи дружище. Я найду способ, как тебя вытащить из этого безумия, - прошептал Маршал.

Двери в кабинет Маршала бесцеремонно распахнулись, но Маршал не оборачивался. По звону цепи за своей спиной Маршал догадался, что это был советник Арил,

Скрипучий голос объявляет с присущей ему надменностью:

- На закате сопроводите заключенного 3087 в 97 виток. Если он там сгниет, то я буду только рад! Правосудие должно быть одинаковым для всех, но Я, – на этом «я» он сделал такой акцент, будто все его естество светилось добродушием, однако, звук пенопласта по стеклу все равно был приятнее.

Повсюду следующая за советником свита, состоящая из лизоблюдов и личной охраны, воодушевленно заохала. Маршал склонил голову, но не от почтения или послушания. Если бы советник Арил увидел его глаза, исполненные ненависти и решительности, то предпочел бы отдать приказ о его переводе вместе с заключенным. Но глупость Арила была соизмерима лишь с его надменностью.

- Я очень рад, что вы повинуетесь так беспрекословно, Маршал. Исполняйте мои приказы, и, может быть, вы останетесь главой полиции, - на ястребином лице промелькнула улыбка, - На этом все.

Выверенной походкой Арил зашагал к выходу из кабинета. Его свита зашаркала вслед за своим повелителем. Маршал стоял склонив голову еще несколько мгновений, после того как двери закрылись. Руки непроизвольно потянулись к булаве. Маршал называл ее «Крушитель», но это имя было дано не Мастером. Когда он преподносил этот подарок Маршалу, он не знал как зовут это оружие, поэтому «Крушитель» было прозвищем до выяснения обстоятельств. И сейчас в приступе ярости своими действиями Маршал оправдывал это прозвище во всей его красе. Удары булавы разносили в щепки письменный стол, заваленный бумагами, с неистовой яростью. Удивленные горожане, находившиеся в этот момент на площади, могли удивленно наблюдать, как из окна кабинета главы полиции летят щепки и уйма мелких клочков бумаги, сопровождаемые страшным грохотом, слышимым даже сквозь городской шум.

Когда ярость отступила, Маршал обнаружил себя посреди развалин кабинета. Вокруг оседала повисшая в воздухе пыль и обрывки бумаги, еще недавно бывшие документами государственной важности. Откуда-то с потолка к его ногам спустилось письмо, которое он раньше не видел. Оно было подписано каллиграфическими завитушками. Маршал взял его в руки, узнав почерк сестры:

"Дорогой братец. Если ты это читаешь, значит дела приняли совсем скверный оборот. Задача любого родителя это защита своего ребенка. Уильям находится у наших знакомых в 13 витке, квартира пустует. Я вколола ему снотворное и надеюсь, его хватит на сутки. Позаботься о нем, пожалуйста. Все средства я перевела на счета семьи твоей кузины. Надеюсь, она поймет, что к чему, как мы ранее обговаривали это. Спасибо, братец. И прощай."

На пергаменте виднелись разводы чернил от слез.

Маршал сжал письмо в кулаке, по его щекам текли слезы. В этот момент он был способен лишь шептать: «Прости меня , прости меня... Бесполезный старший брат...».

Он развернулся на каблуках и двинулся к дверям. Распахнув их ударом ноги он рявкнул на караульных – «НИКОГО не Впускать до моего возвращения!».

Караульные вытянулись по стройке смирно, как никогда не вытягивались за весь период службы. Когда Маршал скрылся за поворотом коридора, караульные удивленно переглянулись – им еще не доводилось быть свидетелями проявления таких эмоций у Маршала, зарекомендовавшего себя как человека сдержанно-доброжелательного вне зависимости от ситуации.

Маршал ожидал в помещении у главных ворот тюрьмы для особо опасных преступников. Воздух в комнате отдавал плесенью и легким запахом пыли, что навевало уныние и толкало на не самые радостные мысли. На памяти Маршала это был первый и единственный случай, когда оттуда кто-то возвращался из этой тюрьмы на волю.

Двое стражников вели тощее тело в лохмотьях, на глазах была грязная от запекшейся крови повязка. Конвой молча отдал честь Маршалу и передал пленника .

- Филипп, - Маршал сам не узнал свой голос, - Как же они тебя изуродовали , друг мой…

Мастер попытался улыбнуться, обнажив десны с едва ли затянувшимися ранами.

- Маршал, это ты? Неужели это и в правду ты?

- Да, Филипп… Что они с тобой сделали?

- Они, они, - Мастер содрогнулся, упав на колени, - Они убили ее у меня на руках!, - закричал он, протягивая в сторону Маршала искалеченные покрытые шрамами руки. Повязка соскользнула с головы, из вызженных глазниц текли кровавые слезы.

Маршал молча помог другу подняться, его глаза были наполнены слезами, сердце стучало от ярости и сожаления. Сделав усилие, он прервал тишину:

- Фил, а помнишь, как ты в прошлый раз попал в плен? Эти бешеные паладины посчитали тебя отступником, и в тот раз я так же тащил тебя через восточную пустошь. Веселые были времена, правда?

-Да, ты мне рассказывал свои пошлые анекдоты ,чтобы я не отрубался, но даже эта безвкусица не помогла, и я пришел в себя только в госпитале. Боюсь, Роберт, в этот раз все будет по-другому, -Мастер сделал паузу, - Поставь меня, прошу.

Маршал аккуратно прислонил его к стене. Мастер сделал глубокий вдох.

– Как приятно почувствовать свежий воздух. Мы же сейчас недалеко от двадцатого витка, верно?

- Твои ощущения тебя не обманывают. Ты знаешь этот город лучше, чем кто-либо, Филипп.

-Эти улочки, они, должно быть, сейчас приятно освещены биолюминесценцией, - мечтательно протянул Мастер.

-Филипп, мне необходимо тебя доставить до…

-Роберт!, - решительно прервал его Мастер, - Я слышал свой приговор. 97 виток. Это свалка. И, как только они найдут Уильяма, то все. А я сгнию на свалке, - Мастер закашлялся и выплюнул большой сгусток крови.

- Вот, возьми ,попей, - Маршал протянул ему свою флягу с водой. Мастер издал звук, похожий на смех.

- Я бы и рад, но не могу, - он поднял искалеченные руки. Пальцы были в неестественном положении, распухшие в тех местах, где должны быть суставы. Глаза маршала наполняли слезы от увиденного.

- Роберт, можно тебя попросить?

- Проси что угодно, старина,.- процедил сквозь зубы Маршал.

- Ты не мог бы помочь мне уйти?

Пустые глаза Мастера смотрели прямо в душу. Его тихий голос отражался раскатами грома в голове у Маршала. Ответом на просьбу была гнетущая тишина.

- Ты же понимаешь, что от меня никакой пользы? Меня сошлют на окраину спирали, и что я там могу? Посмотри на меня - я слеп, руки уже не будут работать, как прежде! Я - бесполезный калека!

Маршал смотрел на него, а в ушах отдавался эхом каждый удар сжимавшегося сердца.

-У меня есть друзья среди Био, Фил! Мы поставим тебе лучшие из доступных протезы, как глаз так и рук!

Мастер попытался усмехнуться, но зашелся в кашле.

- Ты лучше меня знаешь, что для любого чужеземца даже элементарные протезы стоят целое состояние. Ни у меня, ни у тебя нету таких средств. Даже если предположить, что мы останемся на улице, все равно это будут не руки мастера-а клешни!

- Не будь так уверен, выход есть всегда, друг, - бас наполнился печалью осознания ситуации. Маршал не верил в свои слова, но иначе сказать он не мог.

- Роберт. Мой дорогой друг. Я просто не смогу жить без нее. В ней был мой мир и смысл жизни. Без нее все бесполезно. Я даже не увижу, как растет мой сын! Я стану ему обузой. Поверь, я уже продумал все варианты. Я не сошел с ума. Пришло время прощаться, дружище. Я готов.

Маршала тщетно выискивал хоть одну малейшую возможность подбодрить друга и не выполнять его просьб. Мастер был слишком настойчив, все для себя решив. Смотреть на него было невыносимо. Мелькнула мысль о том, что подобное существование – не жизнь, а некое наказаение, злая шутка судьбы.

- Ты меня не убиваешь. Ты приносишь мне покой .

Рука маршала соскользнула на булаву.

- Теперь я знаю, какое имя у твоей булавы, - прошептал Мастер и улыбнулся. Скрип мышц был подобен раскату грома. Свист и отблеск на полированной поверхности булавы озарил комнату вспышкой. Все было кончено.

-Да. Его имя - "Приносящий покой",-прошипел Маршал сквозь зубы, все еще не веря, что он это сделал. Подойдя к телу Мастера, он снял с себя плащ и накрыл им тело друга. По связи были вызваны адепты некросов.

Тонкий силуэт, облаченный в чёрную мантию появился в помещении менее, чем через десять минут после завершения связи. На неестественно молодом лице отражалось глубочайшее удивление .Ночь, глава полиции Генома, и завернутое в его плащ тело со следами длительных пыток.

- Мое почтение, мой господин, - начал, было, адепт хриплым голосом, но был прерван.

-Я хочу, чтобы от этом никто никогда не узнал, процедил сквозь зубы Маршал, протянув увесистый мешок с монетами в тонкую белую руку.

- Непременно, мой господин.

Ловким движением адепт подхватил тело и оно будто на гравитационной подушке двинулось в сторону повозки некроса.

-Его тело будет придано зеленому пламени, мой господин - бросил адепт, оборачиваясь через плечо, но Маршала уже и следа не было.

Шагая по ночным улицам спирали, Маршал всегда находил успокоение, но не в этот раз. Он думал, как использовать «Приносящий покой» в отношении Советника. Эти мысли заставляли его идти ускоряя шаг и не оборачиваясь. Идти к своей цели. Отомстить честь друга и сестры. Вот и 13-ый виток. Дом №1406. Необходимая квартира находилась на 30-ом этаже. Ничем не выделяющийся фасад дома. Серо-желтый блок, в котором через равные промежутки были окна, балконы. Такие блоки не сильно отличались друг от друга, составляя собой 13-ый и прилегающие витки. Кое-где виднелось белье, развешанное после стирки на сушку. В иных окнах жильцы уже любовались рассветом с кружкой горячего чая. Маршал набрал код, двери разъехались с тихим шипением. Поднявшись на лифте на 30-ый этаж он нашел дверь, как и было описано - Обшитая светлой кожей цвета пустыни Дверь. Вновь небольшое шипение. Маршал вошел в небольшую квартирку , на пороге его встретил маленький мальчик. Его кожа была смуглая, напоминая о палящем солнце Геолота, а белые волосы говорили Марашалу о его сестре. Протирая глаза мальчик смотрел на великана, закованного в броню.

- Дядя Малшал, а де мама?, - мальчик смотрел на него невинными голубыми глазами. Сердце Маршала сжалось, по щекам текли слезы, голос дрожал. Он упал на колени рядом с мальчиком.

-Прости Уил. Мама просила присмотреть за тобой, пока ее нет.

-А де она?, - невинность в голосе ребенка разрывала сердце Маршалу. Скорбь и боль окутали его. Он не мог сказать ребенку что его отец и мать погибли .

- Дядя! Де мама! Я хочу к маме! Я хочу к маме!, детский голос отражался от пустых стен. Ребенок заплакал. Маршал обнял его и взял на руки

Скрип металла вырвал воспаленное сознание из блаженной тьмы забытья. Апатия. Мысль забиться в углу в ожидании очередной порции пыток исчезла столь же молниеносно, как и появилась. Апатия. Время, проведенное в ожидании пыток, растянулось на десятилетия и в сумме казалось вечностью, а за целую вечность можно привыкнуть ко всему и пытки не были исключением. Апатия. Трудно было представить что-то, что смогло бы вырвать сознание из замкнутости в себе и заставить обратить малейшее внимание на происходящее вокруг. Апатия… Но в тот же момент сознание пронзила вспышка молнии - комнату наполнил аромат лаванды и мяты! Громом отозвалась мысль о невозможности происходящего. Столь знакомый, приятный и нежный запах… Сон может быть настолько реален? Мускулы отреагировали крупной дрожью. Мастер протянул руку, истощённую и высушенную, в сторону вдохнувшего в его тело жизнь запаха. В ответ ласковые и любящие руки обхватили Мастера. Нет, это не сон! Он услышал голос любимой, ощутил, как по щекам заструились горячие реки слёз. И нежный голос твердил одно и то же – «Все будет хорошо. Все будет хорошо . Все будет хорошо. Все будет хо...».

Резко оборвавшийся голос, неуверенные движения тела, еще не осознавшего, что с ним произошло и… Обжигающее тепло, спускающееся по груди вниз? Сон обернулся кошмаром? Металлический запах ударяет в нос. Незабываемый, столь знакомый после большой войны. Запах крови. Объятья ослабли. Тело милой расслабилось и бессильно повисло на руках Мастера. Мысли путались, сознание не могло принять очевидного, голоса звучали громко, как никогда прежде: «Убей его! Ты же чувствуешь его! Он всего в шаге от тебя. Он смотрит. Он улыбается. Убей!!!»

Мастер вскочил и ринулся вперед, но его расставленные пальцы встретились со стеной, прервавшей стремительный рывок. В бессилии он рухнул на каменный пол. Стелющийся по полу сквозняк донес до него мерзкий скрип, прервавший оглушительные взрывы биения сердца:

- Так ты отплатил мне за оказанную щедрость?! - звук пенопласта по стеклу был гораздо приятнее чем голос советника, -Я, Советник Спирали, нарушая все протоколы исполнил последнее желание этой шлюхи! А ты смеешь бросаться на меня, словно бешеный пес?! Но все таки я добрый правитель. – в голосе зазвучали наигранно мягкие и торжественные нотки, - Я дарую тебе прощение. Ты не умрешь за вторую попытку убить меня! Ты будешь жить!

Скрежет металла раздался вновь, воцарилась тишина, нарушаемая прерывистым дыханием и аритмичным биением сердца узника. Ледяные струи обрушились со всех сторон, но даже они были не в силах прервать ступор лежавшего на полу.

Голоса вновь зазвучали: «Ты будешь жить. Рано еще умирать. Еще не время, старина. Ты будешь жить» - увещевал первый голос, «Вспомни о Уилле. Ты будешь жить. Тебе нужно встретиться с ним. Ради него. Ты будешь жить» - вторил ему второй. «Ты должен был умереть в попытках отомстить, слабак!» - запротестовал им обоим третий голос. Ни один не был похож на собственный внутренний голос мастера. Мастер прошептал «еще рано».

Наступила тишина. Как только вода ушла, скрежет металла вновь нарушил тишину. Звук тяжелых ботинок. Не одна пара ног? Прошли мимо. Пришли за ее телом… Удаляющиеся шаги. Ощущается чье-то присутствие, чужой взгляд чувствуется кожей. С тяжелым вздохом незнакомец берет его за руки и бережно размещает на холодной металлической поверхности. Хруст, вспышка боли на мгновение возвращает в сознание, кровь брызгает на лицо, руки повисают плетьми, пол движется навстречу лицу. За коротким глухим вскриком, отразившимся от стен, следует забытье. Откуда-то издалека доносится приглушенный скрипучий голос: «Думаю с него достаточно, завтра можешь его отпустить. Пусть Маршал лично проконтролирует этот вопрос».

Маршал сидел в своем кабинете. С момента ареста его лучшего друга, сослуживца и просто хорошего человека прошло почти два месяца. Беспощадная бюрократическая машина не давала возможности Маршалу даже увидеться с узником. Информацию приходилось добывать окольными путями из собственных источников. Факты разнились, противоречили друг другу, а на самостоятельную разведку не оставалось никакой надежды. Кроме информации о том, что Мастер все еще жив, Маршалу не удавалось добиться ничего, в чем можно было бы быть уверенным. Тюрьма банально выходила за грань его полномочий, находясь в личном ведомстве Советника. Того самого Советника, который регулярно посещает его кабинет. Сегодняшний день не был исключением.

Дверь распахнулась без предупреждения, ястребиный нос ворвался в кабинет , не удосужившись даже постучать.

- Маршал! Вы нашли подстилку этого предателя?, -звук его голоса сегодня был особенно отвратителен.

- При всем уважении советник, но речь идет о моей сестре. И я вас попрошу в дальнейшем воздержатся от подобных выражений в ее адрес. - рука маршала соскользнула на рукоять булавы. На лице Советника проскользнула ухмылка, а ястребиный нос поднялся еще выше.

-Маршал! Вы решили мне угрожать?! В чем кроется причина этого суицидального безрассудства - жалкое слабоумие или количество вина в вашем желудке?, - его тон был надменным и в нем сквозила сталь, - запомните, Маршал! Еще одна подобная угроза и мой отец разжалует вас! В лучшем случае вас ждет пост заместителя какого-нибудь отдела таможни на отшибе, где ты и сгниёшь!

Зрачки маршала расширились. Он опомнился и убрал руку с рукояти. Советник удовлетворился, расценив это поведение как покорность.

- Так ты нашел эту шлюху?, - уже мягче повторил свой вопрос Советник.

- Нет, сэр, - Маршал опустил голову.

- Тогда я назначу кого-нибудь поумнее и помоложе на ее поиски. Ни один изменник не останется безнаказанным! Я проконтролирую лично, чтоб каждый пожалел о своем рождении!, - Советник развернулся на каблуках и удалился из кабинета.

Маршал сжимал кулаки с такой силой, что костяшки побелели, а из-под ногтей выступила кровь.

Он подошел к столу и достал бутылку крепленого меда. Осушив бутылку залпом, он подошел к окну. Стража в черных доспехах прочёсывала улицу за улицей. Мысли Маршала были только об одном - где его сестра. Где она может прятаться и где его племянник? Где Уильям?! Как их спасти? Маршал знал все законы и кодексы, но, к сожалению, законного решения он не видел. Мастера обвинили в измене государству. В лучшем случае это будет посмертная модификация - когда кузнецу или оружейнику позволяют существовать посмертно в качестве оружия или украшения. Это стандартная процедура, ответственность за осуществление которой взяли на себя Некросы. Их специалисты забирают тело, а о том, что происходит дальше, остается только гадать. Но таков закон и так было всегда. Человек при этом перестает существовать физически в общепринятом виде. Никаких психических полей или иной активности психики в предметах, сотворённых из тела обреченного, не удается обнаружить. Эта процедура гарантирует прощение всех грехов объекта процедуры. В дополнение, это материальный символ, который они оставляют после себя, очень приятен родственникам как память.

***

Уважаемые пользователи Пикабу, добрейшего Вам времени суток!

Мы с моим другом и коллегой приняли волевое решение продолжить работу над книгой после несколько затянувшейся паузы. Планируем осуществлять публикацию не реже раза в неделю, а то и чаще! Просим любить (читать) и жаловать ))

RISE AGAIN!