Владимир Войнович "Москва 2042" :
"Тут на фронтоне здания под самой крышей аршинными буквами было написано: ДВОРЕЦ ЛЮБВИ
Признаться, я не сразу понял, что это значит. Но увидел справа от массивных дверей вывеску, на которой прочел следующее:
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЙ ОРДЕНА ЛЕНИНА ПУБЛИЧНЫЙ ДОМ имени Н.К. КРУПСКОЙ
— Ого! — сказал я себе самому. — Вот это я понимаю, коммунизм!
Настроение мое заметно улучшилось. Я думал, что это заведение работает только по вечерам, но тут же прочел, что сексуальное обслуживание населения производится с 8.30 до 17.30, перерыв на обед с 13 до 14 часов.
Ниже были вывешены и правила поведения. В них было сказано, что сексуальное обслуживание посетителей производится как по коллективным заявкам предприятий, учреждений и общественных организаций, так и в индивидуальном порядке. Я узнал, что обслуживание производится только по предъявлении справки о сдаче вторичного продукта и что здесь запрещено:
1. Приводить с собой и обслуживать партнеров со стороны
2. Обслуживаться в верхней одежде.
3. Обслуживаться в коридорах, на лестницах, и других местах, кроме специально отведенных.
4. Пользоваться самодельными противозачаточными средствами, а также орудиями садизма и мазохизма.
5. Играть на музыкальных инструментах.
6. Портить коммунистическое имущество.
7. Категорически запрещается разрешать возникающие конфликты с помощью сексоборудования.
Внутри это было что-то вроде поликлиники. Широкий коридор и стеклянное окошечко с надписью РЕГИСТРАТУРА. Навстречу мне, неся кучу канцелярских папок, шла девица в белом халатике, прикрывавшем ее орудие производства. Я приблизился к регистратуре, где сидела пожилая женщина в очках с оправой, вырезанной из картона. Мне было немного неловко, но, преодолев смущение, я обратился к ней и сказал, что хотелось бы как-нибудь обслужиться.
Ничего не говоря, она мне сунула клочок бумаги. Это была, конечно, анкета. Я указал свои фамилию, имя и отчество. Чтобы не привлекать внимания, возраст свой я убавил ровно на шестьдесят лет. В графе венерические болезни я написал, естественно, нет.
Я вернул регистраторше анкету. Она отложила свое вязанье, вышла из-за загородки и без слов пошла по коридору, гремя связкой ключей, открыла мне дверь № 6, пропустила внутрь и ушла, так ничего и не сказав. Это была небольшая комната с одним окном без занавесок. В углу стоял узкий топчан, покрытый клеенкой, а рядом пластмассовое ведерко. Над изголовьем в рамке висел портрет Гениалиссимуса, а под портретом изречение Гениалиссимуса: Любовь — это бурное море!
Кроме портрета на всех стенах были развешаны разные плакаты. Это были коммунистические обязательства коллектива тружениц. Было сказано, что, коллектив берет на себя следующие обязательства:
1. Повысить трудовую дисциплину и культуру удовлетворения возросших потребностей клиентов.
2. Увеличить ежесуточную пропускаемость каждого койко-места не менее чем на 13 %.
3. Увеличить сбор генетического материала на 6 %.
4. Работать на сэкономленных материалах.
5. Регулярно выпускать стенную газету.
6. Всем девушкам сдать нормы на значок Готов к труду и обороне.
7. Проявлять высокую бдительность и своевременно информировать органы о подозрительных клиентах.
Рассмотрев все плакаты, я присел на краешек топчана и стал ждать.
Я уже хотел пойти узнать, в чем дело, как дверь отворилась и в комнату заглянула регистраторша.
— Вы уже закончили? — спросила она, глядя на меня поверх очков.
— Что закончил? — спросил я.
— Что значит что? — сказала она строго. — То, для чего вы сюда пришли.
Не выслушав ответа, она захлопнула дверь и ушла.
— Мамаша, вы что, смеетесь? — схватил я ее за локоть. — Как я мог закончить, если ко мне никто не пришел?
Она посмотрела на меня немного, как показалось мне, удивленно.
Тут пришлось удивляться мне.
— Ну как это кого? — сказал я. — Я ожидал кого-нибудь из обслуживающего персонала.
По-моему, она опять ничего не поняла. Она долго и внимательно смотрела на меня, словно на какого-то психа, а потом сказала:
— Клиент, вы что, с луны свалились? Вы разве не знаете, что у нас для клиентов с общими потребностями самообслуживание?
