krein17

Об истории «Спартака»

Стадион «Спартак» во Владикавказе был построен в 1962 году и до 2020 года вмещал до 38 тысяч человек. Арена была девятой в России по вместительности и крупнейшей на Юге России. Футбол в Осетии всегда был больше, чем игра, поэтому «чаша» многотысячника редко когда не бывала переполнена. Для болельщиков это было особенным местом, где сбывались мечты, особенно — в 90-е — «золотое» время для осетинского футбола.

— Каждый матч в 90-х собирал полный стадион, яблоку негде было упасть. В те времена футбол был национальной отдушиной, а Владикавказ — центром притяжения футбола. К нам съезжались болельщики со всех республик, в том числе и Грузии, — делится болельщик из Владикавказа Александр. — Первый канал тогда транслировал матчи международного турнира, которые проходили во Владикавказе. А все потому, что футбола такого уровня тогда не было ни в одном из российских городов. Футбол был настоящим праздником для людей. Я помню, как моя жизнь проходила от субботы до субботы, то есть от одного матча к другому. Увидеть кого-то из игроков Алании — это было, что-то из космоса.

В этот период «Спартак» был образцовым стадионом, с которым мало какой российский клуб мог конкурировать. Тогда в России еще не было современных стадионов, а поля больше напоминали огороды. В Осетии же был уложен изумрудный газон из Австрии.

В 1999 году сборная России по футболу должна была провести матч со сборной Андорры во Владикавказе, но из-за произошедшего незадолго до этого в городе теракта (19 марта на городском центральном рынке произошел взрыв, в результате которого погибли 52 человека) игру отменили из соображений безопасности. Эта игра могла стать первой для национальной сборной, проведенной не на столичной арене.

Для республики здесь вершилась история. В 1995 году «Алания» нарушила гегемонию московского «Спартака» и стала первым немосковским чемпионом России под руководством Валерия Газзаева.

Дважды команда из Северной Осетии становилась серебряным призером чемпионата России — в 1992 и 1996 годах. Эти победы в национальном первенстве позволили красно-желтым участвовать в Кубке европейских чемпионов (сейчас Лига чемпионов) и Кубке УЕФА. На поле стадиона «Спартак» выходили такие гранды, как дортмундская «Боруссия», английский «Ливерпуль», шотландский «Глазго Рейнджерс» и другие команды.

— Каждый матч против московского «Спартака» — это целая история для красно-желтых [цвета «Алании]. Один из двух выдающихся матчей, сыгранных на нашем стадионе, был как раз против них в 1995 году. У нас подобралась команда, в которой играли игроки 13 национальностей. Мы шли к  чемпионству в высшей лиге российского футбола, но «Локомотив» стремительно сокращал отрыв, и поэтому нам надо было обязательно выигрывать «Спартак», который на тот момент показывал 100% результат в Лиге чемпионов, обыграв даже чемпиона Англии, — продолжает Александр. —  И это была такая игра, которую я никогда больше не видел. Напряжение буквально витало в воздухе, 44 тысяч зрителей поддерживали «Аланию». Градус матча был настолько высок, что судья показал четыре красные карточки. Наши вышли на поле с одной целью — победить. В первом тайме обстреляли все каркасы ворот, стадион бушевал, но мяч не шел в ворота. «Спартак» — один из сильнейших клубов в Европе, даже не помышлял об атаке. К сожалению, матч закончился со счётом 1:1. Москвичи как дети радовались тому, что увозят одно очко из Владикавказа. Для нас же это был тяжелый матч, казалось, что чемпионство уплывает от нас и все были расстроены. По градусу напряжения, по качеству демонстрируемого футбола, по уровню самоотдачи, ставлю этот матч на первое место из всех, что я видел в своей жизни.

В 1994-1996 годы в регионе ежегодно проходил представительный международный турнир на Кубок Президента республики Северная Осетия-Алания, куда съехались команды из Бразилии, Италии («Дженоа»), Испании («Атлетико»), Франции, Португалии и Германии. В 1995-м турнир был включен в календарь.

Этот праздник футбола был возможен, во многом, благодаря первому президенту республики Ахсарбеку Галазову, который был большим поклонников игры номер один, а также отмене государственной монополии на производство и продажу алкогольной продукции в стране, благодаря чему в республике появились большие деньги.

Однако собеседник считает, что успех осетинского футбола стал возможен не только благодаря бесперебойному финансированию.

— Обидно, когда говорят, что чемпионство 1995 года было «водочным». В основном это говорят люди, которые не ходили на матчи, — считает осетинский болельщик. — Да, в этом триумфе были водочные деньги, республика действительно много тратила на футбол, но почему мы при этом унижаем собственных футболистов, благодаря которым побеждали?! Вот сейчас дай футболистам «Алании» миллионы, они, что, играть начнут? — Не начнут! А в те времена у нас были такие футболисты, как Касымов, который был волшебником на поле, его в песнях воспевали! Наши воспитанники — Пагаев, Джиоев и Тедеев так круто играли за счет водочных денег?! Инала Джиоева все боялись, капитан сборной Онопко в их числе.Мастерство футболистов сделало «Аланию» чемпионом, и, конечно же, болельщики. Тогда весь стадион погружал противника в атмосферу ада, и когда соперник выходил на поле, он уже, считай, проигрывал из-за такого давления трибун. Тогда стадион был действительно 12-м игроком.

В 90-ые стадион пару раз слегка модернизировали, в том числе увеличили вместимость. В начале 1998-го Галазова на посту главы региона сменил человек, далекий от футбола. Как следствие, изменилось и отношение к футболу, а стадион стал преследовать негативный шлейф событий.

Так, в 2012-2013 годах, руководство футбольного клуба передало под залог стадион «Спартак» коммерческому банку, получив за это кредит на сумму 125 млн рублей. В 2015 году Арбитражный суд Северо-Кавказского округа признал сделку незаконной, и имущество вернули в республиканскую собственность.

Без финансовых вливаний стадион продолжал ветшать, последние 10 лет две трибуны перестали эксплуатировать. В 2020 году его начали реконструировать по госпрограмме. Но после демонтажа, который стоил 170 млн, выяснилось, что стадион был снесен незаконно, так как организация, признавшая его аварийным, не имела соответствующих лицензий, а акт, на основании которого объект демонтировали, не соответствовал требованиям законодательства. Об этом первым написал телеграм-канал ВЧК-ОГПУ. Прокуратура инициировала проверку, но чем закончилось дело, до сих пор неизвестно. Позже республиканский Минстрой заявил, что снос осуществляла аккредитованная лаборатория и все работы были произведены на законных основаниях.

На первом этапе реконструкции из федерального и республиканского бюджетов выделили 1 млрд 764 млн рублей. Подряды на проведение работ выиграли две компании — ООО «Ирстоун» и ЗАО «Фарн», которые так или иначе связаны с владельцем ФК «Алания», осетинским миллионером из Красноярска Владимиром Гуриевым. Его сыну Данилу, вице-президенту клуба, принадлежит ООО «Гуриати», который является одним из учредителей «Ирстоуна». «Фарн» в республике также связывают с семьей Гуриевых, но точного подтверждения этой информации нет.

Стоит отметить, что по документам предполагалась реконструкция стадиона, но по факту было снесено все — трибуны, административные здания, коммуникации и работы превратились в полноценную стройку. Проект стадиона так и не презентовали общественности, показали лишь фотографии будущего объекта. Многим болельщикам не понравился предполагаемый вид объекта, особенно многих удивило сокращение вместимости до 15 тысяч. Но чиновники объяснили, что это связано с требованиями РФС. Помимо новых трибун, устройства поля и административных помещений, власти  анонсировали установку 4 контрольно-пропускных пунктов, включая гостевой, трех камер хранения, 3 кассовых павильонов и 4 мини-футбольных полей.

Ниже мы приводим хронологию событий и заявлений чиновников вокруг стадиона, практически каждый этап строительства которого сопровождается скандалами и проблемами.

В августе 2019 года тогдашний министр строительства и архитектуры Таймураз Касаев впервые озвучил сроки окончания реконструкции стадиона «Спартак» — 2021 год.

В мае того же года министр физической культуры и спорта Владимир Габулов сообщил, что объект будет вмещать 15-17 тысяч человек.

В июле 2020 года от министра физической культуры и спорта Алана Хугаева прозвучала уже другая информация о вместимости стадиона — более 30 тысяч болельщиков.

Спустя год после начала строительства сменился руководитель региона, который инициировал модернизацию «Спартака». Люди начали понимать, что работы затягиваются и начали задавать вопросы новой власти.

В декабре 2021 года глава Северной Осетии Сергей Меняйло в ходе прямой линии впервые объяснил причины  затягивания сроков реконструкции. По его словам, первоначальный проект не соответствовал требованиям РФС и «Алания» не могла выйти в премьер-лигу российского футбола, поэтому возникла необходимость в переквалификации на объект первой категории. Тогда же он предположил, что «работы, возможно» завершатся к осени 2022 года.

2022 год

В апреле стало известно, что срок сдачи стадиона «Спартак» был изменен из-за внесения изменений в проектно-сметную документацию.

Тогда же глава региона попросил у федерального центра дополнительные средства. Ему пообещали миллиард.

В июне Сергей Меняйло поручил привлечь студенческие строительные отряды к реконструкции стадиона, чтобы «работы не останавливались».

В августе глава республики посетил матч «Алании» в Грозном, где осетинская команда вот уже четыре года вынуждена проводить домашние матчи. Кто-то из болельщиков выкрикнул вопрос о готовности стадиона и получил ответ от Меняйло — летом следующего года.

С тех пор это выражение стало мемом о невыполненных обещаниях.

В ноябре приступили ко второму этапу реконструкции стадиона. Министр строительства и архитектуры республики Константин Моргоев рапортовал о выполнении «четверти объема запланированных работ». До конца года планировалось обеспечить45% строительной готовности объекта.

В сентябре Сергей Меняйло поручил председателю правительства, вице-премьеру и руководству Минстроя «взять на особый контроль» реконструкцию «Спартака», а также следить за «своевременным и полным авансированием подрядных организаций, работники которых не должны простаивать из-за отсутствия финансирования». Он также отмечал, что средства на эти цели выделены и «поступают бесперебойно». Всего, по его словам, на строительство стадиона запланировано 2 млрд 875 рублей.

2023 год

В ноябре Константин Моргоев сообщил журналистам, что «Спартак» будет рассчитан на 12 600 мест, хотя ранее говорилось о 14 600. Сокращение вместимости стадиона  он объяснил «современными нормами безопасности». На этом участке, по его словам, нельзя устанавливать стадион, рассчитанный на более, чем 15 тысяч человек.

В апреле на объекте произошел инцидент, из-за которого строительные работы вновь замедлились. Во время заливки бетона рабочие нарушили технологию укладки, из-за чего произошла деформация Восточной трибуны, и работы приостановили. Пришлось ждать пока бетон окрепнет, чтобы демонтировать его. Тогда же Моргоев рапортовал о 60 % готовности объекта.

Правда, через месяц на пресс-конференции он заявил о «приближении строительной готовности арены к 50%».

В мае во время пресс-конференции Сергея Меняйло вновь прозвучал вопрос о стадионе. «Мы достроим этот важный объект. И сделаем всё, чтобы те спортивные достижения, которые у команды есть, позволили получить билет в премьер-лигу», — написал  он у себя в телеграм-канале.

В июне на очередной пресс-конференции министр физической культуры и спорта республики Сослан Кочиев спрогнозировал очередной срок ввода в эксплуатацию — 2023 год.

Тогда же стало известно о проблемах с финансированием и планах взять специальный казначейский кредит из федерального бюджета, который покроет почти  40% стоимости работ.

В августе на завершение реконструкции стадиона «Спартак» выделили более 1,2 млрд рублей.

В сентябре Меняйло сообщил о нехватке бетонщиков и каменщиков. На тот момент работы шли в подтрибунных помещениях, укладывались инженерные сети. «Приходится действительно в ручном режиме распутывать задачи. То проект меняется, то цемента нет, то специалистов. Бьемся. Специалистов найдем и достроим», — написал глава региона. По его словам, о помощи он попросил «друзей-строителей» из Сибири». 

В октябре он озвучил очередной срок окончания реконструкции стадиона — 15 мая 2024 года. Проведение первой игры на новой арене он анонсировал во второй половине июля либо в начале августа того же года.

В ноябре Константин Моргоев (уже будучи советником Меняйло) сообщил журналистам, что все черновые работы на стадионе должны было закончены в этом году. На тот момент строители рыли котлован для поля.

2024 год

В январе Меняйло написал о 66 % готовности стадиона «Спартак». На объекте он побывал вместе с министром спорта России Олегом Матыциным.Скептицизм болельщиков в соцсетях продолжал набирать обороты.

В марте Меняйло сообщил «ТАСС», что «глобальная» реконструкция стадиона должна завершится к августу этого года, тогда же состоится и первый матч. Он заверил, что реконструкция идет по плану.

В апреле стало известно, что «Алания» не смогла подать заявку на получение лицензии для участия в Российской премьер-лиге из-за неготовности стадиона.

В мае выяснились новые обстоятельства, которые могли повлиять на сроки ввода в эксплуатацию. Для стадиона закупили лампы освещения на 30 млн рублей, но они не подошли по нормам телевидения.

«Майская» дата готовности стадиона, которую озвучил Меняйло, тоже сорвалась. За несколько дней до прогнозируемой даты, главный тренер «Алании» Евгений Калешин заявил о новой дате окончания работ — август‑ноябрь 2024 года.

Однако первая игра не состоялась ни в августе, ни в ноябре.

В октябре ситуацией заинтересовалась прокуратура, которая заявила о «реальной угрозе» срыва сроков строительства стадиона «Спартак». Врио руководителя управления капитального строительства республики (заказчик объекта) Тимуру Дзитоеву было вынесено предостережение и организована проверка из-за увеличения цены и неоднократного продления сроков строительства.

В конце месяца надзорники выявили многомиллионные махинации при строительстве стадиона. В отношении начальника управления капстроительства Северной Осетии было возбуждено уголовное дело о превышении должностных полномочий с ущербом более чем в 200 млн рублей. Прокуратура также направила в арбитражный суд иск о признании госконтракта на реконструкцию стадиона «Спартак» от 28 ноября 2022 года и всех дополнительных соглашений недействительными из-за безосновательного увеличения суммы контракта и переноса сроков сдачи стадиона.

Но в УКС обвинения опровергли, заявив, что контракт был заключен законно, а увеличение его стоимости было допущено «в рамках лимитов бюджетных средств путем их перераспределения средств».

Болельщики опасаются, что после этого строительство стадиона будет «заморожено». В прокуратуре поясняют, что наложенное по результатам проверки обеспечение, не связано с приостановкой работ.

Болельщик Алании, считает, что стадион рано или поздно достроят, так как работы легче уже завершить, нежели остановить, но играть, по его мнению, там будет некому, потому что осетинский футбол потерял много поколений своих воспитанников. Нынешнюю ситуацию он считает худшей в истории осетинского футбола.

— Некому играть — некому и будет смотреть футбол. Потому что осетинский футбол потерял самое главное — зрителя, а футбол без них — это уже не футбол. В ближайшие лет 10 можно забыть о заполненных трибунах, пока не родится новое поколение, — говорит Александр. Но и для их воспитания сейчас нет соответствующих условий, так как из-за затянувшегося строительства юным футболистам приходится тренироваться в стесненных условиях. Уже 4 года они вынуждены заниматься на территории спортшколы «Юность».

— Полторы тысячи детей тренируются на одном поле, деля его на четыре части. Как футболист будет видеть поле при таких условиях, как будет учиться делать передачи на 60-70 метров? Как мы при этом можем конкурировать с другими школами? В принципе, мы давно не готовим мастеровитых футболистов из-за отсутствия условий и инфраструктуры, — констатирует Александр.

Говоря об успехе осетинского футбола в 90-х, он считает, что тогда совпало многое: сильное поколение футболистов, люди, которые вкладывали деньги в футбол и болельщики — это все было единым целым. Какие бы сейчас деньги не вложили в футбол, «так уже не получится».

По состоянию на первые числа декабря работы на стадионе продолжаются. Возведены административный корпус, восточная и западная трибуны, контрольно-пропускные пункты. Однако основное поле еще не уложено, как и тренировочные поля для воспитанников детско-юношеской школы «Спартак-Алания», которые там занимаются. Территория вокруг стадиона тоже не благоустроена

Когда закончится стройка — неизвестно, впереди зима, но во Владикавказе надеются, что уже точно — летом следующего года!

«Первые эмоции — это был даже не шок, а растерянность и страх перед неизвестностью. С одной стороны, нагнеталось: „СПИД — чума 20 века!“, и мы все умрем. Наблюдалась всеобщая паника. С другой, шли телепередачи, где говорилось, что, вот ребенок, рожденный от ВИЧ-инфицированных, это обычный ребенок… Со временем успокоился и стал просто жить, ведь изменить уже ничего нельзя», — говорит Николай Горяев (имя изменено), который заразился в 2005 году. Почти сразу узнал о своем статусе — случайно.

1 692 795 человек — общее число людей с ВИЧ со времени выявления первого случая в 1987 году по 31 декабря 2023 года. Из них умерли 495 385 человек. Это данные Росстата. По данным Минздрава, сейчас в России живет 855 142 человека с ВИЧ, и число новых заражений с каждым годом неуклонно снижается. Не все специалисты, работающие с ВИЧ-положительными, разделяют оптимизм Минздрава: число заразившихся все же растет и неумолимо приближается к миллиону. А по некоторым данным, в России растет смертность от ВИЧ в то время, как по всему миру она снижается.

Как это — жить с этим статусом? Изменилось ли отношение общества к таким людям, могут ли они устроиться на работу, что думают о будущем — в монологе героя публикации.

Узнал случайно

— Летом 2005 года я сдал кровь в донорском пункте для родственницы знакомой. Сдал и забыл. Где-то в октябре мне позвонили из СПИД-центра и сказали, что есть подозрение на ВИЧ. Я еще раз сдал кровь. В начале следующего года все подтвердилось. Сразу не могли установить потому, что инфекция только недавно попала в организм, заболевание было в самом начале развития. Инкубационный период длится от полугода, вот меня в это самое время и «поймали».

Я сразу понял, что заразился половым путем от девушки, с которой встречался продолжительное время. Беспорядочных половых связей старался избегать, да и если они случались, предохранялся. В этом же случае о предохранении уже не думал — постоянная же, моя девушка. Не думаю, что она знала о своем статусе, но потом я выяснил, что она была очень неразборчива в связях.

Поначалу был даже не шок, а чувство чего-то неизведанного… страх неизвестности. Слышать я, конечно, об этом слышал, но меня-то это не касалось. С одной стороны, нагнеталось: «СПИД — чума 20 века!», и мы все умрем, никто больше трех-четырех лет с этим не живет. Наблюдалась всеобщая паника, и все это здорово дало по нервам. Тем более, мне тогда было 22 года, мозги неокрепшие. Но все это продолжалось недолго: я по жизни спокойный, рассудительный, умею держать себя в руках, спасибо родителям — так воспитали. Я успокоился и стал просто дальше жить.

Терапии не было

— Первый раз в Центре СПИД я просто сдал кровь, положительный статус подтвердился, мне сказали прийти еще через полгода. Так я ходил, наверное, года два, никакой терапии мне не назначали. Вероятно, ее тогда еще и не было в широком доступе. И я года на четыре «забил» — ну, что я просто хожу и хожу? Толку-то. Что мне нового скажут? Что я подыхаю — да, я это знаю. Все мы когда-нибудь умрем. Сказать, что я смирился, это неправильно. Смириться — это сесть, сложить руки и ныть. Я просто стал дальше жить, не обращая внимания на статус. Ну, я подыхаю, что ж теперь? Пока-то я живу.

Потом мне начали периодически названивать из Центра СПИД, я пришел, и у меня спросили, получаю ли я антиретровирусную терапию и хочу ли получать. Но раньше мне о возможности получать какие-то лекарства не говорили, и я удивился. Подумал: а есть ли смысл? Не знаю, чье это было упущение, поначалу у меня постоянно менялись врачи, не понимал, к кому идти. Сейчас у меня один врач, и я могу к нему обратиться по любому вопросу.

8 таблеток в день

— Терапию я все же стал получать. Упустил время, да, но теперь не вернуть.

С терапией сейчас проблем нет, ее выдают без перебоев на 3 – 4 месяца. Если у них случаются какие-то проблемы, то терапию выдают на один месяц, и в течение этого месяца все решается. Если кто уезжает на вахту — или договариваются, чтобы выдали на весь срок, или заказывают в интернет-аптеках, эти препараты доступны.

Я принимаю 8 таблеток в день — четыре утром, четыре вечером. Несмотря на годы такой привычки, иногда все равно забываю принять. Это нежелательно, но и не критично.

Да, еще у 80 процентов ВИЧ-инфицированных имеется гепатит С, у меня он тоже присутствует. На фоне всего этого у меня появился псориаз в тяжелой форме, потом псориатический артрит. Я лежал в последний раз в кожвендиспансере, не мог пошевелиться, дойти до туалета — корки на стопах ног трескались и кровили. Вачи меня постоянно мазали мазями, приносили поесть. Однажды молоденькая санитарка высказала что-то типа: как вам не стыдно, не моетесь, потом воняете, как так можно? Меня, конечно, выбесило, хотелось ее послать и пожаловаться главврачу, да не стал. Такие «специалисты» попадаются в любой профессии. Но это был единственный случай, когда медработник так себя повел. Повторюсь, что в наш центр я могу прийти с любым вопросом.

Например, однажды я поехал с друзьями на Оку, на солнце разморило, захотелось спать. Я прилег на землю и подхватил двустороннюю пневмонию. Попал в ОКБ. Предупредил врачей о своем статусе и гепатите, но поначалу они стали пичкать меня антибиотиками. Из-за этого у меня отказали почки, на четыре дня попал в реанимацию. Тут надо уточнить: я попал в больницу перед самой пандемией, и больных с пневмонией был вал, чуть ли не по три претендента на одну койку. Может, это уже и была вспышка, только еще никто не осознавал, что это такое. Это я к тому, что у врачей было много работы, и они начали меня лечить по типичному протоколу. Но потом мой врач сильно постарался все исправить: с кем-то консультировался, искал информацию в интернете, и он меня буквально вытащил с того света. То есть сказать, что какие-то врачи ущемляли меня из-за моего статуса или относились ко мне как-то не так, нельзя. В ОКБ я лежал в общей палате, в кожвене есть два бокса для ВИЧ-инфицированных — мужской и женский. И я сам туда просился, потому что это практически «люксовая» палата на две кровати, и это просто удобно. Тут никаких обид или чувства ущемленности.

Глупость и необразованность

— Живя с этим статусом, я слышал и о ВИЧ-диссидентах, и об антипрививочниках, но где они сейчас? Все умерли? У каждого человека свой взгляд на жизнь, он волен ей распоряжаться как хочет, но не распоряжаться жизнью других. Жаль детей ВИЧ-диссидентов, которым не давали терапию, и они умерли. Здесь, наверное, должны работать какие-то жесткие законы, чтобы сохранить жизнь детям. Они не виноваты, что у них глупые родители.

Раньше в кругу моего общения были такие, кто считал, что ВИЧ передается воздушно-капельным путем, от прикосновений и так далее. Это просто глупые и необразованные люди. Я любил таких потроллить — обнять, в щечку поцеловать. Все до сих пор живы и абсолютно здоровы, но я с такими давно не общаюсь. Сейчас достаточно широкий круг людей знает о моем статусе, все относятся к этому спокойно. Наверное, я просто стараюсь не знаться с теми, кто задержался в умственном развитии.

В «нулевые» проходила информационная кампания о ВИЧ, шли телепередачи, где говорилось, что, вот ребенок, рожденный от ВИЧ-инфицированных, это обычный ребенок… Я слышал краем уха, но мне было плевать, потому что меня не касалось. Я и сейчас считаю, что какая-то новая информационная кампания ни к чему. Кому надо, тот сам легко найдет ответы на все вопросы, информации море, а кому не надо — хоть с утра до ночи талдычь, ему на это будет плевать.

Если бы не было ВИЧ…

— Со своим статусом я получил кучу образований и смог поработать на многих работах. Я сварщик и ювелир, менеджер и кровельщик, сейчас работаю в сфере благоустройства города. Просто я работал в тех сферах, в которых не требуется справка о моем здоровье, я не претендовал на работу медбрата или повара. Я не объявляю направо и налево о своем статусе, говорю о нем тем, кто уже мне близок и вызывает доверие. Я не сижу в интернет-группах ВИЧ-инфицированных — кому-то это помогает, но это не по мне. Если у меня плохое настроение, я могу с головой уйти в работу, или наоборот зависнуть в компьютере.

Я разведен, женился второй раз. Второй будущей жене через какое-то время знакомства сказал о своем статусе, она восприняла это спокойно, она образованная женщина. Сейчас мы планируем зачать ребенка. Мы уже несколько раз консультировались у врачей, и по всему выходит, что я могу это сделать без страха за здоровье жены и ребенка. После длительного принятия терапии у меня неопределяемая вирусная нагрузка — то есть я не могу никому передать вирус.

С самого начала у меня не было таких дел, которые я не смог бы осуществить из-за положительного ВИЧ-статуса. Люди «зеркалят» твое отношение ко всему. Если ты будешь всю дорогу говорить, что ты безнадежен и скоро умрешь, — ну, да, к тебе будут относиться так же. Ты безнадежен, зачем с тобой общаться. А если ты живешь полноценной жизнью, то и люди к тебе относятся спокойно.

Если бы у меня не было ВИЧ… А я не знаю, поменялось ли бы что-то в моей жизни в глобальном смысле. Наверное, детьми бы раньше обзавелся. Понятно, что в таком статусе ничего хорошего нет, но я планирую еще полноценно пожить. Сейчас для этого есть возможности, и глупо ими не воспользоваться.

В вагончиках живут рабочие. Это — вахтовый городок нового угольного кластера вокруг Сырадасайского месторождения. Оно находится в 100 км от острова Диксон — самого северного населенного пункта страны.

Побывать на Диксоне Елена хотела давно.

В 80-х, после окончания университета, здесь работал метеорологом ее муж, а еще раньше, в 60-х — его отец.

Они много рассказывали о здешних суровых краях, о ветрах и вьюгах, собачьих упряжках и коварстве белых медведей. А еще — о товарищеской взаимовыручке, о танцах в клубе, о научных исследованиях и воодушевлении, с которым работали люди: край развивался, они были героями-покорителями Севера.

Увидев объявление о работе на Диксоне, Елена тут же отправила резюме.

— Вахта — это туризм по-русски! — рассуждает она. — Работодатель оплачивает билеты от дома до места.

Сначала Гусева добиралась из Перми до Красноярска, и уже оттуда 31 июля вместе с будущими коллегами стартовала на Диксон.

Шесть часов полета над Енисеем и тундрой с болотами — и самолет приземлился на острове в крохотном аэропорту. Потом — еще один перелет на вертолете «Красавиа» до вахтового городка около Сырадасая.

Останки грандиозных проектов

Поселок Диксон и его окрестности Елена видела только с высоты. Но увиденное впечатлило.

— Стальное Карское море, а вокруг — кладбище брошенного ржавого железа и развалившихся домов. Когда-то в поселке жили около 5 тысяч человек, сейчас — 200. Вся тундра вокруг тоже завалена ржавыми останками былых грандиозных проектов. В одном из таких — новых проектов — я и принимала участие.

Уголь Сырадасая

Сырадасайское месторождение — одно из крупнейших в мире.
Запасы коксующегося (металлургического) угля тут оцениваются более чем в 5 млрд тонн — на их добычу надо минимум 500 лет. Этот уголь особенно ценен, и стоит в 2-3 раза дороже обычного.
Хотя Сырадасайское месторождение открыли еще в 1844 году, оно «простаивало» больше полутора веков — из-за крайне сложных климатических условий, трудной и дорогой логистики.
С 2008 года его освоением занялась компания «Северная звезда» — дочерняя структура «Норникеля» и часть международной инвестиционной корпорации AEON.
В 2019 году стратегическим партнером проекта стал Сбербанк, а смета перешагнула рубеж в 45 млрд рублей.
Работы закипели весной 2021 года, а уже осенью 2022-го с Сардысая отгрузили первую партию угля.
Планируется, что к 2040 году в угольный кластер будут входить: разрез открытого способа добычи, обогатительная фабрика глубокой переработки, 60-километровая железнодорожная ветка, морской порт «Енисей», аэропорт «Таймыр», мини-ТЭЦ, склады и очистные сооружения. Фактически, на выходе появится новый населенный пункт.

Пока, по словам Елены, на разрезе идет довольно вялая добыча угля.

— За два месяца, которые я тут провела, уголь добывали по крохам, отправляли по 1-2 машины в сутки в накопитель на причале. Говорят, что в Архангельске накопители переполнены, и уголь не продается. Хотели в Китай гнать, но тоже что-то не получилось. На зиму собираются совсем консервировать разрез.

Как моржиха с многолетним стажем и лауреат Книги рекордов Гиннеса (за то, что переплыла Берингов пролив), Елена Гусева, конечно же, купалась в Карском море.

— Там сарайчик стоит на причале, возле него я и купалась, — вспоминает она. — Потом уже прочитала в интернете, что эта конструкция называется морским угольным терминалом «Енисей». А сам причал, который отсыпали не теми камнями и его смыло штормом — это «приоритетный инвестиционный проект развития Арктической зоны, поддержанный правительством РФ».

По словам Елены, техника и рабочие заняты в основном строительством дорог.

— Вахтовый городок стоит на подушке из камней, которые разбивают на разные фракции для прокладки дорог в тундре. А рядом бродят удивленные белые медведи, прыгают толстые зайцы, а куропатки с детенышами прятались от песцов прямо под моим крыльцом.

Рабство за Полярным кругом

В вахтовом городке живет от 200 до 250 человек: бульдозеристы, водители, взрывники, сварщики, монтажники, дорожные рабочие, инженеры, энергетики, механики, служба безопасности, кадровики, диспетчеры, коменданты, доктор.

Их жизнеобеспечением занимается аутсорсинговая компания «ОМС» (клининг, кейтеринг) — всего около 25 человек: электрик, сантехник, плотник, кухонные рабочие, горничные, менеджер и мастер.

Елена устроилась работать горничной за 80 тысяч рублей в месяц.

— Ну какие тут горницы? Делала уборку в жилых вагонах и кабинетах, — смеется она.

Работа с 7 утра до 22 вечера, без выходных. У кого-то вахта 45/45 дней, у кого-то — 60/60. Уже на месте узнала, что сроки окончания вахты и отправления домой могут сдвигаться.

— Я впервые на вахте, и меня не предупреждали о рабстве за Полярным кругом, — рассказывает Елена. — Вахта заканчивается, а выехать отсюда ты не можешь! Есть люди, которые по 3-4 месяца работают, кто-то по полгода — пока их не соблаговолят поменять. У одной женщины брат погиб на СВО, она не смогла его проводить, у другой — сначала парализовало маму, а потом сын попал в автокатастрофу, его жена тоже разбилась, а их 5-летняя дочка у родственников. Эта женщина плачет, моет вагончики и не может вырваться домой. Это где-то за гранью моего понимания.

При этом вертолеты, по ее словам, есть и летают: начальство перемещается по объектам.

— Основных рабочих тоже вывозят вовремя, у них нет такой проблемы, — продолжает Елена. — Раньше у компании „ОМС“ был свой самолет для доставки, на котором летали только ее работники. Сейчас им дают лишь места в самолетах компании, которую она обслуживает — если они есть. А мест никогда нет.

Обращения в трудовую инспекцию и прокуратуру края ничего не дают: в трудовом договоре есть пункт со ссылкой на Положение о вахтовой работе. В нем прописано, что при отсутствии смены работодатель может задержать работника до 3-х месяцев.

Когда кто-то в отчаянии позвонил в МЧС и пожаловался на незаконное удержание, ему ответили: «Вашей жизни что-то угрожает? Вас кормят? Ну и сидите».

Некоторые вахтовики пытались уходить пешком — 100 километров через тундру с болотами, медведями и росомахами. Их возвращала служба безопасности.

По просьбе «НеМосквы» трудовой договор Елены Гусевой изучила юрист Юлия Островская. Она считает, что работодатель нарушает трудовое законодательство России и нормы международного права.

Во-первых, работа с 7 утра до 22 вечера длится 15 часов подряд, в то время как закон ограничивает максимальную продолжительность смены: не более 12 часов.

Во-вторых, время отдыха между сменами должно быть не менее 12 часов. При ежедневной работе с 7 до 22 на него остается не больше 9 часов.

В-третьих, еженедельный отдых: на вахте должно быть не менее 4 выходных в месяц.

В-четвертых, продолжительность вахты: статья 299 Трудового Кодекса ограничивает ее одним месяцем. В некоторых случаях (включая природно-климатические условия и специфику использования транспортных средств) работодатель может продлевать ее до 3-х месяцев — но только с учетом мнения профсоюза.

Если профсоюза нет, работодатель может увеличить срок вахты и сам, издав распоряжение. При этом он обязан обосновать исключительность такого случая — это не должно быть обычной практикой. Если работодатель все-таки увеличивает срок вахты, то обязан предупредить работников об этом за 2 месяца.

В любом случае, продление вахты в одностороннем порядке по инициативе работодателя, в соответствии с Конвенцией № 29 Международной организации труда (МОТ), — это принудительный труд. Она ратифицирована в России и запрещает подобные практики.

Вырваться из «белого безмолвия»

За два дня до окончания срока своей вахты Елена Гусева предупредила начальство, что объявит сухую голодовку, если ее не будет в списках на вылет.

Утром 30 сентября ее в списках не было.

Она прекратила работать, сдала свою карточку на питание и объявила сухую голодовку — не ела и не пила.

Чтобы вырваться из «белого безмолвия», пришлось даже угрожать начальству уголовным делом за незаконное удержание.

Коллеги разделились на два лагеря — одни поддерживали Елену, другие осуждали.

— Им пришлось поделить между собой мой участок работы — хотя они не обязаны были этого делать. Но, чтобы не ссориться с начальством, согласились. А я балдела: гуляла, отсыпалась, разговаривала с работягами, фоткала заснеженную технику. Соседок по вагончику спрашивали, всерьез ли я [голодаю] и не грызу ли сухари под кроватью.

Через три дня Елену включили в список на вылет.

Туда же попала женщина, у которой сын лежит в реанимации после автокатастрофы. И мужчина, которого не отпустили на похороны жены.

Следующие два дня была непогода (к ней у Елены претензий нет), еще день пришлось сидеть в машине-вахтовке, ожидая пропавший или застрявший где-то вертолет.

4 октября Гусева приземлилась (почему-то) в Норильске вместо Красноярска. Это удивило даже стюардессу. Но главное — за бортом была уже свобода.

— Хотела получить лайт-опыт жизни в тюрьме: закрытый коллектив, вынужденное общение, физический труд. Как оно, справлюсь? Получила. Поняла в очередной раз, что все у нас держится на безропотности и нищете людей. Они — как дети: «начальству виднее», «ничего не изменишь», «бывает и хуже». Относились к переработкам как к чему-то неизбежному, как к явлению природы — дождю или снегу. «Ну вот так у нас», «делать что-то бесполезно», «были уже умники, ничего не добились».

Коллеги, с которыми Гусева прилетела в вахтовый городок 31 июля, до сих пор еще там. Их обещают вывезти к концу октября.

— Но это еще бабушка надвое… — уточняет Елена.