Скаски
1 пост
Наждачное одеяло
Акт первый.
Выйдя из дому одним дождливым осенним утром, Володя с подозрением покосился на родную жёлтую панельку — что–то настораживало в её облике, хотя сразу и не было понятно что.
Поразмыслив, Володя сообразил — пятиэтажка неведомым образом стала четырёхэтажкой, уйдя под землю на целый этаж. Его квартира, таким образом, сместилась с третьего этажа на второй.
Недаром же пришлось вылазить из подъезда через тесное оконце на втором этаже — входная дверь уже располагалась под землей и могла пригодиться разве что кротам.
С тех пор как город вымер после катастрофы, подобные аномалии случались всё чаще и чаще.
Озадаченный неприятным открытием, Володя отправился прогуляться и поискать в заброшенных киосках энергетики. Откопав из хлама банку Обдреналин Сраш, старый парень присел на лавку и принялся неспешно потягивать сей напиток богов.
Токсичная химоза привычным образом разогнала киснущие в голове мысли, они забурлили и поверхность сознания принялась пениться, извергая мысли, которые то смешили Володю до слёз, то приводили в ужас.
Одной из таких мыслей оказалось весьма ценное понимание, что дом вполне себе может продолжить погружаться в землю и в нём вскоре станет совсем невозможно жить.
"За осенью следует зима" — рассуждал Володя, чертя краем кроссовка на земле полосы среди жухлых листьев, — "А значит, нужно искать новый дом."
Но куда пойти? Если дом Володи уходит под землю, та же судьба может постичь и остальные здания города.
"Палатка" — пришла в голову прокисшая мысль.
Как старый парень собирался зимовать в палатке не очень ясно, но короткая мысль Володи не шла дальше того факта, что палатку всегда можно переставить, а значит под землю она не уйдёт. И все мысли вертелись вокруг этого.
***
Володя отправился за палаткой в торговый центр "Заря", расположенный в котловане, неподалеку от центральной площади Даун Тауна.
Дело в том, что прежний мэр города, разумеется, за взятку, продал место под строительство ТЦ, а потом — по забывчивости — приказал копать там котлован, чтобы сделать искусственное озеро. На кой хер в центре города потребовалось озеро, он возможно и сам не знал. Да и мы никогда не узнаем, потому что в качестве "мэра" Даун Тауна теперь служил рослый кабан Игнатiй, поселившийся в здании городской администрации.
Когда же справедливость восторжествовала, торговый центр построили прямо на дне котлована, обеспечив подход к нему по приставной лестнице.
Володя подошёл к краю котлована и задумался.
Потемневшее от времени здание ТЦ поблескивало в темноте гнилым зубом. Замшелая крыша топорщилась порослями клёна. Спускаться вниз было опасно — там ползали улитки и прочие монстры. Взгляд старого парня привлёк провод, протянутый от накренившегося у края котлована столба до крыши ТЦ.
Недолго думая, Володя взобрался на столб и пополз по проводу спиной вниз, на манер ленивца. По ходу дела он глупо гыгыкал, представляя происходящее хардкорной версией детской игры "Пол — лава".
Неудивительно, что Володя, бывший по жизни несравненным лузером, проиграл и в эту игру — когда он добрался до середины провода, тот начал провисать, столб — наклоняться и таким образом, висящий на проводе Володя опустился практически до самого дна котлована, раздавив своей сутулой спиной и затылком несколько улиток.
Смирившись с поражением, старый парень разжал пальцы. Однако, вопреки его ожиданиям, провод не взмыл вверх. Вместо этого, в котлован рухнул электрический столб, впечатав своим концом Володину репу прямо в глинистую землю. Только лапки задрожали!
Володя погрузился в мир сказок на восемь с половиной часов, а когда вынырнул из него, было уже далеко за полночь.
***
Выбравшись из–под столба, старый парень подошел к торговому центру и начал искать разбитое окно, потому что изначально представил себе, что будет пробираться через окно, как шпион. Однако все окна были целы и зарешечены, а вот входная дверь — распахнута настежь. Володе повторно пришлось смириться с крушением надежд и он просто, по унылому, вошёл. Жизни было настолько насрать на Володю, что она никогда не приносила ему никаких испытаний. Казалось, Володя жил не в самой жизни, как остальные, а где–то рядом с нею.
Следующей задачей было отыскать в ТЦ магазин спортивных товаров "Бодрый Горб". Неведомым образом, у жителей Даун Тауна слова спорт и инвалидность являлись синонимами. Спортом занимались только инвалиды, здоровые же — в ответ на любое упоминание спорта от приезжих, презрительно фыркали.
Полагаю, что когда здоровый человек лишался ног, зубов или чести, в общем переходил в касту инвалидов, у него появлялся интерес к спорту, как естественное желание сохранить хотя бы то, что у него осталось. Только так можно объяснить это явление.
То, что удобно для инвалидов, не всегда удобно для обычных людей. Володя мало не переломал себе пальцы и ноги и пальцы на ногах, пробираясь через специальные пандусы, поручни и электрические подъемники, которыми был оборудован проход к "Бодрому Горбу". Всё же, он проник в магазин почти без повреждений. Почти — потому что всего лишь раз приложился лбом об здоровенный медный колокол, звон которого наполнил и держал все окрестности не менее десятка минут. Что делал православный колокол в "Бодром Горбе" — история умалчивает.
Держа в зубах зажжённую спичку (чтобы не позвонить ещё в какой–нибудь колокол), Володя добрался до секции активного отдыха, наполненной инвалидными креслами, носилками и костылями. Там же он обнаружил трехкомнатную палатку, в которой, судя по описанию имелась и двухярусная кровать, прямо как у него в спальне.
Красота! — воскликнул Володя, продолжая растирать покрасневший лоб.
И тут же пожалел о своем глупом восклике, так как помещение наполнилось шуршанием и топотом малых ног.
"Гномы" — Грудь Володи наполнил жар ужаса, а лоб мгновенно покрылся испариной.
Он сжал зубами новую зажжённую спичку, взвалил коробку с палаткой на плечи и, как мог, поковылял к выходу.
Протолкнуть коробку через приспособления, облегчающие жизнь инвалидам, оказалось непростым делом. Володя крутил короб и так и эдак, чувствуя ползущие по спине мурашки, представляя, что гномы вот–вот уволокут его в свое царство и сделают ему войлочное тело. Всё как в сказаниях старухи, жившей на дереве у окна володиной спальни. Он боялся оглянуться, но в этом не было смысла — спичка уже потухла и приходилось действовать наощупь.
Ещё немного усилий — и потный грязный Володя, в обнимку с мятой коробкой, вывалился на холодный кафель приемного отделения крематория. Да, для окупаемости, в торговом центре Даун Тауна разместили также и крематорий.
Решив, что ближайший выход из ТЦ будет через давно погасшую печь, Володя вновь взвалил коробку с палаткой на плечо и ринулся без очереди, проклинаемый десятком сидевших там в ожидании мумифицирующихся старух.
Исполнив усиленный прыжок, которому позавидовали бы звёзды художественной гимнастики, старый парень вместе с коробкой проскользнул в горнило печи, покатился на коробке по саже куда–то вниз, во тьму, и наконец, вылетел из трубы в стене торгового центра на груду сожженных скелетов.
Володя лежал на спине, весь перемазанный в саже, обнимал коробку и улыбался огромному белому диску луны, висевшему посреди безоблачного чёрного неба.
Акт второй.
Место для палатки Володя выбрал неподалеку от дома (он жил на окраине) — на холме, живописно расположившимся между болотом и кладбищем.
Развернув палатку, старый парень встряхнул её и на земле оказались две засохших мумии упаковщиков — приятный бонус к приобретению. Приведя упаковщиков в чувство с помощью бутылки воды, Володя назначил их на вырубку лишайного борщевика, которым были покрыты все склоны удачно выбранного для поселения холма.
Ознакомившись с иллюстрациями пожелтевшей инструкции, Володя принялся навострять колышки для установки палатки, да так сноровисто, что со вторым взмахом топора, обстриг себе все ногти на правой ноге. Замотав ногу пакетом, он продолжил.
Установка палатки заняла несколько часов. Начинало смеркать, с кладбища полетели первые тучи комаров и мошки, а с болота полезли черти. Догадайся Володя обратиться за помощью к упаковщикам, которых ненароком замотало в палатку на конвеере завода, дело шло бы быстрее. Но когда Володя снизошёл до того, чтобы попросить их о помощи, оказалось, что упаковщиков уже сжёг дотла ядовитый борщевик.
Вздохнув, Володя привязал палатку веревками к ветке растущей рядом берёзы и забрался в образовавшуюся конуру с тем, чтобы скоротать ночь. Внутри палатки уже гудел основательный рой комаров, не находивших пути к спасению, что приводило их в неописуемое бешенство. Комары, разумеется, незамедлительно принялись вымещать его на Володе.
Какой там спать! Володе не удалось даже прилечь, так как дно палатки топорщилось от кореньев и битой черепицы, заботливо оставленной кем–то у подножия берёзы.
Плюясь и чертыхаясь, старый парень насилу выпутался из душившего его мешка–палатки и, увлекая за собой мохнатых чертей с розовыми пятачками, скатился по склону холма в болото, проскакал по кочкам и с дикими воплями побежал обратно к родной пыльной квартире.
Единственное во всей трёхэтажке, окно его спальни приветливо озарялось свечой, которую он забыл выключить, уходя из дому. Слёзы радости покатились по грязным, опухшим от комариных укусов щекам Володи — никогда ещё он не был так рад возможности вернуться в родную квартиру.
Квартира, тем временем, находилась уже на первом этаже здания.
Акт третий.
Оказавшись дома, Володя первым делом вылил в ванну все запасы просроченного кефира, который занимал большую часть кухни. Затем разделся догола и с содроганием опустился в прохладную слизь. Он закрыл глаза и погрузился настолько, что из кефира остался торчать лишь нос.
Сенсорная депривация вкупе с токсичными испарениями кисломолочного продукта подействовали незамедлительно — чесотка от комариных укусов отступила, Володя перестал чувствовать тело и его сознание поплыло куда–то в сторону. Если только в образовавшейся пустоте можно было представить понятие "стороны".
Спустя некоторое время — впрочем, понятие времени так же отсутствовало напрочь — старый парень почувствовал солнечное тепло на своем лице. Он продолжал лежать не шевелясь, чувствуя, как лицо медленно нагревается. Его веки стали невыносимо красными от проникающего сквозь них солнца.
И тут резкая боль пронзила володино плечо. Он открыл глаза и силился сориентироваться в расплывающемся, абсолютно черно–белом — из–за онемевшей от солнца радужки глаза — мире. Оказалось, что лежит он уже вовсе не в ванне, а на довольно жёсткой кровати, крепкие ремни уберегают его от падения с оной, а парень в белой униформе с подозрительно знакомым лицо ("это же щетинистый заяц, Вова, ты его видел в кустах") уже вытаскивает из плеча иглу шприца и прижимает к месту укола ватку.
— Соскучился по диазипамчику, Володь? — ласково обратился врач, убирая шприц. Затем, словно задумавшись, наклонился к лицу Володи — Ты хоть помнишь, как опять все началось? Давненько тебя тут не было.
Володя счел недостойным общаться с лицом из низшей касты и молча отвернулся. Слепившее его солнце скрыла туча и он смотрел в окно на соседний корпус психиатрической клиники имени Кащенко — потемневшее панельное здание с зарешеченными окнами, на крыше которого тянулись к небу тонкие ветки клена.
Реальность навалилась на Володю утяжеленным одеялом из наждачки, парализовала, прижалась вплотную к его исхудалому лицу своей щетинистой бесформенной рожей.
Настроение отравляла все та же, давно знакомая ему мысль, которая возвращалась снова и снова, каждый раз, когда он приходил в себя после обострения — Нет никакого Даун Тауна, ты никто, тебе вновь нужно бороться за существование в этом бессмысленном и пустом мире.
Показать полностью
