edeex

Уже был второй час ночи, но Володя продолжал сидеть перед пыльным ламповым монитором, украшенным кактусом от радиациии. Он горбился и щурился, щелкал мышкой и периодически вздрагивал.
Старый парень был голый по пояс, в растянутом на коленках трико, а на ногах красовались мохнатые тапки в виде огромных лап с чудовищными когтями. Месяц назад Володя в беспамятстве притащил их с помойки и пару недель зубами вылавливал из них блох как пёс.

Чтобы оправдать сидение перед компом посреди ночи, когда никто его не пугал и не раздражал, Володя корябал комментарии на ссохшихся старых форумах, где в часы пик посещаемость поднималась до двух–трех человек. Он писал длинные, пространные и абсолютно нечитаемые отзывы на рок–альбомы никому неизвестных групп, фильмы, которые никто кроме него не смотрел, и игры, которые на современном компьютере невозможно было запустить.

Пообновляв страницу монотонным нажатием на кнопку около получаса в ожидании комментариев, Володя встал, накинул на плечи одеяло, аки царь мантию, да вышел в заплеванный гопотой подъезд.
В 2 часа ночи его родная пятиэтажка спала.
Володя медленно спускался по лестнице, перешагивая спящих бомжей и прикладывая ухо к замочным скважинам дверей — в одних квартирах сонно бормотали, в других храпели и пердели, в третьих натужно скрипели кровати — одним словом, царила идиллия.

Выбив плечом заедающую подъездную дверь, Володя вывалился в заснеженный мрак того, что называлось "утром". Ни души. Хотя может души и были, но увидеть их при разбитой лампочке крыльца являлось непосильной задачей для Володи.

Повинуясь древним внутренним инстинктам, парень дохромал до мусорных баков, поднял брошенную там гардину для штор и встал с ней у помойки на почётный караул.

Так он и простоял до 6 часов утра. Уже рассвело, мимо бомжи волочили свои санки, лениво заглядывая в баки, пробегали редкие драные собаки, а Володя окончательно перестал чувствовать свои ноги. В голове вертелись смутные скользкие мысли про випассану — слово, начерченное какой–то липкой дрянью на стене подъезда у его квартиры. Старый парень всё силился ухватить это слово да разобраться, но оно было юркое и выглядывало из закутков его оцепеневшего от холода сознания что хомяк из норок — то тут, то там.

Мимо Володи прошла бабка с мусорным ведром, лениво перевалила его содержимое в бак. Сперва она приняла Володю за манекен и потому не придала значения, но на обратном пути заметила как Володя моргнул и истошно заорала. В припадке ужаса и в целях самозащиты, бабка влупила старому парню по шевелюре пластиковым ведром. Как назло, чугунок Володи проломил стенку ведра и то наделось на него аки шлем на тевтонского рыцаря.

Володин ум вышел из равновесия, а тело впало в панику. Не разбирая дороги, он буйволом ринулся вперёд, сбил с ног бабку, повалился сам и парочка покатилась по усыпанному мусором снегу, путаясь в одеяле..

Сражение длилось недолго — пролёжанное и вонючее одеяло Володи вошло в синхронизацию с вибрациями его заросших подмышек, внутренняя поверхность одеяла трансреплицировалась в искривленный портал, ведущий в ад, и старая ведьма провалилась в другое измерение с прощальным воплем.

Володя, шатаясь, поднялся и повесил одеяло на выброшенную у помойки вешалку, заботливо завернув его адовым порталом внутрь — не дай бог ещё кто туда завалится.

Только сейчас он обнаружил, что остался в одном трико да тапках–лапах. Глупо хохотнув, Володя снял тапки, бросил их в бак и отправился прочь, вдаль по пустынной улице.

.

Евгенiй Дикс

Версия на испанском на моём канале в WhatsApp - Rincón de hongos:
https://chat.whatsapp.com/Ij7Iw7EIXrpE3vMenSiXMN

Согласно программе улучшения жилищных условий, инициированной отстранённым от исполнения служебных обязанностей на три года мэром, Володе полагался переезд в "жильё улучшенных условий" как иждивенцу без опекуна, старому холостяку и ничтожеству.

Однако прежде чем в его дряблой ладони зазвенят блестящие ключики от нового жилища, Володе предстояло провести адаптационный период во временном. Из написанного витиеватым бюрократическим языком документа, занимавшего пару сотен страниц, было не до конца ясно, сколько продлится этот адаптационный период — то ли несколько дней, то ли несколько лет.

Ясно было лишь одно — коротать время придется в назначенном на снос, аварийном деревянном бараке, который не сгорел дотла после двух пожаров лишь благодаря напрочь отсыревшим стенам и затопленному подвалу.

Володя собрал пожитки, за неимением узелка, в матрас, завязал его узлом и перебросив через плечо отправился на точку временного поселения, как назывался барак согласно документации.

Барак располагался в микрорайоне Овраг, который, в свою очередь, сам располагался в натуральном овраге. Это было гнусное, полное комаров и маргиналов место, куда стекались отходы со всего городка — как канализационные, так и социальные.

Отыскав нужный барак, Володя с удовлетворением отметил отсутствие света в окнах — это означало, что не будет соседей, никто не будет пердеть, кашлять, икать, скрипеть кроватью, истерично выть, причитать и рыгать за стенкой, сверху не будут топать, а снизу скрестись.

Первой незначительной проблемой оказалась заколоченная досками дверь — все–таки барак, даже по меркам района в котором находился, представлял из себя тревожное зрелище. Володю же это не остановило, он влез через разбитое окно в квартиру на первом этаже, а оттуда переместился в подъезд.

Поднимаясь по лестнице, Володя проговаривал вслух правила безопасности при нахождении на территории режимного объекта, которые случайно выучил во время обострения обсессивно–компульсивного расстройства. Звук собственного голоса подбадривал его, а также задавал ритм шагу. Отсыревшие перила же отчаянно качались и натужно скрипели и, по достижении Володей третьего и последнего этажа, наконец не выдержали веса его тощей руки — секция перил захрустела и с грохотом ухнула вниз, едва не увлёкши за собою Володю.

По крайней мере, попасть в квартиру не составило особого труда — входная дверь у неё отсутствовала. Учитывая, что соседей здесь также не было, Володя счёл этот недостаток временного жилища несущественным.

Все–таки ему предоставили это временное жилье абсолютно бесплатно (ну если не считать необходимости носить красную майку с агитационными лозунгами кандидата в мэра Артёмия Головкина два месяца подряд), так что старый парень ощущал тлеющую на дне души, словно угли в снегу, благодарность.

Он вошёл в квартиру и сразу оценил наметанным глазом богатую обстановку — квартира буквально полнилась, местами до потолка, вещами оставшимися от бывших жильцов.

Аккуратно расчистив место посреди комнаты ногами, Володя развернул там свой матрас и разложил нехитрые пожитки, состоявшие из жестяной коробки, зубного порошка, огнива, огарка свечи, заводной механической бритвы Апполон и надутой автомобильной камеры — чтобы не утонуть в случае потопа.

Затем, словно в дурных шоу, виденных по телевизору, Володе взбрело в голову устроить рум–тур (как его там называли). Это не должно было занять много времени, так как квартира состояла из крошечной прихожей, ванной и заваленной предметами обихода комнаты, в которой почему–то отсутствовало окно. Кухня также предполагалась в сей скромной обители, однако была доверху наполнена антиквариатом, так что войти в неё было равносильно тому, чтобы войти в кирпичную стену.

Распалив свечу с помощью огнива (ферроциеривый стержень — эта фраза буквально грызла мозг Володи тупыми зубами, каждый раз когда он брал огниво в руки), старый парень вытянул свечу перед собой и отправился в ванную комнату.

На двери виднелся пожелтевший овал пластиковой таблички, с изображённым на ней ребенком на горшке. Мысленно пообещав себе уничтожить эту табличку на следующий же день, Володя дёрнул дверь ванной на себя. Она со скрипом отворилась.

Длинная тень метнулась внутри, от потолка к полу и нырнула под ванну. Володя почувствовал холод внизу живота. Однако не поддался страху и шагнул внутрь.

Предстояло немало поработать, чтобы привести ванную в божеский вид — все стены были в ржавых потёках, ванна — в бурых пятнах, ноги липли к густой слизи, а с потолка свисали хлопья извёстки и паутины.

Володя чувствовал себя очень неуютно, его тощее тело пробрал мандраж. Однако, чтобы собраться с мыслями, он принялся рассуждать вслух, совсем как Винни Пух:

— Когда я один мне уютно.
— А сейчас неуютно
— Значит я не один
— Это мой дом? Нет
— А значит я не у себя дома
— А значит я в гостях
— А значит, если я в гостях и я не один, согласно нормам социальной вежливости необходимо поздороваться!

Однако, вместо поздороваться, старый парень на нервах изрёк совершенно иную фразу:
— Тут–тук, кто в Теремочке живёт?

Некоторое время Володю окружала тишина. Он уже начал смущаться и собрался уходить, когда из–под ванны послышался низкий, булькающий, абсолютно нечеловеческий голос:
— Ну, йа... Жы–ву..

Какое–то время Володя ощущал себя бетонной статуей. Промелькнула мысль, что вот оно каково быть Лениным, стоящим на площади. Любым из них. Дело в том, что на главной площади Сюрска по странному стечению обстоятельств стояло несколько десятков Лениных. Стоишь вот так, стоишь десятилетиями и чувствуешь лишь как стекает по лицу голубиное дерьмо.

— К–кто ты? — услышал Володя собственный голос как бы стороны и будто из канализации.

— Зав–вттра–а.. — пробулькал голос из–под ванны в ответ.
— В–в.. в смыси? — совсем уже на кавказский манер промямлил Володя.

— Йа–а.. — тянул низкий булькающий голос. — твоё.. за–а–автр–а–а....

Володино тело бронзовело и каменело, а разум плескался в черепной коробке словно разбушевавшийся океан, бившийся о скалы. Мысли пенились и тонули в водоворотах мышления.

Старый парень перебрал в уме все прочитанные должностные инструкции, памятки пионера, подручные заметки и рекомендации для половозрелых пенсионеров, но не нашёл ничего соответствующего терзающей его ум ситуации.

— Ну, по–крайней мере на меня не оформили кредит мошенники. — произнёс он зачем–то вслух, и тут огарок свечи погас.

Евгенiй Дикс

13/08/2026