V.Gladskikh

На вершине горы, где ветер пел свои бесконечные песни, Кассандра танцевала. Тело Кассандры изгибалось, словно лунный свет, пробивающийся сквозь густой туман. Каждый ее шаг был легким, почти невесомым, будто она парила над облаками. Ее длинные волосы, холодно белые, как лунные лучи, развевались в такт ее движений, создавая вокруг нее галактическую таинственность. Она была одна, но не одинока. Горы, древние и молчаливые, наблюдали за ней, словно мудрые владыки вселенной, охраняющие ее танец. Звезды на небе мерцали в такт ее ритму, будто подпевая ей. Ее глаза, глубокие и темные, как ночное небо, были полны загадок, которые она, казалось, рассказывала через свои движения. Внезапно, Кассандра остановилась, ее взгляд устремился вдаль, туда, где горизонт сливался с небом. Ее губы слегка приоткрылись, словно она собиралась что-то сказать, но вместо этого она лишь улыбнулась, и эта улыбка была полна обещаний и тайн. Она знала, что ее танец не останется незамеченным, что кто-то, где-то, почувствует ее присутствие и придет к ней. И в этот момент, когда луна достигла свою превосходную степень, она снова начала двигаться, но теперь ее танец стал более страстным, более интенсивным. Ее тело извивалось, словно пламя, а ее руки тянулись к небу, будто она пыталась дотянуться до Вселенной. Она была как луна, но в ее танце была вся сила и страсть солнца. И в этот момент, когда ее танец достиг своего пика, она остановилась, ее взгляд встретился с кем-то, кто стоял в тени. Ее улыбка стала еще шире, и она протянула руку, приглашая его присоединиться к ее танцу.

Тихое журчание ручья в Зимнем саду нарушало лишь шелест падающих лепестков сакуры. Императрица Джиао, опустила чашку на стол, ее губы изогнулись в ироничной улыбке. "Сколько лет мы встречаемся здесь, а ты все еще не научилась пить чай?" — ее голос звучал как шелк, тонкий и острый. Императрица Иингтэй, вздрогнула, ее пальцы замерли на кружевах. "Могущество ускользает, как песок. Не до чая", — прошептала она, ее глаза были полны тени. Величественная императрица Ксяоли, стояла у края сада, ее взгляд скользил по деревьям, словно она искала среди них предателей. "Могущество не ускользает, его отбирают, — произнесла она, не оборачиваясь. — Кто-то всегда готов подставить". Из тени, словно воплощение самой власти, вышла императрица Аймэнь самого императора Лицзяня. Ее парчовый халат шелестел, золотые драконы на нем будто оживали в свете солнца и луны. "Вы все говорите о могуществе, но никто не видит истинной игры, — ее голос был как гром, мягкий и устрашающий. — Власть — это не мечи и троны. Это тайна, спрятанная в глазах, и слово, сказанное в нужный момент". Императрица Вэньцянь, молча наблюдала за ними, ее темное платье сливалось с ночью. "Вы все так молоды, — наконец сказала она, ее голос был как шелест ветров. — Власть — это нечто большее, чем вы можете себе представить. Это тяжесть, которую несут веками. И иногда… она требует жертв». Императрица Ксяоли поднялась из-за стола, ее красное платье, словно шёлк, придавало ее телу грациозную утончённость. Она подошла к императрице Иингтэй, ее пальцы скользнули по ее лицу, оставляя за собой след на границе между властью и безумием. «Если могущество ускользает, — прошептала она, ее губы почти коснулись уха императрицы, — то, может быть, стоит удержать его более… крепко?» Императрица Иингтэй замерла, ее дыхание стало прерывистым, глаза расширились. «Что ты задумала, Ксяоли?» — едва слышно прошептала она, но Ксяоли уже отошла, ее улыбка была полна обещаний, которые могли бы перевернуть мир.