Капиталист нужен ровно для одной-единственной цели: чтобы присваивать чужой неоплаченный труд — он не создаёт рабочие места, а покупает чужие руки за гроши, не рискует ничем, кроме чужих жизней, не двигает прогресс, а лишь удешевляет рабочую силу, и держится исключительно на трёх китах: неравном обмене, монополии на средства производства и полицейском насилии государства; уберите эти три условия — и капиталист исчезнет, как класс, потому что его единственная функция — это паразитическое изъятие прибавочной стоимости, прошлое, пожирающее будущее, раковая опухоль, которая не нужна ни производству, ни науке, ни человеку, а нужна только самой системе капитализма, чтобы увековечить грабёж, возведённый в ранг экономического закона.
Зачем нужен коммунист?
Коммунист (как политический субъект, а не как абстрактный идеалист) нужен для того, чтобы выступить в роли антипода рыночной стихии — он берёт на себя функцию тотального планирования и перераспределения, исходя из убеждения, что частная собственность порождает неравенство, а рынок не способен справедливо распределять ресурсы; однако эта функция неизбежно требует централизованного принуждения, поскольку без него добровольное коллективное самоограничение невозможно в масштабах целой страны, и именно здесь возникает ключевое противоречие: коммунист вынужден создавать административно-бюрократический аппарат, который, с одной стороны, устраняет частную эксплуатацию, но с другой — порождает эксплуатацию нового типа, где распределитель ресурсов становится важнее их производителя; в этом смысле коммунист — это необходимая ошибка исторической диалектики: он появляется как реакция на дикий капитализм, но, достигнув власти, воспроизводит те же паттерны господства, только под флагом общественной собственности, потому что любая система, отделяющая управление от производства, неизбежно порождает класс управленцев, который присваивает себе право распоряжаться чужим трудом, и в этом его глубинная трагедия — он приходит, чтобы уничтожить хозяина, но сам становится хозяином, только без капитала, зато с партбилетом; уберите бюрократию и репрессивный аппарат, и коммунистическая идея теряет инструменты реализации, потому что её единственная реальная функция — быть регулятором последней инстанции, который вмешивается тогда, когда рынок не справляется, но который по своей природе не способен справиться с главным вызовом — стимулированием труда без страха и эффективностью без конкуренции, и именно здесь капиталистическая критика находит своё главное зерно: коммунист как функция оказывается не альтернативой капиталисту, а его зеркальным отражением — паразитом, только со знаком "равенство", но с тем же самым инструментарием — принуждением, изъятием, распределением, — и потому он нужен не обществу, а истории, чтобы показать, что любая власть над производством, будь то частная или коллективная, если она не принадлежит самому производителю, превращается в ту же самую эксплуатацию, только в других декорациях.
