Shamanizm

Специально ничего не корректировал, есть ляпы и т.д, писал года четыре назад.

Мессия.

Я даже не знаю, с чего начать, моя маленькая, светлая, доченька. Даже не знаю, как об этом тебе рассказать. Меня схватила стража столицы и посадила в тюрьму. Интересное такое тебе отец письмо пишет, учитывая двенадцатилетнее расставание, да?
Они сказали, что это ради моего же спасения. Почему я? Спасение от кого? Я даже не могу предположить, в чем мог провиниться выдающийся скульптор. Уже давно не брал я в руки зубило, да и вообще – какие-либо инструменты. Я абсолютно уверен, что все мои работы радовали людей, я не мог сделать что-то неправильно.
Элизабет, самое главное, чтобы ты отправилась к дяде Ричарду, он приютит тебя на время. Как только будут новости, тебе вновь передадут подобную записку. А пока что беги к дяде, дорогая. Он тебя примет. Я просто боюсь, как бы с тобой ничего не случилось.
С любовью, твой отец Кристофер.


Сутулый пожилой скульптор еще раз перечитал текст, положил письмо на стол, стараясь, чтобы солнечные лучи попадали именно на мокрые от слез места. Через полчаса письмо высохло и он, тяжело вздохнув, отдал его стражнику, который и должен был передать Элизабет новости от отца.

1

За 4 дня до этих событий.

Антоан Гармони ожидал суда. Но суд в столице, там, где правосудие вершили Мироздатель и Мусорщик, не мог быть справедливым. По крайней мере, этот крайне успешный молодой человек считал именно так. Невысокого роста, с черной, вечно лохматой шевелюрой, он обладал поистине дьявольской харизмой. Но это не помогло ему при задержании. Стража схватила парня как раз, когда он занимался любовью с одной из благородных дам. Та завизжала, прикрылась простыней, а стражники, ухмыляясь, таращились на Антоана и его «колбасу».
Его обвиняли в убийстве трех человек: это были Гуано Фапаччи и два его младших брата. Пока Антоана вели к темнице, он успел узнать немало. Гуано Фапаччи с братьями каждую субботу играли в магазине на деньги. Поскольку магазин принадлежал Фапаччи, а играли они в карты – то им не за чем было скрываться, отсюда дверь в магазин всегда была приветливо распахнута. И они всегда находили четвертого игрока. И пятого. И шестого. Но то ли проигрался Гуано сильно, то ли просто не повезло, но прошлым вечером его нашли с перерезанным горлом, а его братьев – с отрубленными головами. И, как всегда в таких случаях, нашелся свидетель, который видел Антоана Гармони, выходящего из магазина. Окровавленного и с ножом. А то что не нашли ни нож, ни одежду убийцы со следами крови, уже никого не волновало.
Фапаччи все любили. Он всегда продавал коренным жителям столицы товар со скидкой, постоянно был приветлив, приходил на помощь, занимал деньги. Список достоинств можно было продолжать еще долго.
А потому, когда перед темницей столпились простолюдины и влиятельные мира сего (сейчас их всех объединяло лишь одно чувство – гнев на Антоана), суд решили провести быстро. И уже через несколько часов великий инквизитор паладинского ордена вышел на стены тюрьмы-крепости и, достав из-за пазухи свежий пергамент, торжественно прокричал:
- Судьи, проведя тяжелейшее расследование, признали Антоана Гармони виновным в убийстве Гуано Фапаччи и двух его братьев. Согласно показаниям свидетеля («жополизная тварь» - подумал Антоан, который слышал приказ через небольшое окошко, едва-едва пропускавшее свет), Антоан Гармони приговаривается к смертной казни через повешение. В конкретно данном случае даже сумма в сто тысяч кредитов не сможет выкупить заключенного на час. Учитывая особо яростный характер убийства. Казнь состоится завтра на рассвете.

Из толпы вырвалась женщина. Ее нельзя было не заметить, - она рвала на себе волосы. ОНА РВАЛА ИХ. Сквозь бесконечно заплаканные глаза можно было видеть лишь одно чувство – затмевающую ярость:
- Я хочу, чтобы он признался! Чтобы он признался в содеянном! Он ничтожество, что ему сделал мой муж? Я хочу, чтобы ему отрезали по пальцу, к Мусорщику вашу виселицу!
К рыдающей, хлюпающей женщине подбежали дети. Три ребенка, самому старшему от силы шестнадцать. Они что-то говорили ей, гладили, ревели и все-таки увели в сторону городу. Туда – где спокойно. Туда – где нет Антоана.

Антоан сполз по неровной каменной стене и сел задницей на холодный пол. Одеться ему толком не дали, так что сейчас он сидел в мешковатых штанах, но не чувствовал холода. В голове метались сотни мыслей. Как его могли увидеть, если не могли? Кто этот свидетель? Почему все уверены, что это именно он виноват в убийстве трех человек?
От нагнетающих мыслей его избавил звук открывающегося замка. «Неужели уже казнь?» - молнией врезалась в сознание мысль, но он тут же отбросил ее. Завтра, на рассвете. Его убьют завтра, не сегодня.
В комнату вошел человек. Сначала ему показалось, что это один из стражников-паладинов, но он ошибся. Это был паладин, но не стражник. Его отец.
Мужчина поднял забрало и молча, гневно, уставился на парня:
- Чего тебе не хватало, сволочь? Ты хоть понимаешь, что теперь меня изгонят из Ордена Света? Что я за паладин, если его дети совершают подобное? - Груда металлических доспехов возвысилась над Антоаном, точно намеревалась всей мощью упасть на него и раздавить на месте.
- Ппп- папа, - Антоан быстро поднялся и сделал неуверенный шаг вперед, - я невиновен! Почему все считают, что я убил этих людей? Я не делал этого.
- Да? – прорычало в ответ. – А как ты объяснишь показания свидетеля? Роланд, да, черт возьми, Роланд! Свидетель – это он. Как может один из совета свидетельствовать против тебя? Какое ему до тебя дело? Ведь мы с ним вообще друзья!
- Роланд? О господи, - юноша схватился за голову, - папа, когда меня арестовали, я спал с его женой. И до этого тоже… Я спал с его супругой, он солгал, он мне так мстит!
Антоан хотел сказать что-то еще, но мощный удар кулаком откинул его к стене:
- Ты, ублюдок! Да тебя только за подобное казнить нужно!
- Отец, смилуйся. Я не виноват. Меня попутали демоны.
Неожиданно лицо паладина разгладилось, он устало вздохнул и присел на лежанку:
- Я не знаю, как тебе помочь, - в голосе сурового воина слышались и грусть и отчаяние.
Антоан несколько секунд стоял, задумавшись, а потом сказал:
- А может мне с ней поговорить?
- С кем?
- С женой Фапаччи. Я ей все объясню.
- Она никогда тебе не поверит. - Паладин отмахнулся. – Ей надо найти виновного.
- Черт, мне вынесли приговор на основании показаний человека, жаждущего мести, он искал в этом выгоду для себя!
Юноша приложил к глазам ладони, словно сдерживая слезы, и замолчал. Затем выдохнул и подал еще одну идею:
- А можно хотя бы отсрочить казнь? Ведь ты можешь рассказать про Роланда. Секс с чужой женой – до 10 лет тюрьмы, но ведь никак не повешение. Поговори с великим инквизитором, скажи, что я не убивал! Я признаю, я не идеален, но я никогда и ни-ко-го не убивал!
- Антоан, послушай меня, - паладин поднялся, - я сделаю все возможное. Не теряй надежды.
- Спасибо, спасибо…
Внезапно в комнату вошел конвой. «Черт, конвой! Зачем он тут?». Антоан вспомнил недавно возникшую в его голове мысль… Неужели…
- Папа! Что такое?
- В чем дело? – резко спросил старый паладин.
- Сэр… Казнь состоится не завтра. Она произойдет прямо сейчас.
- О, черт! Отец, нет! – Антоана схватили, а он, вырываясь, все еще звал отца. Но тот лишь опустил руки. И пошел следом.

Антоану оставалось лишь молиться верховному правосудию и надеяться на то, что его правда победит.
2

Юноша боялся. Черт, его трясло от страха как свинью перед забоем. На голову надели мешок, он пах так, точно в нем целый год хранили дерьмо, точно мешок специально его ждал. Какой человек – такой и мешок.
Смеркалось.
Они шли долго. И в этих тяжелейших минутах, когда ноги налились свинцом, он забылся. Вокруг что-то говорили, кричали, кто-то бросал в Антоана камни, но он не реагировал. Мысленно он уже был в раю.
- Боже, дай мне силы пройти через это, - шептал он снова и снова, словно безумный.
- … слово? – донеслась до Антоана фраза великого инквизитора. Он с удивлением обнаружил, что мешок с его головы сняли, а на шее уже туго стянутая веревка.
- Что?
- Я спросил, не желаете ли сказать своё последнее слово? – Среди толпы Антоан увидел отца, тот опустил забрало шлема. Наверное, чтобы никто не видел его слез. Он блуждал взором по массе негодующих, яростных лиц, пока не выхватил из нее лицо женщины. Да, это была Фапаччи.
- Я НЕ ВИНОВЕН! ВЫ УБИВАЕТЕ НЕВИНОВНОГО ЧЕЛОВЕКА! – заорал Антоан так, чтобы она услышала.
- Ах ты сукин сын! – женщина вырвалась из толпы. – Ты должен признать свою вину, ничтожество. Будь честным хотя бы в последние минуты своей никудышной жизни!
- Я НЕ ВИНОВЕН! – орал, как заведенный Антоан. Среди толпы пробежал шепот сомнения, но великий инквизитор, явно не ожидавший подобного, кивнул палачу. Тому, который нажмет на рычаг.
Ослепительная вспышка боли схватила Антоана в районе шеи. Ему показалось, точно глаза вылезают из орбит. В ушах бешено стучал пульс. Он чувствовал, как его лицо налилось кровью.
«Вот сейчас я обосрусь, все, кого вешают, - обделываются как грудные дети» - подумал Антоан.
Еще пару секунд он задыхался, а потом, сквозь пустеющее сознание, сквозь пелену боли, до него долетел мужской шепот. Но он звучал не из толпы, он звучал в голове: Еще не время.
А в следующую секунду он почувствовал легкость. Точно летел. Но он и правда летел. Упав не деревянные доски, услышал лишь один общий «Ах» в толпе, а затем, подняв голову вверх, увидел, что веревка оборвалась.
- Это невозможно! – вскрикнул великий инквизитор и подбежал ближе. – Как это могло произойти? – гневно обратился он к палачу.
Тот лишь пожал плечами и снял обрывок веревки с виселицы.

Антоан каш