С холма на окраине опустевшей деревни открывалась почти нереальная панорама: тёмные, извивающиеся под порывами ветра поля, линия старого леса, чьи границы казались угрюмыми силуэтами древних исполинов, и неожиданно холодное ночное небо, утыканное тусклыми звёздами. В центре всего этого мрака выделялся одинокий фонарь, что горел над дверью давно заброшенного склада, будто бы указывая путь в бездну тем, кто достаточно сумасшедший, чтобы ступить за порог. Никто не помнил, кто и зачем приходил сюда последним, и именно об этом думал Тагир, стоя неподалёку от массивных дверей, исписанных временем и прошлыми историями. Он старался найти в себе смелость решительно толкнуть створку, но внутри, словно сам же агонизируя, пытался отговорить себя от любого безумного поступка.
Он явился в эту деревню не один. Рядом, в нескольких шагах, переминалась с ноги на ногу Зульфия — соратница и почти подруга, точнее, человек, с которым он много лет назад пересёкся на университетской конференции, а потом подхватил от неё страсть к неординарным исследованиям. Вместе они уже повидали наскальные рисунки в заполярных пещерах, спускались в полуразрушенные катакомбы на Кавказе и даже пережили один странный эпизод в глубинах Поволжья, о котором предпочитали особо не распространяться. Но именно эта поездка в Татарстан, в глухую сельскую местность, пугала обоих гораздо сильнее. Не потому что здесь были плохие дороги или угрюмые лица местных старожилов — скорее, тут ощущалось нечто такое, что не укладывалось в традиционные рамки разумного восприятия.
– Как думаешь, мы найдём нужные записи? — спросила Зульфия и, ухмыльнувшись, бросила на Тагира нервный взгляд. — Вообще-то мне уже не нравится, что наш “информатор” куда-то пропал и нет никакой связи с ним вторые сутки.
– Записи мы найдём, — процедил он. — Только вопрос: захотим ли мы их читать?
Внутри склада было удивительно тихо, хотя не стоило удивляться полной безжизненности места, которую можно было расценить как нормальную. Но всё равно появлялось стойкое ощущение, что вокруг что-то дышит, что-то искажённое, ждёт, когда непрошеные гости проникнут вглубь. Стены из старых досок испещряли зазубренные щели. С каждой минутой в воздухе сгущалось напряжение, будто сама природа предостерегала двоих исследователей. И стоит ли винить природу? Она мудра, постоянно предупреждает, а люди редко слушают.
Тагир осмотрелся, заметил журчащую в конце коридора воду, точнее, слышал, как капли раз за разом бьют в пол. Когда-то здесь держали зерно, потом склад сделали опорным пунктом для сельхозтехники, так что вода могла быть результатом протечки или дождей. Он уже решил было напрочь отбросить тревожные мысли, ведь всё выглядит типично для заброшенного помещения где-нибудь в г глубинке, но всё-таки зуд в затылке настойчиво напоминал о необычности поручения, которое им было дано.
Чуть раньше этим вечером они прибыли в близлежащую деревню, где обнаружили попросту полное отсутствие местных жителей. Пустые избы, покосившиеся заборы и едва заметные тропинки, словно никто здесь не ходил уже долгие годы. Выглядело так, будто всё население выбралось на праздник и… не вернулось. В домах валялись старинные вещи, и никакого намёка, что отсюда кто-то уезжал в спешке. Это пугало больше, чем любой плакат с надписью “Осторожно, бешеная собака”. Словно людей никто не выгонял, а они просто сами решили раствориться во тьме — это показалось Тагиру сюрно неправильным. Но самое жуткое было то, что на краю деревни располагалось это странное складское помещение. Якобы в нём хранилось какое-то уникальное оборудование, но легенды твердили о другом — здесь пропадали люди, именно сюда некая древняя сущность заманивала зазевавшихся чужаков, чтобы… Никто не мог сказать, что там происходило потом. Вечно одни догадки.
– Давай туда, — сказал наконец Тагир, указывая вскользь на аж чуть перекосившуюся дверь с ближайшим лестничным пролётом, ведущим на нижний уровень. — Нам пора узнать правду. И надеюсь, без жертв. Хотя, кто его знает, может быть мы уже кандидаты в расход, как в плохой шутке про самоубийственную экспедицию.
Зульфия криво ухмыльнулась, используя свой специфический приём черного юмора, чтобы хоть как-то снять напряжение:
– Конечно, и потом мы введём традицию ежегодных “подвигов глупой группы”, которые будут рассказывать детям перед сном, чтобы те никогда сюда не совались.
Они начали движение вниз по скрипучим ступеням, каждая из которых издавала громкий звук, будто предупреждала о древнейшей истории, пролежавшей внизу. В полумраке им открылись узкие коридоры, похожие на своеобразный лабиринт — длинные, пересекающиеся, с редкими тусклыми лампами, которые горели от неизвестного источника питания. На некоторые из ламп лучше было не смотреть: от них исходило мерцание, способное свести с ума после нескольких минут наблюдения. Хотя Тагир и Зульфия были людьми привычными к экстремальным условиям, тут у них появился странный озноб, не имевший разумного объяснения.
В старых документах, которые исследователи отыскали ещё в городе, упоминалось нечто про шурупы в стенах, символы на балках, странные записи в старотатарской письменности, и про то, что чуть ли не во времена Волго-Камской Булгарии здесь обитал “владыка мрака”. Говорили, якобы некий шаман (или правитель, или загадочный колдун) попытался призвать могущественную силу из темноты, чтобы защитить своих соплеменников от завоевателей, но всё пошло наперекосяк, и теперь этот “защитник” требует от людей бесконечных подношений в качестве расплаты за его присутствие. Болтали и про исчезнувшие караваны, и про обряды, что проводились то ли в пещерах, то ли в таком вот полузабытом строении. Словом, целый клубок легенд, где трудно отделить вымысел от правды. Но разве кто-то верит в древних чудищ? Да и каких чудищ искать посреди современной Татарстанской деревни?
Однако происходящее вокруг уже намекало, что легенда может оказаться реальнее, чем хочется. В дальнем тупике коридора раздался какой-то шорох, будто там скользнуло что-то тяжёлое, оставляя мягкие удары по полу. Тагир и Зульфия остановились, вглядываясь в темноту. Зульфия про себя сожалела, что не взяла вдобавок к фонарю ещё и мощный прожектор, но долгое время она не видела нужды тащить такое громоздкое оборудование в обычную деревню.
Они решили проверить источник звука. Первое, что бросилось в глаза, когда они приблизились к концу коридора, — огромная деревянная балка, опиравшаяся на полу, словно сброшенная с потолка. Она выглядела чуть гнилой, но при этом слишком массивной для простой случайности. Рядом валялась старая бочка, в которой проглядывались остатки конструкций, напоминающих не то станок, не то самодельный ящик для инструментов. Ни души. Но ощущение присутствия чего-то нематериального жгло темечко.
– Я всегда считал, что я парень с фантазией, — пробормотал Тагир, — но чертовщина вроде этой меня сбивает с толку. Зачем тратить время на безжизненные залы, если все уже давно бросили эту деревню? Что мы упускаем?
– Думаю, надо оценить состояние ящиков там, в конце, и понять, что лежит внутри, — предложила Зульфия. — Точно помню, что в заметках было написано про скрытые отсеки, где могли храниться определённые документы или чертежи. По легенде, кто-то пытался запечатлеть этих монстров, или что это там за сволочь обитает, на схемах или рисунках.
– Интересно, кто в здравом уме хочет иметь на руках иллюстрацию той твари, о которой все шёпотом говорят? — невесело усмехнулся Тагир. — Разве что сумасшедшие вроде нас.
Они двинулись дальше, освещая путь тусклыми фонарями. С каждым шагом влажность заставляла ботинки прилипать к бетонному полу, в некоторых местах поросшему мхом и грибком. Говорят, что в советские времена подземелья точно никто не копал: видимо, само здание уходит вглубь гораздо дальше, заложенное ещё при царях или, может, во времена графств. И эта неопределённость была особенно страшна. Кто знает, что за коридоры, залы и тупики скрываются внизу? Может, их простирается целый подземный город или нечто похожее на лабиринт, настолько запутанное, что можно блуждать там неделями?
Тем временем, Зульфия приблизилась к явному тупику, но при свете фонаря увидела узкую щель в стене: будто кто-то грубо забил проход досками и камнями, не заботясь о красоте. Она присела на корточки, попыталась приглядеться.
– Похоже, здесь есть проход, — сказала она, обернувшись к Тагиру. — Старая часть здания, которую попросту пытались изолировать.
Тагир, напряжённо нахмурившись, коснулся опалубки. Там произошла лёгкая вибрация, которая, казалось, шла изнутри, и вдруг по руке пронеслось странное ощущение — будто какая-то чужеродная сила толкнула его тело через кончики пальцев. Он инстинктивно отдёрнул руку, перехватил фонарь, и всего на несколько секунд почувствовал, как его сердцебиение участилось до опасного уровня. Впрочем, он был рад, что ещё не обронил какую-нибудь идиотскую реплику вроде “давай вломимся туда, как крутые герои”. Зато Зульфия решила сама проверить, достаточно ли надёжно запечатано это место.
– Думаю, со временем доски поддались влаге, и сейчас мы можем их отодвинуть. Если там что-то важное, логично, что прятали это от всех.
– Ну да, нам ведь нравится вламываться в такие логова, — с горькой усмешкой сказал Тагир. – Самое время проверить, насколько у нас крепкие нервы.
В конце концов, после нескольких попыток они смогли приоткрыть зловещую проходную щель — и им открылся нисходящий поворот, ведущий дальше вглубь. Посмотрев друг на друга, они словно безмолвно договорились: назад пути уже нет, никто не захочет бросить исследование, когда всё самое интересное оказывается под рукой. А может, и сам их разум был на грани, ведь любой человек с остатками здравого смысла давно бы сбежал.
Длинный тонкий коридор вывел их в широкий зал, подпираемый каменными сводами, увитыми старыми разводами и потрескавшимися арками, которые, казалось, едва держались на месте. Здесь была какая-то странная конструкция в центре: каменный алтарь, с которого свисали ржавые цепи и грубо кованые крюки. Может, это остатки средневековых орудий, но всматриваться долго не хотелось. Однако Зульфия, при всей своей осторожной натуре, не могла не осмотреть всё максимально внимательно. Она заметила на одной из стен выбитую надпись на татарской вязи, которую с трудом, но можно было растолковать. Присев, она направила фонарь, моргнула.
– Здесь говорится о “ключе мрака”. Словно это не метафора, а инструкция. “Открываешь дверь в немыслимое — платишь собой”.
Тагир стоял рядом, слушал и при этом чувствовал новое беспокойство. Если у древних людей была потребность создавать такие вот инструкции, значит, в их мире действительно существовала конкретная угроза, не сводящаяся к суеверию. И кто они такие сейчас, чтобы лезть в эту историю, воскрешать ужас, который лучше бы так и остался запечатанным?
Он принялся вспоминать всё, что когда-то читал о здешних преданиях. Несколько столетий назад Волго-Камская Булгария славилась мистикой и легендами, смешивая исламские традиции с языческими наследиями. Существовали верования о сотворённых для защиты духах, которые подчинялись шаманам, добывая душевную силу противников. Но иногда, когда ритуал шёл наперекосяк, эти духи вырывались из-под контроля, превращаясь в неконтролируемую тварь, бесформенную и всепоглощающую. И если её не остановить, она могла становиться всё сильнее, пожирая живую плоть, разум и — по слухам — даже саму сущность жертв. Никаких описаний конечного вида монстра в хрониках не сохранилось. Был лишь туманным упоминанием “Око мрака, которое видит всех, но никто не способен видеть его”. Как бы пафосно это ни звучало, сейчас, взглянув на таинственный алтарь, Тагир начал подозревать, что именно это создание, возможно, бродит по подземелью прямо в данный момент. Или, что ещё хуже, ждёт своей минуты за стеной.
И как в подтверждение его самых дурных опасений, из глубин коридора раздался нечто вроде скрежещущего звука. Оно звучало, словно кто-то когтями, а может, металлическими лезвиями, продирался по камню, и приближалось с каждым мгновением. Зульфия и Тагир переглянулись, коротко кивнули друг другу. Решили спрятаться за алтарём, тот был достаточно большим, чтобы прикрыть их от прямого взгляда неизвестной сущности.
Вскоре в зал вползла какая-то светлая, будто отражающаяся в лунном отблеске, масса, которая меняла свою форму, вытягивалась, порой становясь похожей на причудливую скульптуру, а затем снова превращалась во что-то аморфное. Словно находило удовольствие в управлении собственными пропорциями. Однако “лицо” или нечто, заменяющее его, время от времени приподнималось, выискивая любые признаки перемещения. Оно было лишено привычных очертаний, но в нём ощущалось хищное внимание, нацеленное на добычу. При этом оно не имело специфических конечностей в человеческом понимании, только паразитологические отростки, которые появлялись и исчезали, как щупальца. Зрелище могло бы стать отличной иллюстрацией к дикой галлюцинации, но ныне — это реальная угроза, причём настолько чуждая всему земному, что фраза “мы её не понимаем” уже перестала быть оправданием.
Оно, похоже, почуяло присутствие живых существ в зале, двинулось круговыми движениями по периметру. Зульфия с ужасом наблюдала, как странная масса скользит мимо алтаря, лишь в каких-то сантиметрах от их укрытия, и ощущала, что хватит одного неловкого движения, чтобы они раскрыли себя и отправились к праотцам. Тем временем, существо, видимо, не сразу уловив источник голоса или звука, уползло обратно, оставив на полу влажные полосы, уходящие в дальний проход. Исследователи облегчённо выдохнули, но то был лишь миг передышки, ведь им нужно было как-то выбраться и продолжить поиски. А ещё лучше — понять, как победить это создание, если у них есть хотя бы крохотный шанс.
– Вот за что я люблю Татарстан: никогда не знаешь, наткнёшься ли ты на отличный чак-чак или на вот это, — пробормотала Зульфия со странной нервной усмешкой.
– Обычно народ, приехав сюда, ждёт какого-то радушия, — тихо ответил Тагир, непонимающе хмыкнув. – Но радушие нам не светит, а этот монстр вполне себе рад встретиться, только не уверен, что мы обрадуемся взаимно.
Они решили осмотреть алтарь и его окрестности по-быстрому, чтобы найти любые зацепки, пока тварь бродит где-то поблизости. На камнях имелись вырезанные символы, похожие на связку спиралей и геометрических фигур, встречающихся в старотатарском орнаменте, но более мрачном, выразительном. Напротив одной из надписей лежала каменная плита, несколько приотодвинутая, и под ней обнаружился тайник, в котором барахтались истлевшие свитки. Единственную папку, более позднего происхождения, видимо советских времён, удалось вынуть. Внутри оказались пожелтевшие листы с рукописным текстом и схемами.
– Это похоже на отчёт о неком эксперименте, — прошептала Зульфия, просматривая страницы при свете фонаря. – Тут говорится, что группа учёных попыталась изучить аномальную субстанцию, используя набор генераторов электромагнитного поля. Они описывают случай казни или жертвы, которое якобы “кормило” это существо, и всё пошло не по плану. Похоже, именно после этого исчезла деревня… – она подняла взгляд на друга. – Возможно, причиной гибели всего местного населения стала эта тварь. Или они решили сами уйти, опасаясь участи жертвы?
Тагир прикусил губу, переваривая мысли. Эксперимент, жертвоприношение, энергетические генераторы — звучит как история, в которой переплелись советская наука и средневековые колдовские традиции. Всё-таки люди любят играть в Бога и при этом забывают, что последствия могут быть не по зубам. А когда результат уходит из-под контроля, страдают все. Так что теперь? Как запечатать существо обратно? В папке говорилось о необходимости “воздействия на ядро” твари, причём требовалась определённая частота электроволн. Также упоминалось, что “тварь ищет новые тела для ассимиляции, превращая их в подобие собственных форм, пока они не теряют сознание навсегда”. Кое-где шли ссылки на местные заговоры, древние слова, но читать их, в отсутствие переводчиков, — дело сомнительное.
– Предлагаю идти, — сказал наконец Тагир. – Судя по запискам, тут где-то должны быть остатки этого оборудования, генераторов, приборов. Наверняка остались какие-то устройства. Если мы их запустим, есть шанс либо уничтожить тварь, либо хотя бы загнать обратно.
Зульфия согласилась, и они выбрались из зала, осторожно, по дуге обходя трассу, по которой ускользнуло чудище. Дальше коридор разветвлялся на несколько ходов. Выбрали левый, поскольку он был чуть шире и выходил к подсобным помещениям — так обычно именовали комнаты, куда пихали технику и архивы. Однако один момент их насторожил: вокруг царила такая гнетущая тишина, что любой звук собственных шагов казался раскатами грома в осеннем небе. Им приходилось ступать медленно и тихо, стараясь не выдать себя. Некоторые дверные проёмы оказались подперты камнями, некоторые были открыты, но внутри после беглого осмотра не нашли ничего, кроме ящиков и пыльных стеллажей.
Проскользнув ещё дальше, они набрели на просторное помещение, заполненное старыми приборами: трансформаторы, ящики с выключателями, пластиковые корпуса и провода валялись повсюду. Вдоль стен тянулось что-то вроде распределительных щитов, а в дальнем углу был массивный агрегат, отдалённо напоминающий генератор. Он был пыльным и многим свойствам явно вышедшим из строя, но, если повезёт, возможно, сохранил некоторую функциональность.
– Итак, наш час настал, – промолвила Зульфия. – Попробуем врубить всё, что можно, и попросить древних богов, чтобы провода не рассыпались у нас в руках.
Тагир принялся осторожно проверять контакты. Он имел базовые навыки в электрике, полученные в ходе множества вылазок, где без этого никак. Разобравшись, куда идут основные кабели, он обнаружил панель управления с рубильниками, часть из которых выглядела относительно сносно. Нужно было, конечно, найти источник энергии: возможно, рядом была небольшая подстанция, или резервный дизель на крайний случай. Тагир стал судорожно искать бак или канистры.
– Интересно, всё ли готово к запуску? – спросил он. – Может, нам хватит остатка энергии, если кто-то оставил баки заправленными?
Зульфия осматривала шкафы. К её удивлению, в одном из дальних закоулков лежали несколько больших канистр, все опечатанные древними пломбами и надписью “ГСМ”. Немыслимо, но похоже, кто-то оставил запас горючего “на чёрный день”. Ирония в том, что этот “чёрный день” растянулся на десятилетия, а то и столетия. Хорошо хоть, канистры не проржавели. Одна из них была всё-таки повреждена, но три другие с виду целы. Они заполнили бак генератора, подсоединили провода. Потом Тагир нажал на тяжёлый рычаг. Сначала произошло что-то непонятное, затем лампочка на панели дрогнула, и вдруг вся установка громко затарахтела. Вспыхнули несколько ламп по периметру щитовой.
– Да! – шёпотом выдохнул Тагир, чтобы не привлечь ненужного внимания. – Похоже, заработало. Теперь осталось разобраться с частотой. В документах упоминали конкретный диапазон. Помнишь?
Зульфия снова заглянула в папку. – Да, что-то около 19 килогерц, кажется, и должна быть модуляция.
– Попробуем настроить. Будем надеяться, что эта аппаратура даст нужный сигнал.
Последующие минуты они провели в лихорадочных попытках заставить приборы выдавать нужные параметры. Специальные регуляторы, похожие на антенные передатчики, усиливали сигнал, который, по идее, должен был резонировать с ядром твари. Вроде бы заработал старый осциллограф с замученным экраном, и линия на нём стала показывать колебания. И тогда в коридорах послышался чудовищный крик-стон, такой звук, который мозг отказывался воспринимать как что-то созданное природой, но при этом нельзя было не признать его подлинность. Возможно, это именно та реакция, которая говорит о воздействии сигнала на зверя.
Тагир и Зульфия почувствовали, как пол словно содрогается под их ногами, а в аппаратной заплясали искры — куски обшивки осыпались с потолка, приборы тряслись. Монстр надвигался, и, судя по всему, устройство реально доставляло ему боль или, как минимум, вынуждало испытывать колоссальный дискомфорт. Исследователи, переглядываясь, поняли, что обратного пути нет — либо они добивают цель, либо тварь сотрёт их в порошок. Они повысили мощность, чуть не перегрузив генератор. Энергия хлынула в провода, и по залу пронёсся грохот, будто в воздухе сражались сотни невидимых молний.
Внезапно входная дверь в генераторную вылетела от удара, и в проёме появилась тварь: более агрессивная, чем в прошлый раз, меняющая форму ещё быстрее и яростнее, чем можно было представить, и нацеленная на людей. Словно пыталась заткнуть источник своего мучения. Часть её тела вырвалась вперёд, как хлыст, обернулась вокруг массивных металлоконструкций, а затем метнулась к Зульфии. Она только успела увернуться, и внезапно осознала, что лучше всего было бы отвести это чудовище от пульта управления, иначе оно размажет их и выключит прибор.
– Я приманю его! – закричала она, мигом схватив обломок трубы, который валялся на полу, и начала размахивать им, стараясь привлечь внимание: – Эй, монстр, посмотри сюда! Тебе не кажется, что я выгляжу куда занятнее железок?
Существо отреагировало. Один из его отростков метнулся в сторону Зульфии, царапая и ломая всё на пути. Но Зульфия успела выбежать в коридор, отчаянно оглядываясь. Она прекрасно понимала, что всё это напоминает отчаянную суету, но другого выхода нет: раскалиться приборы успеют только тогда, когда существо не захватит их.
Тагир же, оставаясь рядом с панелью, доводил настройки до максимума. Из осциллографа повалил дым, но сигнал, кажется, вышел на пик. В коридорах вновь раздалось протяжное, душераздирающее завывание, после чего пол затрясся так сильно, что куски штукатурки дождём посыпались сверху. Где-то рядом с грохотом повалилась колонна, и можно было ожидать, что всё это проклятое подземелье рухнет на них раньше, чем тварь испустит дух.
– Попробуем ещё чуть мощней! – выкрикнул он, дёргая за ручку. – Если всё верно, то сейчас либо существо получит фатальный удар, либо мы!
Ужасающие звуки продолжали разноситься по пространству. Где-то в глубине тоннеля Зульфия сражалась за свою жизнь, уверяясь, что тварь не направится обратно. Увидев, что один из отростков, более тонкий, чем основной, всё же скользнул в сторону аппаратной, Тагир схватил кусок арматуры и с отчаянием отбросил его. Но это лишь незначительно задержало массу, которая не понимала препятствий. При этом генератор всё сильнее нагревался, показатели подскакивали до красной зоны. И вот в одно мгновение яркая вспышка ослепила Тагира. Панель управления взорвалась искрами, выдав гулкий разряд тока, который прошил весь коридор.
Существо закрутилось, словно штопор, задевая стены, пытаясь уйти. Его конструкция начала рушиться, фрагменты словно растворялись в пустоте. Похоже, они достигли того самого резонанса, который был смертельным для монстра. Из глубин разносились сиплые, агонизирующие звуки — ни на что не похожие, отчётливые и в то же время далёкие от классификации, словно перед смертью тварь издавала жалобный протест всему сущему. По стенам прошла волна вибрации, потолки треснули, а в дальнем конце коридора Зульфия появлялась из-за тучи пыли, пытаясь найти Тагира взглядом.
– Живой?! – крикнула она, видя, что он таращится на лопнувшую панель управления.
– Пока да… – тяжело дыша, бросил он. – Кажется, оно… действительно… умирает.
В подтверждение его слов чужеродная масса, которая совсем недавно казалась всесильной, рассыпалась блёклыми сгустками, пропадавшими в воздухе. Последний судорожный рывок отголоском прошёл по полу, после чего всё стихло. Только генератор стонал в полумёртвых рывках внутренней начинки. Подземелье остановилось в гробовой тишине. Казалось, что стены, потолок всё ещё могут обвалиться, но, видимо, устояли. Со стороны входа в помещение появилась Зульфия: у неё на лбу была ссадина, а на рукаве небольшая дыра. Но, судя по тому, что она сама шла на своих ногах, критических травм удалось избежать.
– Что ж… – произнесла она с облегчением и сарказмом, – теперь, похоже, тут не будет больше “хозяина”. Хотя, возможно, мы отбили у этого подземелья всякое желание жить своей жизнью, если у него такая была.
Тагир попытался усмехнуться, но получилось что-то странное. Он понимал, что вокруг — руины, а где-то наверху — покинутая жителями деревня, в которой никто так и не вернулся. Он повёл глазами в сторону уцелевших приборов. Внезапно пришла мысль, что всё это — лишь часть проблемы. Существуют ли ещё подобные сущности в иных местах? Или были ли у этой твари “сородичи”? Ведь кто-то же призвал её. Он не мог избавить себя от подобного рода философских рассуждений.
– Может быть, местные ушли, потому что поняли, что убить это создание не удастся, – проговорил он как бы в пустоту. – А мы, словно два беспечных искателя приключений, пришли и задали ему хороший удар. Интересно, если легенды вернутся, то появятся ли тут смельчаки после нас? Или мы только что нарушили какой-то цикл, и следом за этим сущая бездна поглотит весь район?
– Надеюсь, всё не настолько драматично, – ответила Зульфия. – Мы не могли поступить иначе. Или мы прекращаем тот ужас, что забрал людей, или все целиком обречены. Наверное, в рамках человеческой морали другого варианта нет.
– Твоя правда, – кивнул он, стараясь найти в себе ресурс для хоть какого-то более жизнеутверждающего вывода. – Зато у нас будет история для пары университетских докладов и, возможно, никто нам не поверит. Но я с радостью останусь жить без посторонней веры в нашу правду, лишь бы снова не встретиться с такой штукой.
Они решили выбраться на поверхность, пока остатки сооружений не похоронили их заживо. Медленно вышли из злополучной аппаратной, добрались до центрального коридора, где следы недавней катастрофы были повсюду: обрушенные участки стен, валяющаяся мебель, разбитые ящики. Им удавалось, хоть и с трудом, найти путь к старой лестнице, которая вела наверх. Каждый шаг давался непросто, туман осел медленно, дышать было тяжело, а голова кружилась от избытка переживаний и выхлопных газов генератора. Но мысль о том, что они только что уничтожили древнее проклятие, подгоняла их продолжать движение.
Добравшись до верхних этажей, они заметили еле мерцающий фонарь у входа в склад — тот самый, с которого всё и началось. Он подрагивал, будто еле держась на фиксаторе. Вокруг по-прежнему не было ни души. Только пустые дома, чьи оконные проёмы глядели в пространство невидящими глазами. Им предстояло сообщить о случившемся в город, в институт, где наверняка только пожмут плечами или заявят, что никакие “сверхъестественные сущности” не могут существовать, ведь всё это “выросло из темноты человеческой фантазии Атиллы, Чингисхана и прочих персонажей”. Но Тагир и Зульфия теперь имели доказательства, а главное, имели личный, хоть и недобрый, опыт.
– Хотелось бы поклясться, что я никогда больше не сунусь в подобное дело, – сказал Тагир, когда они уже шли по деревенской дороге прочь от склада, заперев за собой дверь, насколько это было возможно. – Но в глубине души я понимаю, что если завтра нам скажут: “Где-то в горах есть ещё одна такая же загадка”, мы, наверное, опять рванём, как безумцы.
– Не сомневаюсь, – отозвалась Зульфия с лёгкой улыбкой, в которой сквозило больше усталости, чем радости. – Может, сделаем небольшой перерыв и вернёмся к простой офисной работе, скажем, лет через сто?
– Согласен, — развёл руками Тагир. — Но давай перед этим съездим в Казань, найдём кафе, побалуем себя приёмом пищи среди живых людей, вспомним, что существуем в нормальном мире, а не только в компаниях монстров.
– Идеально, – ответила она. — Если бы кто-то сейчас сказал, что нам заказан столик в самом роскошном ресторане, я бы пошла туда пешком весь остаток ночи. Мне почему-то хочется галантного официанта, который подаст меню, и в меню не будет ни одной строчки про “древнюю сущность”.
Последние слова прозвучали неожиданно весело. Они отдалялись от места одного из самых жутких событий в своей жизни, оставляя в хрипе умирающего генератора призраки и тайны, которыми надышалась эта часть Татарстана. Что будет дальше — одному Богу известно. Но каждый из них, хоть и слишком уставший, словно обрёл новое понимание о силе и слабости человеческой натуры. Люди способны бороться даже с самыми кошмарными воплощениями беспощадных сил, пока у них горит желание жить. И цинизм момента подсказывал: победить смерть всегда можно, если иметь план Б в кармане. Или если у тебя есть друг, готовый размахивать трубой перед неописуемой тварью, чтобы дать тебе лишние пару секунд.
Вскоре деревню поглотил рассвет: небо начало преображаться в серые, а потом и в более светлые тона, обещая новый день. Спускался лёгкий туман, скрывавший мрачные детали руин и старых домов. Тагир и Зульфия уходили прочь, стараясь не оглядываться. То, что они оставили позади, принадлежало миру легенд и преступных экспериментов, смешанных с человеческой жаждой знаний. Может, когда-нибудь люди предадут эти события забвению, и местные власти закроют склад, чтобы никакие чудаки снова туда не полезли. А может, жадность или любопытство заставят новое поколение искателей снять замки и проникнуть туда, столкнувшись с остатками безумия.
Но в этот миг Тагир и Зульфия уже не были на шаг от смерти. Они выходили из чужого им мира обратно в реальность, где, как они надеялись, их ждёт обыкновенная жизнь. И хотя сердце колотилось в груди, сознание будто повторяло: “Мы прошли через это, победили кошмар… хоть бы он не вернулся”.
За горизонтом скрылся окончательный ответ, но они двинулись по дороге в сторону цивилизации, увозя с собой свои страхи, воспоминания, упрёки и неуловимую тень гордости за то, что они выстояли. Иногда люди действительно могут превзойти себя: главное — не забывать, что самые жуткие сущности живут не только по легендам, но вполне оживают, стоит кому-то порыться в потёмках старых мест. И никто не даст гарантии, что они не поднимут свою голову снова. Кто знает, в каких ещё катакомбах или подвалах затаились подобные кошмары. Но это уже совсем другая история, которая может повториться в другой забытой деревне…
