Волны тишины. Часть вторая, заключительная⁠⁠

— Добро пожаловать, Алексей Павлович, — раздался голос рядом со мной. Я обернулся и увидел человека в странном костюме, напоминающем одежду времён Пушкина, но с деталями, которые казались футуристическими — словно кто-то попытался представить, как могла бы эволюционировать мода XIX века, если бы пошла по совершенно иному пути. — Меня зовут Хранитель Частот. И мне многое нужно вам показать.

Он протянул мне руку, и я, после секундного колебания, пожал её. Его ладонь была тёплой и твёрдой — совершенно реальной, не оставляющей сомнений в материальности происходящего.

— Идёмте, — сказал он, указывая на город. — Стэбэ ждёт нас. И фрейлина Волкова тоже. Она будет рада наконец познакомиться с вами. Ведь именно она выбрала вас в качестве своего преемника.

Я застыл на месте, не в силах осмыслить услышанное.

— Преемника? Но как это возможно? Елена Волкова исчезла больше ста лет назад.

Хранитель Частот улыбнулся — странной улыбкой, словно человек, который разучился это делать и теперь заново осваивает забытый навык.

— Время здесь течёт иначе, Алексей Павлович. Для вас прошло столетие, для неё — всего несколько лет. Стэбэ существует на пересечении временных потоков. Здесь 1916 год соседствует с 2025, а люди из разных эпох могут встретиться за чашкой чая, если того пожелают.

Мы двинулись к городу по дороге, которая, казалось, была соткана из самого пространства — она возникала под нашими ногами и исчезала позади, словно сон, от которого остаётся лишь смутное впечатление. По мере приближения к Стэбэ я начал различать детали, заставившие меня сомневаться в собственном рассудке.

Город походил на Оренбург времён его расцвета как торговой столицы региона — те же широкие улицы, ведущие к центральной площади, те же купеческие особняки и храмы. Но здания словно перетекали друг в друга, меняя архитектурный стиль от классицизма к модерну и обратно. Некоторые строения выглядели полупрозрачными, сквозь них просвечивали другие здания, как если бы несколько версий города были наложены друг на друга.

А между этими зданиями двигались люди — люди всех эпох, от казаков в форме XVIII века до дам в нарядах Серебряного века, от советских граждан 1970-х до современных городских жителей. Все они, казалось, сосуществовали в каком-то странном симбиозе, не замечая анахронизма своего положения.

— Что всё это значит? — прошептал я, останавливаясь на краю площади, где в центре вместо привычного памятника возвышалась конструкция, похожая на гигантские песочные часы, внутри которых переливалась субстанция, напоминающая жидкий свет.

— Стэбэ — это город-перекрёсток, — ответил Хранитель, наблюдая за моей реакцией. — Место, где сходятся все версии Оренбурга, которые когда-либо существовали или могли бы существовать. Многие города имеют свои отражения в других реальностях, но Оренбург особенный. Его основание на границе миров создало аномалию, разлом в ткани бытия. Стэбэ — это эхо всех возможных Оренбургов, собранное воедино.

— Но как… как это возможно?

— Вы историк, Алексей Павлович. Разве вы не задумывались, почему так много странных историй связано с этим городом? Почему именно здесь происходили события, которые не укладываются в рамки обычной логики? Пугачёвское восстание, которое до сих пор полно загадок. Таинственная смерть Хабарова, о которой боятся говорить даже спустя века. Феномен Сакмарского треугольника, где с 1940-х годов пропало более сотни людей. Всё это — проявления влияния Стэбэ на ваш мир.

Меня охватило головокружение. Прямо перед нами остановилась карета, запряжённая лошадьми с удивительно умными глазами. Дверца открылась, и я увидел женщину лет тридцати, одетую в строгое, но элегантное платье начала XX века. Её тёмные волосы были собраны в сложную причёску, а глаза — проницательные, яркие — смотрели на меня так, словно заглядывали в самую душу.

— Елена Сергеевна Волкова, — представил её Хранитель. — Фрейлина императрицы Александры Фёдоровны, физик, математик и первая в истории Хранительница Перехода Оренбург-Стэбэ.

— Рада наконец встретиться с вами, Алексей Павлович, — произнесла она чистым, звонким голосом. — Я следила за вашими исследованиями с большим интересом. Ваша работа о подземных ходах старого Оренбурга особенно впечатлила меня — вы почти нащупали истину, хоть и не могли её полностью осознать.

Я не мог вымолвить ни слова, ошеломлённый этой встречей. Елена Волкова была центральной фигурой моего исследования последние три года. Я собирал крупицы информации о ней из архивов, дневников её современников, официальных отчётов о её исчезновении… И вот она стоит передо мной, живая, настоящая, словно и не прошло больше века с момента её таинственного исчезновения.

— Прошу вас, присоединяйтесь ко мне, — она жестом пригласила меня в карету. — Нам предстоит важный разговор, и лучше провести его в более подходящей обстановке, чем улица.

Я вопросительно взглянул на Хранителя Частот.

— Идите, — кивнул он. — Елена Сергеевна объяснит вам больше, чем могу я. Мы встретимся позже, у Башни Времени.

Я шагнул к карете, чувствуя себя персонажем фантастического романа. Внутри обнаружилось просторное купе с мягкими бархатными сиденьями. Елена села напротив меня. Дверца закрылась сама собой, и карета тронулась, двигаясь по улицам с сюрреалистичной плавностью.

— У вас, должно быть, множество вопросов, — начала Елена, внимательно наблюдая за мной. — Постараюсь ответить на самые важные. Стэбэ существовало всегда, с момента основания Оренбурга, и даже раньше. Этот город — не просто параллельная реальность, это нексус, точка соединения множества миров. В вашем мире распространено представление, что есть только одна реальность, и, возможно, есть какие-то параллельные вселенные, существующие отдельно. Но истина сложнее — миры переплетаются, накладываются друг на друга, создавая узоры, подобные узорам на карте Дагерова.

— Карта… она действительно существует, — пробормотал я, всё ещё не до конца веря происходящему.

— О да, — улыбнулась Елена. — Дагеров был одним из первых, кто смог визуализировать структуру Переходов. Его гениальность заключалась в том, что он использовал не только географические координаты, но и временные, и ещё нечто, что можно назвать резонансными частотами реальностей. Я усовершенствовала его метод, используя знания физики начала XX века и… некоторые другие источники.

Карета свернула на узкую улочку, где здания, казалось, были созданы из цветного стекла — они переливались всеми оттенками спектра, меняя форму при каждом взгляде.

— Вы сказали, что я ваш преемник, — напомнил я. — Что это означает?

Елена аккуратно поправила перчатку на правой руке, и я заметил, что материал перчатки странно мерцает, словно содержит вкрапления микроскопических звёзд.

— Каждый Переход между мирами должен иметь своего Хранителя — человека, который понимает его природу и может… регулировать его работу, если хотите. Я была Хранительницей Перехода Оренбург-Стэбэ почти сто лет по вашему времени. Но теперь мне нужно двигаться дальше. Есть другие Переходы, требующие моего внимания. И Оренбургский Переход не должен остаться без присмотра.

— Но почему я? Я всего лишь историк, я ничего не знаю о… о физике параллельных миров или что это вообще такое.

— Я тоже была просто учёной, когда попала сюда, — мягко ответила Елена. — Хранитель не обязан понимать все механизмы работы Перехода. Важнее другое — способность чувствовать границы между мирами, находить закономерности в кажущемся хаосе, и, главное, хранить равновесие. Не позволять ни одному из миров поглотить другой. У вас есть эта способность, Алексей Павлович. Она в вашей крови — наследие Горностаева. И в вашей душе — ваше стремление к истине, к познанию того, что скрыто за поверхностью видимого мира.

— Но я должен буду остаться здесь? Навсегда покинуть свой мир?

— Не совсем, — Елена покачала головой. — Хранитель существует на границе миров. Вы сможете перемещаться между Оренбургом и Стэбэ, наблюдать за обоими мирами, поддерживать равновесие. Но да, ваша жизнь изменится необратимо. Вы больше не будете полностью принадлежать только одному миру.

Карета остановилась перед зданием, которое я немедленно узнал — это был Караван-Сарай, величественное сооружение, построенное в XIX веке как резиденция башкирского и казахского представительства. Но здешний Караван-Сарай отличался от того, что я знал — он был больше, величественнее, его купол сиял материалом, похожим на перламутр, а стены, казалось, были созданы из вещества, которое одновременно выглядело как камень, металл и живая ткань.

— Здесь находится Архив Переходов, — объяснила Елена, когда мы вышли из кареты. — Место, где хранятся записи о всех путешествиях между мирами, случившихся в районе Оренбурга за последние три столетия. Здесь вы найдёте ответы на многие ваши вопросы, если решите принять роль Хранителя.

— Если решу? То есть, у меня есть выбор?

— Выбор есть всегда, — серьёзно ответила она. — Вы можете вернуться в свой Оренбург, к своей прежней жизни. Со временем воспоминания о Стэбэ поблекнут, превратятся в странный сон. Вы продолжите свои исследования, возможно, даже напишете какую-нибудь научную работу о городских легендах Оренбурга, но никогда не узнаете всей правды. Это будет… безопасный выбор.

Мы поднимались по широкой лестнице к входу в Караван-Сарай. С каждой ступенью я чувствовал, как что-то внутри меня меняется, словно я приближаюсь к точке невозврата.

— А если я соглашусь?

— Тогда вы станете частью чего-то большего, чем просто человеческая жизнь. Вы будете хранителем границ между мирами, защитником равновесия, летописцем невероятных историй. Это путь, полный чудес и опасностей, знаний и тайн. Это… интересный выбор.

Мы остановились перед массивными дверями, украшенными символами, в которых угадывались элементы разных письменностей — от арабской вязи до рунических знаков, от санскрита до чего-то, напоминающего двоичный код.

— Подумайте хорошо, Алексей Павлович, — Елена смотрела на меня проницательным взглядом. — За этими дверями начинается путь, с которого нельзя просто так свернуть.

Я глубоко вдохнул, чувствуя, как бьётся моё сердце. Всю жизнь я искал ответы, пытался заглянуть за завесу тайны, окутывающую историю моего города. И вот она, правда — более странная, более грандиозная, чем я мог себе представить. Часть меня была напугана, другая — невероятно воодушевлена.

— Чего бы хотел Горностаев? — спросил я тихо.

Елена улыбнулась — тепло, понимающе.

— Он хотел того же, чего хотели все искатели истины во все времена — увидеть мир таким, какой он есть на самом деле, без иллюзий и фильтров. Павел Дмитриевич был храбрым человеком. Он не отступил, когда открыл для себя существование Стэбэ. Он шагнул навстречу неизвестному.

Я взглянул на двери Караван-Сарая, потом оглянулся на причудливый город, раскинувшийся внизу. Стэбэ пульсировал жизнью — странной, не похожей на ту, к которой я привык, но удивительно притягательной. Это был город загадок, город историй, которые никогда не были рассказаны, — по крайней мере, в моём мире.

— Я хочу узнать всё, — твёрдо сказал я. — Я принимаю роль Хранителя.

Елена кивнула, и в её глазах промелькнуло что-то похожее на облегчение.

— Я знала, что вы согласитесь. Все знаки указывали на это. Идёмте, вам многое предстоит узнать.

Она коснулась дверей, и они бесшумно открылись, открывая проход внутрь Караван-Сарая. Из глубины здания лился мягкий золотистый свет, и доносились звуки, похожие на мелодию, которую я слышал из приёмника — ритмичные сигналы, складывающиеся в странную музыку.

— С этого момента начинается ваше настоящее обучение, — сказала Елена, входя внутрь. — Вы познакомитесь с природой Переходов, с законами, которые управляют взаимодействием миров, с опасностями, которые грозят равновесию. Вам предстоит встретиться с другими Хранителями, изучить карты Дагерова-Волковой, научиться настраиваться на частоты разных реальностей. Это будет непростой путь, но я уверена, что вы справитесь.

Я шагнул за ней в золотистое сияние, чувствуя, как меня окутывает энергия этого места — древняя, мудрая, непостижимая. Внутри Караван-Сарай оказался намного больше, чем казался снаружи — огромный зал, уходящий вверх и вдаль, заполненный стеллажами с книгами, свитками, странными артефактами, светящимися сферами и механизмами, назначение которых я не мог даже представить.

— Добро пожаловать в Архив Переходов, — торжественно произнесла Елена. — Добро пожаловать домой, Хранитель.

И в этот момент я почувствовал, что она права. Впервые в жизни я был там, где должен был быть. Среди историй, которые ждали, чтобы их услышали, среди тайн, готовых раскрыться, среди миров, ждущих своего исследователя. Я сделал свой выбор — и этот выбор принесёт мне знания, о которых я даже не мечтал.

А где-то в Оренбурге, в старой квартире в доме, помнящем Пугачёвское восстание, радиоприёмник марки «Урал-авто» 1976 года выпуска продолжал тихо работать, хотя никто не включал его. Из динамика лилась та особая тишина, наполненная едва уловимыми звуками — тишина, которая иногда превращается в голос, рассказывающий удивительные истории для тех, кто умеет слушать.

На стене, под отклеившимися обоями, проступали линии древней карты — карты, которая однажды приведёт сюда нового искателя истины. Потому что некоторые истории никогда не заканчиваются, они лишь находят новых рассказчиков.

И я стал одним из них — Хранителем Частот, летописцем невидимых миров, хранителем равновесия между Оренбургом и Стэбэ, между настоящим и возможным, между историей, которую знают все, и историей, которую знают лишь избранные.

Мой путь только начинался, и впереди лежали миры, ждущие своего открытия.