Упаковка музыкального проекта
2 поста
ЖУТКИЕ ФАКТЫ О МУЗЫКЕ
Шесть часов полной жути
В 2016 году британский электронный музыкант Лиланд Кёрби затеял пугающий эксперимент: показать через звук, как угасает разум при болезни Альцгеймера. За три года он выпустил работу из шести частей под названием «Everywhere at the End of Time» («Всюду в конце времён»), которая длится шесть с половиной часов. Первая часть звучит абсолютно приятно и уютно — это бальный джаз 1930-х годов с лёгким виниловым треском, олицетворяющие тёплые воспоминания о молодости. Но с каждым следующим часом мелодии начинают спотыкаться, зацикливаться и фальшивить. К четвёртому часу от вальсов остаются только глухие изуродованные обрывки, сквозь которые прорывается белый шум — примерно так человек пытается вспомнить лицо близкого и не может. Последний час альбома — это тягучий гул пустоты, где за несколько минут до финала вдруг на мгновение прорезается чистая, ясная мелодия (врачи называют этот феномен предсмертным прояснением - неожиданное, кратковременное возвращение ясного сознания, памяти и речи у тяжелобольных людей незадолго до смерти), после чего наступает полная тишина.
Частота, на которой можно увидеть призраков
В 1998 году британский инженер Вик Тэнди работал в старой лаборатории в Ковентри. Место пользовалось дурной славой: сотрудникам там вечно становилось не по себе, а однажды поздно вечером сам Тэнди покрылся холодным потом и боковым зрением увидел в углу размытую серую фигуру, которая тут же растворилась. На следующий день получилось так, что он принёс на работу шпагу, чтобы починить её перед своими соревнованиями. Он заметил, что лезвие в полной тишине бешено вибрирует само по себе.
По итогу, оказалось, в здании недавно поставили новый вытяжной вентилятор, который гнал инфразвук на частоте 18,98 герца. Ухо такой низкий гул не слышит, зато тело чувствует отлично: по старым отчётам НАСА, именно на 18–19 герцах начинает резонировать человеческое глазное яблоко. Отсюда пятна в глазах, беспричинный ужас и дрожь. Когда вентилятор подкрутили, призраки из лаборатории сразу съехали.
Зато приём взяли на вооружение в кино: например, режиссёр Гаспар Ноэ вшил низкочастотный гул в первые полчаса фильма «Необратимость», чтобы зрителей буквально мутило в креслах. Результат следующий - сработало даже мощнее, чем рассчитывал сам режиссёр: на премьере в Каннах в мае 2002 года из зала выбежали около 250 человек, а двадцати зрителям понадобилась помощь медиков и кислородные маски из-за обмороков и приступов тошноты.
В паре с бешено вращающейся камерой и мигающим красным светом, низкий звук вызывал острую морскую болезнь и приступы паники ещё до того, как на экране начиналась главная жесть.
Голоса Ватикана
Несколько веков подряд в Италии мальчикам с красивыми голосами делали операцию до начала полового созревания, чтобы они не теряли высокий детский тембр. Церковь формально осуждала, но продолжала пользоваться. К концу XIX века эту практику наконец запретили, но в 1902 году инженеры лондонской компании Gramophone & Typewriter успели привезти в Ватикан громоздкий фонограф и записали Алессандро Морески — последнего кастрата Сикстинской капеллы. Запись сохранилась, ее можно послушать (просто введите Алессандро Морески).
Морески на момент записи было 44 года: у него была мощная грудная клетка взрослого мужчины, огромные лёгкие и при этом нетронутые гормонами крошечные детские связки. Из-за такой анатомии его пение не похоже ни на женское сопрано, ни на обычный мальчишеский дискант. Сквозь шорох старого воска пробивается пронзительный, неестественно звонкий и какой-то стеклянный голос с резкими всхлипами на высоких нотах.
Клуб, в который не хочется попадать
Думаю, об этом много кто слышал, а может и нет.
Слишком много звёзд умирают ровно в 27. Хендрикс, Джоплин, Моррисон, Кобейн, Уайнхаус, Янг Траппа и другие легенды. Каждый раз, когда умирает очередной, все снова вспоминают «клуб 27». Кто-то говорит про проклятие, кто-то — что в этом возрасте уже накопились зависимости, а слава только ускоряет.
🎃 Вот такие истории. Спасибо за внимание, берегите уши!
Показать полностью
