Romacner

Выйдя из подъезда в залитый солнцем двор, я закинула вещи в машину и завела свой «Логан». По пути притормозила у знакомой кондитерской – раз уж еду среди недели, надо подсластить внезапный визит. Взяла свежий торт «Прага», бабуля его всегда любила.

Выезд из города в будний день оказался на удивление свободным. Основная масса машин толкалась во встречном направлении, люди уныло ползли к своим душным офисам, а я летела по пустой трассе прочь из бетонного муравейника. Дорога заняла чуть меньше времени, чем в выходные, управилась примерно за час.

Всю дорогу я почти не слушала музыку, лишь тихо на фоне звучало радио из магнитолы. Я то и дело бросала взгляд на лежащий на пассажирском сиденье рюкзак и прокручивала в голове предстоящий разговор. Как вообще начать? «Ба, а дед случайно светящиеся булыжники с работы не приносил?» – звучит как бред сумасшедшего. Или лучше так: «Бабуль, а дедушка случайно не рассказывал про какие-нибудь секретные материалы?» – слегка посмеялась я над своими идеями. В итоге я решила не строить планов и действовать по ситуации, начав с малого, с дневника.

Знакомая грунтовка приветливо зашуршала под шинами. Я припарковала машину у ворот и заглушила мотор. Вокруг стояла звенящая, ленивая дачная тишина, прерываемая лишь далеким лаем собак.

Я подхватила рюкзак, коробку с тортом и толкнула калитку.

Варвара Михайловна обнаружилась на веранде. Она сидела за столом, сдвинув на нос очки, и сосредоточенно перебирала в блюдце какие-то мелкие семена. Услышав звук открывающихся ворот, бабуля подняла голову, просияла и тут же стянула очки.

– Приехала, стрекоза! – всплеснула она руками. – А я только-только думала пойти чайник ставить. Проходи давай, мой руки, сейчас чай пить будем.

Я вымыла руки ледяной водой из умывальника и вернулась на веранду. Бабуля уже успела накрыть на стол: расставила чашки, достала свои лучшие тарелочки и аккуратно нарезала привезенную «Прагу».

Первые минут пятнадцать мы пили чай и болтали о всякой бытовой ерунде. Варвара Михайловна рассказывала, как соседский кот снова потоптал ей все грядки, а я в ответ жаловалась на духоту в городе и неадекватных клиентов в пункте выдачи. Разговор тёк плавно и привычно, но рюкзак, оставленный в коридоре, не давал мне покоя.

Наконец, я глубоко вдохнула, покрутила в руках чашку и решилась:

– Бабуль... Подскажи, а дед тебе никогда ничего интересного не рассказывал? Ну, что нибудь необычное на работе может происходило ?

Варвара Михайловна удивленно приподняла брови, застыв с куском торта на вилке.

– Жень, про что например? – Она непонимающе покачала головой. - Да он, если честно, вообще не очень много о работе говорил. Дома старался всё рабочее оставлять за порогом.

– В общем, я тут нашла в его дневнике записи, – я подалась чуть вперед, опершись локтями о стол, – про то, как в семьдесят седьмом году они искали место для новой шахты. И там у них как-то всё странно и быстро свернули. Они, судя по тексту, нашли в земле какой-то необычный камень. А потом записи просто заканчиваются, следующие страницы кто-то вырвал.

Бабуля задумчиво отложила вилку и потерла переносицу, погружаясь в воспоминания.

– Нет, Женечка, ничего такого странного дед не рассказывал. А вот про то, что они искали место под новую шахту... Я такое частично помню, хоть точный год уже и не назову. Да, он тогда почти всё лето прокатался. Они там где-то в лесу недалеко все работали, бурили. Уезжал рано утром, поздно вечером возвращался, почти без выходных тогда пахал. А потом и правда – раз, и резко всё прекратилось. Сказал, свернули проект. Ну а потом... потом и шахты начали объединять, и закрывать потихоньку. В девяностых так и вовсе у нас почти вся добыча угля встала.

– Ясно... Всё равно ничего не понятно, но спасибо, бабуль. – Я со вздохом откинулась на спинку стула.

Камень и компас доставать я передумала. Во-первых, бабуля явно ничего об этом не знала. А во-вторых, не хватало еще напугать её на старости лет светящимися булыжниками.

– А что это тебе вдруг так интересно-то стало? – с легким подозрением прищурилась Варвара Михайловна.

– Да, если честно, то и сама не знаю. – Я беззаботно пожала плечами, отрезая себе ещё кусочек торта. – Просто как-то прочитала все эти его записи, втянулась. А тут – бац, и обрывается. Как история без концовки, или кино на самом интересном месте выключили. Любопытно же.

Бабуля понимающе усмехнулась, поверив в эту отговорку, и мы благополучно закрыли тему.

Остаток дня прошел в классическом дачном ритме. Как только спала жара, мы пошли в огород. Я добросовестно таскала тяжелые лейки, поливая бесконечные грядки с капустой, и помогала подвязывать склонившиеся кусты помидоров. Физическая работа, как всегда, отлично прочищала мозги.

Вечером мы сытно поужинали молодой картошкой с укропом, посмотрели какой то популярный сериал про полицию по телевизору, и часам к десяти я ушла в свою комнату.

Я лежала на застеленной отглаженным до хруста бельем кровати, глядя в темный потолок. За окном стрекотали сверчки. А в углу комнаты спокойно стоял мой рюкзак. История деда не прояснилась ни на грамм, но зато теперь я точно знала: их работы в лесу действительно происходили, и свернули их очень резко. Если бабуля не знает ответов, значит, искать их придется в другом месте. Осталось только понять где.

Сон упорно не шёл. Я откинула лёгкое одеяло, тихонько встала с кровати, и осторожно чтобы не скрипеть старыми половицами подошла к своему рюкзаку. Нащупала в темноте папку и вытащила ту самую пожелтевшую фотографию с фрагментом карты.

Забравшись обратно в постель, я подсветила бумагу экраном телефона. Я уже примерно понимала, в какой стороне это должно находиться, благодаря упоминаниям Еткуля и Большого Сарыкуля, но мне нужны были конкретные координаты.

Открыв приложение с картами на телефоне, я убавила яркость, чтобы не так сильно резало глаза, и принялась искать общие точки. Сравнивать современную цифровую карту с размытым снимком советской топографической оказалось тем еще квестом. Я то приближала, то отдаляла масштаб на экране, сверяя изгибы озер, нитки дорог и едва читаемые, наполовину стёртые названия деревень на старом фото.

Спустя минут двадцать напряженного вглядывания пазл наконец-то сложился. Вот он, нужный поворот, вот кромка леса. Примерный район был найден! Я сделала скриншот в приложении, чуть уменьшив масштаб, чтобы захватить ближайшие трассы, и прямо во встроенном редакторе пальцем обвела красным цветом тот самый участок, что был обведён шариковой ручкой на дедовской фотографии.

Удовлетворенно выдохнув, я отложила фотографию на тумбочку. Завтра съезжу и посмотрю своими глазами, что там такого. В принципе, от сюда это совсем недалеко если верить навигатору, на машине минут 35, ну максимум 40 по дорогам.

Так и решено: завтра днём прыгаю в машину, еду на разведку, а уже оттуда прямиком домой, в город. План был простым и понятным. От этого внутреннего решения зудящее любопытство немного улеглось, уступив место приятному предвкушению.

Я заблокировала телефон, закрыла глаза и на этой спокойной ноте благополучно провалилась в глубокий сон.

Утро началось с потрясающего запаха. Только открыв глаза, я сразу поняла: бабуля печёт блины.

В такие моменты мне всегда становилось немного стыдно. Я была больше чем уверена, что не будь меня в гостях, утро у бабушки прошло бы куда проще – попила бы чаю с печеньем и пошла по своим делам. А тут надо вставать ни свет, ни заря, стоять у раскаленной плиты... Я, конечно, понимаю, что она делает это с огромной любовью и искренней радостью, но лёгкие уколы совести это не отменяло. Ладно, пора вставать, пока всё не остыло.

Завтрак прошел в теплой, домашней суете. Я уплетала тонкие горячие блины с дырочками, а Варвара Михайловна параллельно собирала мне в дорогу очередную партию «гуманитарной помощи». В итоге в багажник моего «Логана» перекочевали увесистый мешок хрустящих огурцов, пакет красных и желтых помидоров, охапки разной дачной зелени и небольшая корзинка ароматных ранних яблок. В общем, кто хоть раз уезжал от бабушки, тот меня прекрасно поймет – с пустыми руками оттуда не вырваться при всем желании. Крепко обняв бабулю на прощание и пообещав звонить, я прыгнула за руль.

На выезде из дачного поселка я свернула с привычного городского маршрута и направилась в сторону вчерашних координат. Дорога заняла минут сорок пять. Пейзаж за окном был до боли знакомым: бесконечные поля, периодически сменяющиеся полосами густого леса. Я поймала себя на мысли, что в детстве мы с родителями наверняка ездили собирать грибы именно в эти края, по крайней мере, берёзы и сосны за окном выглядели очень сильно похоже.

Сверившись с точкой навигатора на экране, я плавно притормозила и оставила машину на широкой грунтовой обочине. Вокруг ни души, только ветер шумит в кронах деревьев.

Прежде чем сунуться в чащу леса, я провела необходимый ритуал: натянула высокие носки прямо поверх спортивных штанов, а легкую кофту плотно заправила в пояс. Выглядела я в этот момент, наверное, максимально нелепо, но клещей никто не отменял, подцепить энцефалит в мои планы на выходной точно не входило, а с моей ипохондрией я определенно чувствовала, что мне попадётся клещ, переносящий все 5 инфекций, вместо одного энцефалита, ну или мне попадется именно та инфекция из 15, которая не может быть выявлена обычным ПЦР-тестом. Ну да ладно.

Закинув на плечо рюкзак, я шагнула в заросли, ориентируясь на точку, которую поставила себе в навигаторе примерно там, где на скриншоте был круг. Судя по нему, по прямой до нужного места было полтора киллометра. Кажется, сущая ерунда. Но эта прямая через высокую траву, цепкие кусты и поваленные стволы деревьев выжала из меня все соки. Я продиралась сквозь колючие ветки, то и дело отмахиваясь от комаров и паутины, и в итоге этот несчастный километр дался мне почти за час тяжелого пути.

Единственное, что я видела за всё время пути, – это бесконечная трава по колено, цепкие кусты, стволы деревьев, небольшой кусок заросшего поля и одна-единственная ошарашенная белка, метнувшаяся по сосне куда-то наверх. Хотя, будем честны, глупо было ожидать увидеть здесь бетонные бункеры, суперсекретную базу или забор воинской части с колючей проволокой. Всё-таки до ближайшего посёлка было не так уж и далеко.

Я стёрла тыльной стороной ладони пот со лба и сверилась с навигатором. Синий треугольник на экране мигал прямо в центре той точки, которую я поставила. Пришли. Я убрала телефон в карман и начала медленно бродить между деревьями, внимательно глядя под ноги в поисках хоть чего-то интересного или необычного: остатков старых труб, выжженной травы. Но, как мне казалось, самым необычным и нелепым явлением в этом лесу на данный момент была я сама – взмыленная, в заправленной кофте и натянутых почти до колен носках.

И тут меня осенило: компас! В дневнике же было чётко написано, что в этой стороне он странно себя вёл. Я скинула рюкзак на траву, порылась внутри и выудила потёртый обычный компас. Зажала его в ладони на уровне груди и принялась медленно ходить по поляне, точь-в-точь как те экстрасенсы-колдуны в известной передаче бродят со своими рамками, ожидая, когда же магнитная стрелка сойдет с ума.

Солнце припекало, время шло. Единственное, чем я благоразумно себя ограничила, – это заряд батареи на телефоне. Я твердо решила: как только индикатор опустится до тридцати процентов, я заканчиваю свои детективные игры, разворачиваюсь и иду строго обратно по тому же маршруту, чтобы точно выйти к машине.

Именно в этот момент, глядя на экран смартфона, я осознала одну неприятную вещь. Если я сейчас подверну ногу в какой-нибудь яме или всё-таки умудрюсь заблудиться, никто в целом мире понятия не имеет, куда я поехала. Бабуля уверена, что я отправилась в Челябинск, а на работе знают лишь то, что у меня законный выходной. Поехать в лес одной, никого не предупредив, – это было максимально глупо с моей стороны. Впрочем, лёгкий укол паники я тут же отогнала. Мне кажется, заблудиться здесь просто нереально: леса тут не сибирские, и при должном желании, если просто идти по прямой, за пол дня по-любому выйдешь либо к оживленной трассе, либо к ближайшей деревне.

Так я пробродила, наверное, часа полтора. Солнце припекало всё сильнее, спина под рюкзаком взмокла. В какой-то момент в голову начали закрадываться вполне закономерные мысли, что я занимаюсь откровенной фигнёй. Вместо того чтобы спокойно лежать на диване в свой законный выходной, листать ленту новостей или хотя бы спать до обеда, я шатаюсь по глухому лесу в дурацком наряде с натянутыми до колен носками поверх штанов. Сжимаю в руке компас и ищу сама не знаю что, а главное – для чего. Мой внутренний критик уже готовился запустить привычную шарманку о зря потраченном времени.

И тут всё изменилось.

Первое, что я заметила, – компас. Он действительно начал вести себя неадекватно. Его магнитная стрелка, до этого лениво указывающая, как и должна, на север, вдруг мелко задрожала и принялась ритмично раскачиваться то влево, то вправо. Амплитуда росла с каждой секундой, стрелка дергалась всё сильнее и отчаяннее, словно прибор сошел с ума, пытаясь указать на магнит, который находился повсюду одновременно.

Второе, на что я обратила внимание, оторвав взгляд от компаса, – окружающий пейзаж. Густой бурелом как-то незаметно расступился. Жесткая, царапающая штаны высокая трава стала значительно ниже, сменившись каким-то низким кустарником. Я вдруг поняла, что могу смотреть поверх макушек ближайших небольших деревьев. Незаметно для себя я вышла на возвышенность. И только я подумала: а вдруг это тот самый холм с фотографии из папки деда?

И это осознание стало моим последним внятным наблюдением. Я сделала ещё один неуверенный шаг вперед, смотря на бешено крутящуюся стрелку компаса, как вдруг твердая земля под ногами просто исчезла. Желудок мгновенно ухнул куда-то к горлу. По ощущениям, это было точь-в-точь как в тех дурацких старых мультиках: мне показалось, что я даже успела по инерции сделать ещё один нелепый шажок прямо в воздухе, зависнув над пустотой.

А затем гравитация вспомнила обо мне.

Меня резко, рывком потянуло вниз. Я не успела ни закричать, ни выбросить руки, чтобы ухватиться за что-нибудь. Раздался свист ветра в ушах, глухой удар, выбивший воздух из легких, а затем яркий, ослепительно-голубоватый свет, на долю секунды мелькнувший где-то высоко надо мной.

И всё. Дальше была только звенящая, густая темнота.

Первое, что я сделала, когда в меня резко, словно по щелчку выключателя, вернулось сознание, – судорожно вздрогнула. По всему телу, от затылка до пяток, прокатилась ледяная волна мурашек. Я распахнула глаза, рефлекторно сжавшись в комок.

Мозг готовился к худшему. Я ожидала увидеть всё что угодно: сырые каменные своды пещеры над головой, глубокий земляной провал, торчащие наружу сломанные кости собственных рук и ног. Но вместо этого в глаза бросилось спокойное, темнеющее вечернее небо, проглядывающее сквозь черные силуэты древесных крон.

Я резко села, жадно хватая ртом прохладный воздух, и принялась лихорадочно себя ощупывать. На удивление – относительно целая. Грязная, вся в въевшейся земле, с разодранным почти до локтя рукавом кофты и.… без кеда на левой ноге. Стопа в плотном носке уже начала ощутимо замерзать на сырой траве.

Дрожащими пальцами я похлопала по карманам и выудила телефон. Экран ярко резанул по глазам. Время 21:19. Дата та же самая. Куда делись эти часы?!

Я быстро открыла приложение с навигатором. И вот тут меня накрыл второй, куда более жуткий парад мурашек. Синяя точка показывала, что я нахожусь всего в каких-то ста пятидесяти метрах от того места, где я начала свой маршрут. То есть почти у самой машины. Как я здесь оказалась? Я же ушла вглубь леса почти на километр!

Я резко вскочила на ноги. В этот момент заметила ещё одно повреждение: правая лямка рюкзака была наполовину оторвана, он криво и тяжело повис на одном плече.

Не раздумывая ни секунды больше, я быстрым, спотыкающимся шагом двинулась в сторону трассы. Я клянусь, в тот момент я физически, кожей чувствовала тяжелый, сверлящий взгляд прямо у себя на лопатках. Волосы на теле просто стояли дыбом от первобытного ужаса. Мой внутренний голос орал благим матом, но оборачиваться я не собиралась ни за какие деньги. Я хромала на левую ногу, наступая на ветки, и просто смотрела прямо перед собой.

Вывалившись из кустов на грунтовку, я увидела слева свой «Логан». Он преданно стоял ровно там же, где я его и оставила. Лихорадочно расстегнув маленький карман рюкзака, я выудила ключи. Пальцы не слушались, но я всё же смогла нажать на кнопку.

Занырнув в салон, я первым делом щелкнула блокировкой дверей. Быстро завела мотор, развернулась и подняв облако пыли просто дала по газам.

Похлопав свободной рукой по карманам и не найдя там начатую пачку сигарет, я, не сбавляя скорости, дотянулась до бардачка. Вытащила оттуда новую. Руки тряслись так сильно, что я с трудом сорвала с неё упаковку. Закурила, промахнувшись зажигалкой мимо кончика сигареты пару раз. Глубоко затянулась едким дымом.

Отходняк от адреналина накрывал с головой – меня всю начало мелко и противно трясти.

Я толком не заметила, как пролетели километры ночной трассы. Очнулась от этого транса, только когда впереди замаячило рыжее зарево мегаполиса – я уже была на подъезде к Челябинску.

Кое-как, на чистом автопилоте, втиснув «Логан» на парковочное место в своем дворе, я поднялась в квартиру. Захлопнула за собой дверь и первым делом провернула все замки, включая верхнюю задвижку, которой никогда в жизни не пользовалась. Тяжелый, перепачканный в земле рюкзак с оторванной лямкой с глухим стуком полетел на пол в прихожей. Я стянула с себя грязную, местами порванную одежду, бросила ее прямо там же, в коридоре, и пошла в ванную.

Включила воду, сделав её почти обжигающе горячей, забралась в ванну и просто осела на её дно. Сидела под упругими струями душа, обхватив колени руками, и всё крутила, крутила в голове одно и то же: что это, чёрт возьми, было? Как я оказалась на опушке, всего в паре сотен метров от машины? Я же абсолютно чётко, до малейших деталей помнила тот шаг и то, как земля ушла из-под ног. Я падала куда-то в пустоту. И этот вид на небо, который я увидела перед тем, как отключилась.

Выбравшись из ванной с распаренной, покрасневшей от горячей воды кожей, я натянула чистую, безразмерную домашнюю футболку. Выпила залпом стакан холодной воды, открыла ноутбук и попыталась найти в сети хоть какие-то похожие случаи. Но поисковик упрямо выдавал только откровенный информационный мусор: желтые сюжеты с того самого телеканала про вечные НЛО и йети, шизотерические форумы, да бредовые статьи про «порталы во времени» и «шалости лешего».

Единственное, что я сейчас понимала кристально ясно, – завтра на работу я не в состоянии пойти ни физически, ни морально.

Взяв телефон, я набрала номер хозяйки пункта выдачи. Пришлось на ходу включать режим «умирающего лебедя», хрипеть в трубку и врать про внезапно подскочившую температуру и жуткий озноб. Она, естественно, долго причитала в ответ, ругалась, что «так работать невозможно» и «кто будет смены закрывать, Жень?». Но всё же со скрипом дала мне пару дней, чтобы отлежаться и прийти в себя.

Я захлопнула ноутбук. Откат после бешеного выброса адреналина накрыл с такой силой, что глаза закрывались сами собой. Я даже не помню, как встала из-за стола, как доползла до кровати и как моя голова коснулась подушки. Я просто мгновенно провалилась в тяжелый, густой сон без единого сновидения.

Внешне я, наверное, произвожу впечатление человека, у которого всё под контролем. Метр шестьдесят девять, подтянутая спортивная фигура, карие глаза и тёмные волосы, отрезанные под каре – вполне уверенный фасад. Но это лишь иллюзия.

Мой быт прост и предсказуем до скукоты, поэтому самое интересное происходит у меня в голове. В свободное от работы время я виртуозно прокрастинирую и занимаюсь своим главным хобби – профессионально выношу себе мозг.

Мой внутренний голос никогда не замолкает. Я могу часами лежать на диване в своей студии, глядя в потолок, и раскручивать любую, даже самую незначительную мысль до масштабов катастрофы. Я анализирую случайные разговоры, придумываю идеальные ответы на реплики недельной давности и строю многоэтажные теории о том, как одна неверно сказанная фраза разрушит мое будущее. Иногда кажется, что вся энергия уходит на этот бесконечный внутренний диалог, а на реальную жизнь сил уже просто не остается. Даже во сне мой мозг отказывается снижать обороты, транслируя криминальные хроники: начиная от паранойи преследования до жестоких убийств, где в лучшем случае жертвой оказывается кто-то другой.

Утро началось типично. Будильник, сборы в автоматическом режиме и привычный маршрут до пункта выдачи. По пути заскочила в магазинчик на углу. Дежурный кивок продавцу, и вот в карман куртки падает пачка сигарет, а в руку ложится холодная запотевшая банка энергетика – мой стандартный завтрак и топливо на ближайшие часы.

Смена пролетела как один бесконечный конвейер. Я сканировала штрихкоды, выдавала чьи-то новые кроссовки, оформляла возвраты на неподошедшие платья, дышала вездесущей картонной пылью и даже успела выслушать все претензии от недовольной жизнью женщины. К обеду монотонность взяла свое, и мой мозг радостно ушел в режим ожидания, начав привычно пережевывать очередную надуманную проблему – стандартный рабочий день без каких-либо сюрпризов.

Ближе к закрытию, когда поток клиентов наконец-то иссяк, на столе завибрировал телефон.

– Женечка, привет! Как дела у тебя? – раздался из динамика бодрый голос бабушки.

– Привет, ба. Все отлично, работаю. – ответила я, машинально поправляя стопку пустых пакетов на стойке. – У тебя как? Как себя чувствуешь?

– Да а что у меня, у меня все как обычно, – привычно отмахнулась она. – А ты не хочешь приехать ко мне на выходные? Тут огурчики свои, помидорки, мясо домашнее. Да и мне поможешь немножко тут по дому. Ещё и с телефоном не могу разобраться. Тут мелочи, за день управимся.

Я слегка улыбнулась. Ну да, конечно, «мелочи». Знаем мы эти бабушкины мелочи: прополоть десять грядок, перетаскать круглое, а если останутся силы – перекатить квадратное, а ну и ещё, конечно же, перекопать половину участка. Но злиться на неё было совершенно невозможно.

– Хорошо, Ба, приеду. – ответила я. – В субботу с утра буду.

– Вот и славно! – Обрадовалась она. – Жду, Женечка. Целую.

Я сбросила вызов и бросила телефон на стойку. Выходные, которые я планировала провести в обнимку с диваном и своими тараканами в голове, официально отменялись. Зато намечалась поездка в область и порция физического труда. Несмотря на тяжесть от планов, в основном работа меня и держит на плаву. Неважно какая, но не будь её, меня бы давно поглотил ад в моей голове.

Утро субботы началось с предательского звона будильника.

Семь утра – время, когда мой внутренний голос еще спит, поэтому сборы прошли на удивление быстро и без лишней рефлексии. Я закинула в рюкзак спортивные штаны, пару старых футболок, которые не жалко убить на тех самых грядках, и умывальные принадлежности.

Утренняя прохлада спального района бодрила лучше вчерашнего энергетика. Мой «Логан» преданно ждал меня у обочины, зажатый между соседскими машинами.

Вырулив со двора, я поехала не к выезду из города, а к круглосуточному цветочному ларьку, где взяла небольшой, но свежий букет, чтобы порадовать бабулю. А следом в кондитерской купила медовик к чаю. Бабушкина стряпня это святое, но заявляться в гости с пустыми руками я не привыкла.

Кинув покупки на пассажирское сиденье, я включила музыку и поехала в сторону области.

Дорога за городом всегда действовала на меня успокаивающе. Я выкрутила громкость магнитолы, откинулась на сиденье и привычно поправила сережку в носу. Этот мелкий жест давно стал автоматическим пальцы тянулись к пирсингу каждый раз, когда мой мозг готовился запустить очередную карусель надуманных проблем. Но сейчас, под мерный гул мотора, внутренний голос на удивление молчал.

Одета я была в свою стандартную «униформу», не требующую долгих сборов у зеркала: любимые затертые кеды Vans, удобные широкие спортивные штаны и длинная свободная футболка. Идеальный наряд для того, чтобы таскать коробки на работе, а теперь воевать с сорняками.

Трасса была почти пустой. Чуть больше часа пути пролетели незаметно в компании музыки и шуршания шин по асфальту. Вскоре показался знакомый поворот. Я сбросила скорость и аккуратно свернула на грунтовку, ведущую к дачному поселку. «Логан» недовольно затрясся на кочках, переваливаясь через ямы, но уверенно полз вперед.

Еще пара минут тряски, и по правую руку показался домик бабули. Стоило мне хлопнуть дверью машины, как калитка отворилась, и из-за раскидистого куста смородины показалась Ба.

Хотя «Ба» – это как-то слишком грозно сказано, мелькнула мысль. Бабуля еще ладно. А так – Липова Варвара Михайловна собственной персоной. Я подошла к ней, вручила букет, просто улыбнулась и обняла.

– Ну вот зачем тратилась, Женечка? – Варвара Михайловна с притворным укором покачала головой, но цветы взяла бережно, с удовольствием вдохнув их аромат. У меня вон свои скоро зацветут. А за тортик спасибо. Пойдем в дом, чайник сейчас поставлю.

Мы прошли через металлические ворота, крашенные когда-то в темно-зеленый цвет. Местами краска уже облупилась, но петли не скрипели, за участком Бабуля следила исправно. Дача у нее была классической – не развалюха, но и не современный коттедж. Добротный кирпичный домик с пристроенной деревянной верандой, крытые шифером. Вокруг царил тот самый идеальный порядок, который всегда вызывал у меня легкое чувство собственной неполноценности. Грядки выстроены по линеечке, в теплице аккуратно подвязаны помидоры, а вдоль дорожек пушатся кусты смородины и крыжовника. Никакого хаоса, в отличие от того, что творится у меня в голове.

Внутри дом пах сушеной мятой и чем-то неуловимо старым, но очень уютным. На дощатом полу лежали пестрые тканые половики, на окнах простенькие ситцевые занавески. Мы устроились за крепким деревянным столом на веранде. Бабуля заварила черный чай с чабрецом и нарезала мой медовик.

– Как там твоя работа? – спросила она, пододвигая ко мне чашку. – Не надумала еще учиться пойти?

– Пока нет. – Я сделала глоток обжигающего чая, привычно потянувшись пальцами к сережке в носу. – Работаю. Коробки таскаю, с людьми общаюсь. Все стабильно. Ты лучше скажи, какой у нас фронт работ на сегодня? И с чего вдруг такие масштабные уборки?

Варвара Михайловна чуть заметно вздохнула, обхватив горячую чашку сухими пальцами.

– Продавать буду, Жень.

Я чуть не поперхнулась чаем.

– Как продавать? Ты же тут каждое лето пропадаешь.

– Тяжело мне уже одной за всем этим хозяйством ухаживать, покачала она головой. Здоровье не то, чтобы с лейками бегать до бочек с водой и назад. Хочу участок в порядок привести, чтобы перед покупателями стыдно не было.

– Землю-то я прополю, а вот на чердаке и в сарае еще с дедовских времен куча барахла лежит. Сама я туда не залезу. Надо перебрать всё: что-то на выброс, что-то в костер, а что-то, может, и на память оставим. Поможешь?

– Куда я денусь, – хмыкнула я, отламывая ложкой кусок торта. Значит, сегодня у нас археологические раскопки.

Мы допили чай под мерное тиканье старых настенных часов. Разговор перешёл на какие-то мелкие дачные темы, бабуля пожаловалась на соседского кота, который топчет грядки, я покивала, вникая в суть проблемы ровно настолько, чтобы поддерживать беседу.

Покончив с тортом, я пошла в дом переодеваться. Скинула джинсы с футболкой и влезла в привезенную «боевую» экипировку: старые спортивные штаны с чуть вытянутыми коленками и застиранную майку. Волосы стянула в низкий короткий тугой хвост, чтобы не лезли в лицо.

– Лестница там крепкая, но ты всё равно по краям ступай, где гвозди! – крикнула снизу Варвара Михайловна, когда я подошла к приставной деревянной лестнице, ведущей к люку под крышей.

Деревянные ступени ожидаемо и недовольно заскрипели под ногами. Я толкнула тяжелую крышку люка и пролезла наверх. В нос тут же ударил густой, сухой запах пыли, нагретого на солнце шифера и чего-то ещё.

Сквозь маленькое оконце пробивался узкий луч света, в котором лениво танцевали пылинки. Чердак оказался забит основательно. Старый стул со сломанной спинкой, стопки перевязанных шпагатом советских журналов, рулоны выцветших обоев, скрученные ковер и ряды безликих картонных коробок.

Я тяжело вздохнула и шагнула на скрипучие доски.

Работа оказалась именно такой нудной, как я и ожидала. Следующие пару часов прошли в ритме пыльного конвейера: это в мешок для мусора а это спустить вниз. Пыль въелась в кожу, а спина начала противно ныть от постоянных наклонов под скошенной крышей.

Я перетащила сломанный стул, сдвинула неподъемный рулон старого ковра и добралась до самого дальнего угла, куда свет из окошка почти не доставал. Там, под ворохом каких-то заплесневелых вещей, больше похожих на кучу старых тряпок, обнаружилась находка.

Это был чемодан. Не современный пластиковый короб на колёсиках, а старая, добротная вещь. Он напоминал огромный раздутый дипломат из толстой, потертой на углах коричневой кожи. Замки-защёлки давно потускнели и покрылись мутным налетом.

Я потянула его на себя за жесткую ручку. Чемодан оказался неожиданно тяжелым. Вытащив его из угла на более освещенный участок пола, я смахнула с крышки толстый слой пыли, от чего в воздухе тут же повисло серое облако.

Я надавила большими пальцами на тугие металлические кнопки. Правый замок громко щёлкнул и отскочил сразу, а вот с левым пришлось повозиться, с силой нажимая на неподатливую пружину. Наконец, защёлка поддалась.

Крышка тяжело откинулась назад. Из чемодана пахнуло слежавшейся бумагой.

Никаких фамильных драгоценностей или спрятанных денег там, конечно, не оказалось, к моему большому сожалению. Внутри плотными рядами были уложены общие тетради в толстых картонных обложках, потертые блокноты и пара канцелярских папок на завязках.

Я вытащила одну из тетрадей. Страницы слегка пожелтели, а на первой убористым, угловатым почерком было выведено: «Сентябрь, 1962 год».

В углу чемодана, рядом со стопкой блокнотов, лежал небольшой кусок плотной ткани, небрежно перевязанный бечевкой. Я пощупала его пальцами: внутри угадывалось что-то твёрдое, размером с крышку от пузырька с витаминами.

Копаться в записях и разворачивать тряпки в полутьме на грязном полу было сомнительным удовольствием. Понятно было только одно – на помойку этот чемодан отправлять нельзя. Выкидывать такое я считала кощунством, да и внутреннее любопытство уже начало просыпаться.

Процесс затянулся. Следующие два или три часа я методично сортировала чердачные залежи.

Работала по простому принципу: откровенный хлам в одну кучу, целые или просто интересные вещи в другую.

Первая гора росла пугающе быстро. Туда летели сломанные лыжные палки, окаменевшие от времени кисти с краской, стопки отсыревших газет, проеденные молью пледы, и ржавые железки непонятного назначения.

Вторая куча, «на подумать», выглядела куда скромнее, но собирать её было приятнее. В неё отправился тяжеленный латунный самовар. Не уверена, что мы будем из него пить, но выкидывать такое точно нельзя. Рядом легли советский пленочный фотоаппарат в толстом кожаном футляре и ремешком с надписью «Зенит», картонная коробка со старыми стеклянными елочными игрушками и тяжелый шахтерский фонарь, покрытый въевшейся пылью. Дед ведь работал в шахте, видимо, принёс когда-то на память. Всё это добро выглядело достаточно антуражно, чтобы не лететь на помойку, в крайнем случае можно будет загнать ценителям ретро на «Авито».

К концу третьего часа спина начала ощутимо ныть от постоянной работы в полусогнутом состоянии, а слой серой пыли на мне стал таким, что на руках можно было рисовать узоры пальцем. Зато угол, отведённый под мусор, был забит до отказа.

Спускать всё это добро по крутой деревянной лестнице оказалось тем ещё квестом. Сначала я аккуратно спустила чемодан и пристроила его у крыльца. Следом, в несколько заходов, перетащила самовар, фонарь и остальные «сокровища», выставив их в ряд перед домом.

А потом начался этап работы грузчиком. Я методично стаскивала вниз весь отбракованный хлам, сваливая его в бесформенную кучу прямо на траве.

Хоть я и покрылась ровным слоем въедливой чердачной пыли, всё же отряхнула руки и пошла искать бабушку.

– Ба! – Крикнула я, заглядывая в дом. – Дай мешки для мусора покрепче. И пошли на улицу, будешь принимать работу. Заодно посмотришь, вдруг я там какую-нибудь нужную вещь в утиль списала.

Варвара Михайловна вышла на крыльцо, шурша здоровенным рулоном плотных черных мешков. Окинув взглядом масштаб моей работы, она покачала головой, но как-то тепло, с лёгкой улыбкой.

– Ну, даешь, Женька. Быстро ты управилась.

Она спустилась по ступенькам и первым делом направилась к куче мусора. Поворошила отбракованный хлам, хмыкнула и вдруг выудила оттуда какое-то ржавое эмалированное ведро без ручки и моток старой проволоки.

– Это ты зря. – Безапелляционно заявила бабушка. – В ведре еще золу для удобрений разводить можно, а проволока помидоры подвязывать сгодится. Послужит еще.

Я только вздохнула, но спорить не стала. Дачная логика – вещь непоколебимая.

Затем бабуля перешла к моей куче «сокровищ». Одобрительно кивнула на дедовский шахтёрский фонарь и ёлочные игрушки. А вот на тяжеленный латунный самовар, который я с таким трудом перла по лестнице, посмотрела с нескрываемым скепсисом.

– А этот хлам зачем решила оставить? – она слегка пнула самовар носком резиновой галоши. – Он прохудился давно. Я его сама туда и закинула, чтобы глаза не мозолил. В мусор его кидай, только место занимает. Я усмехнулась.

– А чемодан? – я кивнула на старый дедовский дипломат у крыльца.

– А, это деда. – она вскользь глянула на находку и махнула рукой. Там записи его всякие, тетрадки. Потом посмотришь, если интересно. Давай пока мусор по мешкам расфасуем, да пойдешь в летний душ отмываться. А то чёрная вся от этой пыли, смотреть страшно.

Летний душ смыл с меня не только килограммы пыли, но и накопившуюся за день усталость. Натянув чистую футболку, я вернулась на веранду. Мы поужинали домашней картошкой с мясом, и теперь просто сидели в сумерках, допивая остывающий чай.

Тишину нарушал только стрекот кузнечиков, да редкий лай соседских собак где-то на территории поселка. Я смотрела на бабулю. В полумраке, освещённая только желтоватым светом лампы над столом, она казалась уставшей, но какой-то по-особенному умиротворенной.

– Бабуль, – негромко позвала я, нарушая тишину. – А расскажи, каким он был? Ну, дед. Когда вы молодые были. Вы же вроде почти со школы вместе или что-то такое?

Варвара Михайловна замерла с чашкой в руках. На секунду мне показалось, что она пропустила вопрос мимо ушей, но затем глубокие морщинки в уголках её глаз дрогнули. Она опустила чашку на блюдце и посмотрела куда-то сквозь меня, в темноту за окном.

– Ой, ну не прям со школы, конечно, – она тепло, почти по-девичьи улыбнулась, и эта улыбка мгновенно стерла с её лица десяток лет. – Но да, я была чуть младше тебя, когда мы познакомились. Мне было восемнадцать, ему двадцать два. У нас же тут шахты везде раньше были, можно сказать сам город на них стоял. А я тогда в наш местный СГПТУ поступила, нет…уже второй год училась, точно.

Она машинально, плавным движением провела сухой ладонью по столу, словно смахивая невидимые крошки со стола.

– А он уже отучился и забойщиком на шахту пошёл, в её голосе появились лёгкие, звенящие нотки. Как сейчас помню... в парке Горького дело было. Они втроём к нам подбежали знакомиться, такие смешные, нагловатые. А мы с девчонками после учёбы решили погулять в городе, перед тем как в общежитие ехать.

Бабуля тихонько рассмеялась собственным мыслям, прикрыв глаза.

– Потом уже, когда я почти закончила учиться, его отправили от шахты на геолога обучаться. – Варвара Михайловна медленно обхватила чашку обеими руками, согревая пальцы. Улыбка стала более спокойной и тихой. – Добрым он был, Жень. Очень добрым. Хоть и среди своих, мужиков, вроде как всегда угрюмым считался. – А дома...

Она замолчала на мгновение, легко вздохнув, и чуть слышно добавила:

– А дома так уютно было с ним.

Я невольно улыбнулась, глядя, как она счастлива в этих воспоминаниях. Даже не заметила, как бабуля поднялась и начала убирать со стола посуду. Быстро спохватившись, я помогла ей.

Потом подхватила чемодан, шахтёрский фонарь и фотоаппарат. Вроде как Варвара Михайловна была не против, что я это добро по-тихому «приватизировала», и утащила всё это в свою комнату.

Эту небольшую комнатку мне щедро выделяли при каждом приезде. Обстановка здесь была простой: панцирная кровать с толстым матрасом, красиво застеленным накрахмаленным до хруста бельём, небольшой комод со стулом, что-то типа дамского уголка, и стол возле самого окна.

Я подтащила чемодан, ещё раз отряхнула его от остатков пыли и положила на кровать. Фонарь и фотоаппарат пристроила на столе.

Начала осмотр с фонаря. Понятно, конечно, что он уже не работает, аккумулятор за столько лет наверняка превратился в труху. А вот «Зенит» выглядел почти как новый, за исключением нескольких крупных царапин на корпусе, да затёртого кожаного футляра.

Теперь настало время чемодана. Я вытащила из него всё содержимое и осторожно разложила на покрывале так, чтобы можно было окинуть взглядом сразу все находки.

Первым делом я потянулась к тому самому странному свертку из плотной ткани, пытаясь угадать, что же внутри. Спустя минуту возни с тугим, высохшим от времени узлом, я наконец развязала бечевку. Из ткани на покрывало вывалился камень.

Формой он напоминал небольшую пирамидку, но со сплюснутым верхом. Вроде бы обычный кусок породы или чугуна, но для своих размеров на удивление тяжеленький. Может, метеорит какой-то? Или просто причудливая руда, которую дед принес из шахты?

Повертев загадочную пирамидку в руках, я отложила её на край кровати и переключилась на стопку бумаг. Начала просматривать папки и тетради. Самая старая датировалась 1962 годом. Открыв её и пролистав несколько исписанных пожелтевших страниц, я быстро поняла, что это обычный учебный конспект деда то ли со времен того самого ПТУ, о котором рассказывала бабуля, то ли из техникума.

Всего тетрадей оказалось шестнадцать штук. Тринадцать из них – всё те же конспекты, некоторые тех же 62-65 годов. Другие чуть отличались, датировались уже 70-73 годами. Видать, те, что поновее, – это с тех времён, когда дедушка пошел дальше учиться на геолога. А вот оставшиеся три тетради походили уже на личные дневники. Ладно, тетради – это не так уж и интересно.

А вот папки... В одной лежала несколько больших фотографий какого-то поля и леса, потом ещё одна с холмом на заднем фоне . Во второй папке тоже обнаружились фотографии на них была запечатлена карта, вроде бы обычная, но со странными рукописными пометками красной ручкой .

Всё это было, конечно, жутко интересно, но вообще-то уже отчаянно хотелось спать. Физическая усталость брала свое. Я осторожно закинула папки и дневники обратно в чемодан, а странный камешек переложила на стол, к фонарю и Зениту.

Сходила попить воды, вернулась в свою накрахмаленную постель и, получив свою дозу быстрого дофамина в виде коротких видео на телефоне, благополучно провалилась в сон.

Утро началось со звуков аппетитного шкварчания за стеной и такого аромата, что

желудок проснулся раньше мозга. Пахло бабушкиными оладушками, ванилью и домашним уютом.

Я почти моментально вскочила с кровати… Ладно, будем честны: я встала как обычно, тяжело и с неохотой отрывая голову от подушки. Но всё равно это было в сто раз приятнее, чем просыпаться под мерзкий писк будильника перед сменой на пункте выдачи.

Умывшись ледяной водой из-под крана, которая окончательно выгнала остатки сна, я заглянула на веранду.

– Доброе утро, ба! – сказала я, плюхаясь на стул.

– Проснулась, соня? Доброе-доброе, отозвалась Варвара Михайловна. Она уже была при параде: собранные волосы, чистый передник и ни капли утренней сонливости, будто на ногах с пяти утра.

На столе возвышалась гора пышных, ещё горячих оладушек с золотистой корочкой. Рядом стояла пузатая пиала с густой, деревенской сметаной, в которой стояла бы ложка, и баночка прошлогоднего малинового варенья. Бабуля разлила по чашкам крепкий чёрный чай и присела напротив.

– Как спалось хоть? – спросила она, подвигая ко мне тарелку. – Не замерзла? Ночи-то ещё прохладные.

– Как убитая. – Честно призналась я, подцепляя вилкой первый оладушек и щедро макая его в сметану. Боже, как же это было вкусно. – Какой у нас на сегодня план по спасению урожая?

Варвара Михайловна деловито поправила очки и начала перечислять спокойным, размеренным тоном:

– План, Женечка, простой. До жары надо успеть прополоть морковку. Там три грядки всего, но сорняков наросло страсть, моркву уже не видно. Потом в теплице огурцы подвяжем, а то плети по земле поползли. Ну и вечером, как солнце сядет, польём всё это хозяйство хорошенько из шланга. А в обед, в самое пекло, отдыхай, загорай.

Я чуть не поперхнулась горячим чаем. «Три грядки всего». Знаю я эти её грядки, каждая длиной со взлётно-посадочную полосу для кукурузника.

– Звучит как отличный кроссфит. – Хмыкнула я, отправляя в рот очередной кусок.

– Ладно, морковка так морковка. А с телефоном твоим когда разбираться будем? Ты же говорила, там что-то сломалось.

– Ой, да успеется с этим телефоном, вечером глянешь. – Отмахнулась она. – Ты кушай давай, налегай на сметану. А то худущая какая, коробки свои таскаешь на работе, а сил-то откуда брать?

С оладьями было покончено быстро и беспощадно. Я запила последний кусок остывающим чаем, и мы отправились вершить дачные дела.

Обещанный агрофитнес оказался ровно таким, как я и предполагала. Три грядки моркови на деле выглядели как бескрайние зелёные плантации. Солнце медленно, но верно ползло в зенит, припекая макушку. Я сидела на корточках, методично выдирая сорняки, с наслаждением пачкая руки в тёплой земле, и старалась ни о чём не думать. Просто механическая работа – отличное лекарство от вечной мыслемешалки в голове.

Потом мы переместились в теплицу. Там царил настоящий тропический ад: влажно, душно, пахнет нагретой травой и удобрением. Мы с бабулей натягивали шпагат и аккуратно подвязывали колючие огуречные плети. К тому моменту, когда жара немного мы взяли лейки с нагретой за день водой и пошли поливать огурцы, я чувствовала себя так, будто отработала на складе две смены подряд. Но усталость была какой-то правильной, приятной.

Однако, как бы ни было хорошо и спокойно на даче, реальность уже стучала в затылок или даже давала неплохой подзатыльник. Завтра понедельник. Писк сканера, горы картона, недовольные клиенты – моя типичная смена в ПВЗ. А значит, сегодня вечером мне кровь из носу нужно быть дома, в своей крошечной челябинской студии, чтобы успеть хоть немного прийти в себя.

Я сходила в летний душ, смыла с себя землю и пот, переоделась в чистые джинсы и футболку.

Зайдя в свою комнату, я начала собираться. Быстро покидала одежду в рюкзак. Взгляд упал на стол, где лежали мои вчерашние находки. Сам чемодан деда я решила оставить у бабушки, он слишком громоздкий, чтобы тащить его в свою маленькую квартиру. А вот три тетради-дневника, папку со странными фотографиями холма и карты, а также каменную пирамидку я бережно упаковала и спрятала на самое дно рюкзака. «Зенит» и шахтерский фонарь я тоже решила забрать с собой, поставлю на полку для антуража.

Выйдя на крыльцо, я застала Варвару Михайловну за привычным делом, она собирала мне гуманитарную помощь. Вручила увесистый пакет с хрустящими огурцами, пучками укропа и контейнером, куда заботливо сложила оставшиеся с завтрака оладьи.

– Спасибо тебе, Женечка. Помогла так помогла. – Бабуля крепко меня обняла, похлопав по спине. – Ты кушай там нормально, не одними своими энергетиками питайся, вредно это всё, моя хорошая. И как доедешь сразу позвони, а то я ж переживать буду.

– Обязательно, Ба. Не скучай тут, я улыбнулась, целуя ее в сухую теплую щеку. – И телефон твой я посмотрела, ты там просто звук звонка на минимум случайно убавила боковой кнопкой, вот и не слышала, когда тебе звонят. Я всё вернула как было. Так что, на связи!

Я закинула вещи и пакет с едой в салон своего «Логана». Старенький мотор привычно заурчал. Помахав Бабуле через открытое окно, я вырулила на грунтовку.

Впереди было полтора часа дороги до дома.

Дорога до города пролетела незаметно. Серый асфальт, гул мотора и музыка из колонок быстро вернули меня в обычное состояние ума. Въехав в свой спальный район, я притормозила у круглосуточного супермаркета взяла банку энергетика на завтрашнее утро и свежую пачку сигарет.

Покружив по двору, чудом втиснула «Логан» между чьей-то «Газелью» и забором. Вытащила с сиденья рюкзак, подхватила пакет с бабушкиными гостинцами и подошла к подъезду. Домой идти пока не хотелось, нужно было выдохнуть после дороги. Я достала сигарету, щелкнула зажигалкой и с наслаждением затянулась, глядя, как во дворе зажигаются желтые фонари. Возвращение в серую реальность прошло успешно.

Поднявшись в свою студию, я скинула кеды, бросила пакеты на пол и первым делом нажала кнопку электрического чайника. Пока вода шумела, принялась разбирать вещи. Бабушкины огурцы, укроп, сметана и оладьи сразу перекочевали на полку холодильника.

Следом я достала свои находки. Старенький «Зенит» и шахтерский фонарь пристроила на широком подоконнике, там они смотрелись как неплохой декор. Дневники и папку с фотографиями положила на стол. А ту самую тяжелую каменную пирамидку просто сунула наверх, на холодильник, это была ближайшая свободная поверхность, куда ее можно было закинуть, чтобы не мешалась.

Оставив вещи в покое, я пошла в душ. Горячая вода окончательно смыла остатки дачной пыли, усталости от дороги и гудящего напряжения в мышцах.

Остаток вечера прошел по моему самому классическому, ленивому сценарию. Я налила себе огромную кружку чая, завалилась на диван и добрых минут сорок бездумно листала ленту в телефоне. Короткие видео с котами, чьи-то неудачные падения и глупые шутки – идеальный способ выключить мозг и не дать внутреннему голосу начать анализировать предстоящую рабочие дни. К полуночи глаза начали слипаться. Завтра снова понедельник, конвейер из коробок и писк сканера. Пора спать. Я отложила телефон на тумбочку, встала и щелкнула выключателем, погружая крошечную студию в привычную темноту. Развернулась, чтобы нырнуть под одеяло, и вдруг замерла. В полумраке комнаты, куда едва пробивался оранжевый свет от уличных фонарей, появилось кое-что лишнее. На верхушке холодильника, ровно в том месте, куда я час назад положила камень из чемодана деда, пульсировал тусклый, едва заметный, но абсолютно неестественный голубоватый свет. Камень действительно мерцал, еле-еле, но в густой темноте комнаты это голубоватый огонек было отчетливо заметно.

Сон сняло как рукой. Сердце предательски ухнуло куда-то в живот. Я осторожно протянула руку наверх и попробовала взять пирамидку двумя пальцами, подсознательно ожидая, что она окажется горячей или ударит меня током. Но на ощупь она была абсолютно обычной.

И только я приподняла ее, оторвав от металлической поверхности холодильника, свет мгновенно погас. Пирамидка в моей руке снова стала просто глухим куском камня, каким и была по своей сути.

Я аккуратно поставила пирамидку обратно на холодильник. Он опять принялся слегка мерцать. Поколебавшись секунду, я щелкнула выключателем, заливая студию ярким, бьющим по глазам искусственным светом. Спать расхотелось абсолютно. Вся накопившаяся за выходные усталость куда-то испарилась, уступив место зудящему, нервному любопытству.

Я подошла к столу, решительно придвинула к себе стопку старых тетрадей и открыла первый дедовский дневник. Я быстро листала слегка пожелтевшие страницы, бегло пробегаясь глазами по угловатому почерку. Я искала хоть какую-то зацепку, хоть малейшее упоминание странного камня или свечения. Взгляд лихорадочно скользил по строчкам, пока я наконец не нашла вот это...

23.06.1977

Сегодня до нас, и до меня в частности, довели важную задачу. На днях начнут собирать геологоразведочную группу, приедут геологи из СГИ им. Вахрушева, соберут несколько отрядов на разные точки. Я буду старшим группы, которая будет разведывать участок недалеко от Еткуля, ближе к Еманжелинску и озеру Большой Сарыкуль.

28.06.1977

Сегодня нашу группу привезли на объект. Сказали, пока разворачиваем палатки, и отмечаем границы нашего участка, а сегодня-завтра подъедет техника. Всего нас здесь должно быть 29 человек.

30.06.1977

Начали работу на участке. Геологи из института сверяются со своими данными аэрофотосъемки. Как по мне, работа идет отлично. Вместо палаток поставили три вагончика. Да и они толком не нужны, до дома каждый вечер увозят машины, остаются только пять человек охранять технику, да инструмент.

01.07.1977

Единственное, что заметил странное – ближе к холму начинает барахлить компас. Да и стоял сегодня утром с мужиками из тех, кто на охрану оставался... Говорят, что ночью прям жуть берет. Вроде и сами смеются над этим, а чёрт его знает.

13.07.1977

Сегодня закончили разметку, завтра утром пробное бурение. Позавчера было небольшое происшествие: люди отказываются оставаться на охрану. Говорят, что здесь всякое происходит. Хотя, что за бред? Тут до ближайшей деревни километров пять-шесть.

14.07.1977

Сегодня начали первое бурение. Пока непонятно, успешно или нет, надо сделать минимум 6-7 скважин. Еще мужики решили привезти с собой собаку, чтобы по ночам не так страшно было. Ну, как собаку, щенок ещё, но забавный. Назвали Забой.

21.07.1977

Бурим уже третью скважину, пока все идет отлично. Надеемся, наш участок будет удачным. Вчера вечером встретился с мужиками из второй группы, их отправили в сторону Коркино, они только заканчивают разворачивать установку.

26.07.1977

Сегодня вечером закончили проходку четвертой. В конце керна нашли какие-то странные камни, ими же похоже и испортили бур, впрочем, на этом пока и остановились. Почти все камни забрали люди из института. Я уезжал почти последним, на третьей машине помогал мужикам заранее, с вечера, заменить бур. В темноте увидели, как эти камни светились, а потом перестали. Один, что нашел побольше, я забрал с собой.

27.07.1977

Я не знаю, что это за минерал такой, я о таком не слышал и не читал. Вчера вечером, когда вернулся домой, решил помыть его от земли. Уронил в раковину он начал слегка светиться. Как я понял, светится он только при контакте с металлом, пробовал его потом сухим приложить к трубе. Также рядом с ним мой компас начинает сходить с ума, как от магнита. Возможно, это объясняет странное поведение компаса в той стороне.

29.07.1977

Сегодня утром товарищи из института сказали остановить весь процесс и

демонтировать установки, а людей вернуть на их рабочие места. Они будут проводить какие-то свои научные изыскания.

30.07.1977

Начали разбирать установку. Решили остаться ночевать тут вместе с половиной бригады, остальные сменят нас завтра, так будет быстрее. Вечером начался ливень с грозой. Часов в шесть видел, как молния 4 раза ударила почти в одно и то же место на этом холме.

31.07.1977

С утра сходил на место, куда примерно била молния. Всё, что осталось это где-то круг выжженной травы диаметром в метр.

…Следующие страницы были аккуратно вырваны.

Я откинулась на спинку стула, пытаясь понять, что всё это значит. Встала, подошла к холодильнику, взяла этот непонятный артефакт в руки, села обратно за стол и принялась крутить его под светом лампы. Но как ни крути, это был абсолютно монолитный кусок... чего бы то ни было. Никаких скрытых лампочек, швов или батареек. Просто камень.

Я достала ноутбук из сумки, открыла браузер и решила поискать информацию по всем своим запросам. Вбила в строку: «1977 год СССР аномалии Челябинск». Всё, что мне удалось откопать за следующие полчаса – это сухие погодные сводки за тот год да какую-то мутную статью на форуме: то ли реальную историю, то ли обычную интернет-байку о геодезистах, которые сошли с ума во время экспедиции. И ничего интересного про местность где работал дед.

И тут я вспомнила про папку с фотографиями.

Я потянулась к ней и вытащила два уже слегка выцветших, пожелтевших снимка. На первом был сфотографирован кусок топографической карты. Я прищурилась, вчитываясь в названия: вот Еткуль, а вот от него, в сторону озера Большой Сарыкуль, ручкой был жирно обведён неровный круг. Та самая точка где они работали.

На второй фотографии был запечатлен пейзаж: широкое неровное поле, темная кромка леса сбоку, а вдалеке возвышался тот самый холм, заросший деревьями.

Я решила позвонить бабуле и всё разузнать она-то должна знать наверняка. Но первое, что меня остановило – время. На часах светилось 22:47. Бабуля уже однозначно спала. А второе... Честно, не знаю, может, это куча пересмотренных фантастических фильмов сказывается, где после таких звонков искусственный интеллект сразу вычисляет из диалога ключевые фразы, и через полчаса к тебе уже стучатся дяди в черных костюмах. Я сама слегка усмехнулась своим параноидальным мыслям.

Единственное, что я решила еще проверить перед сном: подошла к комоду, вытянула ящик с «очень нужными вещами» и принялась искать компас, который даже не помню, откуда у меня вообще взялся. Когда всё-таки откопала его на самом дне, решила провести эксперимент, для этого сняла с холодильника обычный сувенирный магнитик. Стоило поднести компас к камню, как стрелка тут же начала дергаться в разные стороны, а иногда и вовсе раскручивалась, почти как лопасти вентилятора. А вот когда я прислонила к камушку магнит, его голубоватое свечение стало настолько ярким, что его было отлично видно даже при включенном свете.

Поигравшись с этой аномалией еще пару минут, я наконец громко и сладко зевнула. Убрала компас и магнит, а сам камушек на всякий случай плотно завернула в один из своих носков и спрятала подальше в шкаф к остальным вещам.

Утро рабочего дня началось с безжалостного звона будильника. Я с трудом разлепила глаза, чувствуя себя так, будто полночи разгружала фуру, а не игралась с компасом и магнитами.

Пока я стояла под горячим душем и машинально чистила зубы, пытаясь прийти в себя, в голове крутилась только одна мысль: звонить бабуле прямо сейчас или нет? Руки так и чесались набрать ее номер и потребовать хоть каких-то объяснений. Но, с другой стороны, послезавтра у меня как раз выпадает законный выходной. Может, ну его, этот телефон? Гораздо логичнее и безопаснее съездить к ней и поговорить обо всем лично, с глазу на глаз. И мне спокойнее, и никаких гипотетических «товарищей майоров», слушающих бред про светящиеся камни. Да, решено. Поеду послезавтра.

Остаток утра прошел на автопилоте. Кофе, сигарета по пути до работы и энергетик, заботливо купленный мной вчера. Смена тянулась мучительно долго. Это был обычный, ничем не примечательный понедельник, состоящий из бесконечного писка сканера штрихкодов, запаха картона и шуршания пакетов. Я на автомате выдавала людям их заказы: чехлы для телефонов, кошачий корм, какие-то швабры, кроссовки. Оформляла возвраты на шмотки, которые «в жизни смотрятся совсем не как на картинке», и дежурно кивала, выслушивая недовольства из-за помятых коробок.

Мой внутренний голос, который обычно в такие моменты устраивал фестиваль самокопания, сегодня был занят совершенно другим. Пока руки привычно сканировали товары, мысли раз за разом возвращались к дневнику деда, странным записям и камушку, который сейчас преспокойно лежал завернутый в носок в моем шкафу. Контраст между этой серой, скучной рутиной и тем, что ждало меня дома, казался каким-то сюрреалистичным.

К девяти вечера поток людей наконец-то иссяк. Я закрыла смену, выключила свет, опустила рольставни и с облегчением выдохнула. Вышла на улицу, ежась от вечерней прохлады, и пошла по обратному маршруту.

По пути домой я привычно завернула к знакомому супермаркету. Набрала в корзину базовый холостяцкий набор: пачку макарон, сосиски, банку любимого энергетика на завтра и какой-то йогурт, чтобы успокоить совесть. Расплатившись на кассе, я, пройдя пару дворов, уже оказалась возле своего подъезда и поднялась в свою студию. Щелкнул замок, я переступила порог и включила свет в прихожей. В квартире стояла абсолютная тишина. Скинув кроссовки и пакет с продуктами, я первым делом бросила взгляд на дверцу шкафа.

Всё было тихо и обыденно. Но знание того, что там, в ящике с бельем, лежит нечто, что может хранить в себе секреты, заставило сердце забиться чуть быстрее.

Ужиная пельменями, которые нашлись в морозилке, я всё ещё пыталась найти хоть какую-нибудь информацию в интернете. Вбивала в поисковик запросы про минералы и материалы, которые светятся от соприкосновения с металлом, искала архивы по разработкам уральских шахт в конце семидесятых годов. Но, естественно, сеть выдавала лишь общую историческую справку, сухие цифры по добыче угля, да скучные статьи из Википедии. Ничего дельного найти я так и не смогла.

В общем, решено окончательно: послезавтра еду к Бабуле. На этом мои поиски зашли в тупик, и я закончила этот вечер, отправившись спать.

Следующим утром, по пути на работу, я достала телефон и набрала знакомый номер.

– Привет, Ба. Как дела? Как себя чувствуешь?

– Здравствуй, моя хорошая. – раздался в трубке ее спокойный голос. – Да потихоньку. Сижу вот, чай пью, новости смотрю. Здоровье как всегда, всё отлично.

– Ба, я завтра приеду в гости, хорошо?

– Конечно, Женечка. – В её тоне промелькнула легкая тревога. – Что-то случилось?

– Нет, бабуль, всё хорошо. – Поспешила успокоить её я. – Просто... хорошо так за городом. Так что всё, завтра жди, приеду.

– Хорошо, очень жду тебя, Женечка.

На этом наш разговор, в общем-то, и закончился. Я докурила сигарету, выбросила бычок в урну и толкнула пластиковую дверь пункта выдачи.
_______________________________________________
Если вам понравилось начало буду благодарен вашим отзывам