Riryra

Другая сторона моей жизни:
За окном автомобиля висела огромная нереальных размеров Луна такого же нереально оранжевого цвета. Все вокруг казалось мне нереальным, тишина за окном, человеческая беспомощность, весь этот длинный день, успевший вместить в себя начало и конец жизни...
У меня на руках умирал жеребёнок. Я гладила неподвижно лежавшую на моем плече маленькую шелковую головку и вспоминала, как радовалась на рассвете рождению этой миниатюрной чёрной кобылки. Как же это здорово, думала я, когда, благодаря тебе, на свет появляется такое чудо. И вот сейчас понимала, как часто человек самонадеянно забывает, что все принадлежит Богу, и уж тем более рождение новой жизни.
Врачи не смогли нам помочь. Они вообще не знали ни что делать, ни причину почему крепкий, крупный жеребёнок к концу первого дня своей жизни вдруг начал слабеть. Я безрезультатно просила их сделать хоть что-то! Суровый доктор в белом халате сказал, что вероятно причина в загибе рубца. Мне пришлось напомнить ему, что это не телёнок, а у лошадей вообще нет рубца. Все, на что удалось уговорить врачей, это поставить капельницу с глюкозой и кальцием. Ни анализа крови, ни антибиотика, ни гормона для поддержания жизнедеятельности...
Жеребёнок умер на рассвете. Сматывая капельницу, я слышала, как в деннике волнуется и тревожно ржёт его мать. Это был Ее первенец, но кобыла оказалась наредкость заботливой и сейчас упорно продолжала звать своего ребёнка. Я понимала, что надо пойти к ней и сдоить накопившееся молоко, чтобы ко всем несчастьям не добавился ещё и мастит. Мой конюх Анвар, склонившись над жеребёнком,пытался скрыть, что плачет. Обида на кого то неведомого и на собственную беспомощность сплелись в вязкий комок в моем горле. Я надеялась, что глоток свежего воздуха поможет мне справиться с эмоциями и вышла на улицу. Там начинали перекличку птицы. Полина, жена сторожа, скоро должна была пойти доить коз. Жизнь просыпалась навстречу новому дню. "Все принадлежит Богу", - опять прозвучало в голове. И я пошла в сторону козлятника. Там был оставшийся без материнского молока малыш. Шансов, что кобыла подпустит к себе чужого ребёнка, уже зная своего, а тем более козлёнка, было немного, но все же...
Лошадь встретила меня тревожным ржанием, ища в моих руках жеребёнка. "Вот, Лилечка, - сказала я, - у неё нет мамы, а у нас нет больше нашей малышки. Может она будет твоей новой дочкой?", -я опустила новорожденную козочку на опилки перед лошадью, и кобыла осторожно обнюхала незнакомое существо. А потом подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза таким долгим взглядом, что у меня опять перехватило дыхание. Тот, кто говорит, что у животных нет души, просто никогда не видел этот взгляд. Я уверена, что в именно в это мгновение лошадь все поняла. Она смотрела на меня несколько бесконечно длинных секунд, а потом вновь опустила голову и ещё раз обнюхала козлёнка. На этот раз она делала это так, словно пыталась запомнить его запах навсегда.
Я взяла козлёнка и поднесла к вымени кобылы. Он не сразу понял, что от него хотят. Вымя кобылы очень отличается от вымени козы. Я приоткрыла крошечный ротик козлёнка и пустила в него струйку тёплого молока. Малышка оживилась и.... начал есть. Я продолжала сидеть рядом, понимая, что даже такая небольшая лошадка может легко убить крошечного козлёнка, если откинет его задними ногами. Но Лиля стояла не двигаясь. А когда козленок наелся, она стала вылизывать его пятнистую спинку...
В индуизме есть такое понятие "дхарма". Оно означает предназначение, долг. Лошадь выполняла долг матери. Потеряв своего жеребёнка, она отдала любовь и заботу первому существу, которое в них нуждалось. А может быть им просто суждено было быть вместе. У Бога на все свой замысел...

P.S: Сейчас козленок уже заметно подрос. При первом знакомстве с ним другие лошади, включая папу-жеребца, выстроились веером и удивленно обнюхивали, словно не веря глазам, а Мать закрывала Ее собой, давая понять, что ребенок под защитой. Но все же малышку приняли в табун, и теперь Фортуна (так мы назвали козочку) считает себя лошадью, тем более, что Ее имя полностью это подтверждает. А Лили остаётся заботливой и ревнивой матерью, не отпускающей от себя дочку ни на шаг, словно боится потерять.(с)

Оригинал и автор текста https://vk.com/wall74686847_19948

Спасибо тебе за все.

И светлая тебе память.

Опиши мне себя. Расскажи о себе.

Кто ты есть?

Ордена и медали сверкают в глазах горделиво.

Где ты был, где узнал что такое отвага и честь.

Или память молчит и слова подбирает трусливо.

Но ты подлинно знал, что такое отвага и честь.

Ты тогда воевал

Я тебя не дождалась с войны

Я ждала, а друзья на тебя принесли похоронку.

Ты тогда рисковал.

Ты сбегал из немецкой тюрьмы.

Был контужен снарядом уткнувшись в сырую воронку.

Я боялась, а ты никогда не боялся войны.

Ты герой, ты стоял одиноко согнувшись в дверях

На меня виновато и как-то застенчиво глядя.

Я тебя усадила зачем-то за стол второпях,

Не снимая ботинки, и руки дрожащие гладя,

Я тебя хоронила, а ты появился в дверях...

Я сорвала с окна пожелтевший газетный листок

Я на солнце кружилась в слезах, танцевала и пела

Я сорвала с себя перештопанный черный платок,

И в руках твои пальцы замерзшие бережно грела

Я сожгла на столе похоронки проклятый листок.

Расскажи о себе, ты живой, ты вернулся с войны.

Я тебя дождалась, я тебя целовала не смело.

Ты с усталой улыбкой ответил, что помнишь лишь сны,

Где на солнце кружась я тебе танцевала и пела,

В день, когда наконец ты ко мне возвратился с войны...