На ипподромах России можно увидеть и то и другое, и народ, даже журналисты, постоянно их путает. Хотя они отличаются примерно так же сильно как Формула 1 и гонки на мотоциклах.

И то и другое соревнования лошадей на резвость и выносливость, и то и другое проводится в условиях специальных сооружений - ипподромов. В обоих видах плодить новых резвых и выносливых представителей породы отправляются только самые резвые лошади и победители крупнейших призов.

На этом сходство заканчивается.

Скачки - это соревнования лошадей некоторых верховых пород. В первую очередь чистокровной верховой (подавляющее большинство всех скачек в мире), чистокровной арабской (значительно меньше). И в нашей стране можно еще увидеть скачки ахалтекинской породы, башкирской породы (у татар она называется татарская), донской породы. И в Сибири еще бывает, скачут полукровные лошади чисто для зрелища.

Скаковая лошадь на резвом галопе в Японии, подготовка к стартам

В скачках человек всегда сидит верхом на лошади, называется он жокей. И в скачках всегда лошади скачут галопом. Всё предельно просто: скачки - лошади скачут.

Финиш скачки в США. Самые резвые скакуны развивают скорость свыше 65 км/ч и могут ее поддерживать на дистанциях от 1000 до 3000 м включительно.

Скачки бывают гладкие и барьерные, бывают стипль-чезы (очень высокие барьеры с усложненным рельефом дорожки на длинную дистанцию). Но всегда лошади соревнуются на галопе, а управляют ими жокеи, чей вес вместе с седлом строго регламентирован.

В гладких скачках не больше 60 кг человек+седло, а чаще меньше. Причём в программках обычно указывается, под каким конкретно весом скачет конкретная лошадь.

Жокей взвешивается до скачки вместе с седлом и затем повторяет процедуру сразу после скачки, допускается разница в 300-400 гр (примерно такой объём во время скачки впитывается в потник лошадиного пота). И если перевес после скачки больше этого допуска, лошадь лишается занятого места.

Бега - это соревнования лошадей упряжных пород и не просто любых упряжных, а рысистых, то есть имеющих генетически закреплённую способность к очень быстрой рыси. На бегах лошади бегут, рысью или иноходью. Скакать галопом им запрещено.

Рысаков в мире несколько пород: стандартбред (американский рысак), орловский рысак, французский рысак и их различные помеси. В скандинавских странах также еще соревнуются в рысистых бегах местные тяжеловозные лошади.

Соответственно, бега - это соревнования рысаков на резвость и выносливость рысью. Бега - лошади бегут. Начавшая скакать во время заезда лошадь в рысистых бегах может получить дисквалификацию, если быстро не вернется на рысь.

Финиш рысистого заезда

В США, Канаде, Австралии, Новой Зеландии и Великобритании есть бега иноходцев, бегущих чуть отлично от рысаков, но и у них галоп запрещён.

Большинство бегов в отличии от скачек проводится не под седлом, а в упряжи. Лошади бегут, запряжённые в двухколёсные экипажи, которые в России называются качалки.

Работа рысака на резвой рыси. Лучшие рысаки развивают скорость свыше 55 км/ч на дистанциях от 1600 до 4000 м.

Также, во Франции примерно 40% бегов проходит под седлом (исторически так сложилось именно у французов), но человек, который управляет рысаком или иноходцем, называется наездник (драйвер в английском варианте). Неважно, под седлом его рысак или в качалке . И его вес никак и никогда не регламентирован, в отличие от жокея.

Исторически, скачки возникли, как проверка на рабочие качества верховых лошадей, которые потом могут быть пригодны в кавалерию или же плодить хороших верховых лошадей, в том числе и для кавалерии.

А бега - это проверка резвости и устойчивости рысистого хода у рысаков, которые потом смогут возить на дальние расстояния экипажи с максимальным комфортом для пассажиров.

Разные типы лошадей, разные аллюры, разные задачи. Сегодня и то и другое во многих странах - мощная индустрия, игровой бизнес и проверка на рабочие качества и физическую крепость определенных пород лошадей.

В России исторически большинство скаковых иаподромов находится на юге - Краснодар, Пятигорск, Нальчик, Ростов-на-Дону, станица Павловская, Грозный. Там нет бегов( точнее редко бывают, но они неофициальные), только скачки.

Московский, Казанский, Уфимский ипподромы располагают лицензированными дорожками и для бегов, и для скачек, там в один день можно увидеть и то, и другое. Скачки и бега всегда проводятся по разным дорожкам с разным покрытием, так как специфика биомеханики у рыси и галопа разная. В России скачки это всегда летний вид, зимой скаковые лошади отдыхают. Бега на некоторых наших ипподромах всесезонные, где рысаки соревнуются круглый год почти в любую погоду.

Раменское, Тамбов, Воронеж, Орел, Саратов, Ульяновск, Ижевск, Белокуриха, Барнаул, Пермь, Тюмень, Курган, Новосибирск, Красноярск, Абакан, Благовещенск - ипподромы сугубо беговые. Там выступают только рысаки. На некоторых из них можно увидеть и скачки, но они неофициальные.

Зачем сейчас это нужно? Во-первых, это красиво, и азартно.

Во-вторых, с помощью бегов и скачек целый ряд лошадиных пород могут найти себе адекватное применение, согласно тому, для чего их вывели 200 лет назад. Они не исчезают в наш современный век, поскольку у них есть ниша, для которой их и разводят. А мы можем на них смотреть вживую , а не на картинках из прошлого.

И одновременно с этим эта ниша позволяет по-прежнему отбирать для получения потомства наиболее резвых и выносливых лошадей и отсеивать животных со слабым здоровьем или невысокой резвостью. У рысаков постоянный отбор резвых на рыси лошадей позволяет поддерживать в породе генетически закрепленную способность к этой рыси. Поскольку такая рысь не свойственна лошади, без отбора на резвую рысь по результатам бегов эта способность быстро отомрёт.

Наконец чистокровная верховая порода, которая участвует в большинстве скачек мира на всех континентах - универсальный улучшатель многих других пород. Благодаря селекции по резвостной выносливости она вот уже более 150 лет привносит эти качества всем тем породам, кто в скачках не участвует. Если лучшие скакуны идут в воспроизводство себе подобных, то скакуны среднего класса используются для улучшения множества других верховых и упряжных пород мира.

Вот входную дверь мне открывает довольно пожилая женщина невысокого роста с лишним весом, печальным взглядом и больными суставами, которые неслышно кричат каждый раз, когда она плавно делает шаг. Мы здороваемся и неспеша проходим в комнату для дальнейшего разговора. За то время, что занимает путь от входной двери до стула, который пациент любезно приготовил врачу, я успеваю активировать свою клиническую эмпатию на максимум. Даже если ты не имеешь никакого отношения к тяжести жизни своего пациента, то начинаешь искать пути для ее облегчения, хотя бы словом, взглядом, таблеткой...

Но как оказалось, большей проблемой в тот день для пациентки было не её изношенное временем и обстоятельствами тело, не повышенное давление и не боль в уставших суставах, всё это отошло на второй план, который находился от первого за бронированным стеклом разочарования и оскорбления, почти депрессией, в шаге от которой была эта женщина. Пока я измерял давление и пульс, слушал сердечный ритм, бабушка, глядя в моё лицо почти в упор, задала мне вопрос, который поставил меня в непроходимый тупик. "Доктор, а где у меня копыта?"

Мне удалось выяснить, когда я немного пришел в себя, почему бабушку интересовал именно этот вопрос. Дело оказалось в том, что накануне у нее случился гипертонический криз - опасное повышение давления, пациентка вовремя сориентировалась и вызвала бригаду скорой помощи, к приезду которой почти разучилась говорить. Приехали два таких же, как я, молодых медика, и взяли полуобморочную пожилую женщину в такой оборот, что от их манипуляций давление снизилось до приличных значений, а немощь ушла искать другую жертву. Полечили они ее действительно хорошо: пациентка была жива, находилась у себя дома, а гемодинамика держалась в норме даже без учёта возраста. Но один из лихих парней, возможно, моих однокурсников, сказал второму коллеге такую фразу, которую несчастная запомнила вопреки своему состоянию: "Вен нет, капай в копыта". На локтевых сгибах действительно не было вен, доступных для инъекции, зато там было много подкожного жира, а где его было меньше и были вены - на тыльной стороне кисти - был пластырь с ватой и следы небольшой гематомы, оставшейся после капельницы с магнезией.

Всё было очень даже хорошо - радоваться надо, а бабушку жалко: жизнь спасли, но она осталась такая же тяжёлая...

И вот девять лет спустя смотрю я на лошадь с календаря и ржу