ProtoGenn

Когда человек, - иногда даже воцерковленный, - слышит слово «аскеза», он часто преувеличивает значение этого понятия. Но как когда-то высказался Святейший Патриарх Кирилл «аскеза — это вовсе не жизнь в пещере и постоянный пост, а способность управлять своими инстинктами».

Главное жизненное дело христианина – это борьба с грехом. Период Святой Четыредесятницы – к осуществлению этого –

во-первых, - хороший «толчок», мотиватор и вдохновитель, поскольку является традицией, основанной на непосредственном примере Христа Спасителя, (какими мы будем учениками, если не станем подражать Своему Учителю, или, во всяком случае, хотя бы пытаться это делать?!);

во-вторых, - благоприятные условия, состоящие из Уставной богослужебной и пищевой дисциплины; соответствующей Великому посту покаянной атмосферы, создающейся церковными молитвословиями и песнопениями; а также - событий и дат, в которые Святая Церковь воспоминает и чтит с особым акцентом тех подвижников, которые будучи такими же, как и мы человеками, смогли, посредством личных усилий и сопутствующей им вспомоществующей Божией благодати, выйти победителями из бескомпромиссной борьбы с смертоносным грехом.

«Аскеза» не обязательно означает необходимость «радикальных мер» (ношение вериг, власяниц, стояние на столпах, «долулежание», закапывание частей тела в землю и пр.), к которым часто прибегали многие подвижники для борьбы с «плотяным человеком». Великопостовой Устав и традиция вовсе не предполагает и не предписывает этого.

Прежде же всего «аскеза» - это:

Когда я живу Литургической жизнью, и стараюсь регулярно приобщаться Церковных богоучрежденных Таинств, с более-менее (по мере личных физических возможностей) соответствующей к этому подготовкой.

Когда я внимательно отношусь к людям, когда я не отмахиваюсь от них и не прохожу мимо, оправдывая такое свое действо либо отсутствием времени и усталостью, либо различимостью или разностью во взглядах с ними.

Когда я ежедневно, дома или на работе, выполняю свои обязанности максимально качественно и по совести.

Когда в моих уме, чувствах и воле находит себе место стремление «не расстроить Господа» (слова прп. Паисия Святогорца). Когда каждому моему действию, поступку сопутствует вопрос «угодны ли они Богу?»

Когда моя жизнь в части ее земных утешений умеренна, и протекает без излишеств, и злоупотреблений.

Когда я рассудителен, насколько это возможно, и не превращаю, будучи "примерным исполнителем" всех великопостовых правил и предписаний, в мучеников своих домочадцев.

Когда я предельно внимателен к тому, что происходит в моем сердце, которое может стать кладезем как доброго, так и злого.

А еще «аскеза» - это посвящение части личного свободного времени чтению той литературы, которая имеет практические значение и пользу для моей духовной и психо-физической жизнедеятельности, что называется, - «выхлоп» в моей духовно-нравственной жизни.

Т.о., «аскеза» - это не нечто из разряда «неудобоносимого» и неподъемного, от чего нужно «шарахаться», а то упражнение, которое должно быть жизненно важным, необходимым и востребованным. Это – благоприятное деяние, которое человека возвращает в состояние, соответствующее замыслу о нем Творца.

Господь да поможет всем нам, в этом душеспасительном деле, силой Своей Божественной благодати, дорогие!

Немного нравственного богословия в ленту.

На Всенощном бдении Недели о мытаре и фарисее в каноне на утрени читались вот такие хорошие слова "рыданьми побием совесть" (Икос Постной Триоди).

Понятно, что речь идет об искреннем покаянии в собственных прегрешениях, на необходимости которого сосредоточены молитвословия и песнопения всего периода Великого поста. Ибо покаяние, и рождающиеся от него "дух сокрушенный и смиренный" - это то непременное условие, при котором человек открывает себя для приятия и воздействия спасительной Божественной благодати, которая "немощная врачует и оскудевающая восполняет".

Но вот в чем дело. Для того, чтобы покаяние было полноценным, подлинным и действенным, необходима совесть, а точнее "воспитанная совесть".

Когда мы по случаю говорим кому-то "имей совесть", это не должно означать, что её нет в человеке, к которому обращаемся. Ибо совесть, то есть "естественный нравственный закон" - это неотъемлемая часть человеческого духа. Она не исчезает и не упраздняется.

Другое дело, что совесть может быть деградированной или находиться в процессе деградации.

Об этом я и хотел сказать, что качество покаяния человека прямо пропорционально качеству его совести

Да, да, совесть очень изменчива. И изменчива потому, что она не является какой-то отдельной, не зависящей от других, компонентой человеческой природы, какой-то автономной субстанцией. Она, как и другие, находится в полном и тесном взаимодействии с другими составляющими человеческой личности.

Да, совесть - это, "голос Божий". Однако это - не безусловное утверждение. В том смысле, что иногда человек, совершая зло, может быть при этом вполне искренне убежденным, что совершает добро.

А теперь представьте, каким будет его покаяние? Ведь он не будет раскаиваться в том, что считает (а точнее, считает его "внутренний закон") совершенно точно "правым делом".

Итак, совесть не есть каким-то "статическим" (стабильно неизменяемым) "органом" человеческого духа. А следовательно, она должна быть контролируема.

Чем? Волей Божией, засвидетельствованной Свящ. Преданием и Свящ. Писанием. А также собственной рассудительностью, основанной на ней (Воле Божией) и ею вымерянной.

Именно в рамках этого контроля и происходит то, что в Нравственном православном Богословии называется "воспитанием совести" или "формированием христианской совести".

Да, именно, совесть - это то, что воспитывается и формируется. И это может быть сделано нами очень по-разному.

Но об этом, а именно - о возможных состояниях совести и её "освящении", постараюсь написать в следующих своих постах, дабы не утомлять, вас, дорогие друзья.

Отцы, братья и сестры, поздравляю всех вас с началом предваряющих спасительный Великий пост, недель!

Постная Триодь с текстами, пронизанными чувствами сокрушения и молитвословиями, призывающими к сосредоточению внимания на своем внутреннем, сокровенном человеке – к самоисследованию – уже вступила в силу.

Неспроста эта богослужебная книга своим содержанием сподвигает и мотивирует всмотреться вглубь себя. Одним уже этим, то есть акцентом на необходимости ❗️«приблизиться к себе» - самопознании, - она свидетельствует о недостаточности самоанализа или и вовсе об отсутствии в жизни человека того, что блж. Августин называет «привычкой отвлекаться от чувств, сосредоточивать душу и удерживать ее саму в себе».

В своей повседневности человек демонстрирует себя больше как экстраверт, по большей мере взаимодействуя с тем, что находится вне него – с миром, простирающимся за пределами тех незримых необходимостей и потребностей, нужду в удовлетворении которых испытывает духовная компонента его личности, в силу ее природных свойств, ставших ей присущими Волей Творца.

Рассеиваясь и распыляясь на совершенно преходящие ценности и вещи, через постоянное соприкосновение с тлетворным, человек истлевает вместе с ним и себя, - он будто растворяется в той среде и той средой, в которую погрузил себя с головой.

Увлеченный не собой, то есть другим, он забывает о самом себе. В данном случае я имею ввиду озабоченность человека прежде всего своим телом (и всем, что с ним связано и сопряжено), ублажая и услуживая которому, он действует в ущерб собственной душе, упуская из виду ее воззвания и пренебрегая ее потребностями.

Таким образом человек выводит себя из «естественного чина», из «истинного положения вещей»; за рамки тех жизнеутверждающих параметров, которые заданы Жизнодателем для полноценной человеческой жизнедеятельности, включающей в себя помимо телесной составляющей – еще и душевную, и духовную ее (жизнедеятельности) части.

«Мы далеки от самих себя, да и мало желаем, чтобы приблизиться к себе, а все убегаем, чтобы не встретиться самим с собою и промениваем истину на безделушки…» - это очень меткие слова из книги «Откровенные рассказы» (см. 1991, с. 93), которые точно характеризуют повседневную жизнь почти каждого человека.

Потому-то Святая Церковь через Триодь Постную побуждает человека хотя бы на какое-то время «переключиться»❗️ Переключиться с второстепенного на Главное – с плотского на духовное. Погрузиться в свою «внутреннюю клеть» - свою душу – сердце, в первопричину осуществляющегося во времени и пространстве или зла, или Добра. В то невидимое глазу внутреннее логово или хаоса или Космоса (греч. «Порядок»), которому обязано и от которого зависит качество жизни человека и человечества. Погрузиться, чтобы отрезвить себя той наличной реальностью, которая имеет место быть, в действительности.

«Рассмотри, что в руках, кто ты – призывает Христова Церковь устами свт. Григория Богослова. - Зачем и для чего ты меряешь "горстию воду, небо пядию, и всю землю горстию" (Пс. 40:12), – меряешь великие стихии, измеряемые для одного лишь Творца? Прежде всего познай самого себя» (Григорий Богослов. Т. 1. 1994, с. 477).

И если начало этому «познанию самого себя», то есть самоанализу все-же будет положено, в душе и сердце непременно возникнет то чувство, а лучше сказать, пробудится та фундаментальная духовная потребность, которая выражена в богослужебном песнопении «Жизнодавец! Открой мне двери покаяния».

Но об этом – покаянии… позже.

Столь жаль человека, не открывшего ни разу Евангелия, сколь поразительнее для твоего ума и сознания оказывается Божественное Откровение.  

Да, оно поражает глубиной мудрости и протяженностью прозрения. Еще больше – бездонностью этой глубины и бесконечностью этой протяженности. С годами и в разных обстоятельствах его слово, быть может, не раз тобою заученное, уже затертое в памяти, звучит по-новому.  

В каждый из таких мгновений ты понимаешь, что до этой секунды, ты еще ничего не знал. Как понимаешь и то, что такие «мгновенья», такие «озарения» далеко не конечный результат твоего познавательного труда. Ибо вновь и вновь чувствуешь, что почерпнул, но не исчерпал. И что впереди то ли еще будет.  

Оттого Евангелие и Божественно, что пронизывает своим изречением время и пространство; что имеет эффект «всегдашней актуальности» – в каждый момент «настоящего времени» его мысль оказывается своевременной и уместной.  

Мог ли такое придумать человек, который даже не знает с точностью, оживет ли для него завтрашний день?  

Потому Клайв Стейплз Льюис и покончил с собственным атеизмом, что убедился в невозможности христианству быть придуманной религией. «Объективная реальность, – пишет он в своей книге «Просто христианство», – таит в себе загадки, разгадать которые мы не в силах. Вот одна из причин, почему я пришел к христианству. Это религия, которую вы не могли бы придумать».  

Потому верил и Тертуллиан, что христианство для него было религией «абсурда». «Верую, потому что абсурдно» – вот перифраз его слов, где четко обозначается причина его религиозного выбора и предпочтения.  

Больше вопросов, чем ответов от соприкосновения с Откровением.  

Иной раз они – от кажущихся противоречий или же от смысловой неоднозначности. Здесь есть объяснение всему, но оно кажется недостаточным, поскольку не удовлетворяет рассудок. Ведь как может быть, чтобы Бог творил мир, а потом становился Человеком. Как Он, будучи всемогущим, мог допустить, чтобы Его распяли?  

В том, однако, и дело, что, по-видимому, у Бога нет задачи стать «единомышленником» человека в том смысле, что Он не станет смотреть его глазами и измерять его мерками.  

Он не станет свою логику «адаптировать» к логике человека. Иначе Он вовсе перестанет быть Богом, то есть Тем единственным критерием того, «как должно быть». Оттого нам и не понятна Божественная любовь, что она разнится с любовью человеческой. Другие – и Его справедливость, и правда.  

Потому, по-видимому, как замечает священник Даниил Сысоев, Христос, желая даровать исцеление слепому, и уничтожает его слепоту именно тем, что эту слепоту производит, Он «положил брение» (Ин. 9;15).  

Для многих христианство остается «соблазном» и «безумием». Потому что, «устраивая дело спасения людей, Бог избрал для этого такие средства, каких не избрал бы человек, чтобы тем лучше доказать людям, что спасение их невозможно для обыкновенных сил и средств человеческих, а вполне зависит от Бога. Это лучше всего открывается в самом способе, которым Иисус Христос совершил наше спасение: Он был распят на кресте, как величайший преступник» (Иванов А. В. профессор).  

Протодиакон Геннадий Пекарчук

Недавно я опубликовал пост «Туалетная бумага с изображением храмов», который вызвал вполне ожидаемую для меня реакцию в виде комментариев на тему «об оскорблении чувств верующих». А вы, мол, верующие «не оскорбляйтесь» при виде каких-либо кощунственных действий, и «вам будет легче». "Тем паче, что по Евангелию вы должны быть смиренными, терпеливыми, никого не осуждать" и т.д..

В связи с этим я хочу спросить людей, пытающихся закрыть рты православным, которые из-за ревности к Богу, не могут оставаться равнодушными к намеренному богохульству, осуществляющемуся в отношении Того, что для них является Самым дорогим – Священным: скажите, а если бы кто-то оскорбил (по словарю Ушакова «оскорбить» означает «крайне унизить, обидеть, причинить моральный ущерб, боль кому-чему-нибудь»), например, вашего родного отца, вы бы смогли хладнокровно промолчать и быть безучастными? Или бы кто-то совершил акт вандализма на могиле вашего самого близкого человека, - и вы бы не проронили не единого слова в адрес этих безумцев?

А вот теперь представьте, что для христианина Отец Небесный выше отца земного, и хотя «Бог поругаем не бывает», тем не менее, неужто верующий человек в здравом уме пребывающий,  будет невозмутимо и как ни в чем не бывало наблюдать за тем, как унижают Объект его любви?

Ведь по своей природе человек помимо духовных чувств, является еще и обладателем чувств душевных, как говорится, чисто человеческих. И поэтому для него вполне естественно не быть апотичным и ощущать внутреннюю боль в случае, когда дорогое его сердцу подвергается глумлению и надругательству.

А знаете еще что - не нужно спекулировать цитатами из Евангелия про смирение и неосуждение, которые по-вашему должны приводиться в действие в верующем человеке всякий раз, когда на его глазах происходит богохульство. Вы плохо знаете Священное Писание, которое в данном случае очень категорично: «противящихся здравому христианскому учению, - пишет св. ап. Павел в своем Послании к Титу, - необходимо обличать, а упорным противникам веры заграждать уста" (1, 9-11).

Так мы и будем поступать, потому что знаем еще кое-что, а именно, - что когда-то право на кощунство получит юридический статус, а потом закрепится как некий параллельный вид религиозности. 

Об этом рассказывает книга Откровения, где антихрист представлен в том числе и как великий богохульник (см. Отк. 13, 8). «Он похулит не только Самого Бога, но и жилище Его (Церковь и святых), а также живущих на небе (ангелов). Самое поразительное, что подобное кощунство уже никого не оскорбит – ведь сказано, что большая часть людей добровольно поклонится антихристу, говоря: «кто подобен зверю сему? (Отк. 13, 4)» (Сергей Комаров).

Так вот когда православные реагируют на всякого рода кощунства и святотатства, - тем самым они отсрочивают осуществление данного пророчества и, в определенном смысле, его предотвращают.

Вы же, - кто нервно реагирует на реакцию верующих людей, оскорбляясь тем, что «оскорбляются» они – участвуете, может и не осознавая того, в целенаправленном ускорении процесса в приближении неминуемого «конца времен».

Вам это надо? 

Есть гоголевское выражение из «Мертвые души» "Нет, кто уж кулак, тому не разогнуться в ладонь". Так вот оно про Русскую Православную Церковь, которая «не прогибается» (по крайней мере, всеусердно старается это делать) под секулярный мир и «дух времени» в отношении фундаментальных устоев, на которых базируется «естественный порядок вещей», противостоящий той человеческой жизнедеятельности, которая выходит за рамки исходных и изначальных «параметров», заданных миру и человеку их Творцом.

И хотя разжать этот «кулак» мечтают всякие представители и последователи «либералистской» идеологии, которые, между прочим, спекулируют и апостольским «нужно быть всем для всех», - их попытка осуществить это, по крайней мере в тех масштабах, в которых хотелось бы, к счастью, остается безуспешной. Поскольку необходимость сохранения «базовых традиционных ценностей» в обществе – это уже и требование государственного Закона

И уже нет полной свободы для разгула пресловутого «гуманизма», для которого «человек – мера всех вещей», а значит, и бесконтрольного произвола, ибо если человек ценнее Бога, если «личность, предпочитает себя Богу, а следовательно, и другим личностям… то он совершает акт свободы, приобретающий характер произвола» (Н.О. Лосский).

Чем опасен этот произвол?

Тем, что в нем сам «человек становится точкой отсчета для определения добра и зла, хорошего и дурного, святого и грешного, нравственного и порочного, а за этим следует и изменение нравственных законов» (Андрей Горбачев), вплоть до превращения черного в белое.

Когда-то в духовной академии в одной из лекций наш преподаватель произнес такую фразу «любая байка, которая устойчиво просуществовала в течении хотя бы полувека становится былью». И чем дольше эта «быль» витает в атмосфере, тем противоречить ей становится все сложнее.

Это я про Константинопольский патриархат в современном его обличьи. Сегодня в нем байку о том, что к содомитам нужно относиться с «любовью во Христе», которая в интерпретации их представителей предполагает возможность оправдания и осуществления любых "пастырских" практик (например, совершения Таинства Брака над однополыми «супругами») – превращают в быль, противоречить которой со временем окажется не только подсудным делом, но и которая по принципу «вода камень точит» вполне может стать и нормой сознания верующих.

Мы «не приемлем "браки", но "любим геев"» – вот, что следует из итогов недавнего заседания Священного синода К-льского П., который хотя и выступил против легализации «браков» между лицами одного пола, ссылаясь на «обязательное решение» Критского собора нескольких православных церквей в 2016 году., но в то же время лукаво добавил, что к членам церкви, вступающим в иные формы совместного проживания, следует «относиться с пастырской ответственностью и любовью во Христе».

Однако в решениях Собора на Крите было сказано, что Церковь прилагает усилия, чтобы такие люди достигли "истинного понимания покаяния" ("Таинство брака и препятствия к нему", 1. 10). Сегодня же в формулировках Фанара слова "покаяние" нет Есть лишь призыв относиться к геям с "любовью во Христе".

И, таким образом, «Вслед за Ватиканом на Фанаре размывают однозначность отношения Церкви к содомскому греху и необходимости с ним бороться» (СПЖ).

В общем, это к слову о том либералистском лобби, который под эгидой «церковь должна шагать в ногу с духом времени» и выходить из якобы "ретроградного" состояния, чтобы "спасти хотя бы некоторых" (Кор. 9, 22), всячески продавливает и вытребывает различного рода «икономии» (снисходительности) для «духовно ослабленного» общества, постепенно размывая при этом границы между «мамоной» и Богом.

«И нашим, и вашим под одну дуду спляшем» - вот как это называется.

Что ж "возлюбленные! Не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они... " (1Ин. 4, 1).

Протодиакон Геннадий Пекарчук