Kreliat

Возможно, кому-нибудь здесь приглянется кое-что, что я пытаюсь писать. Фэнтэзи-полит-триллер. Если заинтересует первая глава, позже сброшу ссылку на продолжение. Приятного чтения.

ЧАСТЬ I. Цепляясь за трон.

Глава 1.Укротители зверей

Шум толпы заставлял Джейн улыбаться.

Она обожала толпу. Она напоминала ей огромного зверя, каждое движение которого наполнено силой.  Тысячи людей чувствуют и действуют, как один.  Взрыв смеха – и вокруг распускаются улыбки. Крик боли – и лица хмурятся, а кулаки сжимаются сами собой. Ей всегда казалось это волшебством. И ещё большим волшебством ей казалось то, как всего один человек заставляет этого безумного зверя плясать под свою дудку.

Не каждый это умел. И человек на трибуне явно был мастером.

- Оставлю ли я места магистратам? – звучно спросил он, и слова вырвались паром в холодный воздух. – Чёрта с два! – по толпе прошёл восторженный вздох, и Джейн с трудом сдержала свой собственный. – Они показали, что неспособны ни на что, кроме провалов, а мне такие люди не нужны! Вам они не нужны! – он резко указал в море людей, и один из перстней ярко блеснул на зимнем солнце.

Одобрительный крик взлетел паром в небо. Кажется, даже флюгеры на домах по краям площади слушали его.

Джейн чуть наклонила голову. Чёрт, он хорош. Очень хорош. Может быть, даже не врёт или хотя бы искренне верит в то, что не врёт. Неудивительно, что за него платили столько.

Натянув на голову капюшон, она принялась осторожно пробиваться к трибуне. Люди не обращали на неё внимания – все вытягивали шеи или завороженно смотрели туда, откуда слышался мощный голос.

- Налоги? Это самый больной вопрос для нас всех, и мы с вами прекрасно знаем, что опустить их не получится. Единственное, что я могу вам обещать -  теперь ваши деньги будут тратиться на то, на что им положено тратиться! Никаких больше поместий, коней или виноградников!

Джейн чувствовала, как на её губах играет улыбка. Он говорил очень убедительно. Говорил правильные вещи. Будь она частью толпы, она бы голосовала за него двумя руками и молилась, чтобы именно он стал гонфалоньером. Но у него было две проблемы. Первая – Джейн не была частью толпы. А вторая – он забыл, что перед ним просто толпа.

Протиснувшись между двумя женщинами, она оказалась прямо у трибуны. Голос Онесто теперь грохотал, как камнепад.

- Я обещаю вам магистратов, которые не посмеют воровать и будут делать свою работу! – ветер очень кстати развевал его длинные волосы, а его щёки раскраснелись на морозе. - Я обещаю вам честного гонфалоньера, который отдаст все силы на благо города! Я обещаю вам...

- Курицу!

Онесто поперхнулся и закашлялся. Его приближённые, до того молчавшие и незаметные, впились взглядами в толпу, выискивая крикуна.

А сама толпа, возбуждённо гудя, начала обращать на неё взгляды.

Изумление, непонимание, уважение.

- Вы обещаете нам курицу?! – снова прокричала Джейн, стараясь не обращать внимания на взгляды тех, кто стоял вокруг.

- Курицу? – Онесто непонимающе моргнул.

- Да! Курицу! – она решительно рубанула воздух рукой. – Вы говорите про налоги! Налоги, которые вы собираетесь потратить на что?

Онесто нахмурился, и его и без того суровое лицо стало совсем мрачным.

- Внешнюю стену давно уже надо обновить, - громко проговорил он. Люди вокруг Джейн согласно закивали. – Многие дороги только называются дорогами. Некоторые дома…

- Курица! –крикнула Джейн.

- Кто-нибудь, накормите её уже! – крикнул кто-то из толпы, и площадь утонула в смехе.

Подобострастно смеялись и подручные Онесто. Позволил себе скупую улыбку и сам судья.

Джейн тоже улыбалась. Они не понимали, что только что она загубила его речь.

- Я не понимаю… - начал было Онесто, но из-за смеха никто его не слышал.

Было поздно. Джейн чувствовала это так же отчётливо, как покалывание кожи на морозе. Зверь почувствовал  нового хозяина и уже принялся осторожно изучать её. Во взглядах людей вокруг неё появилось сомнение.

А ведь она ещё даже не начала.

- Я не совсем понимаю, как налоги связаны с курицей, - мягко улыбнулся Онесто, опираясь на кафедру и внимательно вглядываясь в толпу. – Может, кто-нибудь объяснит?

- Я могу, если вы разрешите мне подняться наверх!

Он в задумчивости оперся на трибуну, шутливо приложив палец ко лбу и изображая раздумья. Джейн заметила, как один из его свиты, резко нахмурившись, шепнул что-то другому такому же клерку – и тот исчез. У неё максимум пять минут до того, как на её голос в толпе начнут стекаться стражники.

Охота началась.

- А должен ли я? – весело спросил он, резко вскидывая руки. – Должны ли люди слушать вас?

Он смотрел только на неё, и она чувствовала, что толпа вокруг  растворяется. Остались только они вдвоём. Поединок начался.

- А почему бы людям не послушать самих людей? – дерзко вскинула она голову.

Он не нашёл что сказать и приглашающе протянул руку вниз.

- Если люди хотят услышать – поднимайтесь. Но хотят ли люди?

- Да! – крик, родившийся где-то в центре толпы, быстро был подхвачен остальными и превратился в рёв.

Онесто помрачнел, и Джейн чуть-чуть улыбнулась.

Толпа всегда выбирает того, кто обещает ей зрелище, шутки или темы для разговоров на ближайшие пару недель, а не того, кто обсуждает тарифную ставку на налог  за провоз зерна.

Рёв толпы только-только утих, как Онесто прикрыл глаза и склонил голову, демонстрируя покорность.

- Народ сказал своё слово – прошу! – и он подал ей руку.

О, боги. Он только что сам просит воткнуть ему нож в спину.

- С радостью! – она улыбнулась ему самой обворожительной улыбкой.

Какой-то бородач, предвкушая веселье, помог ей взобраться на помост. Онесто изящным жестом указал на трибуну, чуть склонив голову с улыбкой.

- Прошу, леди, - без тени насмешки проговорил он. – Мне будет интересно послушать.

Она медленно подошла к кафедре. Сейчас главное не спешить. Разбудить в них ещё больше любопытства, чтобы оно зудело и заглушало голос рассудка.

Шероховатое дерево кафедры под рукой чувствовалось, как, наверное, чувствуют короли тяжесть короны. Мир остался где-то внизу, ниже её помоста, стал простым и понятным.

Это ощущение успокаивало. Но ещё больше успокаивал её привычный вид – море людей, замершее в предвкушении. Людей разных профессий, разных взглядов, разного вида. В самом первом ряду куталась в меха женщина со сложной причёской. Рядом стоял щербатый детина, удивлённо глядящий на Джейн. Двое мальчишек перешёптывались, иногда поднимая взгляд на неё. Худощавый стражник с поросшим щетиной лицом.

Все они были разными. Но были одним целым.

И все они были в её власти.

- Курица, - звонко повторила она, и по толпе пронеслись смешки. Это хорошо. Смех значит, что они хотя бы слушают её. – Вы часто едите курицу?

Улыбки вокруг становились несмелыми, озадаченными, а кое-где и вовсе исчезали. Люди любят, когда им задают вопросы. Очень любят. Это создаёт иллюзию, что кому-то есть до них дело.

- Нет! - наконец, раздался крик откуда-то с самого края толпы.

- Точно, нечасто!

- Редко совсем!

- Только по праздникам!

Джейн взмахнула рукой, призывая к молчанию, и все разом смолкли.

А ведь всего капелька уверенности и властности.

- А часто ли вы видите курицу на рынках? Мясные ряды забиты, и курицы там полно, - она развела руками, будто недоумевая. – Так почему вы её не покупаете?

- Слишком дорого!

- Точно, дорого!

- По пятнадцать за штуку!

- Грабёж!

Она позволила негодующему шуму подняться и усилиться, прежде чем снова взмахнула рукой. И толпа, как нашкодивший пёс, затихла.

- Значит, проблема в деньгах! – она  перегнулась через кафедру и окинула взглядом людей. Теперь они не смеялись, а напряжённо следили за каждым её жестом. – У вас, честного народа Лепорты, нет денег на курицу! – она яростно ударила воздух, чувствуя, как распаляется с каждым словом. – Вы не можете позволить себе мясо не по праздникам, как жители Веспрема, Эстранео или Дименсикато, но при этом вам  обещают целую стену! – она развела руками, обрисовывая масштаб стены. – Вам обещают обновить фасады домов! – она сделал движение, будто красит стену. – Вам обещают дороги!

Толпа совсем затихла, покорно слушая каждое её слово. Люди хмурились.

Хмурился и Онесто.

- Но разве дороги накормят вас?! Разве красиво разрисованный дом даст вам денег для того, чтобы ваш ребёнок смог пойти в хорошую школу? Может, стена защитит вас от нищеты?!

На всей площади повисло неловкое молчание. А она, часто дыша и чувствуя жар, развернулась на месте и указала на Онесто.

- Скажите мне, судья! – её голос теперь разносился по всей площади. – Можете ли вы дать этим людям не камни, краску и булыжник, а курицу?!

Онесто молчал. Он хмуро смотрел на неё, нервно потирая перстень на своей руке. Джейн скосила взгляд вниз –люди смотрели на него со страхом. Некоторые прижимали руки к груди, будто молясь, чтобы он нашёл ответ.

Но Онесто не находил ответа.

- А кто сможет дать нам что-то другое? – пропыхтел усатый толстяк, стоящий у самого помоста. Разодетые люди вокруг него взревели в знак согласия. Будто бы море золота и меха взволновалось.

Джейн едва удержалась от того, чтобы закатить глаза.

- Да хотя бы вы! – рявкнула она.

Лицо толстяка пошло пятнами.

- Я? – рассеянно спросил он, указывая на себя.

- Вы! Разве вы не купец?

- Купец, - радостно подтвердил его сосед, за что получил от толстяка удар локтём под рёбра.

- Значит, вы знаете, как получать деньги! Чем вы занимаетесь? – она отошла от кафедры и присела на краешек помоста, внимательно наклонив голову.

Люди с интересом обращали взгляды на толстяка. Тот побледнел, затем покраснел, а затем, вызывающе задрав жирный подбородок, прохрипел:

- Я суконщик!

- Суконщик! – радостно хлопнула в ладони Джейн, заставив толстяка вздрогнуть. – Скажите – какие проблемы у простого суконщика в Лепорте?

Простой суконщик был разодет так, что с продажи его одежды Джейн могла бы купить себе небольшой замок.

- Нам давят веспремцы! – взвизгнул худощавый купец в высокой шапке. – Давят ценами!

- А вы? – Джейн резко ткнула пальцем в вздрогнувшего стражника. – Какие проблемы в страже?!

- Ну… - усатый мужчина смущённо кашлянул и полез чесать затылок, но рука наткнулась на шлем. – Жалованье низкое, и приказы… Не всегда разумны, - совсем тихо закончил он.

- А какие проблемы у вас? – Джейн неожиданно развернулась к Онесто и обвинительно указала на него пальцем. – Вы судья! Какие проблемы у судьи в этом городе?

Сейчас решится всё. Если он осадит её, если он сможет заткнуть её – он победит. Ему стоит лишь отмахнуться.

Но если он ответит, он перестанет быть главным человеком сегодня на площади. Этим человек станет Джейн.

Она, затаив дыхание, следила за тем, как судья морщит лоб и плотно сжимает губы, будто борясь сам с собой. Ну же, зануда, давай, давай…

- Продажные присяжные, - выдохнул Онесто.

Многоголосое «ах» пронеслось над площадью и, если судить по скрипу, повернуло пару флюгеров.

Джейн тоже ахнула, прижимая ладонь ко рту.

О боги, продажные присяжные. Вот так новость. Кто бы мог подумать.

- И вы знаете об этой проблеме, - чувственно проговорила она, трагично глядя ему в глаза. Будь на его месте кто-то менее честный и… Благородный, что ли, её бы давно раскусили и, в лучшем случае, выкинули бы с площади прочь.

Но Онесто, похоже, был хорошим человеком. На свою беду.

- Знаю, как видите, - судья развёл руками, не обращая внимания на шиканье своих приближённых.

- И вы хотите быть гонфалоньером? – она горестно усмехнулась и покачала головой. – Вы хороший судья и честный человек, но как вы можете служить народу города, если обещаете им новую стену, новые дома и дороги, когда им это не надо? Если вы не слушаете их? – она опустила голову. – Если вы не слушаете себя?

Боги, это уже слишком. Любой человек, у которого есть хотя бы немного мозгов, сейчас точно поймёт, что здесь происходит. Ей стоит прекратить этот цирк, а то будет как в Эстранео.

Однако толпа ничего не замечала. Люди смотрели на неё и Онесто. На неё – с уважением и удивлением. На Онесто – разочарованно и как-то печально.

Внезапно, к трибуне вышел один из разодетых в чёрное подручных Онесто.

- Для того и нужны беседы с гражданами – чтобы знать, чем вы дышите, и какие… Эм. Проблемы у вас есть! И решать их, да, - неловко проговорил сухопарый человек в огромной шляпе, то и дело оглядываясь на Онесто.

Тот стоял, будто бы парализованный. Его губы беззвучно шевелились, а левая рука постоянно поглаживала перстень на правой.

Впервые за пять лет своей работы, Джейн испытала стыд.

Чья-то тяжёлая рука легла ей на плечо.

- А ну иди сюда, - прошипел ей в ухо один из подручных, больно сжимая плечо и подтаскивая к краю помоста. – Закрой рот и стой здесь, будто ничего не происходит!

Джейн видела, как по толпе проходит волна будто бы от камней. К помосту с той стороны, где людей было поменьше, стекались стражники.

- Эй! Это мой зад! – вскинулась она и выдала мощную пощёчину клерку. Тот ошеломлённо отшатнулся, распахнув глаза и слегка ослабив хватку.

Этого было достаточно. Джейн, оскорблённо прижимая руку к груди, спорхнула с помоста и слилась с возмущённо галдящий и орущей на клерка толпой.

Люди плотно обступили Джейн, и она, чуть присев, быстро вывернула плащ наизнанку и пошла прочь. Стражники прогрохотали совсем рядом, расталкивая людей  алебардами, но она лишь натянула капюшон пониже на лицо.

Вместо виселицы её достался лишь вполне терпимый удар древком по руке и отдавленная в толчее нога.

Джейн Ла-Русе шла в людском море, чувствуя знакомую пустоту в груди.

Работа выполнена.

Дождь приглушённо барабанил по крыше и грязным, едва пропускающим свет окнам. Тяжёлые капли медленно стекали по стеклу, искажая слабый свет с улицы. На пару мгновений стекло стало золотым с серебряными разводами капель – мимо прошёл отряд стражи с факелами в руках. Однако вот они завернули за угол, и свет исчез.

- Интересно, чего им тут надо?- протянул Мурмин, уныло уставившись в окно.

- Того же, чего и всегда – сделать вид, что они что- то делают,- сонно ответил Баэльт.

Всё убогое здание таверны «Пьяная подкова» было забито людьми, а потому от шума можно было оглохнуть. Обычная смесь таверны после рабочего дня – крики, смех, чьи- то визги, стук кружек и разговоры. Запахи пота, дешёвого эля, пива, вина. Запахи похоти, усталости и отчаянья, которые пытались утопить в веселящем хмеле.

Всё это походило на праздник во время погребения. Да и лица под стать – усталые маски растягиваются в улыбках, тусклые глаза слезятся будто бы от шуток.

Свадьба на костях.

Сюда не приходили за новостями, собеседниками и приятной едой. Самыми ходовыми новостями тут были личности новых шлюх из ближайшего борделя, лучшим собеседником мог быть чудом попавший сюда ветеран, ещё не напившийся до беспамятства. А лучшей едой тут было бы отсутствие всякой еды.

Сюда приходили, чтобы напиваться. Чаще всего в этом зале был слышен лишь шепот тихих переговоров крайне тёмных личностей. Сегодня же таверна надрывалась исступлённым криком умирающего безумца – моряки с пары кораблей решили обогатить хозяина этого убого места.

Полуфэйне грустно вздохнул – раньше его привлекало в этой хибаре то, что здесь было тихо и безлюдно.

Какой- то заросший щетиной детина сильным хриплым голосом вещал, что угощает сегодня всех. Монеты летели из его рук и падали на пол, где их торопливо подбирали служанки. Моряки хохотали и задирали им подолы, к неубедительному и вялому возмущению девушек. Однако дальше дело не шло.

Пока. Вопрос лишь в количестве выпитого.

Детина, сев на стол и усадив улыбающуюся смущённой улыбкой служанку на колени, рассказывал какую- то чушь благодарным слушателям. До сонного Баэльта доносились отрывки фраз о Ксилматии, Келморе и каких- то леди.

Он не вслушивался – ему было глубоко наплевать на всех, кто окружал его в этот вечер.

Впрочем, он начинал чувствовать раздражение.

Он пристроился в дальнем конце комнаты, в самом мрачном углу, сложив руки на груди и угрюмо глядя на кружку с вином. Видел бы его сейчас отец.

Подающий когда- то надежды полуфэйне похож на уличного грабителя и хлещет мерзкое людское пойло, которое кто- то поимел наглость назвать вином.

Удручающая картина, подумал Баэльт, слегка поднимая голову и глядя в искорёженное отражение на окне. Как и всё вокруг. Хоть я и ненавижу этот город, я его часть. Как и он – часть меня.

Мурмин что- то говорил, но Баэльт привычно не слушал. Нидринг редко рассказывал что- либо полезное. Или хотя бы интересное.

К тому же, сейчас Баэльт не хотел ни о чём думать.

- Я вам клянусь своим мечом, после битвы вода в Веруге на день окрасилась в красный! Конечно, Ксилматия нас озолотила, но потеряла на этом не сильно много – из сотни нас осталось- то человек пятнадцать!- особо громко, видимо, подводя итог рассказу, прокричал наёмник. Немногие слушали его внимательно и начали что- то весело спрашивать.

Жаль. А Баэльт понадеялся, что это издевательство над покоем закончилось.

- Потом?- хохотнул детина.- Потом я на пару десятков дней поселился в борделе!- одобрительный хохот заставил и рассказчика улыбнуться, обнажив плохие зубы. Он обвёл слушающих довольным взглядом и встретился глазами с Баэльтом.

И приветственно кивнул ему, всё ещё улыбаясь.

- Он меня раздражает,- угрюмо заключил полуфэйне, перебивая Мурмина.

- Баэльт, сукин ты сын! Ты слушал меня вообще или нет?!- возмутился Мурмин. Баэльт слегка приподнял шляпу и угрюмо взглянул на друга протяжным взглядом. Нидринг взгляд выдержал, равнодушно глядя ему в глаза, слегка приподняв бровь.

- Нет,- ответил Баэльт и снова опустил край шляпы на глаза. Ему не хотелось видеть ничего – ни окружающего его хаоса, ни довольной рожи рассказчика, ни осуждающего взгляда лучшего друга.

- Иногда я и сам не понимаю, почему мы вообще общаемся,- уныло проговорил нидринг, допивая остатки пива из кружки.- Этна, дорогая, плесни ещё мне этой мочи, что твой дядюшка называет пивом!- он перевёл свой взгляд с бёдер полноватой девушки- служанки на друга.- Обычно ты хотя бы немного разговариваешь, Мрачноглаз. Твой язык всё ещё при тебе?

Баэльт устало вздохнул.

- Здесь полно народа, и меня это раздражает,- произнёс он. Его взгляд обратился к шумно хохотавшему и щупавшему грудь служанки крикуну.- А ещё больше раздражает меня только он.

Мурмин окинул оценивающим взглядом заводилу.

- Обычный наёмный ублюдок. Наверняка будет пить тут пару месяцев, пока не спустит свои деньги и не примкнёт к кому- либо ещё. Готов сто фольтов на это ставить, честное слово. Только погляди на его харю.

- Не уверен,- неопределённо проговорил Баэльт, осторожно пробуя вино.

Если бы от отвратительного вкуса можно было умереть, он был бы мёртв трижды.

- И в чём же ты не уверен, мрачная рожа?

- Не уверен что у тебя найдется сто фольтов,- парировал полуфэйне. В ответ он услышал лишь горький смешок.

- А ведь раньше для нас такие деньги были делом одного дня. Всего лишь пара слов в подворотне купеческого квартала, пара угроз, блеск кинжала – и всё, деньги наши. А теперь… Я знаю, почему ты торчишь здесь. Как и я. Потому что у нас нет денег на то, чтобы напиваться где- то ещё.

- Мы завязали с этим, Мурмин,- нахмурился Баэльт и поправив повязку на правом глазу.

- Завязали- завязали,- кивнул нидринг, тоскующее глядя на пламя свечи, что оплавилась посреди стола.- Но деньги…

- Для меня и сейчас такие деньги - дело одного дня,- пожал плечами бывший юстициар.

- Оно и видно.

К столу снова подошла служанка, недовольно глядя на Баэльта. Она тяжело поставила тяжёлый глиняный кувшин с вином и кружку с пивом на стол, расплескав едва ли не половину содержимого.

«Примерно пятнадцать фольтов»,- отстранённо приметил цену расплёсканному Баэльт.

А потом поднял на неё взгляд единственного глаза и проскрипел недовольным голосом:

- Каким бы плохим вино не было, проливать хотя бы каплю – глупость.

Глаза девушки широко распахнулись. Тупые, но красивые глаза.

- Я принесу ещё, сир юстициар!- дрожащим голосом заверила она, разворачиваясь и спешно проталкиваясь через толпу. По пути она вихляла задом так, что Мурмин долго не мог оторвать взгляда.

И взгляд этот выражал равные доли презрения и похоти.

Взгляд Баэльта на друга выражал лишь презрение.

- Ты такая щедрая, мать твою дери,- бросил нидринг вслед служанке.- Тебя бесит тот хмырь, Баэльт, а меня бесит этот ходячий окорок. С одной стороны, я люблю её толстую задницу, а с другой – терпеть не могу, когда она так ею виляет. Она же служанка, а не шлюха, дерите демоны её в задницу!- пробурчал нидринг, отпивая из кружки пива.

Баэльт молча последовал его примеру.

- Я сегодня весь вечер буду разговаривать сам с собой?- недовольно поинтересовался нидринг.

Баэльт потёр виски – от гула его голова начинала болеть.

- У меня большие проблемы с деньгами, а с недавнего времени – ещё и с работой. Новое дело. Странное.

- В подробности ты, как всегда, вдаваться не будешь?- безразлично спросил нидринг, снова делая глоток из кружки. Баэльт тоже отпил немного вина. Во имя всех богов, какой ненавистник всего живого делал это вино?

- В этот раз меня просили не распускать язык. Но если понадобится твоя помощь – я скажу.

- А то,- недовольно покачал головой нидринг.- Не помню ни случая, когда бы ты умолчал о своём бедственном положении. У тебя- то хоть работа есть. А я? Бедный старина Мурмин никому не нужен! В цехи меня не берут – мол, недостаточно умел в кузнечестве. Охранником меня видеть не хотят – не доверяют. Демоны раздерите меня, да меня даже вышибалой не взяли, Баэльт,- грустно вздохнул он.- А из- за тебя к завтрашнему утру я останусь без последних денег. И, раз уж речь зашла о деньгах и работе, позволь всё же полюбопытствовать – какого хрена ты сидишь тут, раз у тебя есть дело?

Баэльт пожал плечами.

- Набиваю себе цену. Если бы я ломанулся делать всё прямо сейчас, то выглядел бы как оборванный голодранец, которому обязательно нужны деньги к завтрашнему вечеру.

- То есть, выглядел бы таким, каков ты на самом деле,- заключил нидринг.

- Именно.

- А твой медальон? Никто ещё им не интересовался?

Баэльт скривился.

Неприятная тема. Опасная.

- Три года не интересовались – чего бы сейчас заинтересоваться?- он тихо и устало вздохнул.- Но это не может продолжаться до бесконечности. Рано или поздно меня найдут и посадят в Котёл.

- Мы уже в Веспреме, дружище,- грустно улыбнулся нидринг.- Он как большая тюрьма для всех в нём живущих, только без надежды на освобождение.

Некоторое время они молчали.

- Слушай, если этот парень так сильно не нравится тебе, может, уйдем?- предложил Мурмин, с сожалением беря с тарелки из чёрствого хлеба последний ломоть вяленого мяса.- Пойдёт к Каэрте…

- Мурмин,- Баэльту не надо было даже впускать эмоции в голос – нидринг и так всё понял.

- Ладно, ладно… Не любит она меня, эта твоя Каэрта.

- Это потому, что при первой встрече ты пытался её изнасиловать.

- Возможно. Никогда не разбирался в вашем тонком фэйнийском характере.

Баэльт, выудив из кармана плаща плакт, запалил тонкий прутик о свечку. Закурив, он пустил дымок в сторону друга, на что тот раздраженно отмахнулся.

- Не делай так. Ты же знаешь, я этого не люблю

- Знаю,- кивнул Баэльт.- Поэтому и делаю.

- Кстати, тебе эта отрава не нужна? Через пять дней Морир приплывёт с грузом, я мог бы договориться. Быть может, меня даже наймёт – склады охранять хотя бы… - с мясом было покончено, и Мурмин без ложной скромности принялся за чёрствый хлеб тарелки, вымачивая его в пиве.

- Было бы кстати,- сказал Баэльт, затягиваясь. На этот раз дым, извиваясь, стремительно поднимался к потолку. Эти белёсые разводы закрыли от него часть помещения, а гул будто бы отступил. В голове стало легко и пусто.

Всё же плакт был восхитительной вещью.

- И всё же,- недовольно поёрзал нидринг.- Давай двинемся к Каэрте. У неё хотя бы есть очаг, а мне как- то не очень хочется снова спать в подворотне.

- Поздно,- покачал головой Баэльт.

Он начал слушал.

- Самые лучшие шлюхи – полуфэйнийки! Красота, ловкость и мастерство от фэйне, бессовестность и страстность от людей!- хохотал детина, вывалив крупную грудь служанки и сжимая её в руке под хохот компании.- Честно говоря, мне кажется, что все полуфэйнийки – просто прирождённые шлюхи!

Взгляд Баэльта приобрёл болезненную чёткость, а сердце застучало чуть быстрее.

- Помнится, я трахал как- то одну из них… Так она пищала, как несмазанные петли ворот!

Баэльт резко, резче, чем хотелось бы, одёрнул шляпу. Демоны бы побрали его – стоило снять её вовсе. Однако он чувствовал себя неуютно без неё. В конце концов, эту шляпу ему подарила Тишая.

В голову у него снова возникла она, сначала улыбающаяся и приветливая, а потом холодная, валяющаяся на полу в луже крови.

Изнасилованная. Убитая. А он ничего не смог сделать. Не смог защитить.

Самое обычное убийство. Было бы – если бы случилось не у него на глазах. Не с ним.

Не с его женой.

- С тобой все в порядке?- спросил Мурмин, щурясь. Он слегка перегнулся через стол, стараясь взглянуть в глаза другу.- Баэльт?

- Да…- едва слышно прошептал бывший юстициар. Мурмин вздохнул.

- Это просто очередной дурак,- успокаивающе проговорил нидринг.- Сколько уже шуток отшучено про шлюховатость полуфэйне, бородатость женщин моего рода и уродливость аргрингов? Пора бы и привыкнуть, а? Тем более, все мы знаем, что женщины- нидринги вовсе не бородатые!

Баэльт слегка склонил голову в знак согласия, чувствуя, как пальцы сами собой сжимаются в кулаки.

- А ты послушай подольше пары мгновений,- посоветовал он прохладным тоном.

Мурмин прислушался.

- Я тебе клянусь, в Ксилматии они сами платят, чтобы кто- нибудь их трахнул! Как угодно, куда угодно и где угодно! Говорят, их тут много водится – может, стоит походить да поискать таких?

Нидринг вздохнул и привычным движением хрустнул пальцами. Потом – шеей. А потом встал и направился сквозь толпу, легко распихивая подвыпивший народ.

Баэльт, одним глотком допив остатки вина, двинулся вслед за ним. Может, в них говорило вино. Может, они оба были на пределе. А может, они слишком любили Тишаю. Как подругу и жену.

Он не знал. Главное – просто добраться до мудака.

Под глухое ворчание, Баэльт проталкивался через галдящих выпивох.

Он даже будто бы не качался на ходу. Будто бы.

- А я смотрю, к нам не перестают подтягиваться люди,- радостно заявил детина, переводя взгляд с замершего перед ним насупленного нидринга на мрачного полуфэйне.- Или не совсем люди! Чего хмуримся? Давайте лучше выпьем, и всем будет веселей! Ну- ка, давайте сюда кружки!

- Зря,- коротко произнёс Баэльт, делая шаг вперёд. .

- Что зря?- мощный удар кулака Мурмина прервал зачинщика веселья, повалив того на пол.

Кровь вскипела, и Баэльт с наслаждением заехал ногой по лицу упавшего.

С размаху. Подкованным носком. Раздавшийся хруст обласкал ему слух и заставил прохрипеть что- то бессмысленное в упавшей тишине.

- Вот ещё,- он замахнулся, однако его руку перехватили.

Мир снова ожил и вскипел жизнью.

Моряки бросились на них – никто не бил их, их лишь оттаскивали от стонущего на полу мужчины. Гул сменился восторженным хохотом.

Баэльт не сопротивлялся – позволил своему телу безвольно повиснуть в крепких руках моряков.

Толпа чувствует кровь и забавы раньше, чем они покажутся на горизонте. И лучше не злить её тогда, когда она уже восхищённо ревёт и требует зрелища.

- Какого демона?!- рявкнул наёмник, вскакивая с пола и тут же бросаясь на Баэльта. Однако на нём тут же повисли ещё трое крепких моряков.- Опустите меня, я из него всё дерьмо выпущу! Вы что, сброд веспремский, только по двое и можете?! А, сукины дети, отпустите меня, я им покажу!

- Зубы- то хоть вкусные?- угрюмо поинтересовался Мурмин, вызвав хохот моряков. Похоже, они находили ситуацию крайне забавной.

Чего ещё ожидать от пьяного, воняющего потом сброда, подумал Баэльт.

- А ну прекратили, засранцы!- рявкнул кто- то из толпы. Между моряками выбился хозяин таверны, широкоплечий здоровяк, возвышавшийся почти на голову над толпой. - А ну пошли вон отсюда, все трое! Хотите драться - деритесь на улице, нехрен мне погром устраивать! Как кровь поостынет – возвращайтесь!

Баэльт вздохнул, однако холодной ярости в нем не убавилось. Моряки отпустили его, продолжая что- то бормотать со смехом. Однако их он не слушал.

- Хочешь сразиться по- настоящему, по- мужски?- спросил мужчина с залитым кровью лицом, вырываясь наконец из хватки моряков.- Со сталью в руках? Или снова налетишь на меня со своим ручным нидрингом?

Баэльт молча дотронулся до меча и, благодарно кивнув морякам, направился к выходу.

Ливень на улице обдал ледяными струями лицо, чуть- чуть освежая мысли. Мрачное, тёмное небо было затянуто тучами, и это небо вместе с грязно- жёлтым светом отражалось в огромных лужах.

Хорошо, что я тут ненадолго, подумал Баэльт. Очень ненадолго.

Столпившись у входа, пьяные гуляки молча глядели на них.

Баэльт одним движением снял шляпу и подал её угрюмо молчавшему Мурмину, который уже промок до нитки под потоками воды. Взгляд нидринга был холоден и смотрелся жутко из- под облепивших массивное лицо волос.

Меч сам порхнул в руку.

Главное – не убивать. Покалечить – можно. Но не убивать. Слишком много шуму.

Человек стоял напротив него, обнажив неплохой с виду клинок. Тяжёлый, явно ксилматиейской работы. Длиннющий, тяжёлый с виду.

Баэльт с чувством холодного превосходства поднял свой меч. Короткий, лёгкий, острый. Прощальный – и единственный - подарок отца перед тем, как Баэльт покинул Лаэ- Корте.

Впрочем, какая разница, что у него в руках? Даже пьяный карлик- калека со сломанной пикой победит этого детину.

- Пусть боги рассудят то, что не в силах рассудить слова,- громко проговорил человек, свободной от меча рукой быстро утирая кровь с лица.

Толпа молчала – были слышны лишь барабанная дробь дождя, стоны из соседнего с таверной дома и звуки драки котов из подворотни.

Все отодвинулись назад, освобождая место для поединка.

Баэльт сосредоточился. Его соперник, выставив вперед меч, начал медленно приближаться на полусогнутых ногах.

Ясно, типичный солдат. Абсолютно незнакомый с веспремским стилем боя. Наверняка действительно рубился в многих битвах и привык к строю…

Человек ринулся на него.

Баэльт легко отскочил назад. Пригнулся под косым ударом. Отшатнулся от удара сверху.

Одного пропущенного удара хватило бы, чтобы разрубить меня, подумал Баэльт, переводя дух.

Только вот этот мудила слишком медленный.

Завершив серию ударов, мужчина отскочил назад, переводя дыхание.

«Никогда не думал, что буду вступаться за мертвых. Разве что после дождя…»- пронеслось в голове у юстициара. Его волосы промокли и прилипли к лицу, капли били по глазу, попадали за шиворот.

Человек тряхнул головой, убирая волосы с лица.

- Доволен?- прошипел он.

- Нет.

Баэльт рванулся вперед, проскользнул под выпадом и приставил клинок к горлу мужчины.

- Кажется, я выиграл,- прохрипел он ему в лицо.- И даже не запыхался.

Что бы на это всё сказала Каэрта? Скорее всего, надавала бы ему по голове.

- Неплохо,- прохрипел мужчина, медленно кивая. Меч с грохотом выпал из его руки на мостовую.- Я был бы признателен тебе, если бы ты не убивал меня. Даже спасибо скажу.

Толпа всё так же молчала. Неужели остались ещё люди, которые помнили, что кровь и смерть – не развлечение? Баэльт был приятно удивлён.

- Ты мог бы убить меня,- заметил Баэльт, не спеша убирать клинок от горла мужчины.

- А ты можешь убить меня сейчас.

- Справедливо,- Баэльт убрал клинок и отошёл на пару шагов.

Мужчина утёр воду с лица. На его лице проступило удивление.

- Вот так? И никакой крови?

- Разве что чуть- чуть.

Рана легла поперёк плеча, вспарывая промокшую рубаху. Человек от удара откинулся назад с диким криком.

Никто не сдвинулся с места.

- Возможно, ты когда- нибудь поблагодаришь меня,- расслабленно проговорил Баэльт, вытирая клинок платок.

Он кивнул гулякам в сторону человека, и они бросились к нему. Надо же. Помогают, а не обирают, как обычно. Неужели что- то меняется в Веспреме? Или же это потому, что эти люди – не из Веспрема?

Баэльт не знал ответа. И не хотел знать. Он прикрыл глаз и попробовал просмаковать момент, когда до детины дойдёт, что меч в руках он более держать не сможет.

Но наслаждения не было.

Тишая бы накричала на него за такое.

А ему это всё было безразлично. До боли безразлично. Он должен был запыхаться. Должен был чувствовать удовольствие от победы.

Но чувствовал лишь тяжёлые прикосновения мокрого плаща.

Мурмин подошёл к нему тяжёлым шагом. Он протянул юстициару его любимую шляпу.

- Пошли отсюда, Мрачноглаз. Здесь нам больше делать нечего. Совсем.

Поправив шляпу, Баэльт снова взглянул на собравшихся зрителей. Переводя взгляд с наёмника на юстициара, они молчали.

На их лицах не читалось ни осуждения, ни гнева. Лишь какое- то глухое непонимание.

Тишая, что я сделал не так?...

Баэльт слегка отсалютовал морякам. И, развернувшись, поравнялся с шлёпающим по лужам Мурмином.

- К Каэрте?- мрачно поинтересовался Мурмин.

- Мурмин.

- Ладно, ладно…

Дождь и город поглотили их.

Фактории никогда не менялись – и Баэльт ненавидел их именно за это. Тут всегда пахло работой, потом и деньгами. Тем, что в Веспреме всегда было сопряжено со страданиями и преступностью.

Единственным плюсом этой была тишина. Обычно в факториях и цехах царил хаос и грохот. Но здесь было тихо и пусто.

Молоты были аккуратно составлены в ряд у стены, на наковальнях ещё лежали раскалённые и остывающие заготовки, печи ещё полыхают.

Не было только работников, о которых напоминал удушливый смрад – смесь пота и плакта.

Но в него вклинивался другой. Более знакомый Баэльту. Он шумно втянул воздух, затем – ещё раз.

- Да, запашок не очень, но…- виновато и неловко проговорил нидринг.

- Пахнет гнилью. Трупной гнилью,- хрипло заметил Баэльт.

- Ну…- нидринг недовольно сморщился.- Цехмейстер. Работники как почуяли – сразу же разбежались.

Баэльт понимающе кивнул. В Веспреме все знали – если в воздухе парит приторно- сладкий запах гниения, а из- за прочно запертой двери никто не отзывается, лучше делать ноги, пока тебе не предъявили обвинения в убийстве. Ну, или не заставили выгребать то, что сгнило. Иногда куча мусора за запертой дверью – просто куча мусора за запертой дверью.

Баэльт огляделся, заложив руки за спину. Кронциркули, щипцы, ухваты, котлы, формы и слитки металла – всё это явно оставляли быстро. Но аккуратно, зная цену. Сразу видно – цех нидрингов.

- Отличная у вас фактория…- недовольно прохрипел бывший юстициар, переводя взгляд на приоткрытые окна. Из- за мутного, грязного и прокопчённого стекла проступали жёлтые пятна света и мелкие точки мороси.- Да. Отличная.

На его взгляд, не лучше куска дерьма.

- Благодарю, эм…- нидринг замялся у входа в длинный коридор.- Нам сюда.

- Погоди, Гири, погоди,- Баэльт с гадливо- презрительной миной достал веточку плакта из внутреннего кармана плаща.

Гири буравил его неодобрительным взглядом, пока двое огромных аргрингов распахивали окна.

- В наше время плакт – довольно редкое и дорогое увлечение,- сварливо заметил нидринг.

Баэльт согласно кивнул.

Кажется, нидринг ожидал другой реакции.

- Эта дурь не скажется на качестве работы?

- Можешь поискать другого «работника»,- Гири зло оглянулся на него. Баэльт картинно оглянулся.- Что? Никого больше нет? Вот так неожиданность. Так что…- он молча запалил веточку о горн и затянулся пряным дымом.- Веди молча,- дым вместе со словами вырвался изо рта.

Нидринг хмыкнул и, махнув рукой, зашагал по коридору. Баэльт последовал за ним, отмечая громкие шаги аргрингов за спиной.

Не нравились ему такие дуболомы. Он прожил в этом городе шестнадцать лет и успел привыкнуть ко всем. К таким разным и таким одинаковым людям. К крикливым, жадным и недоверчивым нидрингам. Даже к высокомерным и чванливым фэйне.

Но не к аргрингам. Он никогда не мог понять, что у них на уме – дружески хлопнуть по плечу или снести голову. Аргринги – они такие. Огромные, вечно раздражённые и готовые драться.

Он оглянулся, и один из серокожих здоровяков улыбнулся, обнажая крупные острые зубы.

Бывший юстициар отвернулся. Да. Не самая приятная улыбка.

Когда они поднялись по крутой и узкой лестнице на этаж выше, перед взглядом Баэльта предстал распахнутый вход в кабинет. Оттуда шел ужасный запах, который чувствовался ещё на первом этаже.

Однако если раньше ему казалось, что это гниль, то теперь он был уверен, что кто- то просто устроил выгребную яму в кабинете цехмейстера.

Баэльт за всё время работы привык ко всякому, но вонь заставила его поперхнуться убрать плак. Сама мысль о том, что вместе с пряным дымом этот воздух может попасть внутрь его лёгких, казалась ему отвратительной.

- Вот, собственно, и оно- ,Гири неловко указал рукой на распахнутую дверь.

Баэльт извлёк из рукава платок и поднёс его к носу. Это абсолютно не помогало, однако непринуждённость и изящность этого жеста всегда поднимали его статус в глазах нанимателя. И цену.

- Стража и лекари уведомлены?- глухо поинтересовался он, даже не глядя на нидринга.

Конечно же нет. Иначе бы его не звали.

Гири посмотрел на него исподлобья, холодным и спокойным взглядом, будто бы старался не ответить на оскорбление. Баэльт терпеть не мог такие взгляды – он испытал горячий прилив желания сделать так, чтобы нидринг больше не мог смотреть таким взглядом ни на кого.

- Я не слышу ответа,- хмуро произнёс бывший юстициар, глядя прямо в глаза нидрингу.

За ним было преимущество – ему не моргнуть было в два раза легче. С одним глазом против двух всегда легче.

- Ты и сам знаешь,- нехотя признался нидринг, медленно отводя взгляд.

- Да- да,- раздражённо отмахнулся Баэльт, уловив знакомые нотки.- Всем плевать на бедных нидрингов, стража никогда за это не возьмется. Сто раз это слышал уже. Как звали цехмейстера?

- Рибур. Знаешь,- сощурился нидринг,- ведёшь ты себя по- сволочному. Как они. Точно человек.

- Могу себе позволить- ,бесстрастно ответил Баэльт, глядя в комнату, из которой с каждым мигом пахло будто бы хуже.- Лучше скажи мне… Этот ваш Рибур – большой… Человек,- нидринг впился в него гневным взглядом. Ну и пусть.- Его смерть стража вряд ли оставит без надзора. Как же так случилось, что…

Гири гневно всхрапнул и всплеснул руками.

- Ты прекрасно знаешь, как так случилось!

- Хотелось бы удостовериться, что именно я знаю,- Баэльт хотел, чтобы нидринг сам сказал это.

- Я проконтролировал, чтобы никто не трепался! Доволен?!

- Вполне.

- Вот потому- то ты и здесь. Если завтра по городу прокатиться весть, что главу цеха нидрингов- кузнецов вот так вот взяли и убили прямо у него на фактории – как это скажется на делах?

- И как?- безразлично спросил Баэльт.

- А так, дорогой получеловек, что все подозрения падут на меня. Разбежка в плате у цехмейстера и его помощника огромная, а все знают, что старый Рибур не собирался уходить с должности. Кому выгодно видеть его дохлым? Мне! Мне нужно вести дела цеха, а стражники запрячут меня по малейшему подозрению в Котёл на недельку- другую. И тогда дела достанутся этому придурку, Уилсону. По- твоему, люди могут вести дела цеха нидрингов? Нет. Потому мне нельзя покидать цех. Каждый день простоя – это убыток. Все знают, что ты обещаешь молчание о деле. Вот это мне сейчас и нужно. Рабочие трепаться не будут, они у нас под ногтём. Поэтому…

- Я всё понял,- холодно прервал Баэльт, туша тонкий прутик плакта об стену.- И что мне делать, когда я найду убийцу?

- Сообщить мне,- фыркнул Гири.- Что ещё?

- И ты, несомненно, сообщишь о нём страже, предоставив все доказательства?- глядя в потолок, предположил Баэльт. Приятная расслабленность после плакта начала отступать.

- Именно,- протяжно ответил нидринг.- Именно так я и поступлю.

- Не будешь пытаться избавиться от трупа, выставляя убийство бегством ограбившего свой же цех цехмейстера? Не будешь красть деньги, приписывая эту кражу уже мёртвому цехмейстеру? Не будешь пытаться оказать влияние на убийцу шантажом?

- Не буду,- таким тоном пьяница между глотков уверяет, что больше не будет пить.

- Вот и славно. А то я уж подумал…- Баэльт едва сдержался от плевка.- Так ты расскажешь подробности? Или мне догадываться? За догадки я беру в пару раз больше, так что выбирай.

Нидринг посмотрел на своих аргрингов тяжёлым взглядом.

- Харуг, Горт, прогуляйтесь- ка вниз и подышите воздухом, вы мне пока не нужны. А ты, Огар, приведи сюда Богура. Я запер этого мудака в его конторе. Если будет медлить или вопить – разрешаю пнуть его под задницу пару раз.

- Будет сделано,- третий аргринг, развернувшись, ушёл вслед двум другим.

Повисло молчание, которое прерывалось лишь сопением нидринга и стуком дождя по крыше.

- Прежде чем мы войдем туда, я хочу, чтобы ты кое- что знал,- сказал бывший юстициар, глядя перед собой.

- Что же?- глаза нидринга опасно сузились. Явно опасается, что сдерут втридорога. И верно опасается.

- У меня есть два правила. Первый – доставить максимум неприятностей скотине, которая попробует сдать меня страже. С этим проблем не будет?

- Нет, не будет,- Гири подозрительно щурился на него.- А второй?

- Аванс,- сладкое и приятное слово.

- Ох, принципы…- нидринг покачал головой.- Чем круче они, тем дороже стоит купить их обладателя. Поверь, Мрачноглаз, я насмотрелся на принципы за двадцать лет занятия этим всем,- пробурчал нидринг, вытирая вспотевшую лысину.- Уж я- то знаю и смысл цены, и ее предназначение, и цену твоим принципам тоже наметил. Но хотелось бы уточнить, дабы избежать досадного недопонимания.

- Зависит от количества проделанной работы. За осмотр я возьму пятьдесят фольтов, а дальше - как пойдет.

- Договорились- ,Гири протянул ему свою ручищу. Баэльт холодно уставился на него, пока нидринг не убрал руку. В его маленьких глазах читалось презрение, обида и ярость одновременно.

Впрочем, ничего нового. Такие взгляды он, Баэльт, видит по десять раз за день.

Сняв шляпу, бывший юстициар вошел в кабинет.

Запах ударил в нос, и Баэльт пару раз кашлянул. Его взгляд начал обшаривать комнату.

Перевернутый старый стол, ранее заваленный пергаментами, был запачкан высохшей кровью. За ним находилось тело нидринга. У стены стоял вдребезги разбитый стеллаж с кучей различных записей. Паркет был покрыт глубокими царапинами и кровью.

И закрытое окно – грязное стекло в свинцовой раме, которое почему- то закрыто.

- Открой окно,- велел Баэльт.

- Пробовал. Оно не открывается – заклинило щеколду.

Мрачноглаз вздохнул. Всё как всегда.

- Ладно. Рассказывай.

- Это всё нашёл Богур,- нидринг сглотнул, явно не довольный тем, что приходится вспоминать.- Из рассказов рабочих я кое- что обрисовал. В общем, к Рибуру припёрлись какие- то люди. В куртках, лица закрыты.

- У вас охрана всегда пропускает таких типов?

- Не было охраны утром.

- И где она была?

- Прости, как- то недосуг было узнавать! Сейчас ещё даже не полдень, и всё время с момента смерти Рибура я был занят… А, да,- Гири ткнул в него пальцем.- Искал одноглазого мудака, который поможет мне!

Баэльт потёр повязку на глазу.

- А может, и не поможет. Даже одноглазые мудаки не любят, когда их называют одноглазыми мудаками. А теперь сделаем вид, что этой части разговора не было. Продолжай.

Гири, явно пересиливая себя, тяжело вздохнул и продолжил:

- Богур в это время торчал под кабинетом – говорит, нёс отчёты ему. А они перед ним прямо зашли и дверь захлопнули перед носом. О чём- то разговаривали, а потом поднялся грохот, крики. И через несколько минут выходят оттуда эти трое, дёрганные какие- то. А у цехмейстера - тишина. Мы все у кабинета стояли – боялись зайти, если честно…

- Городские нидринги чего- то бояться. Вот новость.

Гири проигнорировал выпад.

- Богур, идиота кусок, полез посмотреть…- Гири сглотнул.- Пришёл ко мне, бледный и хмурый. Говорит, мол, мастер в кровищи там валяется, а всё в комнате вверх дном перевернуто. Ну, все оттуда и драпанули сразу, а я пошёл тебя искать. Повезло, что пересеклись – я- то слышал, что ты был на набережной. Что, от дел отбоя нету?- вымученно усмехнулся нидринг, однако Баэльт проигнорировал его. Он молча смотрел на труп.

- Кто- нибудь этих людей раньше видел?- поинтересовался юстициар.- Может, что примечательного у них было?

- Один из них хромал. Вроде бы.

- Вроде бы?

- Я не рассмотрел. Может, мне тебе ещё их имена дать? Это твоя работа - преступления раскрывать, не моя!

- Тогда скажи мне – какого хрена ты тут делаешь?- ледяным тоном поинтересовался у него Баэльт.

Нидринг ничего не ответил.

Полуфэйне приблизился к столу, и, присев на колени, принялся ощупывать столешницу.

- И что ты пытаешься выяснить? Из какого дерева сделан стол?- насмешливо спросил нидринг из- за спины, и Баэльт раздражённо повернул к нему голову.

- Может, ты не будешь мешать мне?- холодно спросил он, и нидринг сразу же обиженно нахмурился.

А Баэльт вернулся к своему бессмысленному занятию. Продолжая ощупывать стол, он скосил глаз на рассыпанные по полу пергаменты.

«Юрисдикция торговых путей»- что- то не особо важное. «Цены на закупку сырья»- тоже не то. «Оплата трудовой занятости рабочим»- тоже не то…

- Какого это демона ты тут творишь, Мрачноглаз?- вновь не выдержал нидринг.

- Ищу что- либо интересное,- тихо ответил Баэльт, переключая внимание на свитки.

Этому длиннобородому придурку необязательно знать, что за информацию из некоторых документов Баэльту могут неплохо заплатить.

Порывшись в пергаментах, некоторые из которых были запачканы кровью, он обнаружил что- то заслуживающее его внимания.

- «Соглашение на перевозку товара пассажирским судном «Арка», по пути Веспрем- Ксилматия, с еженедельной оплатой в триста семьдесят фольтов за поездку»,- прочитал он вслух.- Вы что- то продаёте в Ксилматию?

- Почем мне знать? Рибур доверял мне всё, кроме внешней торговли. Это ты у Богура спрашивай, он счетоводит и пишет отчёты о внешних операциях.

Отложив пергамент в сторону, Баэльт принялся осматривать тело.

Лежит на животе, голова повёрнута чуть в бок. Типичный состоятельный нидринг. Пышные борода и усы, навощённые и уложенные по последней моде – но лысина выбрита. Баэльт никогда не понимал этой моды – почему- то у нидрингов считалось чем- то особенным бороться с повышенной… Хм. Волосатостью.

Типичный крючковатый нос распух – сломали перед убийством. Костяшки на правой руке содраны. Значит, сопротивление всё же было.

Широкое лицо нидринга искажено в злобной гримасе и покрыто кровоподтёками.

«Очевидно, мышцы лица опять стянулись при смерти, как всегда у нидрингов. Ну, у этого хотя бы забавная гримаса».

Юстициар аккуратно приподнял подбородок и взглянул на шею. Она была тёмно- синей, как перезрелая слива, и Баэльт не мог отделаться от впечатления, что сейчас она лопнет.

Какая, должно быть, мерзость, равнодушно подумал он.

- Не похоже, что его сначала хотели убить. А если и хотели, то предварительно хотели хорошенько отделать. А может быть, его и вовсе не хотели убить…- тихо проговорил Баэльт.- Сколько ошибок происходит от того, что всё заходит слишком далеко?

- Вот спасибо за истину жизни, этого- то мы не знали,- фыркнул Гири откуда- то издалека – наверняка отошёл подальше от зловонного трупа. Сварливый ублюдок.

С усилием перевернув тело на спину, Баэльт едва не отшатнулся. Тошнота подкатила к самому горлу. Камзол был заляпан бурой кровью и глупо вздут, а из- под него вились блестящими змеями кишки нидринга. Баэльт услышал позади себя тихие проклятья.

- Ну и мерзость,- простонал Гири, явно борясь с приступом тошноты.

- Внутренний мир нидрингов никогда не был особо приятен на вид.

- Это всё, что ты можешь сказать?

- Нет, могу сказать ещё кое- что. Цена удваивается,- холодно заявил Баэльт, поднимаясь и отходя от трупа.

- Что не так?

Баэльт уставился на него пустым взглядом. Почему все вокруг такие идиоты? Каждый пытается разыграть непонимание, старается недоплатить, недоговорить…

- Фигуру не последней значимости в торговле Веспрема находят убитым в его же кабинете. Прям не знаю, что тут может быть не так, Гири. По- моему, всё отлично. Всё прекрасно, я бы сказал.

Гири потупился.

- Заплачу столько, сколько надо,- наконец выговорил он.

Баэльт слегка кивнул.

- Тогда приступим,- он встал и отошёл на пару шагов.- Их было трое, да?

- Ну, мне так говорили. Вроде бы люди. Высоченные, мощные, в плащах и… Ну ты понял.

- Прекрасно. Заткнись. Один стоял тут – у стеллажа,- Баэльт кивнул в сторону груды деревянных обломков и книг.- Другой остался стоять у двери, подстраховывая. Третий подошёл к столу,- юстициар ткнул пальцем в царапины на паркете.- Сапоги подкованные. Готов поспорить – бывшие вояки. У них в привычке зачем- то носить подкованные сапоги.

- Почему?

- Я похож на того, кто когда- то служил?- отмахнулся Баэльт.- Помолчи и не мешай. Значит…- он обвёл взглядом длинные царапины.- Тот, что стоял у стола, схватил Рибура. Судя по вмятине на столе, ударил его головой… Отойди.

- Прости,- Гири отступил на пару шагов.

- Хм. Следы возни... Они угрожали ему оружием, наверное. Кажется, он вышел из- за стола. Тот, что был у стола, ударил его – видишь следы крови? Так… Он поднялся – его бросили на стеллаж. Он попытался броситься на них – вот опять следы крови и… Ого,- Баэльт быстро наклонился.- Зуб. У кого- то хороший удар. И, судя по всему, не у Рибура,- Мрачноглаз с долей отвращения поднял находку.- Зуб нидринга. Кажется, твой начальник был мягче теста, раз не смог отделать хотя бы одного из них.

- Неудивительно, - Гири слегка кашлянул.- Ты же сказал, что они угрожали ему оружием. А он боялся стали.

- Ну да,- неловко почесал бровь Баэльт.- Все боятся.

- Да нет. Он именно стали боялся, понимаешь? Ножей. Кинжалов. Мечей. Боялся всего, что режет. Аж колотиться начинал при одном только виде обнажённого лезвия. Такая вот у него придурь была. Он когда сдавал экзамен на мастера в цеху, отказался ковать меч, представляешь? Он…

- Бояться стали,- бесцеремонно оборвал его Баэльт,- вполне адекватно в нашем городе.

- Обычно боятся того, что сталь воткнётся в тебя. А он боялся именно стали. Самого вида. Вот и…

- Ладно, хватит,- вздохнул юстициар. Ему не особо хотелось открывать рот в помещении, заполненном вонью.- Дальше его начали душить. Кажется, тут он начал сопротивляться - разводы от его ботинок на полу. Потом… Судя по побоям, потом его избили.

Недовольно дёрнув щекой, Баэльт подошёл к трупу нидринга. Осторожно пнул его ногой. А затем, покачав головой, присел рядом, изучая изорванный кафтан.

- И как тебя не воротит от такого- то…- пробурчал сзади Гири.

- Насмотрелся и не на такое.

- Это уж точно…

Веко Баэльта дёрнулось, и он резко обернулся через плечо.

- Чего ты сказал?- прошипел он, чувствуя, как уже не смрад гнили, а злость сжимает горло.

- Говорю – ты точно на такое насмотрелся. Ты ж юстициаром был. Вы и не такое видели, верно?- лицо Гири не выражало ничего, кроме отвращения.

Отвращение видом выпотрошенного трупа? Или…

Нет, он не посмеет. Даже если знает… Много кто знает, много кто смотрит вслед – но никто не говорит.

Не смеют.

Выдохнув, Баэльт вернулся к делу.

И сразу же удовлетворённо кивнул, заметив маленькие точки на руке трупа.

- Уколы. У него тут уколы – тут, тут и тут. Кололи длинной иглой. Несколько раз. С промежутками…- Баэльт криво улыбнулся. Детали собрались в одну общую картину.- Всё ясно.

- Мне лично ни хрена не ясно!- Гири навис у него над плечом.

- Для того ты меня и нанял. Отойди. Видишь это?- Баэльт неопределённо ткнул пальцем в кишки.

- Да уж вижу…- нидринг издал сдавленный звук.- Лучше бы не видел…

- Сейчас посмотришь на кое- что ещё,- мрачно пообещал Мрачноглаз, без тени брезгливости берясь за кафтан нидринга и тяня его вверх.

Будто бы желе тканью обернули…

Кишки с громким хлопаньем вывалились на паркет, заставив Гири охнуть и отшатнуться на шаг прочь. Вонь стала совсем невыносимой – пронзительный запах першил в горле и царапал нос.

- Драть твою мать…- приглушённо прошептал Гири.

- Обрати внимание на края раны. Такие бывают, когда кожа лопается. Он лопнул, понимаешь? –Баэльт покачал головой.- Сгнил, и трупные газы заставили его лопнуть. Видишь – тут и там в кишках разрывы, и…

- О духи, да прекрати ты!- взвыл Гири, заставив Баэльта злобно улыбнуться.

- Если он здесь лежит действительно пару часов,- Баэльт встал и отошёл на пару шагов.- То… Это непреднамеренное убийство.

- Непреднамеренное?! Случайное, да?!- юстициар повернулся к нидрингу – тот возмущённо таращился на него из- за рукава, в который вжался носом.

- Ага. Непреднамеренное. Слышал такое слово?

- Да он тут валяется… С кишками! И вон… Ну…

- Его пытали,- прервал нелепые бормотания нидринга Баэльт.- Он сопротивлялся. Ему сделали укол. Отравленной углой. Я слышал о похожем яде. Причиняет адскую боль. Используется для пыток. В основном.

- Мне побоку, где этот яд применялся. Мне интереснее, почему его применили тут.

- Для тех же пыток,- устало вздохнул Мрачноглаз.- Потом, видимо, дали минуту- две покорчиться – и противоядие. И так три раза. В последний раз… В общем, либо твой друг не выдержал, либо же ему не успели дать противоядие. Убивать его не хотели, уж поверь мне. Пришли узнать о чём- то. Когда поняли, что устроили, перепугались и свалили. Работа ребят не из Веспрема. Веспремские никогда не полезут на цех, даже если их кроет Моргрим. Да и Моргриму не нужны такие проблемы. Эрнест сотрёт в порошок любого, кто попытается покуситься на его цеха.

- Ага, наш славный Торговый Судья…- без воодушевления кивнул Гири.- А Моргрим – это ж тот мудила, который верховодит у всей швали порта?

- Что- то вроде.

- Ха,- фыркнул нидринг.- Он бы сюда точно не сунулся – мы им неплохо приплачиваем за это, да и пару раз нанимали его людей. Так что не он.

- Я тебе про это и говорю, идиот,- почему они все такие глухие ко всем, кроме себя?- Я даже, скорее всего, смогу сказать.

Продолжать он не спешил, буравя взглядом единственного глаза нидринга.

Баэльт позволил себе насладиться тишиной. Затянувшейся паузой.

- Сказать что?- не выдержал Гири.

- Кто это сделал. Ты сам посмотри.

Нидринг вошел и стал рядом с ним, его взор упал прямо на мертвое тело Рибура. Он смотрел на него не больше пары мгновений. А потом отвернулся.

- Не могу я смотреть на это дерьмо… Прости, Рибур,- пробурчал он, снова утыкаясь лицом в рукав.- Я не вижу ничего, кроме трупа. А что видит твой юстициарский взор?- издёвка скользнула по равнодушию и упала в тишину.

Баэльт не отвечал.

Тишина, смешанная со свистом ветра и дробью дождя, успокаивала его.

- Хватит молчать уже!- Гири неловко всплеснул руками.- Говори уже!

- Царапины на полу,- указал Баэльт.- Смотри – тут кто- то из них ногу неплохо так впечатал в пол. Остался след… Что можешь сказать?

- Хм…- Гири осторожно наклонился и провёл рукой по вмятине.- Какие- то странные. Форма подковки не здешняя. Обод каблука какой- то рваный. Будто бы не по контуру оковано, а присобачили пару железных зубьев.

- Так и есть,- волна короткого восторга пробежала по спине.- Келморские сапожища.

- Келморские?- Гири наклонился ниже к следу, недоверчиво щурясь.- То есть – сапоги из Келмора, да?

- Демонски проницательно.

- Из Келмора, который за морем? Келмора, в котором только скалы, вояки и националисты, ненавидящие Ксилматию?

- Ты знаешь другой Келмор?

- Но… Демоны раздерите, зачем?

- Я что, колдун?- недовольно обжёг его взглядом Баэльт.- Хочешь, чтобы я ещё вчера узнал, кто они такие и за каким демоном это сделали? Я вообще более чем уверен, что, когда я назову цену, ты откажешься от моих услуг и понесёшь свою нидринговскую задницу в сторону казарм городской стражи! Пятьдесят – это то, что я уже возьму за осмотр. Я пообещал взять в два раза больше – сто. Плюс ещё двадцать за то, что ты тут зудел над ухом. Итого – сто двадцать. А остальное – если ты хочешь, чтобы я продолжил.

- Сколько ты хочешь?- глухо поинтересовался нидринг.

- Пятьсот.

- Пятьсот?!- взвизгнул нидринг.- Ты одурел?! Может, гниль пробралась тебе в мозги?!

Полуфэйне игнорировал нелепые выпады.

- Пятьсот. И не монетой меньше. Можешь отдать медяками, можешь фольтами - мне плевать. Но сумма останется таковой. Ты знаешь – торговаться бесполезно.

Какое- то время Гири смотрел на Рибура. А потом вздохнул.

- Черт с тобой,- он махнул рукой, сдаваясь.

- Аванс,- напомнил Баэльт, потирая указательным пальцем о большой перед лицом нидринга.

- А сестренку мою ты не хочешь?- язвительно поинтересовался нидринг.

- Не люблю бородатых.

Их взгляды сошлись.

Этот поединок Баэльт выиграл без труда. Виноватые всегда первыми отводят взгляд. А в Веспреме было два типа людей – те, кто в чём- то виноват и те, кто попросту не чувствуют вины.

- Будь по- твоему,- покачал головой нидринг.- Надеюсь, ты меня не разоришь…

- Если не разоришься на меня, будешь утешать себя в перерывах между побоями мыслями о своём серебре,- равнодушно пожал плечами Мрачноглаз.- Будет неловко, если стража от кого- нибудь узнает, что ты, пытаясь замять историю с убийством, уничтожал улики,- он постучал себя указательным пальцем по губе.- Хм. Да и мотивы у тебя были…

- Это что, шантаж?

- Нет.

- А похоже.

- Наверняка похоже. А знаешь, что на что ещё похоже?- Мрачноглаз криво ухмыльнулся.- Твоя рожа на сливу будет похожа, если стража узнает об этом.

Гири снова вздохнул. Тяжело и прерывисто.

- Какой же ты мудак…

- Можешь и меня убить,- пожал плечами Баэльт.- Как ты убил Рибура. Я тогда никому ничего не расскажу.

- Я не убивал никого!- прошипел Гири, хмурясь.

- Страже это расскажешь.

- Хорошо, хорошо, ты нанят!- замахал руками нидринг. Окинул взглядом Баэльта, а затем сплюнул на пол.- Просто заткнись!

- Заткнусь,- пообещал Баэльт.- Когда- нибудь.

С первого этажа они вдруг услышали знакомый голос аргринга, напоминающий скрип метала по камню. К нему присоединился чей- то детский, пронзительно писклявый голосок.

По лестнице поднимался аргринг, а рядом с ним шел чернобородый нидринг. Не надо было быть гением, чтобы понять, что он недоволен.

Баэльт прикрыл единственный глаз в немом раздражении. Недовольные всегда больше вопят и буянят, чем говорят что- то дельное.

- Гири, что за дела?- никогда еще полуфэйне не слышал такого писклявого голоса у нидринга. Впрочем, всё когда- то случается впервые. Хотя… Баэльт был не против проснуться в постели с тремя миловидными девушками сразу. Когда же этот первый раз?

Очевидно, никогда. Зато вот писклявый голос – вот это пожалуйста! Выколотый глаз – да пожалуйста!

При мысли о глазе его рука дёрнулась к повязке – зуд сводил с ума, и ему стоило огромного труда сдержаться.

- Сначала ты запираешь меня в конторе! Потом твой громила врывается ко мне и утаскивает меня оттуда силой, попутно раскидав мои записи!- продолжал пищать нидринг.- Я их два месяца сортировал! И был этим, между прочим, занят, демонски занят! Какого демона тут происходит?! Ты обещал позвать, когда найдёшь Мрачноглаза. Неужто этот худосочный заморыш – он?!

- Серьёзное оскорбление… Сделанное несерьёзным голосом,- проговорил Баэльт.

На заросшем черной бородой лице сверкнула улыбка, в свете единственного горящего факела блеснуло несколько золотых зубов.

- А ты начинаешь мне нравиться, юстициар.

- А твой писклявый голосок начинает действовать мне на нервы,- абсолютно искренне ответил Баэльт.

Нидринг нахмурился.

- Я так и не понял, уважаемые, чего вам от меня надобно? Оскорблять мои недостатки? Этим и без вас может бесплатно и без ущерба моей работе заниматься моя жена!

- Мне нужно поговорить с тобой,- устало пробормотал Баэльт. Кажется, этот из болтунов. Значит, когда наступит очередь вопросов, будет нести всякую ахинею. И ничего нужного.

- Так на кой черт вы притащили меня сюда?! Может, стоит поговорить в более благоприятных условиях?! Вы бы ещё в канализацию утащили меня! Мать вашу, профессионалы! Да засуньте себе в задницу ваш профессионализм!

Все вместе они спустились на первый этаж под грохот грома и писклявую ругань Богура, и, завернув обратно в рабочий цех, проследовали в другую сторону, где виднелась дверь в контору Богура.

Дверь, отворенная нидрингом, впустила юстициара и остальных в просторный кабинет. Богур прошел вперед и уселся за стол перед ними, жестом предлагая сесть напротив. Гири двинулся было садиться, однако полуфэйне, повернувшись, бесстрастно произнёс:

- Я буду говорить с ним один.

Богур бросил быстрый встревоженный взгляд на Гири.

- Ты же не…- пропищал счетовод, но Гири уже закрывал за собой дверь.

Богур выдохнул и покачал головой.

- Камнелюб проклятый… Тоже мне, помощник…

А потом перевёл взгляд на Баэльта. Кажется, он думал, что его взгляд выглядит угрожающим.

Возможно, он и был угрожающим. Вполне вероятно. Но Баэльта это не впечатлило.

Раскат грома заставив окна вздрогнуть в деревянных рамах. Вспышка молнии на миг осветила тусклую комнату.

- Я думал, ты будешь задавать вопросы,- пропищал Богур, складывая руки на груди.

- Верно. Я бы хотел послушать, у кого были причины убивать вашего цехмейстера,- для начала подойдёт спокойный, ровный голос.

«Впрочем, будто бы я могу говорить по- другому.»

Богур недоумевающе посмотрел на юстициара, который приблизился к столу и смотрел теперь на нидринга сверху вниз.

- Я думал, тебя наняли для того, чтобы ты узнал.

- Ты знаешь, что мне надо услышать. С кем конфликтовал Рибур? Кто зарился на ваши дела? Остальные цеха кузнецов вас не особо любят – литьё у вас лучшее в городе. Значит, враги у вас были.

- И, тем не менее, ничего о них не знаю,- скривив губы, покачал головой Богур.

Баэльт медленно, плавно выдохнул.

Каждый раз одно и то же. Каждый зачем- то темнит. Отказывается говорить то, что не стоит и ломаного фольта.

- Не знаешь,- тихо повторил он.

- Абсолютно ничего,- развёл руками счетовод.

- Поставлю- ка я тебя первым в списке подозреваемых. Будет забавно, если у тебя найдут что- то, что будет говорить о твоей вине. Даже если ты будешь не виноват,- Баэльт смотрел пристально на нидринга, наслаждаясь изменением в его лице. Он уверенно- наглого – в злое, а затем - в испуганное.

Демоны, как же он любил свою работу.

- Нет! Я действительно…

- Херня,- отсёк Баэльт, глядя на переносицу нидринга. У него что, брови срослись?..- Что мешает тебе сказать всё как есть? Сомневаюсь, что что- то серьёзное.

- Торговая честь,- гордо произнёс Богур, на миг даже вернув себе уверенный вид.

- Торговая честь?- фыркнул Баэльт.- Взаимоисключающие вещи. Не будь идиотом, Богур.

- Ладно, признаю – нам не особо легко в веспремском кругу цехов. Может, враги у нас и есть… Но это не они, Мрачноглаз, я тебя уверяю. Они бы не стали…

- Позволь мне решать,- холодно попросил Баэльт, перегнувшись через стол.- Советую в этот раз дать мне более полный ответ. Иначе мы вернёмся на второй этаж, и я поеложу твоей рожей по кишкам твоего бывшего цехмейстера. Чтобы ты осознал, какая тут честь замешана. И да – это не шутка.

Лицо Богура побелело от страха, но он быстро взял себя в руки.

- Я правда и понятия не…

Звук удара по столу заставил вздрогнуть нидринга.

- Там, наверху, следы сапог,- спокойно проговорил Баэльт, щурясь.- Видимо, сапоги не могли убить Рибура – наверняка их кто- то носил, не считаешь так?

- Считаю,- покладисто кивнул Богур.

- Молодец. Я тоже так считаю. А теперь добавлю тебе пару деталей. Сапоги явно келморские – эти уродливые подобия обуви давно уже стали символом их армии.

- Верно,- нидринг осторожно кивнул.

- Значит, носит их кто- то из бывших вояк. Кто- то ещё не успел привыкнуть к нашим местным, великолепным обычаям. Кто- то, кто думает, что носить грохающие сапоги в нашем тихом городе – хорошая идея.

- Приезжие,- Богур нахмурился.

- Верно. А я, в силу своего ремесла, знаю всех приезжих ублюдков, которые зарабатывают похожим путём.

Взгляд нидринга был прикован в столу.