DrunkBoncho

Было мне тогда лет 16. Это возможно последний год, когда моё лето происходило в ссылке в загородных апартаментах. А если уменьшить мои фантазии, то на даче. На самом деле, у меня было достаточно дел и интересов в городе, но любые отношения требуют наличия времени для отдыха друг от друга. Отношения между сыном и родителями не являются исключением. К счастью, в этой зоне отчуждения я был не единственным ссыльным, так что всегда была компания, что бы гулять по посёлку, играть в футбол, ходить по грибы, рыбачить, купаться, а по ночам предаваться исследованиям алкогольного ассортимента магазина или погребов наших надзирателей, в заброшенном детском саду. Из за последнего увлечения, в случае моего появления сильно за полночь, мне оставалось ночевать на чердаке, в который вела тяжёлая, металлическая, приставная лестница, находящаяся на улице. С чердака в дом попасть было нельзя, что на самом деле выручало, так как я был предоставлен сам себе, не боясь внезапного вторжения. В моём распоряжении были все удобства. Куча некому ненужного хлама, два пыльных матраса, небольшая стопка старых журналов эротического содержания и три покинутых осиных улья. Короче, обычный такой чердак с кучей никому не нужных вещей, к которым в ночное время я был причислен. При свете солнца он обычный мальчик, но как только восходит луна, появляется пьяный бомжара. Так себе супер герой. Простите, отвлёкся. Пора заканчивать с экспозицией и приступать к повествованию.  Мои глаза медленно открылись и начали проводить первый тест, призванный проверить пригодность состояния для пробуждения. А именно пересчитывать улья. Если их было больше трёх, то либо у меня появились жильцы, либо похмелье не вошло в свои права. И в том и в другом случае двигаться было опасно. Как только тест с ульями дал положительный результат, настал этап проверки двигательных функций. Принятие вертикального положения прошло с некоторыми трудностями, но всё же достигло положительного результата. До слуха донеслось пение птиц и приглушённый разговор, доносившиеся с улицы. Вижу, слышу и могу стоять. День можно считать удачным. У меня явно не было высокой планки требований к жизни. Пришло время показаться миру. Я распахнул маленькую дверцу моего убежища и разговор тут же стих.

Ну что же, пришло время моего выступления. Каждое утро, когда я спал на чердаке, моя бабушка с какой-нибудь соседкой сидели на крыльце, откуда открывался отличный вид на лестницу и ждали моего выхода. Так как лестница была высокой, переодически мокрой, а моë состояние не всегда удовлетворительным, то иногда я соскальзывал со ступеньки, другой и падал на землю, чем приводил в безудержное веселье скучающих пенсионеров. Моими аплодисментами был их громкий хохот. Уверен, что они делали ставки на то, с какой ступеньки я полечу. В этот раз им пришлось остаться без представления, у шапито был выходной. Когда я оказался на земле, наши сощуренные взгляды встретились. Мои глаза щурились от солнца, а еë от негодования, из-за за отмены представления, и напряжения, вызванного поисками эпитета описывающем меня в целом. Тишина начинала неприлично затягиваться, цветы вдоль дома медленно покачивалась от лёгкого ветерка, заменяя нам перекати-поле. Так как никто не схватился за револьверы, я решил всё таки проникнуть в дом, что бы утолить давно мучащий меня голод. Проходя мимо отдыхающих пенсионеров, я решил проявить немного вежливости и приподняв козырёк несуществующей шляпы выдавил из себя приветствие:

- Дамы

- Бездельник - произнесла сквозь зубы бабушка, найдя наконец термин, полностью описывающий меня.

На этом обмен любезностями был закончен и я направился в дом, что удовлетворить базовую потребность в еде, понимая, что ожидать хоть немного заботы бесполезно. Бабушка жила простыми правилами. В данном случае применимо было:"Кто не работает, тот не ест" Так что она уже забыла о моём существовании и продолжила разговор с соседкой на важные, по их мнению темы. А именно как вырастить на шести сотках, не приспособленных под это, урожай, способный прокормить несколько семей. Вдруг до моего уха долетела фраза на повышенных тонах : "... если бы не эти чертовы кроты! "

"Война, война никогда не меняется." Никто уже не помнит предпосылки этого конфликта. Люди называют много причин, но скорее всего дело было, как обычно, в ресурсах. Может всё началось с моркови, а может с капусты. Но вот уже на протяжении многих лет бабуля вела беспощадную войну с этими грызунами. Правда безрезультатную. На стороне властителей подземелий было подавляющее численное превосходство, на что пенсионерка могла ответить небольшим количеством хитрости, народной мудрости, но в основном своей титанической мощью и кровожадностью.

До сих пор помню, как я с со своими друзьями в первый раз увидел это чудное, пушистое животное. Мы поймали его и во всю рассматривали, пока грызун тщетно пытался выбраться из наших рук. На наши громкие, радостные крики вышла бабушка. Очевидно она шла куда-то по делам, но решив, что в наших голосах слишком много счастья, а это, людям её возраста, перенёсших лишения прошлых лет, всегда кажется не к добру, сменила направление в нашу сторону. В руках она несла длинную, старую доску, выкрашенную в жёлтый цвет, очевидно очень нужную и не заменимую в хозяйстве, как и прочий мусор трепетно хранившийся в сарае ил разбросанный по участку.

- Что это вы там нашли - раздался недовольный голос бабушки

- Смотри бабуль, мы поймали крота - мои руки тянули пушистого зверька к пенсионерке, а глаза были полны счастья

Её глаза хитро прищурились, а губы растянулись в улыбке. Я, по детской наивности принял её хищный оскал за радость. Больше я не допускал в жизни таких ошибок.

- Положи его на землю, но не отпускай - в её голосе было что похожее на голодный скрип.

Я, полный счастья от нашей находки, беспрекословно выполнил приказ, ни на секунду не задумавшись над странностью этой просьбы. Доска, ставшая в тот момент топором палача, со свистом обрушилась на обречённого зверька, с которого я не спускал взгляда. Руки бабули были крепки, а удар был почти рефлекторным, так что мои пальцы не пострадали, а вот за психику не могу сказать. Возможно когда-нибудь, я буду плакать в кабинете психолога и окажется что вся моя жизнь сложилась так, именно из за этого случая. По крайней мере, в дальнейшем я перенёс смерть трёх хомяков, отданных в мои заботливые руки, абсолютно безэмоционально, считая, что конец их жизни мог выглядеть хуже.

На этом закончу с интерлюдией и продолжу своё повествование.

Закончив приготовление завтрака, я расположился за столом, осматривая небольшую чугунную сковородку, заполненную яичницей с колбасками, помидорами и хлебушком. Сверху эта пища богов была посыпана укропом и зелёным луком. Алюминиевая вилка, украшенная номером ГОСТа и ценой в копейках, вонзилась в эту композицию и направила, так необходимый мне, запас микроэлементов в рот.

- Смотри, что я прикупила - голос бабушки внезапно раздался в кухне.

Вилка остановила свой ход. Пища уже была во рту. Мой взгляд застыл. Глаза начинали медленно расширяться. На пороге кухни стояла бабуля, в глазах сияло торжество. Её крепкая рука сжимало нечто, чёрное, продолговатое, около тридцати сантиметров в длину, больше всего напоминающее, скажем так, гвоздь. Мой мозг был в замешательстве. Ему не хватало ресурсов, что бы бороться с аналогиями и предположениями от увиденного и одновременно проглотить чёртову яичницу. Вопрос о том, что бы прожевать уже не стоял.

- Видал, какая штука - с довольной ухмылкой сказала бабушка, поднеся палец свободной руки к этому нечто и активировав его. Агрегат стал издавать еле слышимый гудящий звук и слегка вибрировать в её руке.

Моё лицо стало краснеть. Лучше бы от смущения, но дело было в том, что завтрак не успел миновать горло и просто встал там. Глаза начинали слезится.

- Это для чего - кое как протолкнул яичницу прохрипел я.

- Как для чего? - на её лице было искреннее удивление - Это же от кротов.

Моя фантазия заработала на полную катушку, рисуя в голове картины "экзекуции" бедного зверька этим агрегатом. Кроты почти слепы, но визги приговорённого должны будут раз и навсегда объяснить остальным, что их ждёт на этой земле.

- Может не надо - обречённо прошептал я.

- Еще как надо, сил уже нет. - глаза бабушки были полны ненависти и ярости.

- Теперь посмотрим как вы будете жрать мою морковь - кричала бабуля, брызжа слюной и грозя кулаком куда-то в дальний край участка, где стояла одинокая слива. На месте сливы я бы напрягся. Мой же взгляд спокойно смотрел на диковинное чудо оружие, психологической войны, воткнутое в середине участка и теоретически отпугивающее грызунов своими вибрациями. Я был спокоен за зверьков, но слегка беспокоился за свой озабоченный разум.

Никак не могу вспомнить время года этой истории. Ветра со снегом, заставляющего сильнее укутываться в тёплые вещи и тянуться к другим людям за теплом я не припомню. Лиц, которые закрываются ладонью от лучей тёплого солнца, продолжая улыбаться и махать тебе рукой, тоже не припомню.Может быть деревья уже были укутаны в зелёную листву, асфальт, мокрый от недавно прошедшего лёгкого дождя или его недавно просто поливали, блестит от уже яркого и тёплого солнца. Уже тепло, но не достаточно, что бы перейти близкой к отсутствию форме одежды. Дышать становится легко, сердце стучит чаще, короче весна. Она прекрасно характеризуется всем тем, чего нет в этой истории.

Мы же переместимся на Выборгскую, в ту же самую тусовку,  о которой я рассказывал. Состояла она из разных пришлых бродяг, чаще всего неформальной направленности, но и приходили обычные парни и девчонки в поисках места лишённого правил и морали, где можно было говорить с кем, хочешь и о чем хочешь, где чувствуешь себя уже очень взрослым  и свободным. И поддерживает твой статус полуторолитровый скипетр и укрытая сырком дружба держава. В один день к нам прибилась девочка Маша. Хотя не так, прибилась она может и раньше, но заметил я еë только в день, о котором идёт речь. Хрупкий ангел с дурацкой фамилией, которую мы сохраним в тайне, и склонностью к самоуничтожению через любые разновидности спиртного. Случилось это уже совсем под вечер, когда нас осталось всего четверо и мы уже стояли около метро с мыслью, что пора разъезжаться.

Последний хлопок по рукам прервал тихий голосок, скрипуче и нетрезво произнеся: "Мне нельзя домой".

- Почему же? - спросил один из подвыпивших рыцарей, пока находящийся в замешательстве.

- Меня не пустят в таком состоянии - в голосе Кати не было просьбы, только покорность судьбе. Долго шли прения и разбирательства, которые потом перешли в уговоры всë же отправиться в свою пещеру и не задерживать благородных кавалеров на пути в их имения. Когда глаза прекрасной дамы уже готовы были исторгнуть слезы, проснулся мой внутренний рыцарь, призванный мыслью :"как же ты задолбала" и изрёк пророческие слова: "А оставайся сегодня у меня"

Весь мир вокруг накрыла абсолютная тишина. Еë можно было набирать в ладони и распихивать по всем карманам про запас. Разрушать наш кокон стали появляющиеся улыбки на лицах товарищей, сопровождаемые приглашёнными смешками. Глаза Маши, продолжая блестеть от слез, стали расширяться от удивления, а лицо начал заполнять румянец. Еë рот приоткрылся с готовностью отказаться от этой идеи, но я опередил еë, поняв, что идея дурацкая, произнеся:

- Не хочешь, как хочешь.

После развернулся и направился в царство Петербургского метрополитена, что бы в тишине просить подземных богов сделать мой путь до дома спокойным и безопасным. Но моë спокойствие было нарушено на экскаваторе.

-Ты только не подумай ничего, мне очень не удобно.

Я ничего не подумал и мне тоже было неудобно. Данная фраза в различных интерпретациях преследовала меня до самой Академической. И только выбравшись на поверхность в объятия прохладного вечера она решила сменить пластинку.

- А ты один живёшь?

- Нет, с родителями. Этот ответ бросил еë в краску. - Не волнуйся, они любят гостей.

Пришлось по пути позвонить отцу и предупредить его о свалившемся на мою голову счастье, что бы он привёл себя в подобающий вид.

Петербург медленно погружался в ночную тьму. Она растекалась густой чёрной смолой по улицам. Прохожие, застигнутые врасплох этим потоком, разбегались по своим укромным бетонным норам и лишь храбрые поднимали голову в поисках последнего лучика заходящего солнца. Свет одиноких фонарей на короткое время освещал две одинокие фигуры, бредущие по улице. Одна шла размеренным шагом, сохраняя молчание, явно погруженная в свои мысли. Его грустные глаза пытались разглядеть впереди свою судьбу, которую ему подготовил злой рок, в данный момент выступающий в виде его не сдержанного языка. Вторая постоянно меняла быстрый шаг на лёгкий бег, что бы не отставать. Еë глаза буравили асфальт, помечая всё неровности и многочисленные трещины. Вызван этот интерес был страхом более близкого знакомства с дорожным покрытием, вследствие бурного общения с горячительным и смущённостью, присущей всём девочкам, оказавшимся в слегка неоднозначной, но всë же романтической ситуации. Хорошо, что для меня ситуация оставалась однозначной и абсолютно не романтичной. Что бы скрасить наш недолгий путь и скрыть неловкость, Маша насыщала меня информацией о своей жизни. Хотелось бы сказать, что малозначимой и неинтересной, но к моменту прибытия к парадной, оказалось, что я веду домой серьёзно травмированную девочку, с большими проблемами в семье. Трясина, в которой я оказался где-то по икры, резко стала затягивать меня глубже.

На пороге родной квартиры нас встречал отец, к счастью всё же одевший штаны, что являлось признаком серьёзного отношения к ситуации или праздничного настроения. На лице красовалась ехидная улыбка прикрывающая бегающие глазки. Очевидно у него в голове, в очередной раз, утвердилась мысль в правильном воспитании подрастающего поколения.Странно, я не помню, что тогда делала мама, как отреагировала, говорила что либо. Наверное, она не посчитала этот день серьёзным событием и не присоединилась к ликующему настроению. Нас покормили. Отец не отходил от нас не на шаг и постоянно сопровождал меня подмигиваниями и поднятием большого пальца, очевидно считая, что его профессиональное мнение более старшего самца мне интересно. В итоге, как в давние времена, только что обвенчанных молодых проводили в спальню и закрыли за ними дверь.

Мои скромные покои, в этот раз, не представляли из себя последствия затяжного военного конфликта. За это стоит благодарить маму, решившую, что у моей спутницы может возникнуть плохой осадок от посещения нашего гостеприимного заведения. Глаза Маши обречённо буравили разложенный двухместный диван, предусмотрительно застеленный на двоих. Я стал обходить будущее поле боя. При каждом моём шаге девушка слегка вздрагивала. Заметив это, мне пришла мысль, что лучший бой - это тот который не состоялся и схватив одно из одеял с подушкой, я поплёлся к окну создавать себе импровизированное спальное место на полу. Кое как ощутив некое подобие удобства на полу, я почувствовал, что Маша так и не сдвинулась с места.

- Спать стоя не очень удобно - подметил я очевидные вещи.

- А ты там будешь ? - неуверенно спросила она.

- Нет, конечно нет. Полежу пару часиков на полу и переберусь обратно.Сарказм не сразу до неё дошёл.

- Прости, мне надо раздеться, не смотри пожалуйста - эти слова ей явно дались с трудом.

Я и так смотрел на стену, так что лишних телодвижений делать не пришлось. После непродолжительной возни Маша улеглась в кровать и мы уснули. Точнее уснули бы, если бы она не решила, что лучшее средство для сна - это хорошая беседа. Наша беседа была, скорее всего, не очень содержательной, так как подробностей я не запомнил. В какой-то момент, я решил, что стоит перекурить поступившую ко мне информацию и поднявшись направился к окну.

- Ты куда? - оборвавши свой рассказ, спросила Маша.

- Курить, но я слушаю, ты продолжай

- Я тоже хочу

- Никто не запрещает

- Но я не одета

- Я тоже, но мне это не мешает

- Отвернись, я оденусь и подойду - еë голос был настойчивым

- Уже отвернулся - сказал я, продолжая смотреть в окно.

Встав, она полностью оделась и после этого подошла ко мне. После перекура обряд с отворачиванием и раздеванием повторился. Через какое-то время брачный танец вновь случился, а потом ещë раз и ещë раз. Сложный узор абсолютно белого потолка заполнял мой разум, склоняя его ко сну, когда я понял, что наступила тишина.

- Ты спишь? - спросил я с лёгкой надеждой

- Нет, просто мысли странные - голос был задумчивым

- Какие же? - я заранее проклял себя за любопытство.

Тихие смешки раздались с кровати.

- Какие-то пошлые.

Утро, молотом по голове, в виде будильника поставила всë на свои места. Поднявшись с пола я поплёлся на кухню. Маши не было в кровати, но звуки из ванной позволили сделать предположения, не требующие серьёзных дедуктивных способностей. Отец сидел за кухонным столом с той же улыбкой, с которой нас встретил прошлым вечером на пороге.

- Ну и как? - спросил отец, продолжая улыбаться.

- Как что? - в мой организм ещë не попала достаточная доза чёрного топлива, что бы я мог начать осмысленные беседы.

- Ну это, ты понял. - взгляд сделался заговорческим, а на "ЭТО" было поставлено особое ударение.

- Ничего этого не было - так же расставляя акценты ответил я

- Да ладно, чего скрытничать, всё и так люди взрослые и всë понимают.

Очевидно все, кроме меня. В этот момент Маша вышла из ванной и дальнейший допрос был отложен до лучших времён. Подземные боги добросили нас до Выборгской, так как до выходных было далеко и никто не отменял занятия. Выслушав миллион благодарностей от Маши, мы наконец распрощались, решив не идти вместе к техникуму, что бы никто ничего такого не подумал. Мы ещë не знали, что уже вся Выборгская всë знала и как раз о таком подумала.

К чему же я пришёл.
По прошествии некоторого количества месяцев, со времени моего расставания, о чем можно прочитать в первом посте, могу сделать некоторые выводы.
Главная проблема - это не сам факт моего расставания и последующее одиночество, а именно я сам. Дойдя до того, что при вопросе зачем я просыпаюсь, работаю, ем, что-то делаю и нахождении ответа: "для себя", вот это самое "для себя" не значит ничего. Тут я понял, что дальше не вывожу и обратился к специалисту. Надеюсь поможет. Следом идёт расхождение разума и ощущений. Головой понимаешь, что жизнь не конченна, ничего страшного не случилось, надо просто жить дальше. Но чувства тянут в трясину.
Вторая проблема - это одиночество. Ты не один, но всегда одинок. Странно это осознавать. Хотя всë логично. У людей, окружающих меня есть своя жизнь и я в ней на данный момент элемент чужеродный и рушащий привычный уклад. Так как я не девочка, то быстро приходится привыкать, что спасать готовы только сильных людей. Да и общаться со слегка поломанным никому не хочется. Нет, я не ною при них. Уже давно не поднимаю тему разрыва. Но всё советы сводятся к тому, что найди себе поскорее женщину, женись и будь как все. С новыми знакомствами оказалось сложно. За столько лет я абсолютно разучился их строить. Чувствуешь себя скованно и язык засовываешь в жопу. Головой остаётся только удивляться этому и взращивать комплексы.
Ладно, будем держать наблюдение дальше.

Был у меня период кочевания по тусовка родного Питера. Тусовки представляли из себя времяпрепровождение за пивом, разговорами, песнями. Проходило это в определённых местах, где чаще всего народ, меняясь, находился постоянно.
Одно из таких мест находилось на метро Выборгская. Базировался народ в переходе через железнодорожное полотно, так как сухо и тепло круглый год. Летом частенько перебирались в ближайший парк. По большей части народ представлял из себя воспитанников ближайшего техникума, кем мне повезло быть некоторое, безрезультатное время.
Теперь же к истории. В одно время появилась в тусовке милая девочка в огромных очках и безумной улыбкой. Она не являлась студенткой техникума и откуда взялась для меня остаётся загадкой. Но таких было много, так что я особо и не задавался такими вопросами. Мы особо никогда не дружили, да и не говорили даже, только в общих беседах.
В один день моë времяпрепровождение на Выборгской было достаточно тухлым. Народу было мало, денег тоже, соответственно и небольшие запасы спиртного быстро подошли к концу. Всё разъезались, кроме меня и Даши. А на часах ещë день. Часа два - три. Не дело так быстро заканчивать такой день. Я стал обзванивать огромный список знакомых и наткнулся на кочующую группу между Политехнической и Академической. И там и там народ собирался у метро. Без каких либо обсуждений или вопросов Даша поплелась за мной, я же воспринял это как данность. Пока ехали в метро мы в первый раз начали разговаривать. Не то что был какой-то важный разговор или я что-то понял. Нет, так обычный, не к чему обязывающий треп.
Приехав на Академическую на Дашу напал лёгкий ступор. Так как никого не было. Я поспешил еë успокоить, что народ в пути, а я сейчас изволю отобедать дома, если хочет, то может составить мне компанию. Предложение было без подтекста, просто вежливость. Она согласилась. Мы пообедали у меня, так дома всегда есть запасы спиртного, то после кислых щей была принята рюмочка водки "Мягков" с лимоном. Дрянь ещё та, до сих не понимаю, что она делал у нас в морозилке.
Потом, переваривая суп мы сидели на диване и говорили обо всяком, но в какой-то момент разговор перешёл на секс. Поговорили не долго, так как я попытался прервать его:
- Слушай, давай сменим тему, а то у меня это очень редкое событие, так что лучше о другом.
- Да, у меня тоже давно не было, ты прав
Дальше возникает самая короткая неловкая пауза в моей жизни, которую я прерываю словами: А что нас держит?

После того прекрасного секса из разряда "для здоровья", ничего в наших отношениях не поменялось. Мы так же виделись на Выборгской, общались в компании, личного общения толком и не было. У меня в голове тоже особо ничего не изменилось.
Как-то раз меня и часть других ребят из компании позвали на день рождение к одной девченке. Оказались мы у неë дома, где был накрыт стол. Всё было как у меня в воспоминаниях о днях рождениях дома. Салаты, горячее, нарезанные колбаска с сыром и много, много бутылок горячительного всех сортов и видов.
Началось так называемое чаепитие. За разговорами и шутками был уничтожен большой запас горячительного. От наших выходов на лестницу перекурить там стало не видно номеров квартир. Короче обычные такие посиделки.
В какой-то момент мы решили переместиться на диван, так сказать переварить всë съеденное и выпитое. Это был обычный, старый, разложенный диван с очень высокой спинкой и предполагающий унылое существование двоих человек.
Мы, три парня разложились на нём и под какие-то клипы из телевизора болтали о всяком. Девченки очевидно где-то шушукались.
Тут к нам присоединяется Дашка и решает что пришло время для танцев прямо над нашими бранными телами. Мы поддержали эту идею, но не присоединились, а с лицами, лишёнными хоть капли интеллекта наблюдали это.
Стройное молодое тело наполнило мой разум и я стал видеть пляски теней на фоне костра. Нечеткие, разноцветные линии скручивались в небольшие узелки и тут же распутывались. Разноцветные искры разлетались по всей комнате, наполняя еë небольшими капельками света. Внезапно появилась вторая тень и эти пляски стали безумнее. Они тянулись друг другу и переплетались. Я слышал, что меня манят, зовут. Чувствовал себя моряком, чей корабль ведут на скалы сирены. Моя воля была сломлена и я присоединился, влился в этот безумный танец, стал ещë одной тенью перед костром, потом нас стало больше, ещё и ещë. Мы стали представлять огромное переплетение корней древнего дерева, которое не может больше стоять и падает под своим весом в объятья осенней листвы.
Так стоп. Что-то меня понесло. Так ещë начну писать женские романы, а это неприлично. Мы же тут за факты и истину, а не за пошлые фантазии.
Возвращаемся в привычное поле. Короче их стало двое, они стали целоваться, потом присоединился я, а потом и остальные. По итогу этих танцев мы всё грохнулись на несчастный серенький диванчик и стали всеми доступными конечностями исследовать тела друг друга. Как не странно в рамках приличия, штаны остались на всех. Ремарка. Мальчики исследовали девочек, девочки исследовали мальчиков и девочек. Точка, без вариантов. Мальчики не исследовали мальчиков. Этот важно.
Эта, не обычно целомудренная оргия, несколько раз прерывалась на перекур. Курили все молча, а потом возвращались на долбанный диванчик и продолжали. В какой-то момент мы с Дашкой в этой куче как то обособились и увидели в глазах друг друга, что этих обжиманий нам мало. Ну мы же взрослые люди, мы прервались, обсудили всё случившееся и решили назначить отдельную встречу, что бы всё было осознанно и прилично. Хоть кто-то в это поверил? Конечно же мы поперлись в туалет, самое удобное место для интима. Оценив всё недостатки нашего физического состояния, а особенно растяжки, прокляв людей, которые решили, что туалет должен быть меньше кладовки, мы медленно и верно продвигались в познаниях границ нашей сексуальности, как нас прервал стук. Я попытался намекнуть, что тут немного занято и человек может заняться решением своих физиологических проблем где угодно в другом месте.
Оказалось, что весь это праздник взросления был устроен с полного одобрения матери именницы, которая просто решила не мешать дочке развлекаться с друзьями, но ближе к полуночи как вы знаете тыква, крыса и поношенная туфля. По итоге мы не успев насытиться друг другом были выдворенны на мороз. Важное уточнение. В дверь стучалась не мать. Так что она только увидела кучку перепитых детишек, которые кувыркались на диване. Всë даже хорошо закончилось.

Снежинки медленно падали и таяли в огне горящего табака. Я смотрел вслед уезжаещему автобусу, который отнял еë у меня. Остался только я, мигающие фонари, снег, звезды, вся эта тихая ночь и чертова эрекция. В будущее я смотрел с оптимизмом и немного вожделением.
А зря. В дальнейшем было ещë пару попыток уединиться, но всегда что-то мешало и не получалось. А как-то иначе наши взаимотношения мы не рассматривали, да вроде и не обсуждали. Потом она перестала приходить на тусовке и заняла своё почётное место в моей памяти.

Когда-то давно, ещё в юном возрасте меня отправляли в детские оздоровительные лагеря. Так как у меня диабет, то и лагерь был этой направленности. Мы так же были типо отряд, просто у нас был не вожатый, а куратор и к нему прикрепляли человека четыре, в исключительных случаях восемь и называли это комната. Так же не было разделения по возрастам. Были как маленькие дети лет 12, так и молодые люди лет 16. Остальное было присуще любому лагерю. Утренние подъемы, походы на завтраки, обеды и ужины. И каждый день какие-то активности. Дни мальчиков, дни девочек, дискотеки, дни любви, семьи, спортивные мероприятия и тому подобное.
И так я ехал в последний раз. Мне 16 лет. Соответственно мнеею уже вся эта активность не интересна совсем. Меня интересовали девочки, пиво, панк-рок и вообще всë что в лагере считалось ужасным, отвратительным и ставилась цель из нас изжить любые мысли в сторону пороков. Только походов в церковь не хватало.
Всё перепетии того лагеря рассказывать не буду. Сегодня только о самом главном.
И так, в этот год с девочками совсем не клеилось, так как всё миледи моего возраста дружно решили, что 20-25 летние кураторы это гораздо интереснее. Ну что же, решив, что пару недель пройдут без душевных тревог, я использовал другие методы морального и физического разложения.
Как-то раз для очередной активности нам раздали листочки, где нужно было написать трёх девочек, которые нравятся. Придумав двух, я крепко задумался. И оказалось, что сердце как-то не вздрагивает больше не от кого. Слово сердце и другие романтические пассажи используются исключительно что бы не слишком опошлять и так этот не очень серьёзный текст.
И тут мне пришла в голову кураторша из комнаты старших девочек. Было ей 24 года, звали еë Александрина, для меня это был первый человек с таким именем, что выглядело очень экзотично. Подумав:"А какого хрена" я еë вписал. Как ты можешь предположить, я не задался вопросом, а зачем этот список нужен. Попросили-написал.
Потом случилось что-то вроде дня любви. Может он назывался иначе, но запомнился именно так. Обычная скукотень с записочками, самодеятельностью и тому подобным.
В какой-то момент было что вроде медленных танцев, только тебе пару назначают. И тут мне заявляют, что я танцую с кураторшой, под всеобщий смех мы вышли и танцевали. Красные как раки. После тех пару минут позора она меня тащит в их комнату и начинает с пристрастием выяснять, что это вообще было. Я оправдывался как мог, в основном прикрываясь тупостью и лёгкими комплиментами. Дальше она успокоилась и разговор перешёл на какие-то общие темы. Честно не помню как так вышло но по итогу разговоров мы целовались. Прямо по взрослому. После нас прервали, но не заподозрили. На этом тот день и закончился.
Я не знаю, кому было тяжелее, атлантам держать небо или мне не рассказать всём пацанам в комнате. Это же просто подвиг, Геракл нервно курит в сторонке. 16 летний пацан совратил кураторшу! Это же не постижимо. Но я сдержался и сохранил этот маленький и будоражащий момент. В дальнейшем ничего пикантного не было пару раз на балконе разговаривали, я играл ей на гитаре.
В конце нашего двух недельного пребывания всегда происходила последняя дискотека, на которой можно было всë. Домой всë равно на следующий день всех отправят. Был добыт алкоголь себе и кураторам, как взятка, сигареты и понеслась.
В какой-то момент входит она, выше меня на голову стройная в пушистой юбке, на каблуках. Дыхание моё перехватило. С прошествием лет я уже сомневаюсь в причине таких ощущений. В ней ли дело или в духоте маленького зала и какого-то количества Степана Разина специального. Но для красоты будем считать, что из за неë.
Она тут же направляется ко мне и серьёзно заявляет, что ей нужна помощь, это срочно и только я могу помочь. Я тут же переключился на деловую волну и согласился помочь, чего мне это не стоило. От меня требовалось попасть в комнату девочек, где она и обитала, но только через балкон и окно. Я согласился, а то люди мало ли что подумают и пошёл. Залез на балкон, меня впустили и всë случилось.
Я не знаю, кому было тяжелее. Двум атлантам держать небо или мне в тот же вечер не рассказать всей комнате.
На следующий день мы собрали вещи и уехали в город на автобусах. Больше мы никогда не говорили и не виделись.

Вот и я пополнил ряды тех, кто разошёлся с любимым человеком. 11 лет вместе, а для того, что бы всë закончилось хватило одного дня. Вердикт прост:
"Я к тебе ничего не чувствую, прости". Решили разъехаться, что бы она смогла разобраться в себе. Через пару недель она разобралась и попросила развод. По прошествии пары месяцев я уже пришёл к осознанию, что нечего ждать. Она не вернётся. И хоть не единожды говорила, что хочет в дальнейшем общаться, понимаю, что этого не будет. Детей у нас нет, так что и цепляться не за что.
Сложнее всего то, что теперь я не понимаю, что делать дальше. Зачем это всë. Я сделал главную ошибку. Поверил в то, что это навсегда и растворился в ней. У неë раньше собственно никого и не было, кроме меня. Я же, со временем, из души компании, полноценного человека, со своим миром и интересами, превратился просто в придаток. И тут ей повезло. Жизнь неожиданно подкинула ей и друзей и досуг.
Мне же осталось теперь понять как снова жить для себя, как снова стать центром вселенной. Наверное, только это решит всё проблемы.
Как и многие советуют я конечно пошёл в зал, стал пытаться вернуть всех своих друзей, с которыми последние годы виделся пару раз в год. Стал искать себе увлечений. План был хорош, но жизнь решила, что это слишком просто и не интересно. Главная проблема - это отсутствие общения. Оказалось, что мне очень тяжело находиться одному. На работе коллектива нет, всё сами по себе. Друзей я вернул, но они всё люди семейные и у них не очень много времени на меня. Это нормально, сам был таким. Искать новых знакомств я не представляю как, так как раньше в этом не было потребности. Я понимаю, что вполне интересен и харизматичен, поэтому люди всегда появлялись сами в моей жизни, как и женщины. Специально лезть из кожи вон не приходилось. Искать кружки и секции сложно из за территориальных проблем. Получилось, что мы с бывшей женой стали жить не очень далеко друг от друга и еë мирок окружает меня. Боюсь случайно пересечься или вдруг мы станем посещать одно и тоже место. А я пока не готов.
Короче, как-то не так я себе всë это представлял. При условии, что мысли меня ещë будут преследовать минимум год, становится совсем тоскливо.
Вроде выговорился. Всем спасибо.