Blinfriend

Жил да был Иван Дурак. И решил он однажды прямо пойти. Идёт по дороге, да видит Лешего. Ударил он Лешего со всей силы дурной, да и вбил в землю. Ибо был он хоть и дурак, но агрессивный и необщительный.

А земля мягкая.

Идёт дальше Иван. И видит Василису Прекрасную, да Премудрую.

-Задание у меня к тебе есть, - молвила она.

-Некогда мне.-ответил Иван, да и отрубил ей голову.

Видать до женщин не охотлив был.

Но не упала Василиса. Стоит как сосна. А на месте отрубленной головы вырастают две!

-Э! - молвил Иван, да и отрубил эти головы тоже. Ну а что, раз рубятся, что не порубить.

Перекроило Василису, шесть голов выросло.

-Не по канону! - орет дурак и снова головы срубает.

Летят головы по дороге, все красивые да премудрые..

А у Василисы семнадцать разноразмерных голов выросло и дятел.

-Наркоманы! - Заорал Дурак, да как врежет себе кулаком в лицо. Трижды.

"И правда"- молвила хором Василиса и перекосабочившись под весом голов, уползла в лес. Видать дятлу стучать время пришло. А по пути головы в мешок собирала. Зачем? Да хрен её знает. Верно нужны.

Очнулся Иван на третий день. Рубаха порвана в шести местах, штанов нет и ногти на ногах раскрашены. Словом, как был, так и остался.

- Хоть не тронула меня, дичь дикая.

- Да кто ж на тебя позарится, образинушка - хором ответили сбоку.

Смотрит Иван, у дороги ларёк появился из сруба. А в нем Василиса головами приторговывает. "Четыре килограмма премудрости в мешке". Видать не только премудрая, но и рукастая.

- Руки! - заорал Иван и как давай рубить их Василисе!

- Ирод! - на все голоса завопила она.

Летят руки во все стороны. Да и растут по всему телу. А если рука не полностью отрубилась, то из нее другие руки.

- Урод - крикнула хором Василиса да и зашвырнула Ивана в лес, а сама поскользила-побежала на руках вдоль дороги. Руки в руки собирать.

Слез Иван с сосны, утерся ежиком и пошёл дальше. И ни такое он в своей жизни видал. Бабка его крапивным веником по глазам била, да в тазике с коноплей купала.

Иван идёт, улыбается, да комаров как семечки щёлкает. И тут видит он волка.

А волк маленький такой, пучеглазый. Сидит, смотрит на Ивана, да не моргает.

- Ух, зверинец! - завопил Иван.

Волк нахохлился, клювом защелкал, взял да и в дупло улетел.

Не очень Иван в животных разбирался.

Сквозь бурелом, сквозь ветки да сосны поломанные выбрался Иван наконец на дорогу. И снова по ней пошёл.

Видит вдоль дороги елки, землю, березы. Леший из земли выбраться пытается.

- Чем кроту земля-матушка не мила? Дед мой всю жизнь в земле провёл, червячий чай делал.

А впереди ларек расписной, да рисунками причудливыми раскрашенный. Видать руки у мастера из нужного места растут. Отовсюду.

- Да что надо тебе, Иван?!

Прокричала Василиса всеми головами, да дятлом.

- Шёл бы ты отсюда, куда ноги несут!

- НОГИ!

Почти завизжал Иван, хватаясь за меч.

Начал он ноги ей рубить. Срубит одну, на месте её две, но меньше вдвое. Их срубит, а там ещё мельче, да штук больше. Василиса уже не на ногах, на подставке стоит, а повсюду ноги фракталами разложены. Бросила она в Ивана охапку рук, а сама на тысяче маленьких пальчиков к ларьку побежала, всеми руками себе помогая. Обхватила ларёк: головы в ноги, ноги в руки, да руки в руки и ускользила прочь. Для себя решила, что место хоть и рентабельное, да больно контингент агрессивный.

Встал Иван, руки с себя стряхнул, да почесался ими, где мог. Это он любил. Порой целыми неделями чесался.

- Вот бы богатыря русского встретить!

Молвил Иван.

Пошёл дальше по дороге. Глядит, а на встречу богатыри идут! Все сплошь крепко сложённые, загорелые, на конях заморских. Кожа чёрная блестит на солнце, одежды нет, лишь цепи золотые. Подошёл Иван к ним. Кони заморские лаем залелись.

- Куда идёте, богатыри?

- Йо, хомми. Уоц ап, ха ю?

- Басурманы!

Подумал Иван. В первый и последний раз, кстати, подумал сегодня. Но для среды достаточно.

- Вы же негры голые на собаках!

И как давай их бить!

Ксенофоб он знатный был. А вот к геям терпим, оба отца его геями были. Да и мать, наверное, тоже.

Но не получается их бить. Скользкие они, потные. И цепями отбиваются. Похватали негры собак своих и ускакали прочь.

Плюнул на всё Иван и пошёл домой. Три дня его там не было. Бабка небось уже целый таз ежей с крапивой намесила.

А дальше по дороге Змей Горыныч Царя-батюшку к земле прижал, можжевельником натер и сожрать собрался!

Рядом Бабка Яга с Водяным лобызаться начали!

Но Иван туда не дошёл.

В третий раз прошёл Иван мимо Лешего. Тот уже смирился с жизнью земной, обживаться мхом начал, малину в носу вырастил.

Дорога всё стелилась под ногами и только редкие руки у обочины лежали. Не всё Василиса удержать могла.

Так и дошёл Иван до деревни родной.

Смотрит на своих, а все деревенские с двумя головами, да с четырьмя руками и мужчин от женщин не отличишь.

Всё как было.

Успокоился Иван. Умылся кипятком, проорал и пошёл в печку спать.

Как бабка его учила. Только перед этим ежей с красивой поесть не забыл.

В столице тем временем Василиса торговлю наладила, монополистом рукоголовой торговли стала.

У Змея Горыныча изжога прошла. Помог Царь. Пролез где надо, массаж сделал, да и вышел из Змея как привык. Добрый царь был.

Яга рассталась с Водяным. Не сошлись характерами, да и у Водяного ещё чувства к бывшей бабушке Ивана не прошли. Как она его по глазам крапивой била!

А потом Иван жену себе нашёл. Но вот это уже сказка.

Мы с товарищем шли четвертый час по лесу, когда увидели следы.

- Это же лоси! - Понял я.

- Давай их выследим, следы свежие. Хоть увидим в живую. - предложил товарищ. 

Но лосей мы так и не встретили. Это были...

Верблюды!

Признаюсь, меньше всего ожидал их увидеть.