Bilbotlt

пикабушник
поставил 7889 плюсов и 1159 минусов
отредактировал 3 поста
проголосовал за 4 редактирования
57К рейтинг 15 подписчиков 14К комментариев 17 постов 1 в горячем
1 награда
5 лет на Пикабу
40

Вырезка из сценария ДМБ "Циганский барон"

Пароход, как обдолбанный, мчался прочь от нашего города, за бортом стремительно проплывали дохлые собаки с мечтательными выражениями на застывших мордах и речные семафоры, с багажной полки беспрерывно пердел проказник прапор, в миру Коля Казаков, а мы мечтали о подвиге.


– Если пошлют в горячую точку и наградят звездой, то квартира без очереди, – сказал Бомба. – И, конечно, везде без очереди.


– А если еще и ногу оторвет, – продолжил я, – в собесе деревянную дадут, попугая-матершинника и черную метку.


– А пиратов больше нет, – с грустью заключил Бомба и откусил пирожок.


Бомба ошибался.


На верхней палубе пробили склянки и я предложил:


– Может, по кораблю погуляем, с морскими традициями познакомимся?


– Я проголодался, – поддержал мою инициативу Бомба.


– И я не прочь предаться легкой, поэтической флегме, – с достоинством согласился Штык.


Мы связали спящего прапорщика простынями и вышли из каюты. Сразу же в коридоре мы столкнулись с матросом, который тащил ящик шампанского куда-то вглубь.


– Кто гуляет? – спросили у него.


– Леопольда Роскошного жениться везут, – ответил моряк и облизнулся, – с цыганами и кордебалетом.


– Обожаю кордебалет, – вздохнул Штык.


– Про этого Леопольда в газете «Гудок» писали, что он цыганский барон и наркотиками торгует через ларьки Союзпечати, – вспомнил Бомба.


– Роскошно жить не запретишь! – заключил я.


Мы поднялись по лестнице на палубу. Прошли мимо окон ресторана. Уселись на деревянные шезлонги у борта и стали смотреть на темный берег, проплывающий мимо.


– Когда-то я хотел стать капитаном подводной лодки, – признался Штык, помолчал и добавил, – но у меня клаустрофобия.


– А я с папой каждое лето плавал на пароходе «Иван Сусанин», – включился я в романтическую беседу, – папа ночью воровал воблу, которую моряки сушили на корме.


– Вобла соленая и хрустящая, – кивнул Бомба.


– Правда, помимо воблы, папа еще воровал личные вещи пассажиров и однажды нас крепко потузили и высадили на берег. Больше мы не плавали, а скоро папа умер от глубокой старости и не оставил никакого наследства, – закончил я рассказ.


– Сквалыга, – крякнул Штык.


– Романтик! – поправил я его и предложил – может, немного расслабимся?


– У меня кончились деньги, – пожал плечами Штык.


– Но у нас есть Леопольд Роскошный, – напомнил я.


– Предполагаешь, что Леопольд – хлебосол и душка? – нехорошо улыбнулся Штык.


– А как же! – кивнул я, – он же барон, у них это в крови.


Мы спустились вниз, подошли к двери куда матрос затаскивал шампанское и постучались.


– Ес!! – утвердительно раздалось с той стороны.


Дверь распахнулась и нашему неискушенному взору предстало зрелище достойное кисти художника Ренессанса: в окружении пожилых цыган стоял молодой человек тридцати с небольшим, в дорогой английской тройке и обнимал крепкого брюнета. Лицо брюнета нам рассмотреть не удалось, поскольку он стоял к нам спиной. Единственное, что определяло барона как представителя древней нации, так это многочисленные золотые кольца с бриллиантами, унизывающие его тонкие пальцы, да еще гигантская золотая серьга в левом ухе. На наше появление он отреагировал взлетом правой брови и ехидным вопросом, – что, кавалеры, – погадать пришли?


Очарованный сказочной фигурой этнического аристократа, я не нашел ничего лучшего, как сразу предложить, – может, в картишки перекинемся?


– Играть на что будем? – стольже ехидно продолжил свои распросы барон, огрядев нас с головы до ног, – на спички?


– При вашем высоком положении, как-то на деньги и не удобно предлагать, – тут же парировал я и предложил, – на просьбу. Мы тут в армию собрались и очень бы хотели, что бы вы нам спели песню.


– Песню?! Спел!? Я?! – изумился Леопольд, оглядел окружавших его цыган и оглушительно захохотал. Цыган тоже, как прорвало. Когда первые страсти утихли, барон выкушал еще одну рюмку и сказал: Значит, песню. А вы? Что вы можете?


Тут проявил себя Бомба. Экс-инструментальщик шагнул вперед и решительно буркнул: Все!


– Это ставка! – с уважением согласился Леопольд и опять захохотал на минуту. Наконец он успокоился и спросил, – какую игру выберем? Блек джек, голд джек, покер?


– Чего тянуть ваше драгоценное время, – ответил я, – Предлагаю нумеро.


– Нумеро, о, простота – мать совершенства, – кивнул Леопольд, ослабил объятья и брюнет, как мешок с селедкой тяжело осел на пол. Леопольд отбросил окровавленный нож, обтер руку платком и тут же выложил передо мной колоду.


Я полистал карты, нашел их приятными и положил назад на стол.


– Ну так я беру?! – улыбнулся барон.


– О чем разговор!? – развел я руками.


Леопольд, не задумываясь взял из колоды карту, перевернул ее и положил передо мной. Туз пик.


Я тоже взял карту и тоже туз пик. На столе лежало два туза одинаковой масти. Цыгане привстали и потянули руки за пазухи.


– Немного странно, но по всему выходит, что нам с вами везет! – развел руками Леопольд и показал на дверь, – пойдемте веселиться, вот только я к папе зайду на секунду. Спрошу разрешения. Законы. Кровь не водица, тем более цыганская.


Мы вышли в коридор, Леопольд постучался в соседнюю каюту, открыл дверь и вошел туда. Посреди каюты в кресле с высокой спинкой сидел пожилой господин и слушал радиоприемник. Передавали Баха.


– Что тебе, скотина? – грозно спросил он вошедшего Леопольда.


– Папа, я попеть хочу, – ласково ответил тот.


– Пошел вон, скотина! – рыкнул на него папа, схватил прислоненную к поручню кресла тяжелую дубовую трость с серебрянным нашабашником и замахнулся на родственника.


– Спасибо, папа! – спешно ретировался тот.


– Чтоб ты сдох, скотина! – летело ему вслед.


– Милейший человек, – закрывая за собой дверь, в полголоса признался барон, – терпеть его не могу. Редкая мразь. Вообще он мне не папа, а тесть. Будущий. Чтоб его черти съели! Пошли!


Нас провели в ресторан, заказали еду и напитки. Сам Леопольд ушел куда-то вглубь сцены.


Не успели мы докушать жульен, как кулисы разъехались и на сцену с визгом выскочили сначала кордебалет, потом четверо цыган с гитарами наперевес и наконец появился Леопольд. Он действительно был очень роскошный.


После феерического вступления кордебалета, отчего Штык потерял аппетит и покрылся холодной испариной, Леопольд сложил руки на груди и запел на итальянском языке «Санта Лючию».


– А это тоже цыганская песня? – полюбопытствовал я у сидящего рядом огромного цыган.


– Хорошие песни все цыганские, – кивнул он.


И он был прав, поскольку на припеве в дело вступили гитары.


К финалу девицы кордебалета выскочили в зал, схватили нас за руки и затянули на сцену.


Уже стихали последние аккорды, как в зал вошла высокая, но при этом беременная цыганка со стервозным лицом. Все сидящие в зале цыгане почтительно встали.


– Это моя невеста – Сирена Владимировна, гадюка подколодная, молодости меня лишить хочет, бай-бай электрошоком укладывает – шепнул нам Леопольд и закричал в зал, – Сиричка – нежность моя! Зачем ты встала, тебе же доктор сказал больше спать! Так будет лучше для нашего бэби!


– Не рви мне нервы, Леля, – грозно начала она, – ты опять пил! Мое сердце сказало, что это правда. Карты подтвердили.


– Сирик! Майн либэ! Это ложь! Отвратительная, мерзкая ложь! Твой орган заблуждается, а карты – просто суеверия – взвизгнул барон, перегнулся через стойку бара, ухватил там из блюда горсть зерен кофе и сунул себе в рот.


– Леля, мерин ты поволжский, я тебя предупреждала! – негодовала невеста, приближаясь и на ходу доставая из-под подола электрошоковую дубинку.


От расправы барона спасло неожиданное появление дикого прапора. Нашему славному вояке, каким-то образом удалось избавиться от пут и на данный момент он с неистовым воплем «бляди-и!!» мчался через ресторан, неся перед собой на вытянутых руках оборванный штурвал и рынду. За прапором с криком «Полундра!» бежало пятеро потных матросов.


– Так, гвардейцы! – схватил нас за рукав барон, – вот моя просьба – я жениться не хочу, я хочу с вами в армию. Я два раза от ее отца бегал – с самолета прыгал, с поезда сигал. Результат нулевой…


– Говно вопрос!.. В армии тебя не достанут – за два года либо тебя убьют, либо Сирена разлюбит… Армейская традиция… – кивнули мы и начали незаметно пробираться к выходу.


Пока мы спускали лодку на воду, в ресторане происходили следующие мероприятия: обезумевший от свободы прапор размахивал над головой рындой. Подойти к нему не представлялось возможным. Положение спасла Сирена Владимировна. Она, как-то особенно посмотрела военному в глаза, два раза щелкнула пальцами и спросила:


– Потанцуем, красавчик?


Прапор непроизвольно выпустил рынду и шагнул навстречу прекрасной цыганке.


А та его тут же увалила добрым разрядом в молочные железы.


А мы уже плыли. Я, Бомба и Штык гребли, а Леопольд стоял на носу лодки, задумчиво смотрел на приближающийся берег и бормотал:


– Ночь пройдет – и спозаранок в степь, далеко, милый мой, я уйду с толпой цыганок за кибиткой кочевой. Идеальный вариант! Проклятый прогресс! Век расшатался! Цыган – брокер! Цыган – хакер! Абсурд! Где традиции? Пора к корням! Шлеп, шлеп и по кибиткам кочевым!


– Леопольд, вернись! – донеслось с палубы парохода, – Леопольд, папа сердится! Леопольд, я тебя люблю! Леопольд, я тебя зарежу!


– Так! – закричал на голос барон, попутно производя всякие неприличные жесты руками, – Жениться не буду! Папу в жопу! Я тебя тоже очень, но все равно не дождетесь! Назад к традициям! Чавелла!


Стоящая у поручней палубы Сирена кивнула и, подошедшие сзади, цыгане тронули гитары за струны. И Сирена запела. Что это была за песня!? Что это была за страсть!? В звуках невидимыми серебренными нитями слились страх, смех, смерть, неразделенная любовь, мерцание далеких звезд, дефолт и выход «Спартака» в четвертьфинал.


Леопольд зажимал ладонями уши, но слезы все равно струились по его смуглым щекам. Мы рыдали просто в голос. Наконец барон не выдержал, отчаянно крикнул нам, – поворачиваем!! – и запел сам.


Утром пароход нас высадил на пристани города Икс, а сам поплыл дальше, увозя влюбленных навстречу их цыганскому счастью.


Обстоятельный с бодуна прапорщик, построил нас, тщательно пересчитал и прочел нотацию:


– Товарищи призывники! Наш священный долг защищать родину и соблюдать правила гигиены, иначе все пойдет через жопу. Поэтому для более эффективного следования в часть, нужно сесть на автобус и проследовать в часть.

Показать полностью
-13

Все хорошо, дороги ремонтируются, тротуары чистятся...

Я конечно ничего не понимаю в технологиях ямочного ремонта, но одна бригада счищает снег и лёд с тротуара в ямы на дороге, а другая заливает их горячим асфальтом.

Все хорошо, дороги ремонтируются, тротуары чистятся... Ремонт дорог, Тольятти, Длиннопост, Моё
Все хорошо, дороги ремонтируются, тротуары чистятся... Ремонт дорог, Тольятти, Длиннопост, Моё
Показать полностью 1
-16

22 ИЮНЯ. День памяти и скорби...

Двадцать второго июня
Ровно в четыре часа
Киев бомбили, нам объявили,
Что началася война.
Киев бомбили, нам объявили,
Что началася война.


Кончилось мирное время
Нам расставаться пора.
Я уезжаю, но обещаю
Верным вам быть навсегда.
Я уезжаю, но обещаю
Верным вам быть навсегда.

И ты смотри.
С чувством моим не шути.
Выйди, подруга, к поезду друга,
Друга на фронт проводи.
Выйди, подруга, к поезду друга,
Друга на фронт проводи.

Вздрогнут колеса вагона,
Поезд помчится стрелой.
Ты мне - с перрона, я - с эшелона
Грустно помашем рукой.
Ты мне - с перрона, я - с эшелона
Грустно помашем рукой.

Пройдут года
И снова я увижу тебя.
Ты улыбнешься, к сердцу прижмешься,
Вновь поцелуешь меня.
Ты улыбнешься, к сердцу прижмешься,
Вновь поцелуешь меня.

Скромненький синий платочек
Падал с опущенных плеч
Ты провожала, но обещала
Синий платочек сберечь.
Ты провожала, но обещала
Синий платочек сбереч
Отличная работа, все прочитано!