Читаю арку о незаслуженно обделенных вниманием Саламандрах и дохожу до этой книги. Прочитать хотел давно, но постоянно что-то отвлекало, и вот, добрался... не пожалел ни разу. Более того, "Смертельный огонь" - одна из немногих книг, которую я бы поставил на полку. Книга продолжает события из "Вулкан жив" и "Забытой империи" и повествует о злоключениях Погребального Стража Артелла Нумеона и его команды, плывущих через Гибельный шторм на мир Саламандр Ноктюрн, чтобы похоронить там Вулкана.

Нумеона сначала похитили несуны, чтобы узнать, где Джон Грамматик и фульгурит, потом спасли Ультрамарины во главе с Тиэлем. Несуны, возглавляемые фанатиком Проповедником, охотились и за Грамматиком (в этой книге его уже нет), и за двойным предателем Бартузой Нареком (тот еще фрукт), и за фульгуритом, и за Вулканом. Проповедник мечтал убить Вулкана и заполучить себе копье, но не смог сделать ни того, ни другого: его сил хватило лишь на срезание небольшого куска зачарованного копья. В итоге он успевает удрать с гибнущего корабля Гвардии Смерти, с которыми заключил сделку, и теряется где-то в районе Ноктюрна. Саламандрам на тот момент нет никакого дела до Несущих Ересь: они преодолели все испытания, привезли тело примарха на планету, отбились от нападавших (командира ГС, желающего лично убить Вулкана, убил Нумеон, даже не позволив ему представиться) и стали думать, что делать с Вулканом, который продолжал как будто спать. За все время, что Вулкан пролежал с фульгуритовым копьем в груди, он так и не начал гнить. Этот факт (и не только этот, там много чудес было) дал Саламандрам надежду, они рискнули и риск оказался оправдан. Но увы, из команды Нумеона погибли практически все, включая его самого, и на этот раз его гибель была настоящей. Он принес себя в жертву ради жизни Вулкана. Нумеон - один из лучших персонажей Ереси, и попробуйте убедить меня в обратном. Такой силы воли, духа, веры поискать еще. Саламандры под его руководством совершили марш-бросок с Макрагга до Терры (их выплюнул Гибельный шторм) и с Терры до Ноктюрна, где их и взяли в клещи преследователи ГС и НС. Цели у капитана Гвардии Смерти и Проповедника Несущих Слово были у каждого свои, но это не помешало им объединиться, потому что в итоге эти цели сходились, а итогом была смерть Вулкана, нужная им обоим. Не тут-то было, принцип "не рой другому яму - сам в нее влетишь" был показан во всей красе. Жаль, Нумеон не увидел расправы над несуном и нурглитом, войска которых перебили почти всех его людей... но даже если бы увидел - не злорадствовал бы, со злорадством точно не к нему, да и воскрешение Вулкана его волновало гораздо больше.

Вообще, вера легионеров в книгах о Саламандрах в то, что их примарх жив - тема отдельная. Они начинают поддаваться этой вере каждый по-своему, находясь в разных уголках галактики, но рано или поздно убеждаются, что Вулкан жив, что он не погиб, а пропал/спит/надо вытащить фульгурит/надо вернуть земле и огню/надо... Зов крови? Родственное чутье? А хрен их знает. Саламандры начинают верить с нуля и упираются насмерть, не жалея ни себя, ни окружающих, которые в итоге тоже проникаются и идут на риск, зная, что могут погибнуть, зная, что погибнут. Такой отчаянный марш-бросок - третий прыжок через варп, когда еле живые корабль и команда поставили на карту все - и выиграли, но фатальной ценой. Астрономикона не было, Фароса не было, но они зажгли себе маяк сами, используя свет надежды и гору Смертопламя в качестве маяка. Им помогли это сделать сам Нумеон, провидец-игниакс капеллан Вар'кир, библиарий Ушаманн, навигаторша Цирцея и... Магнус.

Да, Непридаватель тоже там засветился, он прямо вмешался в судьбу Вулкана и его легиона, посылая видения Нумеону и Вар'киру, одно из которых было в самом начале книги, его же видел капеллан-игниакс (некоторые ноктюрнцы умеют видеть в огне будущее), им же закончилась жизнь Артелла:

Пророчество Одноглазого Короля

Над тобой нависает гора, окутанная траурными облаками. Скалы когтями впиваются в кроваво-красный свет на ее вершине. Небо истекает огнем, отзываясь на гнев горы. Она тревожится, страдает из-за ран, которые нанесли те, кто пытался разбить ее на куски. Она неистовствует, и невозможно взирать на нее без ужаса.

Тоска гнетет тебя, окутывает невесомым, как проклятие, саваном. Твои голые ноги покрылись волдырями и кровоточат, ибо немало лиг прошел ты по острым камням своего мира смерти.

Он не был к тебе милостив.

Но твой путь медленно подходит к концу, и финал приближается с каждым алым отпечатком, который ты оставляешь за собой.

Изрезанные скалы заслоняют солнце, но жар озлобленного светила все так же безжалостен, удушлив, губителен для всего живого, от которого он в конце концов оставит лишь пыльные скелеты.

Ты доходишь до подогреваемых адом холмов и начинаешь подниматься. Угли и горячий пепел обжигают ступни, хотя ты этого почти не чувствуешь.

Метр за метром; карабкаться тяжело, но усталости для тебя больше не существует. Твой разум — непрозрачный, темный омут, и ты знаешь, что никогда уже не вырвешься на поверхность. Тело будет подчиняться, как бы мучительно ни ныли конечности, ибо ты глух к их боли.

Ты поднимаешься с оцепенением и монотонностью ожившего трупа, ибо что ты, если не заключенное в плоть отчаяние, чьи усталые кости отзываются на последние всполохи воли?

С вершины доносится рокот, способный посоперничать с грохотом бушующих океанов, — громоподобный рев из глубин земли, эхом разносящийся над горами. Ты поднимаешь взгляд к пламени, расцветающему над головой, и вдруг замечаешь на склоне горы трещину.

Она дышит жаром и истекает кровью земли. Струи дыма манят твой разум, ослабленный и отравленный неизмеримым сыновним горем.

Недовольный гул горы наверху перерастает в вопль. Возможно, ее тоска резонирует с твоей? Возможно, вы неведомым образом оказались на одной эмпатической частоте, способной объединить плоть и камень в их скорби?

Огонь поднимается пылающей колонной, замарывая небо, солнце и звезды своей яростью.

Твое мертвое тело охватывает отчаяние, и ты спешишь к трещине, в которой находишь углубление, достаточно большое, чтобы тебя вместить.

И когда небеса начинают плакать огнем, ты опускаешься в гору, где тебя ждет убежище и смерть. Последнее свидетельство того, что ты существовал, скрывается за пирокластическим облаком, и от тебя остается только тень и память.

Почему так получилось? После всех пережитых Нумеоном бедствий Вулкан, отданный огню, взял и не воскрес, и это беднягу добило. Бедствий действительно было вагон и маленькая тележка. Кайм не дает читателю заскучать, а героям и злодеям - отдохнуть, отдыхал там только спящий в гробу Вулкан. Как только накал страстей начинал спадать - тут же происходил новый ВотЭтоПоворот: преследователи-хаоситы, убийцы в шаге от саркофага с телом, материализовавшиеся душевные травмы, убивающие экипаж, капитана и навигатора, прыжки в варп и обратно. Страдальцы с преследователями на хвосте выскочили аж на Терре, убедились, что Император жив, а Жиллиман охренел, развернулись и заскочили обратно, в общем, весело им было. Стоило добраться до Ноктюрна, как началась бойня в космосе, в которой погибли все, кто не добрался до поверхности, включая саму "Харибду". Как только легионеры ступили на поверхность - начался штурм, в том числе и с ядовитым ОМП, но дух мира послал защитников, и пробудившиеся огненные твари всех сортов разорвали нурглитов на ошметки. Саламандры отдышались, пошли хоронить Вулкана, но ничего не случилось, чуда не произошло. Он просто сгорел и исчез. Нумеон отчаялся окончательно, поехал крышей и полез в вулкан сам, желая встретить свою судьбу. Встретил. Жизнь за жизнь. Пророчество Магнуса сбылось: Нумеон погиб, Вулкан воскрес, и в конце концов Саламандры его нашли в пустыне, думая, что нашли ушедшего в бурю брата.

— Он жив? — спросил Гарго, доставая те немногие медицинские средства, которые мог с собой взять.

— Во имя… — Зитос рухнул на колени, не договорив. Это был не Нумеон. На пепельной равнине лежал и дышал кто-то другой.

Абидеми остановился, едва увидел, кто это. Последним понял Гарго. У них не осталось сомнений, когда человек нетвердо поднялся, сжимая в руке торчащий из груди наконечник копья.

— Сыны мои… — произнес Вулкан.

Вот и все. В заключение скажу пару слов о том, кто тоже злоключался с Саламандрами и не раз их выручал - о Нареке. Он сидел в тюрьме Ультрамаринов, которые пытались вытрясти из него все возможное, но его спас Каспиан Хехт - агент Малкадора и мощный псайкер. Хехт пытался переписать разум Нарека, но тот отбился и убил агента, а знания и ошметки чужой личности остались. Дальше Нарек забирает броню и оружие и помогает гражданским на станции отбиться от осаждающих Гвардейцев Смерти, там же встречается с Саламандрами и присоединяется к ним, считая себя Хехтом, потом его память проясняется и он вспоминает, кто он (в том числе и потому, что "Харибду" пытались штурмовать), но забывает миссию Хехта, воюет и с предателями, и с лоялистами, но лоялистов не убивает, просто дуэлится. Сам он хотел убить Лоргара, но потом это его "убить примарха Лоргара" переделалось в "убить примарха Вулкана", одно наложилось на другое. Деструктивным наклонностям он воли не дал и никакого вреда Вулкану не причинил.

Теперь точно все. Получилось немного сумбурно, но раньше я таких отзывов не писал, и уместить все события книги в один пост очень сложно, там много чего было.

Shane Cook

Интересно, как повели бы себя другие примархи если бы они оказались бы на месте Русса которого послали за Магнусом?

Мне лично думается что Жиллеман, эль' Джонсон, Сангвиний, Хан и Лоргар (если бы не события на Монархии), сразу послали бы гонцов, тем более их примархи не вели себя как мудаки по отношению к Тысячу Сынов. А вот Манус, Ангрон повели бы себя как Русс.

А вы что думаете?