Золотой век?
Тут недавно Одиссея вышла Нолана… Одиссея это произведение античности. Значит ли это все, что мы оказались в античности, в золотом веке? Может это сигнал…
0 просмотренных постов скрыто
Медиатор дверь в новый мир. Глава 1. Часть 6
Утро было тяжелым, хотя Дэн и проснулся в хорошем расположении духа, но оно сразу омрачилось осознанием того, что сегодня суббота. Как назло, сегодня в расписании тренировок сегодня снова стояла пробежка, плюс ещё встреча с этим непонятным типом, тоже настроения не поднимала. Вообще в субботу, он предпочитал не выходить из дома, а смотреть старые фильмы на мониторе или читать электронную книгу, но сегодня было явно не судьба. Он оделся и отправился на пробежку.
Открыв дверь подъезда, он включил режим «тренировка» на браслете и побежал по уже привычному маршруту.
Именно сегодня совершенно не повезло с погодой, было прохладно, на сером затянутом облаками небе изредка проглядывало утреннее солнце. Город был точно таким же, как и каждое субботнее утро. Однотонные прямоугольные здания с разметкой по углам и окнам, стояли вдоль идеальных дорог, обрамленных такой же разметкой. Отец говорил, что эта разметка на всём от домов до скин-комбезов габаритная и нужна для определения границ обьектов очками и медиатором.
По дорогам то и дело шныряли одинаковые электробусы, всех оттенков серого. Всё вокруг было унылым и безликим, особенно люди. Все поголовно одетые в скин-комбезы, они или шли пешком к электробусным остановкам или ехали на моно-колесе с рюкзаком доставки. Все они были на работе или направлялись на работу, то есть были онлайн. Их выдавали безэмоциональные лица и пустые взгляды.
Дэн был единственным, кто был в сознании, без очков или медиатора, но на его руке был браслет, поэтому устройства людей вокруг его распознавали и расступались перед ним.
На субботних пробежках Дэн уходил в себя и старался не думать об окружающих его людях. Именно в эти моменты он сомневался, нужен ли ему медиатор. С одной стороны, он устал быть изгоем среди сверстников и чувствовал, что упускает огромный мир развлечений удовольствий и впечатлений. Он так хотел бы путешествовать по реальному миру, играть в игры с полным погружением. Даже сама эта пробежка могла бы быть совсем другой, настройками можно бы было отрегулировать всё, вплоть до интенсивности запахов на улице и ощущения от солнца, согревающего кожу. С другой стороны, он видел перед собой эту монотонную картину с четко расчерченным границами и стеклянными глазами людей.
Сомнения пробирались в его голову:
«Отец всегда говорил, что обратной дороги уже не будет, да и я сам видел, как Рома после покупки медиатора изменился. Он перестал есть реальную еду, сказал, что она стала пресной и безвкусной, может и со всем другим будет так же, уйдя с головой в виртуальный мир, обратной дороги больше не будет. С другой стороны, все эти люди счастливы, у них есть целый мир и не один. Они могут сделать реальность такой, какой захотят, да, это не совсем реальность… Но что важнее, то каким ты всё видишь или то, какое оно есть на самом деле? Хотя может отец и прав, когда говорит, что лучше прожить скучную жизнь, но свою», – парень старался отгонять от себя эти мысли и ни о чем не думать до конца пробежки.
До полудня оставалось ещё около часа, когда Дэн отправился за Ромой. Никогда не знаешь, в каком состоянии застанешь его утром, может он всю ночь шлялся по разным играм и смотрел ИИ порно, а может, спал беспробудным сном. День и ночь для него понятия не слишком важные, как и для всех живущих в той реальности. Какая разница, какое сейчас время суток, если ты можешь оказаться в любой части света, в любе время, в любом мире, в любую секунду? Благодаря помощи Дэна до института работать Роме было не нужно.
На удивление Рома очень быстро открыл, он был в скин-комбезе и каком-то странном возбуждении, говорил немного быстрее, чем обычно.
– Здоров, че так рано, ещё куча времени?
– Да откуда мне знать, может сейчас пришлось бы тебя будить. Тебя же тогда хоть стреляй.
– Я напоминалку поставил, помню какой сегодня день.
– И сколько же ты спал? Отдохнувшим не выглядишь.
– Полтора часа, но ничего, я перенес сон. Это был слишком важный рейд, чтобы менять его на сон.
– Надеюсь оно того стоило.
– Конечно, мне по итогу досталось несколько топовых шмоток. Тебе приходили последние новости?
– Да, полная почта спама, оставил до завтра, не люблю смотреть с браслета.
– Ну, а это зацени… Я тебе перешлю.
Браслет Дэна слабо завибрировал – это письмо от Ромы, Дэн сразу его раскрыл. Там на фоне кадров из приключенческой игры приятный женский голос надиктовывал сообщение:
«Сегодня в три часа дня, играя в игру «охотник за сокровищами два» игрок с ником, розовый пони, скончался. Мужчина в возрасте 45 лет, выставил максимальный уровень сложности и реализма, чего авторы игры «охотник за сокровищами два» делать не рекомендуют, и его сердце не выдержало. Предполагается, что он хотел добраться до главного приза игры, 10000000 которое отрывается, только на этом уровне сложности. Наша компания предупреждает – не стоит включать режим максимального реализма, если вы не готовы».
И быстрым трудно различимым голосом: «Все манипуляции в игре, происходят строго добровольно и только лицами, достигшими совершеннолетия. Компания не несёт ответственности за поведение и здоровье игроков».
– Ты прикинь, дичь какая… Целых десять лямов! – воодушевлённо проговорил Рома. – Закончим эту историю с институтом и надо будет зарубиться, если раньше конечно его никто не достанет.
– То, что там мужик дубу дал, тебя ни разу не смутило? – ухмыльнулся Дэн.
– Да дал и дал, что нам до него? Ему было 45, сердечко слабовато, мы то с тобой, думаю, вытянем, десять лямов поделим.
– Ага, аж два раза я в это полезу, мне жизнь дорога.
– Кончай трусить, ты мне нужен в этом деле. Мой опыт и навыки и твоя соображалка, могут свернуть горы. Только благородя этому, мы смогли приспособиться, к тому, что ты на очках играешь, а когда ты перейдёшь на медиатор, нам вообще равных не будет.
– Поглядим ещё, как будет. Хотя, я вообще не очень понял, это были новости или реклама?
– Да не пофигу ли?
– Ладно, погнали на встречу, я ненавижу опаздывать, лучше там осмотримся. Глянь, когда будет электробус туда.
Рома на пару секунд застыл.
– Будет через 10 минут. Метки остановок я сделал, к без четверти двенадцать будем на месте, всё как ты любишь.
– Спасибо.
Так оно и случилось, уже через десять минут ребята садились в электробус. Он был заполнен, но не слишком плотно и хотя многие люди стояли, пара мест была зарезервирована для парней. Последние годы общественный транспорт был упразднен за ненадобностью и его роль исполнял транспорт, развозивший сотрудников корпорации по рабочим местам, поэтому они были единственными, кто не ехал на работу и бодрствовал.
– Никогда не привыкну к этим сидушкам, я лучше постою.
– Да как хочешь, как по мне – они крайне удобные.
– Давно ли? – съехидничал Дэн, намекая на то, как раньше сам его друг ненавидел эти сидения.
– Не важно. Ты не против, если я залипну на одну быструю каточку?
– Валяй.
Взгляд Ромы застыл в точке, моргая в такт всем находящимся в электробусе. Дэн отошёл от своего друга и стал у окна. Электробус ехал бесшумно, плавно и быстро, изредка останавливаясь, чтобы посадить и высадить людей в скин-комбезах, с пустыми глазами, моргающими в такт друг с другом. Вид пассажиров в одинаковой одежде, моргающих в такт, был картиной привычной, но всё же было в этом, что-то отталкивающее.
За окном вид тоже не отличался разнообразием: одинаковые светлые дома с темной разметкой контуров, во время ускорения электробуса размывались и превращались в бесконечный штрих код, люди с одинаково застывшими лицами тоже наводили тоску. Однако в окне, в отличие от салона, иногда случались перемены, то тут, то там по дороге встречались подстриженные деревья и кустарники, пересекая мост через реку, окаймлённую идеально стерильной набережной, Дэн заметил в воде несколько стай рыб. Район, в который они направлялись, был почти на окраине, поэтому, приближаясь к месту назначения, растительности становилось всё больше, а людей всё меньше.
Скоро была их остановка, и Дэн обернулся на друга, именно в этот момент парень начал искать взглядом друга.
– И как?
– Так себе, команда собралась отстой, а мне в команде нужен идеальный снайпер, я так привык. У Санни начинаются отмазки: усидчивость слабо прокачена, выносливости нет, мышцы сводит, дыхание сбивается. Пулемётчика на открытом простреле нормально снять не может, хорошо хоть в руку попасть смог.
– Ну да, у меня таких проблем нет… Я же в очках играю… Я же грязный читер, в каком-то смысле. – заулыбался Дэн. – Когда перейду на медиатор, они появятся. Ты меня хоть иногда будешь брать?
- Буду, буду, куда ж я без тебя денусь? Столько лет выпутывались, сначала оба были в очках, потом ты один и всё равно командой играли, с этим уж как-нибудь справимся. О, вот и наша остановка, пошли.
Полная версия книги есть на литрес
яндекс книгах
ридеро
и озоне. Ознакомительная часть полторы главы. Если понравится стоимость 100 рублей. Буду рад вашим отзывам, оценкам и комментариям
Показать полностью
Ответ на пост «В России с 1 сентября вводится обязательная регистрация домашней птицы»46
Кто держит и разводит птицу знает, что несушка может спрятаться на чердаке, на сеновале, под досками на участке и высидеть штук 10-15 циплят и потом как ни в чём ни бывало выйти на прогулку скрестись в общее место с другими птицами.*
Что должен сделать фермер:
Вызвать петушиный патруль?
Позвонить в петушиную службу миграции петухов и доложить об обнаружении незаконного приплода?
Немедленно ликвидировать излишки птицы.
А если курица вообще соседа?
Вот что говорит Гугл:
*желаю всем птицеводам выдержать этот удар, который вроде уже пережили скотоводы.
Показать полностью
2
Медиатор дверь в новый мир. Глава 1. Часть 5
Это было еще в детстве, когда они с Ромой только познакомились. В то время, выбирать друзей им обоим не приходилось, так как во всей округе они были единственными десятилетками в очках и с браслетами. Семья Ромы всегда была не из богатых, поэтому возможности взять кредит на медиатор для сына не было. Отец Дэна уже тогда работал на работе высокого уровня, сам медиатор не носил, и сыну не покупал. Так, встретившись на улице двое парней и подружились.
Им нравилось смотреть один и тот же фильм или мультфильм в очках, обсуждать и шутить над персонажами, представлять себя на их месте. Когда они были вдвоём, им казалось, что они шпионы и их именно в эти моменты никто не может подслушать. Все вокруг, кроме отца Дэна или ходили как роботы или лежали в кроватях, медленно моргая, как мама Ромы.
Когда Рома впервые позвал в гости своего нового друга, они вместе смотрели кино. Мама Ромы была на работе, но курьер приходил строго по часам и приносил обед.
– О, мамка расщедрилась, наверное, потому что я сказал ей, что ты зайдёшь. У нас сегодня будет пицца. Будешь?
Мальчик принёс коробку с обозначением суб-пицца 50% и открыл. В коробке лежала большая пицца пепперони, только она была бледная. Дэн тогда впервые рассмотрел суб-еду так близко. У него дома всегда была, только натуральная еда.
– Почему 50 процентов, она же вроде целая, – удивился Дэн.
– Не знаю. Знаю только, что 50 это круто обычно только 25.
Дэн взял кусочек пиццы. Она была такая же, только бледная и почти без запаха. Откусив, Дэн ощутил вкус пеперони, если её смешать наполовину с бумагой, хотя жевалась она так же, как обычная. Лицо мальчика скривилось, но из вежливости выплюнуть он это не смог, пришлось глотать.
– Тебе не нравится? – Рома смотрел на друга с удивлением, он с аппетитом ел, пока не увидел лицо друга.
– Неа.
– Так что же ты тогда дома ешь? 50% это же круто, может тебе просто пеперони не нравится? В следующий раз попрошу мамку сырную, она то точно тебе зайдёт.
– Давай я попробую заказать? Ты не налегай на эту пиццу, оставь на ужин.
Дэн полез в меню. Через полчаса, у них на пороге стоял курьер с коробкой, пицца 50% пеперони 50%сырная.
– Это что? Они сырную с пепперони смешали? Будет или офигенно или отвратительно, я ещё не решил. – глаза Ромы загорелись от любопытства.
– Сейчас всё увидишь.
Дэн поставил коробку на стол и раскрыл её, с пафосом иллюзиониста. В коробке лежала большая пицца, поделённая на две половины – одна сырная другая пепперони. Комната наполнилась запахом горячей, свежей пиццы.
– Вот примерно этим я и питаюсь. - с не скрываемой гордостью сказал Дэн. - Ты только не торопись и дуй на кусочки. Если в самом начале обожжешь язык, то вкуса почти не почувствуешь.
Глаза Ромы загорелись ещё больше, он впервые видел что-то настолько ароматное и аппетитное. Схватил было один кусок, но тот очень долго отделялся от всей пиццы - это было в новинку. Парень впервые видел, как тянется сыр. Пока он оттягивал кусок, пальцы нагрелись, и он их слегка обжог, после чего положил его, решив переждать.
– Сказал же, не торопись, дай немного остыть.
– Да понял я, понял. Одного только не понял, откуда такое богатство? Она же целое состояние стоит.
– Ну, кому состояние, а у кого можно сказать безлимит на доставку еды. Отец просто оплачивает, потом всё за весь месяц.
– Охренеть… – Рома сидел, немного зависнув.
– Мой папа работает на реальной работе, а не на онлайн. Поэтому можем себе позволить.
– А медиатор, значит, не можете? - Рома все-таки не удержался, оторвал кусок и потащил в рот.
– Можем, конечно, но папка против.
– А ты? Тебе чего не купит? Из вредности, да? Вот мне мамка сразу купит, как только кредит за свой выплатит. – жуя, говорил мальчик.
– Нет, я и сам не хочу. – Дэн немного застеснялся, сам взял кусок пиццы и стал жевать
Дожевав, Рома продолжил.
– Так я и поверил, что ты не хочешь. Ты не хочешь играть в игры и бывать во всяких интересных местах, загружать всё прямо в голову, а не сидеть и уныло читать? Учиться чему угодно за пару часов? Мама говорит, что с медиатором, еда тоже становится в несколько раз вкуснее. Хотя не представляю, как может вкуснее, чем это.
Дэн жевал, смотря в одну точку, на лицо у него смешалась грусть и злость.
– Я чем нибудь тебя обидел? – Роме стало неловко, реакция друга его взволновала.
– Нет, не хочу и точка. Давай сменим тему….
Полная версия книги есть на литрес, яндекс книха, ридеро и озоне. Ознакомительная часть полторы главы. Если понравится стоимость 100 рублей. Буду рад вашим отзывам, оценкам и комментариям
Показать полностью
Ответ KMZMELS в «РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ "УТОПИЯ ДЛЯ РЕАЛИСТОВ". МОЖНО ЛИ ПРЕДСТАВИТЬ МИР ПОСЛЕ КАПИТАЛИЗМА?»3
Форма распределения ресурсов при рынке не является социальной. Рыночная экономика и отсутствие перераспределения одновременно генерирует и инновация, и высокую производительность, и конкуренцию, и богатство, и относительную бедность. Ты специально убрал из цитаты слово относительную? Как там кстати дела с предсказанием Маркса об обнищании пролетариата? Относительно он не стал беднее, может абсолютно?
Полезность определяется, когда тебе добровольно платят зарплату клиенты, а не принудительно налогоплательщики. Если чтобы высказать не согласие с полезностью бюджетников мне нужно либо убедить в этом миллионы, либо нарушить закон, то они бесполезные по определению.
Именно запретить человеку работать леваки и хотят. При капитализме у тебя есть право работать 8 часов. Право работать 4 часа. Есть право вообще не работать, в отличии от совка с его статьёй за тунеядство. Предприниматель не платит тебе норму выживания, твоя работа никак не связана с этим.
Существующие право собственности основано на добровольности. Раб (обычно) не продавал себя. Феодал (обычно) получал землю отнятую у других, а не через обмен. Мы отошли от насильственных рабовладения и феодализма в пользу добровольного рынка. Ты же хочешь вернуться к насилию.
Богатая страна/семья это наследство. Семья оказывается полезной обществу, за это общество вознаграждает её большим доходом, который они вправе тратить куда захотят. И это справедливо. Ребёнок из бедной страны ни в чём не виноват, но он и не наказывается никак. Никто у него ничего не забирает, так как у него нет никаких прав на то что имеет ребёнок из богатой.
Равенство сторон и никогда не являлось фактором рынка. При этом лучше быть с неравными сторонами, но добровольными обменом. Чем с всё ещё неравными сторонами (только теперь из-за нерыночных, а силовых факторов распределения как было с советской номенклатурой), но также с недобровольными где ты не можешь отказаться платить за государственные товары и услуги, не получив преследования за уклонения от налогов, а в социалистических странах не можешь даже отказаться работать не получив преследование за тунеядство.
Да это система справедлива потому что добровольна, этого достаточно. Я исхожу из методов как действуют акторы, то есть нарушают ли они свободу других или нет. Ты же исходишь из результата.
Прибыль капиталиста не является присвоением части созданного работниками продукта, потому работник может отказаться на него работать не понеся никаких санкций. А вот прибыль забираемая государством является присвоение, потому что он не может отказаться от обмена. Ни формально, никак.
Чтобы оправдать перераспределение и общественную собственность нужно многократно больше аксиом. Частная собственность определяется лишь 3мя - человек принадлежит сам себе, товары и услуги которые он полностью производит или бесхозно находит принадлежат только ему, он может без агрессии обменивать их на другие.
Один человек начинает рынок с капиталом, а другой — только с собственной рабочей силой, потому что отец и дед первого хорошо удовлетворяли спрос общества, а отец и дед второго нет. Ну или они жили при советской власти, которая их ограбила.
У капитализма нет противоречий. Он решает одну единственную глобальную проблему - редкость ресурсов. И делает он это справедливо с помощью института частной собственности.
Технологический прогресс и капитализм гарантирует НЕ равное распределения и это его БАЗА.
Он рассматривает базовый доход. - платим не за работу, а за отдых
Он рассматривает сокращение рабочей недели. - указываем как людям работать или как людям платить другим людям за их товары и услуги
Он рассматривает последствия автоматизации. - неэффективные увольняются, плюс. Альтернатива - целовать в жопу неолуддитов.
Он рассматривает глобальное неравенство. Неравенство это хорошо. Равенство это плохо. Если все равны, то нет стимулов становиться лучше, даже нет примера что так возможно.
Нет, Брегман социалист. Просто стало стыдно выступать на плановую экономику и вспоминать Маркса после стольких социалистических экспериментов, каждый из которых оказался неудачным и кровавым.
Частная собственность справедлива не потому что она есть (как учение Маркса), а потому что она добровольна. Общественная собственность тоже может быть справедливой если общество добровольно , эксплицитно и консенсусно согласилось с ней. Капитализм не запрещает общественную собственность, в общине и семье. Социализм запрещает обратное. Капитализм не запрещает равные обмены, когда одна из сторон сильнее другой. Социализм запрещает обратное.
Социализм никогда не строился добровольно, поэтому он несправедлив. Снова я исхожу только из методов - насильственных или нет, ты исходишь из результата потому что ты догматик.
Показать полностью
Ответ Hilger в «РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ "УТОПИЯ ДЛЯ РЕАЛИСТОВ". МОЖНО ЛИ ПРЕДСТАВИТЬ МИР ПОСЛЕ КАПИТАЛИЗМА?»3
HILGER, РАЗ УЖ ВЫ НАПИСАЛИ ОТДЕЛЬНЫЙ ПОСТ, ДАВАЙТЕ ТОГДА НЕ БУДЕМ ОБМЕНИВАТЬСЯ ЯРЛЫКАМИ И РАЗБЕРЁМ ВАШИ ТЕЗИСЫ ПО ОЧЕРЕДИ.
И сразу предупрежу: местами вы попадаете в реальные проблемы моей первоначальной формулировки. Но дальше начинается такое количество подмен, что пост постепенно превращается из критики в набор идеологических аксиом.
1. «НЕТ НИКАКОГО ПАРАДОКСА: ПРОИЗВОДИТЕЛЬНОСТЬ ВЫСОКА ИМЕННО ПОТОМУ, ЧТО ЕСТЬ БЕДНОСТЬ, НЕРАВЕНСТВО И КОНКУРЕНЦИЯ»
Это очень сильное заявление.
И совершенно не доказанное.
Вы утверждаете не просто корреляцию, а причинность:
высокая производительность существует именно потому, что общество сохраняет бедность, неравенство и конкуренцию.
Тогда сразу возникает простой вопрос:
какая именно часть современной производительности возникла благодаря нищете как таковой?
Компьютеры стали быстрее благодаря бедным?
Роботизация возникла благодаря неравенству?
Вакцины стали эффективнее благодаря конкуренции между людьми за кусок хлеба?
Автоматизация производства требует голодного рабочего?
Нет.
Вы смешали стимулы к производству с социальной формой распределения результатов производства.
Конкуренция действительно может выступать стимулом инноваций.
Но из этого совершенно не следует, что бедность как социальное состояние является необходимым условием высокой производительности.
Это разные вещи.
Более того, сам Брегман как раз пытается показать историческое противоречие: производительные возможности растут, но общественное использование результатов этого роста остаётся неравномерным. Он прямо пишет, что технологический прогресс увеличивает общее богатство, но не гарантирует, что выигрыш получит каждый.
То есть вы снова опровергаете тезис:
«без бедности производительность невозможна»,
которого никто не выдвигал.
2. «БЕССМЫСЛЕННАЯ ЗАНЯТОСТЬ — ЭТО ПРОСТО БЕСПОЛЕЗНЫЕ БЮДЖЕТНИКИ»
Вот это уже особенно показательно.
Во-первых, вы замечательно незаметно заменили вопрос «есть ли общественно бессмысленный труд?» вопросом:
«можно ли сократить количество бюджетников?»
Во-вторых, откуда вообще следует, что именно бюджетники — источник «бессмысленной занятости»?
Учитель — бюджетник.
Врач — бюджетник.
Научный сотрудник — бюджетник.
Сотрудник библиотеки — бюджетник.
Инженер государственного предприятия — возможно, бюджетник.
И давайте не будем делать вид, будто частный сектор автоматически производит исключительно полезные вещи.
Маркетолог, продающий совершенно ненужный продукт.
Финансовый посредник, существующий ради перераспределения комиссий.
Менеджер, составляющий пять уровней отчетности для другого менеджера.
Юрист, обслуживающий схему налоговой оптимизации.
Фирма, производящая запланированно устаревающий товар.
Это тоже труд.
Поэтому марксистский вопрос звучит гораздо интереснее:
какая часть общественного труда направлена на удовлетворение общественных потребностей, а какая возникает из самой структуры товарного производства и частного присвоения?
У Брегмана эта тема появляется в критике системы, где огромное количество человеческой деятельности направляется на рост потребления и ВВП независимо от её реальной ценности.
Так что «уволить бесполезных бюджетников» — это не аргумент.
Это лозунг.
3. «РОСТ ПРОИЗВОДИТЕЛЬНОСТИ ОБЯЗАТЕЛЬНО ПРЕВРАЩАЕТСЯ В СВОБОДНОЕ ВРЕМЯ»
Вот здесь вы сами разрушаете свой аргумент.
Вы пишете:
«Рост производительности как раз обязательно превращается в свободное время рабочего».
Прекрасно.
Тогда мы с Брегманом вообще не спорим по этому вопросу.
Вопрос только в том:
сколько именно свободного времени получает работник и на каких условиях?
Если общество может произвести тот же объём за 6 часов вместо 8, сокращение времени — это и есть один из возможных способов распределить выигрыш от производительности.
Брегман приводит исторические примеры сокращения рабочего дня и показывает, что на фабрике Келлога это сочеталось с наймом дополнительных рабочих, снижением аварийности и ростом производительности.
Но затем вы добавляете:
«рабочий свободной волей выбирает не отдыхать, а работать больше».
Вот это уже не экономический закон, а утверждение о мотивации людей.
Человек может захотеть работать больше.
Другой человек может захотеть работать меньше.
Третий — вообще уйти учиться.
Четвёртый — посвящать больше времени детям.
Пятый — работать столько же, но получать больше.
Именно поэтому вопрос общественного устройства состоит не в том, чтобы запретить человеку работать.
Не надо приписывать левым этот абсурд.
Вопрос:
почему рост производительности должен обязательно конвертироваться в дополнительное время наёмного труда, а не в дополнительное свободное время?
Это совершенно нормальный вопрос.
И Брегман как раз предлагает его поставить.
4. «КОММУНЯКИ ХОТЯТ ЗАПРЕТИТЬ ЧЕЛОВЕКУ РАБОТАТЬ»
Нет.
Вы просто вешаете на собеседника удобное чучело.
Ни один из приведённых в книге аргументов не требует:
«запретить людям работать больше 15 часов».
Базовый доход не означает запрета работать.
Сокращение стандартной рабочей недели не означает запрета сверхурочной работы.
Общественная политика вообще не обязана устанавливать максимальный предел человеческой амбиции.
Вопрос только в другом:
почему общество, повысив производительность труда, обязано заставлять всех продолжать продавать столько же часов своей жизни?
Если человеку нравится работать 60 часов — это его выбор.
Но почему система должна делать эти 60 часов нормой выживания для всех остальных?
Вот это уже не вопрос личной свободы.
Это вопрос структуры стимулов.
5. «НЕ ВАЖНО, СКОЛЬКО РОБОТЫ ПРОИЗВОДЯТ БОГАТСТВА — ОНИ ДОЛЖНЫ ПРИНАДЛЕЖАТЬ ТОМУ, КТО ИХ КУПИЛ»
Вот здесь я с вами полностью согласен в одном:
при капитализме — да.
Робот принадлежит тому, кто его купил.
Но вы почему-то выдаёте описание существующего права собственности за аргумент в пользу его вечности и справедливости.
Это две разные вещи.
Рабовладелец тоже мог сказать:
«раб принадлежит тому, кто его купил».
Феодал мог сказать:
«земля принадлежит мне по праву».
Капиталист говорит:
«станок принадлежит мне, потому что я его купил».
Юридически — верно.
Но экономический вопрос не заканчивается на юридической записи.
Почему именно такая структура собственности является общественно необходимой?
Вот этого вы не доказали.
Вы просто повторили существующее правило.
6. «ЧЕЛОВЕК НЕ РОЖДАЕТСЯ В БОГАТОЙ СТРАНЕ. ЕГО РОЖАЕТ СЕМЬЯ»
Это, пожалуй, самый забавный аргумент во всём посте.
Потому что он буквально подтверждает тезис Брегмана.
Если ребёнок получает огромную разницу в будущих возможностях просто в силу того, где родилась его семья, значит место рождения действительно является колоссальным фактором экономического положения.
Брегман пишет именно об этом: огромная доля дохода человека зависит от страны рождения.
Вы отвечаете:
«так его семья веками строила общество».
Прекрасно.
А ребёнок из бедной страны чем именно виноват?
Он лично выбирал, в какой семье родиться?
Вы можете сказать:
«я считаю справедливым, чтобы результаты исторического развития передавались прежде всего наследникам».
Это будет нормальная политико-философская позиция.
Но не надо маскировать её под объективный экономический закон.
Это ценностный выбор.
И он прямо противоположен идее международного равенства возможностей.
7. «СЕМЬЯ НЕ ХОЧЕТ ДЕЛИТЬСЯ С ЧУЖАКАМИ»
Вот наконец честная формулировка.
Вы не доказываете, что существующее распределение справедливо.
Вы говорите:
«моё богатство — мне, потому что я не хочу им делиться».
Так можно говорить.
Но это уже не теория справедливости.
Это защита частного интереса.
Именно здесь либеральный индивидуализм упирается в свой предел:
если право собственности первично, любое существующее распределение становится «справедливым», пока оно юридически оформлено.
Но тогда не объясняется, почему нынешняя структура собственности вообще должна считаться справедливой.
Она просто такова.
8. «КАПИТАЛИЗМ ГУМАНЕН ПО СВОЕЙ СУТИ, ПОТОМУ ЧТО ОТНОШЕНИЯ ДОБРОВОЛЬНЫЕ И ВЗАИМОВЫГОДНЫЕ»
Вот с этим я категорически не согласен.
Потому что здесь у вас происходит самая большая подмена во всём посте.
Добровольность сделки ≠ равенство сторон.
Если человек продаёт свою рабочую силу, потому что иначе ему нечем платить за жильё и еду, юридически договор действительно доброволен.
Но это не значит, что его переговорная позиция равна позиции владельца предприятия.
Именно поэтому марксистский анализ начинает не с вопроса:
«поставили ли подписи на договоре?»
а с вопроса:
какими имущественными отношениями обе стороны вошли в этот договор?
Если у одного есть предприятие, земля, оборудование и капитал, а у другого — только способность трудиться, то формальная свобода договора не устраняет материального неравенства.
Вы можете считать такую систему справедливой.
Но тогда докажите её справедливость.
Не говорите:
«они добровольно согласились».
Потому что это не ответ на вопрос о распределении собственности и власти до заключения договора.
9. «ВСЕ ДРУГИЕ СИСТЕМЫ — ЭКСТРАКТИВНЫЕ: ОГРАБИТЬ ОДНИХ И ОТДАТЬ ДРУГИМ»
И вот здесь вы внезапно превращаете экономический анализ в моральную сказку.
«Капитализм — добровольный».
«Социализм — ограбить богатых».
Но почему прибыль капиталиста не является присвоением части созданного работниками продукта?
Потому что вы заранее определили капиталистическую собственность как абсолютное право.
Так спорить можно бесконечно:
— капиталист: «это моё»;
— рабочий: «почему?»;
— капиталист: «потому что я купил»;
— рабочий: «а почему частная собственность на средства производства должна давать право на присвоение результата?»;
— капиталист: «потому что они мои».
Это не аргумент.
Это замкнутая система аксиом.
10. И ЗДЕСЬ ВОЗНИКАЕТ САМОЕ ВАЖНОЕ ПРОТИВОРЕЧИЕ В ВАШЕМ ПОСТЕ
Вы постоянно говорите:
«человек свободен».
Но когда речь заходит о собственности, выясняется:
«собственник свободен делать с собственностью всё, что считает выгодным».
То есть свобода для вас прежде всего распространяется на владельца капитала.
Рабочий тоже свободен.
Он свободен:
— продать рабочую силу одному работодателю;
— продать её другому;
— не продавать её и умереть без дохода;
— открыть своё предприятие, если у него есть капитал.
Формально свобода присутствует.
Но марксизм как раз и спрашивает:
почему один человек начинает рынок с капиталом, а другой — только с собственной рабочей силой?
И вот на этот вопрос ваш пост ответа не даёт.
11. «КАПИТАЛИЗМ ГУМАНЕН ПО СУТИ»
Нет.
И капитализм не «бесчеловечен по сути» тоже.
Это вообще слабый способ ставить вопрос.
Капитализм — исторически определённая система производственных отношений.
Она способна давать:
— рост производительности;
— технологические инновации;
— увеличение выпуска;
— расширение потребления;
— колоссальное накопление капитала.
Но одновременно она воспроизводит:
— частную собственность;
— наёмный труд;
— конкуренцию;
— неравномерное распределение;
— концентрацию капитала.
Поэтому нормальный анализ не должен быть:
«капитализм хороший» / «капитализм плохой».
Нужно спрашивать:
какие производительные силы он развивает, какими отношениями это развитие осуществляется и какие противоречия из этого возникают?
Вот это уже серьёзный разговор.
12. И НАКОНЕЦ — ВЫ СПОРИТЕ С БРЕГМАНОМ, НО ОН НЕ УТВЕРЖДАЕТ ТОГО, ЧТО ВЫ ПЫТАЕТЕСЬ ОПРОВЕРГНУТЬ
Это особенно важно.
Брегман сам признаёт, что технологический прогресс не гарантирует равного распределения результатов и предлагает обсуждать перераспределение денег, времени, налогов и результатов автоматизации.
Он рассматривает базовый доход.
Он рассматривает сокращение рабочей недели.
Он рассматривает последствия автоматизации.
Он рассматривает глобальное неравенство.
То есть вы пишете:
«производительность всё решает»,
а книга отвечает:
«Нет. Важно ещё то, как общество распределяет результат роста производительности».
И именно здесь я остаюсь на стороне своей первоначальной рецензии.
Да, Брегман — не марксист.
Да, у него есть либерально-реформистские иллюзии.
Да, он недооценивает вопрос собственности.
Да, базовый доход сам по себе не решает проблему капитализма.
Но ваш пост этого не уничтожает.
Потому что вы пока в основном доказали только одно:
вы принимаете капиталистические отношения собственности за естественный исходный пункт анализа и затем объявляете всё, что ставит этот исходный пункт под вопрос, «ограблением».
А это не экономическая необходимость.
Это мировоззренческая позиция.
И позиция вполне законная.
Только тогда честнее сказать:
«Я считаю частную собственность на средства производства справедливой и не вижу оснований её пересматривать».
Вот с этого момента у нас начнётся настоящий спор.
А не с:
«капитализм добровольный, значит капитализм гуманен по сути».
Потому что добровольная сделка не делает автоматически справедливым всё общественное устройство, внутри которого эта сделка совершается.
Показать полностью
Ответ на пост «РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ "УТОПИЯ ДЛЯ РЕАЛИСТОВ". МОЖНО ЛИ ПРЕДСТАВИТЬ МИР ПОСЛЕ КАПИТАЛИЗМА?»3
Тут нет парадокса, человечество обладает невиданными прежде производительными возможностями именно потому что продолжает жить в условиях [относительной] бедности, неравенства и постоянной конкуренции. И только бессмысленной занятость выбивается из этого ряда, если уволить бесполезных бюджетников, то наши производительные мощности ещё вырастут.
Рост производительности как раз обязательно превращается в свободное время рабочего. Вот только рабочий обладает свободой воли и выбирает освободившее время не отдыхать, а работать, чтобы позволить себе ещё больше благ. И только коммуняки хотят ему это запретить. Мещанин, что с него взять, да?
Не важно сколько роботы производят богатства, должны принадлежать они тому, кто их купил.
Человек не рождается в богатой стране. Это семья из богатой страны его рожает. Никакой случайности или несправедливости тут нет. Семья веками строит лучшее общество для своих потомков и не хочет им делиться с чужаками.
Капитализм гуманен по своей сути, так как представляет собой череду добровольных и взаимовыгодных отношений. Все другие системы опираются на экстрактивные институты - ограбить одних, чтобы отдать другим.
Показать полностью
РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ «УТОПИЯ ДЛЯ РЕАЛИСТОВ». МОЖНО ЛИ ПРЕДСТАВИТЬ МИР ПОСЛЕ КАПИТАЛИЗМА?3
Рутгер Брегман — «Утопия для реалистов. Как построить идеальный мир»
Издание: «Альпина Паблишер», 2018, 356 страниц.
Есть книги, которые предлагают готовую политическую программу. А есть книги, которые делают нечто, пожалуй, более важное: заставляют снова представить возможность другого общества.
«Утопия для реалистов» относится именно ко второму типу.
Брегман начинает с парадокса: человечество обладает невиданными прежде производительными возможностями, но продолжает жить в условиях бедности, неравенства, бессмысленной занятости и постоянной конкуренции. При этом сама политическая мысль стала осторожной до трусости: вместо вопроса «каким должно быть общество?» она всё чаще занимается вопросом «как немного улучшить существующее?». Автор прямо предлагает вернуть в политику утопию — не как детальный чертёж будущего, а как способность представить мир, который ещё не существует.
И вот здесь книга становится особенно интересной для социалистически ориентированного читателя
БАЗОВЫЙ ДОХОД ВМЕСТО БОРЬБЫ С БЕДНОСТЬЮ
Центральная идея книги — всеобщий базовый доход. Брегман разбирает исторические эксперименты и пытается разрушить старый миф о том, что бедный человек работает только под угрозой голода.
Особенно показателен рассказ об английской системе Спинхемленда. Автор показывает, что официальная критика того опыта долгое время изображала помощь бедным причиной падения зарплат и «лени» рабочих. При этом сам Брегман обращает внимание на то, что работодатели могли использовать такую систему для давления на оплату труда. В книге этот сюжет получает неожиданно марксистское измерение: именно подобная практика показывает, почему перераспределение без изменения отношений между трудом и капиталом может оказаться недостаточным.
Однако здесь же проходит и главный водораздел между Брегманом и марксизмом.
Автор предлагает перераспределять доходы, но гораздо меньше говорит о собственности на средства производства и власти класса капитала. Базовый доход способен уменьшить зависимость человека от работодателя, но сам по себе ещё не отвечает на вопрос: кто владеет предприятиями, роботами, банками и землёй?
Именно поэтому идея Брегмана выглядит скорее как радикальная социальная реформа капитализма, чем как проект перехода к социализму.
ПЯТНАДЦАТЬ ЧАСОВ РАБОТЫ — НЕ ФАНТАСТИКА
Вторая сильнейшая тема книги — сокращение рабочего времени.
Брегман напоминает о прогнозе Кейнса, который ещё в 1930 году представлял будущее, где рост производительности позволит человеку работать гораздо меньше. Для автора проблема будущего — не нехватка продукции, а распределение времени.
И здесь приводятся весьма интересные исторические примеры.
В частности, эксперименты Генри Форда показывали высокую производительность при 40-часовой рабочей неделе, а фабрика Уильяма Келлога в период Великой депрессии перешла на шестичасовой рабочий день: туда удалось нанять дополнительных рабочих, снизить число несчастных случаев и одновременно повысить производительность.
Это важный аргумент.
Технологический прогресс действительно способен дать человеку не только больше товаров, но и больше свободного времени.
Но капитализм устроен так, что рост производительности не обязательно превращается в свободное время рабочего. Брегман это видит: он прямо связывает неравенство с продолжительностью рабочего времени и говорит о необходимости нового перераспределения рабочих часов.
А ЧТО БУДЕТ, КОГДА РОБОТЫ НАЧНУТ РАБОТАТЬ ЗА НАС?
В главе о машинах книга становится ещё ближе к современным социалистическим вопросам.
Производительность растёт, технологии развиваются, но автор отмечает парадокс: в XXI веке рост производительности уже не обязательно сопровождается ростом числа рабочих мест. Новые рабочие места всё чаще возникают в низкооплачиваемых сферах — от супермаркетов до ухода за пожилыми.
И Брегман делает очень важный вывод: технологический прогресс сам по себе ничего не гарантирует.
Он предлагает массовое перераспределение — денег через базовый доход, времени через сокращение рабочей недели, налогов с труда на капитал и, что особенно интересно, результатов автоматизации. Он даже обращается к идее общественной собственности на умные машины.
Вот здесь книга практически подходит к социалистическому вопросу вплотную.
Если роботы производят всё большую часть богатства, кому должны принадлежать роботы?
Рабочему, который больше не обязан продавать свою рабочую силу?
Обществу?
Или владельцу капитала?
Это уже не технический, а политический вопрос.
ОТКРЫТЫЕ ГРАНИЦЫ И ГЛОБАЛЬНОЕ НЕРАВЕНСТВО
Ещё одна радикальная идея Брегмана — открытые границы.
Его аргумент довольно последователен: человек может родиться в богатой стране и получить огромное преимущество просто благодаря месту рождения. Автор рассматривает национальные границы как один из крупнейших источников экономического неравенства и утверждает, что свободное перемещение рабочей силы способно многократно увеличить мировое богатство.
Для читателя с левыми взглядами здесь тоже возникает серьёзный вопрос.
Брегман правильно показывает глобальное неравенство, но экономического перераспределения недостаточно. Нельзя рассматривать миграцию исключительно как вопрос свободного перемещения людей и повышения совокупного богатства. Не менее важен вопрос международной солидарности трудящихся и борьбы с эксплуатацией труда независимо от гражданства.
Иными словами: проблема не только в том, что границы мешают рабочему перемещаться.
Проблема ещё и в том, кто получает прибыль от его труда.
САМАЯ СИЛЬНАЯ СТОРОНА КНИГИ
Пожалуй, главный успех Брегмана — вовсе не конкретные предложения.
Его главное достижение — возвращение политического воображения.
Автор показывает, что многие вещи, которые сегодня кажутся естественными, когда-то считались невозможными. Демократия, социальное государство, сокращение рабочего дня — всё это когда-то было утопией.
В эпилоге Брегман прямо пишет о политике, которая стремится не просто сохранить существующий порядок, а сделать невозможное возможным. Он связывает этот процесс с изменением «окна Овертона» — границ того, что общество считает допустимым и реалистичным.
И это, пожалуй, самая полезная мысль книги.
Любая система пытается представить себя вечной.
Чтобы изменить её, недостаточно критиковать настоящее. Необходимо обладать представлением о будущем.
ГДЕ БРЕГМАН ОСТАНОВИЛСЯ
Для марксиста у книги есть принципиальное ограничение.
Брегман отлично видит противоречие между технологическими возможностями человечества и существующими социальными отношениями. Он говорит о перераспределении богатства, сокращении рабочего времени, налогообложении капитала, автоматизации и даже общественной собственности на машины.
Но он не доводит этот анализ до главного вопроса:
может ли капитализм бесконечно перераспределять результаты производства, не изменяя самих отношений собственности?
Вот здесь «Утопия для реалистов» перестаёт быть марксистской книгой.
Она предлагает сделать капитализм значительно более гуманным, справедливым и свободным — но гораздо слабее отвечает на вопрос о том, кто должен контролировать производство и власть.
Поэтому читать Брегмана как готовую социалистическую программу не стоит.
Но читать его как приглашение снова поставить вопрос о будущем — стоит обязательно.
МОЯ ОЦЕНКА: 7/10
«Утопия для реалистов» — полезная книга именно потому, что она не даёт окончательного ответа.
Она показывает очевидное, о котором современная политика предпочитает забывать: человечество располагает ресурсами и технологиями, позволяющими жить иначе.
Мы можем работать меньше.
Мы можем перераспределять богатство.
Мы можем бороться с бедностью.
Мы можем использовать автоматизацию не для увеличения прибыли владельцев капитала, а для освобождения человеческого времени.
Но между технической возможностью и общественной реальностью существует огромная пропасть.
И заполнить её способна не технология.
Её заполняет политическая борьба.
В этом смысле Брегман неожиданно приходит к очень важному для левой традиции выводу: будущее не появляется само собой. Его необходимо представить, сделать общественно желательным и затем завоевать политически.
А значит, утопия — это не бегство от реальности.
Иногда именно она позволяет увидеть, насколько нереалистичным является существующий порядок.
Рекомендуем к прочтению — особенно тем, кто хочет спорить не только о том, что не так с капитализмом, но и о том, каким может быть общество после него.
[Источник: Рутгер Брегман, «Утопия для реалистов», «Альпина Паблишер», 2018.]
Скачать книгу можно по ссылке: https://t.me/kmzmels/9867
#утопия@kmzmels #базовыйдоход@kmzmels #капитализм@kmzmels #социализм@kmzmels #марксизм@kmzmels #труд@kmzmels #рабочийкласс@kmzmels #неравенство@kmzmels #автоматизация@kmzmels #политическаяборьба@kmzmels #общество@kmzmels #будущее@kmzmels
Показать полностью
1