Шла собака под вуалью,
ей навстречу — в шляпе пёс,
задаёт такой вопрос:
«Вы бывали в Зазеркалье?»
«Нас и здесь неплохо кормят, —
отвечает псу она. —
Не пойму по униформе,
из какого вы рожна?»
«Я принадлежу к породе
уникальной — кобеля
не любого в ней найдёте —
тушкедёры короля».
Такой ты хуй вонючий
Такой подонок злючий
Такой педрон ебучий
С бородкою колючей
Тебе зашили жопу
И отрубили пенис
Как веточку укропа
Чтоб поиграца в теннис
Ответь теперь мне честно
Вот прям по чесноку
И беспесды конечно
Как должно мужику:
Культя пиструна с гноем
Уж не смердит бомжом?
Бабуля, что без носа
Грозит тебе ножом?
А срака твоя дует
Прямо с жопы в шапито?
Ватруля ссытся в уши?
Вокруг лежит говно?
Мышонок тот что в кухне
Срал гадко за ларец,
Всё также гадит едко
Как тухлый холодец?
И наконец - обрубок
От хуя дохлой псины,
Тот самый что который
Жевала блядь М**ина -
По прежнему с тобою
И не видать конца?
Всё также его прячешь
В бидоне у крыльца?
Икай, Герда, икай —
кто-то тебя вспоминает,
в память ныряет до дна и
заплывает за край.
Воспоминаний ложных
ворох в твоей голове,
это прочесть не сложно
в высохших глаз синеве.
Блюй, Офелия, блюй —
воду швыряй наружу,
кто тонул — контужен,
глушит того блюз.
Кашляй рекой взахлёб,
против течения — вздох,
воздухом нёбо скрёб,
не проглотить, как горох.
Плюй, Жозефина, плюй
немощь — твоей болезни
в этой горсти пилюль
нет ни одной полезной.
Прицельно, метко,
по движущимся мишеням
очередями таблеток —
это твоё решение.
Сегодня день рождения Александра Башлачева — СашБаша, поэта, рок-музыканта, возмутителя спокойствия. Члена трагического «Клуба 27», за несколько лет выкрикнувшего все, что накопилось на душе, и ушедшего — вероятно, по собственной воле — в 27 лет.
Его записывали в барды, но с Окуджавой, Визбором и Галичем его роднил только сам факт пения под акустическую гитару. Дружбу он водил с рокерами и был членом Ленинградского рок-клуба.
Песни Башлачева нужно слушать, и непременно в авторском исполнении — его свирепую энергетику не раз сравнивали с энергетикой Высоцкого. Но и в прочтении его стихи бьют по нервам и застревают в памяти.
Долго шли – зноем и морозами.
Всё снесли – и остались вольными.
Жрали снег с кашею березовой.
И росли вровень с колокольнями.
Если плач – не жалели соли мы.
Если пир – сахарного пряника.
Звонари черными мозолями
Рвали нерв медного динамика.
Но с каждым днем времена меняются.
Купола растеряли золото.
Звонари по миру слоняются.
Колокола сбиты и расколоты.
Что ж теперь ходим вкруг да около
На своем поле – как подпольщики ?
Если нам не отлили колокол,
Значит, здесь – время колокольчиков <...>.
«Время колокольчиков»
«Время колокольчиков» — знаковая песня для Башлачева, со временем она стала своеобразным гимном русского рока. Он пел ее под мощный аккомпанемент двенадцатиструнной гитары, надев на руку браслет с колокольчиками, так что их звон сливался с гитарными аккордами.
Хотел в Алма-Ату — приехал в Воркуту.
Строгал себе лапту, а записали в хор.
Хотелось «Беломор» — в продаже только «ТУ».
Хотелось телескоп — а выдали топор.
Хотелось закурить — но здесь запрещено.
Хотелось закирять — но высохло вино.
Хотелось объяснить — сломали два ребра.
Пытался возразить, но били мастера.
Хотелось одному — приходится втроем.
Надеялся уснуть — командуют «Подъем!»
Плюю в лицо слуге по имени народ.
Мне нравится БГ, а не наоборот.
Хотелось полететь — приходится ползти.
Старался доползти — застрял на полпути.
Ворочаюсь в грязи. А если встать, пойти?
За это мне грозит от года до пяти <...>.
«Палата № 6»
Борис Гребенщиков о Башлачеве: «.Я сейчас с ужасом думаю, что нужно было, как сокровище все это воспринимать, а я как-то уж очень спокойно относился. У него ведь были не песни даже, а целые спектакли. Работал ли он над ними? Этого я сказать не могу. Я никогда этого не видел, но, судя по всему, он писал новую песню тетрадями… Просто останавливал песню, чтобы перевернуть листочек. Это говорит о том, что ему очень многое приходило. Как будто он выпросил у Бога больше, чем смог поднять».
Если б не терпели — по сей день бы пели.
А сидели тихо — разбудили Лихо.
Вьюга продувает белые палаты.
Головой кивает х*й из-под заплаты.
Клевер да березы. Полевое племя.
Север да морозы. Золотое стремя.
Серебро и слезы в азиатской вазе.
Потом юродивые князи
Нашей всепогодной грязи.
Босиком гуляли по алмазной жиле.
Многих постреляли. Прочих сторожили.
Траурные ленты. Бархатные шторы.
Брань, аплодисменты да стальные шпоры. <...>
«Лихо»
<...>Если забредет кто нездешний —
Поразится живности бедной,
Нашей редкой силе сердешной
Да дури нашей злой заповедной.
Выкатим кадушку капусты.
Выпечем ватрушку без теста.
– Что, снаружи — всё ещё пусто?
А внутри по-прежнему тесно...
Вот тебе медовая брага –
Ягодка-злодейка-отрава.
Вот тебе, приятель, и Прага.
Вот тебе, дружок, и Варшава»
Вот и посмеемся простуженно.
А об чем смеяться — неважно.
Если по утрам очень скучно,
А по вечерам — очень страшно.
Всемером ютимся на стуле.
Всем мирОм на нары-полати.
Спи, дитя моё, люли-люли.
Некому берёзу заломати.
«Некому березу заломати / Окно в Европу»
<...> Перевязан в венки мелкий лес вдоль реки.
Покрути языком — оторвут с головой.
У последней заставы блеснут огоньки
И дорогу штыком преградит часовой.
– Отпусти мне грехи! Я не помню молитв.
Если хочешь — стихами грехи замолю,
Но объясни — я люблю оттого, что болит
Или это болит, оттого, что люблю? <...>
«Посошок»
Меньшее из двух зол — не выбор.
Это как из двух нужд
справить только одну —
либо/либо
Отважнейший мужик на свете —
Кларк Кент, не каждый может так:
трусы поверх трико надеть и
спасать планету от атак.
Уважаемые зрители!
Все, кто любит поэзию! Все, кто любит красивые мелодии!
Я отменил своё выступление 30 мая в галерее Борей. Я не предполагал, что условий для проведения концерта в галерее нет. На фото (есть в Одноклассниках и ВКонтакте) – место, где проходила бы наша встреча, справа вход в кафе, т. е. эта комната ещё и проходная.
Если у кого-то будут какие-либо предложения – пишите в мессенджер ВКонтакте.
Ваш Феликс Чуйков
26 мая 2026 года
Как с казуистикою схожа
(в точь!) толерантность, тот же танец:
вот, гражданин, но цветом кожи —
он АФРО, хоть американец.
